Осталось...

Tv novelas и не только.Форум о теленовелах

Объявление

Доброго времени суток всем! Добро пожаловать на форум "Tvnovelas и не только"!
Навигация по форуму Стоп кадр Наши активисты

Правила форума


Новости форума


VIP-раздел


Мы в контакте


Проекты нашего форума


Регистрация


61 СЕРИЯ!


    Здравствуй, гость! Для просмотра всех разделов вам необходимо зарегистрироваться

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Tv novelas и не только.Форум о теленовелах » Сериалов других стран » Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США


    Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США

    Сообщений 421 страница 440 из 513

    421

    Серия 526
    Действующие лица в серии: СиСи, София, Джина, Кейт, Мэйсон, Лайонел, Джулия, Лили, Ник, Сантана, Джозеф, Августа

    Лайонел бессильно опустил руки и побрел к столику. Августа последовала за ним.
    Некоторое время он сидел, обхватив руками голову, и в оцепенении смотрел перед собой.
    Августа осторожно вышла из очерченного им круга и вернулась на свое место. Она не осмеливалась поднять глаза на теперь уже по-настоящему бывшего мужа.
    — Так, значит, его зовут Джозеф? — наконец, произнес он слабым голосом.
    Она тяжело вздохнула. — Да.
    Уныние, охватившее Локриджа, было столь велико, что Августа стала опасаться за его душевное здоровье. Она деликатно погладила его по руке и виновато сказала: — Я познакомилась с ним еще задолго до этого похищения. Лайонел, пожалуйста, не надо так укорять себя!.. Дело ведь не в тебе, а во мне. Это я изменилась. Такое бывает с людьми и довольно часто.
    Он едва сдерживался, чтобы не заплакать.
    — Но как?.. Почему?..
    — Мы решили уехать из города, но я не могла бросить тебя в столь бедственном положении. Я переговорила с Джозефом, и мы придумали, как вернуть деньги, которые СиСи отнял у тебя.
    Не в силах спокойно переносить рассказ жены, Локридж прикрыл глаза рукой.
    — Значит, ты сделала все это ради меня? — безнадежно спросил он. — Интересно, кому из вас это пришло в голову?
    Она терпеливо повторила.
    — Мы с Джозефом решили, что так будет лучше. Неважно, кому первому пришла в голову эта мысль. Главное сейчас, что деньги у нас. Ты должен их забрать. Покупай дом, который принадлежал твоей матери, и открывай новое дело...
    Он опустил руку и холодно спросил: — Неужели ты думаешь, что я возьму эти деньги? Как после этого я смогу смотреть в глаза СиСи?
    Августа возбужденно всплеснула руками.
    — Лайонел! Ты не понимаешь! Я не могу оставить тебя одного нищим. Ты что, забыл? Ведь мы всегда помогали друг другу! Даже после того, как мы с тобой развелись, я никогда об этом не забывала.
    Локридж тоскливо покачал головой.
    — Нет, мне кажется, что на этот раз ты забыла. Забыла все... Мы близкие люди, а ты почему-то решила откупиться от меня деньгами.
    Она натянуто улыбнулась.
    — Нет, Лайонел, все обстоит совершенно не так. Ты извращаешь мои намерения. Я не собиралась откупаться от тебя.
    Локридж сверкнул глазами.
    — Неужели? Для меня твои намерения совершенно очевидны. Что я могу подумать, если моя жена на самом деле не любит меня? Ты решила заплатить мне за свою свободу. Тебе не кажется, что я прав?
    Если поначалу он говорил холодным отчужденным тоном, то последние слова прозвучали как злобный рык. Локридж снова возбужденно вскочил со стула и бросился к Августе.
    — А ну-ка, идем назад! Идем снова со мной в круг! Ты опять что-то скрываешь от меня!.. Пойдем, ты должна сказать мне правду, и ничего, кроме правды! Мы снова поиграем в нашу игру.
    — Лайонел, прекрати! — в панике закричала Августа. — Сколько ты еще будешь мучить меня?
    Он поставил ее посреди круга и рявкнул: — Стой здесь! Ты вступила в круг правды! Я хочу услышать правду! Не надо лгать! Ты должна рассказать мне все!..
    Августа потеряла самообладание. Рыдая, она размазывала слезы по щекам и бессильно повторяла: — Я не могу, Лайонел. Прошу тебя... Отпусти меня... Не надо больше этого...
    Новый окрик Локриджа заставил ее умолкнуть.
    — Августа, прекрати истерику! Я не требую от тебя ничего сверхъестественного. Ты должна лишь сказать мне правду. Посмотри мне в глаза! Ты стоишь в круге правды! Говори...
    Она громко всхлипнула.
    — Что говорить? Я тебе уже все сказала. Я сказала тебе, как его зовут, как давно мы познакомились. Я сказала тебе, что собираюсь уехать из Санта-Барбары. Что тебе нужно еще?
    Локридж судорожно сглотнул.
    — Ты хочешь расстаться? Ты больше не любишь меня? Теперь ты любишь его?..
    Августа до того расстроилась, что помимо своей воли обратилась к мужу, как к возлюбленному.
    — Послушай, Джозеф...
    Тут же, осознав свою ошибку, она испуганно умолкла. Локридж помрачнел еще больше.
    — Да, его зовут Джозеф, — сухо констатировал он. — Я навсегда запомню это имя.
    Августа снова заплакала.
    — Прости, Лайонел. Но тебе придется с этим смириться. Я уже не могу бороться с этим чувством! Оно выше меня. Ты должен принять это как должное.
    Его глаза метнули молнии.
    — Смириться? Принять как должное? — возмущенно воскликнул он. — Нет, любимая, я никогда не смирюсь с этим! У меня отнимают жену, а я должен лишь принять это к сведению? И все? Нет! Это исключено! Я не отрицаю свою вину. Конечно, я далек от совершенства. У меня были романы на стороне, но я всегда любил тебя и больше никого. Это — истина. Это то, что я никогда не подвергал сомнению. Я дорожу твоей любовью больше, чем своей жизнью.
    Он надеялся, что его горячие слова смогут найти дорогу к сердцу Августы. Лайонел все еще не верил, что после стольких лет любви и привязанности, пусть даже омраченных разводом, Августа сможет бросить его, по-девичьи влюбившись в кого-то другого. Он ждал от Августы объяснений и уверенный в том, что все на самом деле обстоит не так. Может быть это просто увлечение, которое она по ошибке приняла за любовь? Локридж был готов сейчас простить Августе все. Лишь бы она сказала, что не покинет его.
    Однако его ждало горькое разочарование.
    Утерев платком слезы, катившиеся из ее глаз. Августа немного успокоилась и грустно сказала: — Долгое время, даже после развода, я все еще любила тебя. Но потом произошел какой-то незаметный перелом, все изменилось. Я очнулась словно от какой-то долгой болезни. Любовь прошла. Воспоминания перестали терзать меня. И я... — она вдруг умолкла. — И я поняла, что больше не люблю тебя. Прости меня, Лайонел...
    Августа снова не совладала с чувствами и, содрогаясь от рыданий, опустила голову.
    Локридж порывисто обхватил ее за плечи и притянул к себе.
    — Посмотри мне в глаза, — сухо сказал он. Но это было уже излишне.
    Когда она, спустя несколько мгновений, повиновалась, Лайонел увидел в ее темных зрачках лишь одно — тьму.

    Пряча улыбку в уголках рта, Мейсон подошел к Джине и тихо сказал: — Ты удивлена? Но в этом нет ничего таинственного.
    Джина натянуто улыбнулась.
    — Я не припоминаю, чтобы у меня в детстве была сестра-близнец.
    — А ты вспомни сказку про Алису и Зазеркалье, — мягко возразил Мейсон. — Возможно, после этого тебе станет все понятно.
    Обведя взглядом всех присутствующих. Лили Лайт спустилась с подиума и стала по очереди обходить всех гостей.
    — Здравствуйте, мистер Кэпвелл, — поздоровалась она с СиСи.
    Тот сдержанно кивнул головой: - Добрый вечер.
    — Здравствуйте, миссис Армонти.
    София с достоинством пожала протянутую ей руку.
    — Здравствуйте, мисс Лайт.
    Демонстрируя завидную осведомленность, Лили Лайт с радостной улыбкой остановилась перед Джулией.
    — А это самый знаменитый адвокат Санта-Барбары? Я рада вас приветствовать у себя в гостях, мисс Уэйнрайт.
    Джулия растерянно хлопала глазами.
    — Здравствуйте, мисс Лайт.
    Она еще попыталась что-то спросить, но мисс-проповедница уже здоровалась с окружным прокурором.
    — Добрый вечер, мистер Тиммонс.
    Его лицо расплылось в такой широкой улыбке, как будто это была действительно самая радостная и неповторимая встреча в его жизни.
    — Добрый вечер, мисс Лайт! — восторженно воскликнул он. — Я даже не представлял, что такое возможно.
    Мейсон, который маячил за спиной Лили Лайт, словно ее тень, тут же с радостью отреагировал на восклицание окружного прокурора.
    — Я говорил, что это будет самой незабываемой встречей в вашей жизни.
    Лили обернулась и с благодарностью посмотрела на него.
    — Спасибо, Мейсон. Теперь у меня в этом городе появится много новых друзей.
    Джина, о которой, казалось, все незаслуженно забыли, надув губы, отвернулась. Сейчас у нее был такой вид, как у ребенка, которого пригласили на день рождения к другу, но не угостили праздничным пирогом.
    Будто только сейчас вспомнив о том, что она присутствует здесь, Лили обратила на Джину внимание.
    — А вас, кажется, зовут Джина? — сердечно воскликнула она. — Я очень рада познакомиться с вами!
    Джина ядовито улыбнулась.
    — Мне бы хотелось, чтобы вы называли меня миссис Кэпвелл, — блеснув глазами, сказала она.
    Лили словно и не слышала обращенных к ней едких слов. Джина мысленно отметила, что в этом у них есть несомненно сходство с Лили Лайт.
    — А почему вы пришли сегодня сюда?
    Джина многозначительно взглянула на Мейсона.
    — Он меня уговорил. Держу пари, что Мейсон хотел пошутить надо мной. Это ведь его стиль.
    Мисс Лайт сделала серьезное лицо.
    — Мейсон не шутил. Мы с ним выполняем весьма ответственную миссию. Все это очень серьезно.
    Джина скептически усмехнулась.
    — Серьезно для вас...
    — Нет-нет! — поспешно воскликнула Лили. — Вы не понимаете, насколько это важно для вас, Джина! Это ваш последний шанс на спасение. Это ваш последний шанс на новую, лучшую жизнь.
    Джина смерила надменным взглядом стоявшую перед ней белоснежную парочку апостолов.
    — А кто сказал, что я плохо живу? У меня все в порядке. И никаких особенных проблем у меня нет.
    Но Лили Лайт посмотрела на нее таким сочувственным взглядом, что Джине невольно пришлось умерить свою веселость.
    — Нет, — грустно сказала мисс Лайт. — Это — неправда. Вы очень несчастливы. Прежде вы не раз принимали неверные решения, которые приводили к тому, что окружающие относились к вам с предубеждением.
    Джина метнула подозрительный взгляд на Мейсона. Наверняка, он разболтал этой авантюристке обо всем, что было между ними раньше.
    Как ни странно, Мейсон спокойно выдержал взгляд ее, метавших молнии, глаз. Скорее всего, он просто не ощущал за собой никакой вины.
    — Но у вас еще есть возможность изменить свою жизнь к лучшему, — продолжала нравоучительно витийствовать Лили Лайт. — Надеюсь, что вы воспользуетесь этим шансом, Джина.

    Услышав звонок в дверь, Круз стал беспокойно ворочаться в постели.
    — Кто бы это мог быть? — испуганно спросила Иден.
    — Не знаю. Надеюсь, что не с работы. Если это опять какое-нибудь срочное дело, я просто пошлю их к черту. Все! С бесконечной преданностью служебному долгу покончено!
    Недовольно бурча, он натянул джинсы, набросил рубашку и, шлепая босыми ногами по деревянному полу, направился к двери.
    На пороге стоял Ник Хартли.
    Смущенно потупив глаза, он спросил: — Круз, я, наверное, не вовремя? Дело в том, что...
    Застегивая рубашку, Круз махнул рукой.
    — Ничего-ничего, заходи.
    — Я просто увидел машину Иден возле твоего дома... — нерешительно продолжил Хартли. — И решил зайти... Нам нужно поговорить. Хотя бы несколько минут....
    Круз закрыл за Ником дверь и только сейчас обратил внимание на то, что тот держит в руках тонкую папку.
    — Я слушаю тебя, Ник.
    — Сегодня я навестил Сантану, — оглянувшись на дверь спальни, сказал Ник.
    — Ну, и как она? — поинтересовался Круз.
    Ник пожал плечами.
    — Врачи уверяют, что сейчас уже все нормально. Кризис, который ей пришлось пережить сегодняшней ночью, уже миновал. Никаких осложнений, слава богу, нет.
    Ник снова умолк, будто каждое слово давалось ему с большим трудом.
    — Ну?.. — нетерпеливо спросил Круз. — Так что же?
    — Сантана начала поправляться, — Ник шумно вздохнул. — Ее психике был нанесен тяжелый удар. Сантана очень болезненно перенесла ваш разрыв. Наверняка, это оставит след на ее здоровье.
    Кастилио поджал губы.
    — Ну, так что? — сухо спросил он. — Что ты хочешь этим сказать?
    Ник торопливо вскинул руку.
    — Я приехал не за тем, чтобы обвинять тебя во всех смертных грехах. Но мне кажется, что мы можем ей помочь.
    Круз мрачно усмехнулся.
    — Как? Ведь она не хочет нашей помощи!..
    Почувствовав, что Кастилио заколебался, Ник с запальчивостью воскликнул: — Послушай, мы ведь оба прекрасно знаем, что Сантана стала жертвой обстоятельств! Она никогда не принимала наркотики намеренно! Ее к этому приучила Джина!
    Круз хмуро буркнул: — Мы знаем об этом только со слов самой Сантаны. Джина никогда в жизни не согласится с таким обвинением в свой адрес.
    Ник немного изменил тактику.
    — Ну, хорошо, — уже более мягко сказал он. — Давай пока оставим этот вопрос в стороне. Но ведь есть один непреложный факт, в котором мы с тобой никак не должны сомневаться — Кейт и Джина оклеветали Сантану. Они просто-напросто подставили ее в суде. И я хочу их разоблачить.
    Кастилио угрюмо покачал головой.
    — Но ведь у нас нет никаких доказательств. Мы с тобой можем думать все, что угодно. Но до тех пор, пока нам не удастся подкрепить свои подозрения документами и свидетельствами — им грош цена.
    Ник торжествующе улыбнулся и высоко поднял голову.
    — А вот тут ты ошибаешься, Круз!
    С этими словами он протянул папку Кастилио.
    — Вот, взгляни. Я думаю, что это поможет нам выявить истину.
    Круз с удивлением посмотрел на документы.
    — Где ты раздобыл это? Ник улыбнулся.
    — В полицейском департаменте Санта-Барбары у меня много друзей. Они часто помогают мне в подобных ситуациях. Круз ошеломленно вчитывался в строки документов.
    — Но ведь это досье совершенно секретно! Как тебе удалось раздобыть подобную информацию?
    Хартли рассмеялся.
    — Во-первых, я — журналист. А, во-вторых, это секретно только до завтрашнего утра. Этот документ завтра в девять должен лежать на твоем столе. Но я решил немного поторопиться.
    Круз задумчиво потер подбородок.
    — Значит, Сантана говорила правду, когда утверждала, что ей подменили таблетки? В заключении экспертов совершенно четко об этом сказано.
    Ник удовлетворенно кивнул.
    — Вот именно. Я всегда был уверен в том, что Сантана говорила правду. Внешне это были такие же таблетки, какие она принимала от аллергии. Сантана не знала, что принимает наркотические препараты. В этих капсулах были амфетамины.
    Круз потрясенно молчал.
    — Значит, таблетки подменила Джина, — наконец, едва слышно выговорил он. — Все-таки Джина... Теперь в этом не приходится сомневаться. На человека, употребляющего наркотики, очень легко списать любое преступление.
    Хартли тут же добавил: — А Кейт Тиммонс рассчитывал на то, что присяжные не поверят ни одному слову Сантаны, узнав о том, что она принимает наркотики. Вот поэтому нам нужно обязательно поговорить с Сантаной! Она должна знать, что мы раскрыли сговор Кейта Тиммонса и Джины Кэпвелл.
    Круз пока не разделял энтузиазма Ника Хартли.
    — А поможет ли это нам?.. — с сомнением спросил он. — В рапорте указан только сам факт подмены лекарства, но ведь это еще не доказательство.
    — Это ничего не меняет. — Ник энергично взмахнул рукой. — Поехали к Сантане. Нам нужно поговорить с ней.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Возможно, когда она узнает об этом, у нас появится хоть какая-то надежда. Ник, пожалуй, я сам заеду к ней. Спасибо, что заглянул.

    Лайонел умоляюще смотрел в глаза Августе.
    — Ты представляешь, что скажут люди!.. Я опять стану объектом мерзких сплетен. Августа, я мог предположить все, что угодно, но только не это.
    От нервного возбуждения она поминутно вздрагивала.
    — Прости, Лайонел...
    Он едва удержался, чтобы не застонать.
    — Прости?.. Мне не нужны твои извинения! Почему ты так жестока со мной, Августа? Что я тебе сделал?
    — Ничего, — в ее голосе звучала боль. — Постарайся понять меня. Связь с прошлым оборвана, и я начинаю новую жизнь.
    Локридж удрученно молчал.
    — Не знаю, — наконец, ответил он. — Мне трудно с этим смириться. После стольких лет, проведенных вместе... Ведь мы же близкие люди! Мне всегда было безразлично мнение окружающих, я и на этот раз готов наплевать на все. Для меня имеешь значение только ты. Ты — единственный человек в этом городе, который мне дорог. Между нами, конечно, всякое было. Но я всегда знал, что могу рассчитывать на твою поддержку. Ты прощала все мои прегрешения, потому что видела и чувствовала мою любовь. Я верил в незыблемость наших отношений. Августа, мы — единое целое. Все, что довелось когда-то испытать мне, ты делила со мной. Так же как и я всегда разделял твои заботы. Не надо вспоминать былые обиды. Забудь все, Августа... Забудь все плохое. И мы снова будем рядом.
    Она с горечью взглянула на Лайонелла.
    — Дело не в старых обидах, пойми. Я стала совершенно другой. И теперь мне трудно вернуться в ту прежнюю жизнь.
    — Погоди-погоди, — торопливо перебил ее Локридж. — Я еще не закончил. Мне казалось, что я всегда ощущаю малейшие изменения твоей ауры. В последние месяцы у меня снова появилась надежда, что мы снова будем вместе. Черт!.. — внезапно выругался он. — Я же не мог так ошибаться! Не мог! Августа, разве ты сможешь жить без меня?
    Она снова залилась слезами.
    — Перестань меня мучить. Может быть, мне сейчас хуже, чем тебе. Ведь это я сама иду на разрыв.
    Он порывисто схватил ее за плечи.
    — Говори, Августа!.. Говори, что мы не расстанемся! Я должен это знать! Скажи, что ты пошутила!..
    — Не могу, — взмолилась она. — Прости, я не могу это сделать. Не заставляй меня поступать против своей воли.
    — Нет, — настаивал он. — Говори. Я вижу по твоим глазам, что ты готова это сказать.
    — Нет, — упрямо повторила она. Локридж безнадежно тряс ее за плечи.
    — Говори, говори же, любимая!..
    Вместо ответа она низко опустила голову и отступила в сторону.
    Локридж бессильно опустил руки, наблюдая за тем, как Августа идет к выходу.
    Навстречу ей шагал высокий мужчина в элегантном светлом костюме с легкой проседью в пышных волосах. Встретившись с Августой, он положил руку ей на плечо так, как это могут делать только очень близкие люди.
    — С тобой все в порядке? — спросил он, заглядывая ей в мокрые от слез глаза.
    Она молча кивнула.
    — Что ж, пойдем, — сказал мужчина. — Нам больше нельзя задерживаться. Внизу нас ждет машина.
    Локридж, последовавший за женой, ошеломленно спросил: — Так это ты Джозеф?
    Тот кивнул.
    — Да.
    Почувствовав, что наступил решающий момент, Локридж опрометчиво схватил жену за руку и потащил к себе.
    — Джозеф, проваливай отсюда, — с мрачной решимостью произнес он. — Моя жена остается здесь.
    — Нет, Лайонел... — взмолилась она. — Отпусти меня. Я должна идти.
    Он снова и снова повторял.
    — Ты никуда не пойдешь. Ты будешь со мной.
    — Лайонел!..
    Просьба подействовала. Локридж немного утих.
    — Извини... Извини, Августа... — растерянно сказал он. — Ведь ты так ничего мне толком не объяснила. Ты не должна уезжать вот так, просто.
    Августа заламывала руки.
    — Лайонел, прошу тебя... Не надо больше... Не мучай меня.
    Локридж зло прошипел: — Я не отпускаю тебя.
    — У тебя нет выбора, — сквозь слезы сказала Августа. — Пойми, наша совместная жизнь закончилась. Все осталось позади. Я не хочу сейчас говорить о том, какая это была жизнь — хорошая или плохая. Между нами было всякое. Но дело сейчас не в этом. Наступил такой период в моей жизни, когда я должна начать жизнь по-своему. Я должна идти своим путем, а ты — своим.
    — Ты собираешься начинать все с нуля?
    Августа решительно кивнула.
    — Да.
    — Остановись... — растерянно произнес он.
    Августа мужественно выдержала взгляд его полных боли и разочарования глаз.
    — Неужели, ты еще ничего не понял? Лайонел, между нами все кончено.
    В последний раз, притронувшись к его руке, Августа повернулась к Джозефу, и они вместе вышли из ресторана.
    Локридж обессиленно опустился на стул возле ближайшего столика.

    Оставалось еще несколько минут до назначенной Лили Лайт проповеди.
    Пока она интересовалась здоровьем СиСи Кэпвелла и Софии, Джина подозвала к себе Мейсона.
    — Я хотела бы задать тебе пару вопросов.
    — Слушаю, Джина.
    Он с вниманием посмотрел на нее.
    Джина заговорщицки оглянулась и мотнула головой.
    — Давай отойдем немного в сторону.
    Мейсон пожал плечами.
    — Ты чего-то боишься?
    — Нет, — натужно рассмеялась Джина. — Просто не хочу, чтобы меня слышали лишние уши.
    Мейсон с недоумением оглядел собравшихся.
    — По-моему, здесь нет лишних. Если ты хочешь меня о чем-то спросить, то спрашивай здесь.
    — Ну, ладно, ладно... — Джина нетерпеливо махнула рукой и, бросив насмешливый взгляд в сторону Лили Лайт, спросила: — А где ты ее взял? Что, поместил объявление в газетах вместе с моей фотографией? Это сходство вызывает у меня некоторое подозрение.
    Мейсон развел руками.
    — Я познакомился с Лили совершенно случайно, и теперь благодарен богу за то, что наши пути пересеклись.
    Джина презрительно фыркнула.
    — Тебе нужно будет благодарить бога, если ты сумеешь от нее отвязаться. У этой дамочки, наверняка, острые зубки. И если уж она в тебя вцепилась, то тебе придется приложить немало усилий, чтобы вырваться. Поверь, Мейсон, мне и моему жизненному опыту. То, что ты пытаешься представить как невинную встречу, на самом деле тонко просчитанная акция. Да и потом, судя по тому, что она заочно знакома со всеми — ты, наверно, рассказал все, что знал. Что ты там наболтал ей про меня?
    Мейсон с сожалением вздохнул.
    — Странно, мне казалось, что ты с первого взгляда должна влюбиться в свое отражение... Но, судя по всему, Лили произвела на тебя другое впечатление.
    Джина огрызнулась, словно затравленный зверь.
    — Ты ошибаешься насчет моей любви к Лили Лайт! Я не испытываю к ней ни грамма теплых чувств.
    СиСи, которого тоже интересовало поразительное сходство Лили Лайт с Джиной, подошел к сыну, с трудом сдерживая постоянно охватывающее его в разговорах со своей бывшей супругой раздражение, обратился к Джине.
    — Послушай, у меня складывается такое впечатление, что Мейсон познакомил нас с еще одной из твоих родственниц. Интересно, где ты ее до сих пор прятала? Может быть, это какое-нибудь тайное оружие, приготовленное тобой для борьбы с нами?
    Джина сделала брезгливую мину.
    — Не смеши меня, СиСи. С этой женщиной я не знакома. Мне никогда в жизни не приходилось встречаться с ней. Надеюсь — больше и не придется. С меня вполне достаточно знакомства.
    СиСи наморщил лоб.
    — Ты уверена в этом? Вы удивительно похожи. Я, честно говоря, не склонен тебе верить.
    Джина бросила на СиСи такой оскорбленный взгляд, что ему пришлось отвести глаза в сторону.
    — Ты, конечно, можешь мне верить или не верить — это твое дело. Но Хейли — моя единственная родственница.
    По лицу Мейсона было видно, что он испытывает по отношению к Джине некоторое сочувствие.
    — Отец, внешнее сходство — это всего лишь совпадение. Первое и, к счастью, последнее.
    Однако его слова развеяли у Джины это ощущение.
    — Лили — добрая женщина, — продолжил Мейсон. — Она незаурядная женщина, а ты...
    Нахмурившись, Джина огрызнулась.
    — Очень смешно, Мейсон! Тебе сегодня как никогда удается черный юмор.
    СиСи снисходительно усмехнулся.
    — Джина, это действительно была шутка. Джина не выдержала и, нацепив на лицо маску обиженного целомудрия, гордо удалилась.
    Проводив ее взглядом, полным сожаления, Мейсон повернулся к отцу.
    — Интересно, а какое впечатление произвела на тебя Лили Лайт? Согласись, что она действительно необычная женщина.
    СиСи озадаченно вытянул губы.
    — Ну... Я не могу сказать, что она не произвела на меня никакого впечатления, — неопределенно сказал он. — Что-то в ней есть...
    Мейсон обрадованно подхватил: — Ты предлагал мне поселиться в твоем доме. Твое предложение по-прежнему остается в силе?
    — Да, конечно.
    — Тогда я принимаю твое приглашение, — быстро сказал Мейсон. — Но я возьму с собой Лили.
    СиСи с изумлением посмотрел на сына.
    — Прости?.. — вопросительно произнес он. — Честно говоря, я ничего не понимаю. Может быть, я ослышался?
    — Ей негде жить, — объяснил Мейсон. — Я хотел бы, чтобы она поселилась в нашем доме.
    У СиСи глаза полезли на лоб.
    — Твое предложение, Мейсон, конечно, очень лестно для меня — принимать в своем доме такого знаменитого пастыря, как Лили Лайт, очень почетно. Однако в таком случае возникает беспрецедентная ситуация — духовный лидер делит ложе с одним из своих учеников. Причем, оба делают это без всякого стеснения. Я, конечно, не ханжа. Но вы можете оказаться в щекотливой ситуации. Что, если об этом узнает паства?
    Мейсон выглядел так, словно ничего другого он и не ожидал услышать от отца.
    — Отец, я совершенно не собираюсь делить с ней ложе. Так что ты напрасно подозреваешь меня в капитуляции перед плотским грехом. А что касается Лили, то я собирался предложить ей в качестве временного пристанища наш домик для гостей. Это было бы весьма удобно.
    СиСи скептически оглядел сына.
    — Ты думаешь, что это устроит Лили? Ну что ж, если ты сам настаиваешь на этом...
    Мейсон смиренно опустил глаза.
    — Я думаю, что Мэри не стала бы возражать против этого, будь она жива. Разумеется, Лили вполне могла бы остановиться в отеле. Но меня это сильно беспокоит. Честно говоря, я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы она пожила немного у нас.
    СиСи шумно вздохнул и озабоченно потер лоб.
    — Мейсон, я никак не могу поверить в то, что набожность и праведность сменили изворотливость и точный холодный расчет.
    Мейсон с легким сожалением посмотрел на отца.
    — Похоже, что тебе не нравится тот путь, который Лили Лайт открыла для меня.
    СиСи хитро усмехнулся.
    — Твоя знакомая может остановиться в нашем домике для гостей... — предпочитая не вдаваться в новую дискуссию о преимуществах и недостатках учения Лили Лайт, ответил СиСи.
    Возможно, он еще попытался бы поговорить с сыном, но блеснувший в глазах Мейсона огонек фанатизма лучше всяких слов сказал о том, что такой разговор был бы бесполезной тратой времени.
    — Я полагаю, что это произойдет уже сегодня? — спросил СиСи напоследок.
    Мейсон наклонил голову.
    — Да, очевидно. Спасибо, отец.
    Заметив, что к ним направляется Лили Лайт, СиСи поторопился расстаться с сыном.
    — Мне еще нужно кое о чем поговорить с Софией, — словно извиняясь, сказал он.
    — Да-да, конечно, отец.
    СиСи, даже не задумываясь о том, что его отговорка выглядит лишь слабым оправданием, мгновенно исчез в другом конце шатра.
    Следом за Лили Лайт с радостной улыбкой на устах шагал окружной прокурор.
    — Мейсон, — озабоченно сказала Лили. — У нас возникла небольшая проблема.
    — В чем дело?
    Мисс Лайт показала рукой на окружного прокурора, лицо которого украшала торжественная улыбка.
    — Мистер Тиммонс запрещает мне проводить сегодняшний прием.
    На месте разборки, как всегда в подобных случаях, мгновенно оказалась Джина. Как ни странно, однако, костыли отнюдь не мешали ей перемещаться по шатру со скоростью ветра.
    — Так в чем дело? — спросил Мейсон.
    По лицу окружного прокурора было видно, что он с трудом подавляет в себе желание издевательски расхохотаться.
    — У вас нет разрешения, которое должно быть получено в том случае, если число участников превышает двадцать пять человек, — с сознанием собственного превосходства произнес Тиммонс.
    Мейсон терпеливо выслушал его и, достав из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумагу, протянул ее окружному прокурору.
    — Если вас интересуют формальности, мистер Тиммонс, — с подчеркнутой вежливостью сказал он, — то сегодня днем я заходил в городской муниципалитет и уладил все организационные дела. Прочтите.
    Улыбка мгновенно сползла с лиц Кейта и Джины.
    Для вида ознакомившись с документом, окружной прокурор тут же вернул его Мейсону и посрамленно удалился. Поскольку скандала не получилось, Джина потеряла всякий интерес к происходившему.
    — Ну, что ж, — поворачиваясь к собравшимся, торжественно объявила Лили Лайт. — Господа, я прошу минуточку внимания.
    Под шатром собралась уже довольно приличная компания — несколько десятков человек в соответствующих такому случаю костюмах. Здесь были сливки городского общества — бизнесмены, чиновники муниципалитета, несколько священников и, разумеется, вездесущие журналисты и репортеры.
    — Итак, местные власти не могут наложить запрет на проведение сегодняшней нашей встречи, — продолжила мисс Лайт. — Поэтому, я предлагаю вам занять свои места. Через несколько минут мы начнем.
    Джина, стоявшая в первых рядах, тут же торопливо воскликнула: — Передайте, пожалуйста, в билетные кассы о наличии дополнительного свободного места! Думаю, что страждущим, которые толкутся вокруг этого шатра, будет приятно услышать о том, что я покидаю вас. Лили тут же повернулась к Джине.
    — Почему ты так боишься, Джина? Тебе страшно слушать слова правды?
    Та смерила проповедницу полным отвращения взглядом.
    — Дорогуша, — холодно сказала Джина, — я ничего не боюсь — ни тебя, ни других придурков, вроде тебя.
    Без тени смущения мисс Лайт ответила: — Нет, Джина. Я все-таки права. Ты боишься правды. И именно этот страх заставляет тебя бежать.
    Джина фыркнула.
    — Правды? Да кто бы говорил насчет правды! Ты дурачишь людей, ты обещаешь, что в союзе с тобой их жизнь станет счастливой, что они избавятся от пороков! Ты называешь иллюзию правдой! В таком случае, что же такое ложь? Скажи мне.
    На лице Лили Лайт появилась ангельская улыбка.
    — Джина, я ничего и никому не обещаю, — спокойно сказала она. — Я только открываю людям тайны их души. Некоторые сравнивают меня с зеркалом, в котором человек видит свой истинный облик... Я даю людям шанс. Я позволяю им забыть о темных сторонах их душ. Когда изображение оказывается страшным и уродливым — это пугает их. Именно этого ты и боишься. Но я, ни в чем не виню тебя. После того, когда я встретилась с многими тысячами людей, которые открыли мне душу, меня ничуть не удивляет твое поведение. Ты не должна пугаться. Я хочу лишь указать тебе путь к спасению.
    Поскольку все это происходило на глазах у нескольких десятков любопытствующих жителей Санта-Барбары, Джина решила не раздувать скандал.
    — Ну, хорошо, — милостиво улыбнувшись, сказала она. — Я останусь.
    Тем не менее, случая едко высказаться о своей противнице Джина не упустила.
    — Посмотрю на твое представление. Ведь все любят цирк и особенно клоунские репризы.
    Глаза Лили Лайт сверкнули бешеным огнем, однако, она предпочла не разжигать его.
    Смерив друг друга ненавидящими взглядами, соперницы проследовали на свои места: Джина — к одному из стульев в первом ряду, а Лили Лайт — к ярко освещенной трибуне на подиуме.
    — Итак, господа, — торжественно возвестила Лили Лайт под приглушенные звуки фанфар, доносившиеся из динамика. — Я рада сегодняшней встрече с вами. Уверена, что она не оставит вас равнодушными. Многие из вас захотят пристальнее посмотреть себе в душу. Я уверена, что вы захотите воспользоваться тем шансом, который я вам дам. Вместе с нами эту речь услышат еще тысячи жителей Санта-Барбары. То, что вы сейчас услышите, будет транслироваться телевидением и радио в прямом эфире. Я пришла к вам как посланец божий...

    Сантана лежала в своей палате, с головой накрывшись одеялом. Услышав негромкий стук в дверь, она приподнялась на подушке.
    — Кто там?
    Она не ждала никого в этот поздний час и уже готова была ответить отказом на любую просьбу, однако услышала за дверью голос Ника Хартли и промолчала.
    — Это я. Ник.
    Хартли был, наверное, единственным человеком в Санта-Барбаре, которому Сантана доверяла. Даже Роза не могла теперь сказать, что пользуется полным расположением дочери.
    Сантана была благодарна Нику как человеку, который в любой ситуации выступал на ее стороне. Даже, несмотря на очевидность всех обвинений, выдвинутых против нее в суде, он не верил тому, что она способна на преступление. Сантана отвечала ему взаимной симпатией.
    — Да, я сейчас открою, — торопливо сказала она, спускаясь с постели и направляясь к двери.
    Щелкнув замком, она открыла дверь и впустила Ника в свою палату.
    — Я не перестаю удивляться тому, что тебя по-прежнему пускают ко мне, — сказала Сантана. — Похоже, ты очаровал всех в полиции.
    Он рассмеялся и махнул рукой.
    — Да нет. Просто меня там все знают. У них нет причин подозревать меня в чем-то.
    — Я очень благодарна тебе за то, что ты так часто навещаешь меня. Если бы не ты, я бы уже давно сошла с ума.
    Ник сочувственно погладил Сантану по плечу.
    — Как ты?
    Сантана криво улыбнулась.
    — Могло бы быть и лучше. Но я уже начинаю приходить в себя. У меня уже не так ломит суставы. Но ходить по-прежнему тяжело.
    Он ободряюще улыбнулся.
    — С тобой все будет в порядке. Поверь мне. Главное, что кризис миновал. Врачи говорят, что теперь ты сможешь быстро пойти на поправку.
    — Спасибо, Ник. Ты уделяешь мне столько времени, что я чувствую себя виноватой за то, что тебе приходится отрываться от более важных дел.
    Ник отрицательно покачал головой.
    — Да нет, что ты... Сейчас для меня главное дело — помочь тебе. Я хочу, чтобы ты полностью выздоровела и чувствовала себя нормальным, полноценным человеком. Я помню о том, как ты помогла мне в те минуты, когда мне было тяжело. Я знаю о том, что такое настоящая дружеская поддержка. Если у тебя есть какие-то просьбы — не стесняйся, говори мне обо всем. Я только рад буду помочь.
    Сантана застенчиво опустила голову.
    — У меня есть к тебе одна просьба. Поезжай домой. Уже очень поздно. Я хочу, чтобы ты немного отдохнул. Ведь ты провел со мной всю прошлую ночь и не спал ни минуты.
    Ник скромно рассмеялся.
    — Вот тут ты ошибаешься. Утром я все-таки на полчаса заснул. Но, в общем, ты права. Сейчас я отправлюсь домой и крепко обниму подушку. С тобой все будет хорошо. Врачи сказали мне, что сегодня и тебе удастся отдохнуть. Так что мы оба сможем спать спокойно.
    Сантана проникновенно посмотрела ему в глаза.
    — Ник — ты хороший друг. Я этого никогда не забуду.
    Ник все еще озабоченно топтался посреди палаты, а потому Сантана вопросительно посмотрела на него.
    — Ты что-то забыл?
    — Нет-нет! — с улыбкой воскликнул он. — Просто мне кажется, что тебе будет немного одиноко. Может быть, стоит включить телевизор?
    — Да-да, конечно! — оживленно воскликнула она. — Почему бы и нет?
    Ник направился к висевшему в углу палаты в небольшой металлической раме телевизору.
    — Какой канал тебе включить?
    Сантана снова присела на кровать, почувствовав слабость и легкое головокружение.
    — Все равно, какой... Включи местные новости.
    Хартли включил телевизор и, установив частоту местной станции, направился к выходу.
    — Ну что ж, не буду мешать тебе, Сантана. Спокойной ночи.
    — Спасибо, Ник. Завтра увидимся.
    Он осторожно закрыл за собой дверь и вышел в коридор. Сантана перевела взгляд на экран телевизора и, не в силах поверить своим глазам, приподнялась на кровати. Передавали трансляцию выступления Лили Лайт. Но Сантана, не разглядев издалека подпись под изображением круглолицей женщины в белом платье, прошептала побелевшими губами: — Джина...
    Однако Ник все еще не уходил. Он расхаживал по коридору перед дверью в палату Сантаны, озабоченно поглядывая на часы.
    — Ну, наконец-то, — облегченно выдохнул он, когда увидел шедшего ему навстречу по коридору Круза Кастилио. — Я уже думал, что ты никогда не придешь.
    Круз пожал плечами.
    — Я же обещал.
    Ник озадаченно показал на часы.
    — Но уже очень поздно и я подумал...
    Круз укоризненно покачал головой.
    — По-моему, в последнее время ты стал терять веру в людей, Ник. Так нельзя. Ну, ладно. Как она там?
    Хартли развел руками.
    — Ну, в общем, неплохо. Она выглядит уже не такой бледной, как днем. Надеюсь, что Сантана сможет быстро восстановить силы.
    Кастилио понимающе кивнул.
    — А как у нее с нервами?
    — По-моему, все в порядке, — уверенно сказал Ник. — Во всяком случае, я не заметил того нервного возбуждения, которое было у нее еще пару дней назад.
    Словно в опровержение его слов из палаты Сантаны раздался дикий вопль, и грохот разбивающегося стекла.
    — Нет!.. Нет!..
    Ник и Круз тут же бросились в палату. Их изумленным взорам открылась ужасная картина: с искаженным от злобы и ярости лицом Сантана швыряла в телевизор всем, что попадалось под руку. Когда, наконец, она метнула в экран большой стеклянной вазой от цветов, телевизор взорвался и погас. Всю палату заполнили клубы едкого дыма.
    — Что случилось? — потрясенно спросил Ник.
    — Это невыносимо! Я больше не могу это слышать! — кричала Сантана.
    — Кого? — озабоченно спросил Хартли.
    — Джину! Она кривляется и говорит какие-то гадости!.. Сколько можно?!
    Сантана в истерике бросилась на грудь Ника, содрогаясь от рыданий.

    Когда проповедь закончилась, корреспондент телекомпании встал с микрофоном перед телекамерой.
    — Сегодня Лили Лайт дважды выступила перед аудиторией. Особого внимания заслуживает ее вторая встреча с публикой, на которой присутствовали представители известного семейства Кэпвелл, одного из самых влиятельных в нашем городе...
    Приглашенные на проповедь гости стали понемногу расходиться.
    Джина, свободно откинувшись на спинку стула, достала из сумочки плоскую бутылку коньяка и стала демонстративно прикладываться к ней, глотая крепкий напиток крупными дозами.
    Джулия боком пробиралась к выходу. Но покинуть шатер незамеченной ей не удалось.
    Откуда-то сзади вынырнул Мейсон и остановил ее, придержав за руку.
    — Ну, что? Как тебе встреча с Лили Лайт? — спросил он.
    Хотя поначалу лицо ее выражало явное неудовольствие, Джулия быстро нашлась.
    — У Лили поразительный дар убеждения. Все поверили в то, что она способна творить чудеса.
    Мейсон усмехнулся.
    — А тебе что, нужны практические доказательства этого?
    — Нет-нет! — торопливо воскликнула Джулия. — Доказательства налицо.
    — Вот как? — спросил Мейсон. — Очень любопытно было услышать такое от тебя.
    Как обычно в местах наиболее интересных событий, рядом с Джулией выросла фигура Джины.
    — Пример феноменальных способностей мисс Лайт я вижу перед собой, — сказала Джулия. — Когда образованный, остроумный человек ни с того, ни с сего облачается в белый костюм и ведет себя крайне вежливо с людьми, которых ненавидит, то я готова признать, что это чудо.
    Она смерила фигуру Мейсона таким многозначительным взглядом, что другой на его месте наверняка бы смутился. Однако, перемены, произошедшие с ним, очевидно, были столь глубоки, что он предпочел не заметить издевательского тона Джулии.
    — Все не так просто, как тебе, кажется, — кротко заметил Мейсон.
    Джулия лукаво улыбнулась.
    — Мейсон, расскажи мне правду. Как она обработала тебя? Она тебя долго мыла? — Джулия подмигнула.
    Мейсон слегка покраснел.
    — Довольно, Джулия. Это не смешно, — серьезным тоном сказал он.
    — Это — чудо! — тут же воскликнула Джулия. — На долю секунды я увидела прежнего Мейсона — едкого и задиристого!
    Он осуждающе покачал головой.
    — Надеюсь, ты не относишься к Лили скептически?
    Джулия пожала плечами.
    — В общем-то, нет. А что?
    — Я знаю тебя, Джулия, — со вздохом сказал Мейсон. — В твоей жизни было много разочарований. Ты совершала отчаянные и дерзкие поступки. Готова ли ты стать на путь праведный?
    Джулия едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
    — Если я почувствую за собой тягу к раскаянию, — с невинной улыбкой сказала она, — то дам тебе об этом знать. Не беспокойся, у тебя еще будет возможность позаботиться о моей душе. А теперь — извини. Я и так здесь слишком задержалась. Пока.
    Сунув под мышку свою сумочку, Джулия быстро удалилась. Оставшись без благодарного слушателя, Мейсон обратил свое внимание на Джину.
    Очевидно, она осушила уже добрую половину фляги: по лицу ее блуждала рассеянная улыбка, и она осоловело, хлопала глазами.
    — Ну, что ты задумал, Мейсон? — чуть покачиваясь, спросила она. — В чем истинный смысл происходящего? Я что-то никак не могу понять...
    Он непонимающе пожал плечами.
    — Да ни в чем... Смысл происходящего в том, что происходит. Разве ты не услышала об этом в проповеди?
    Джина невпопад рассмеялась.
    — Я ничего в этой проповеди не услышала. Там не было ни единого живого слова. Там были одни голые увещевания и призывы спасти душу. Подобный бред можно прочитать в любой листовке, которые раздают на улицах такие же, как Лили Лайт, «спасители душ». Больше того, это было просто не смешно...
    Мейсон смиренно опустил глаза.
    — Джина, мне жаль, что ты так негативно относишься к словам Лили. А ведь они предназначены именно для таких, как ты.
    Джина мстительно сощурила глаза.
    — Ты выставил меня полной дурой, Мейсон. Кто тебя надоумил?
    Повадки мисс Лайт, как уже отмечалось, были удивительно схожи с теми, которые демонстрировала Джина. Вот и сейчас, увидев, как один из ее самых горячих сторонников разговаривает с одной из самых горячих ее недоброжелательниц, она с безразличным видом продефилировала мимо. А затем, остановившись в полуметре от Мейсона, сделала вид, что не имеет к разговору ни малейшего отношения.
    — Джина, — наставительно сказал Мейсон. — Встреча с Лили Лайт должна была встряхнуть твое сознание. Ваше внешнее сходство почти пугающе. Вы — две стороны одной медали. Вы как ночь и день...
    Алкоголь оказывал все более сильное воздействие на Джину, и она уже начала кривляться.
    — По-твоему, Лили, конечно, день... А я — ночь, — сказала она, снова прикладываясь к фляге с коньяком.
    Мейсон осуждающе покачал головой.
    — Тебе брошен вызов. Ты можешь стать похожей на Лили.
    Джина презрительно фыркнула.
    — Что?.. Превратиться в такую же святошу, как она?.. Напялить на себя это бессмысленное белое платье и делать вид, что в тридцать пять ты снова невеста?.. Нет уж, увольте! Я никогда этого не сделаю! Я, конечно, допускаю, что некоторые простодушные людишки могут попадаться на такую пустопорожнюю болтовню. Но ведь ты, Мейсон, должен знать меня лучше других! Неужели ты думаешь, что я могу купиться на эту дешевку? Может быть, такое могло случиться со мной только в том случае, если бы я изрядно перебрала.
    Мейсон тяжело вздохнул.
    — По-моему, именно это с тобой сейчас и происходит. Тебе не стоит так много пить.
    Джина порывисто взмахнула рукой, в которой была зажата фляжка.
    — А почему это тебя так волнует? По-моему, я еще не записывалась в вашу секту.
    Лили не выдержала и подошла к Мейсону.
    С явно неискренней улыбкой на лице она обратилась к Джине: — Надеюсь, я показала тебе весь спектр своих возможностей, Джина?
    — Да уж...
    Раскрасневшиеся щеки Джины лучше всяких слов говорили о том глубоком удовлетворении, которое принес ей сегодняшний вечер.
    — Я с удивлением смотрела на этих жалких людишек, которые, разинув рот, слушали твой бред. Мне же после такого всегда хочется крепко выпить.
    В подтверждение своих слов она вновь приложилась к фляге.
    Лили помрачнела. В отличие от Мейсона, в ее взгляде не чувствовалось смирения.
    — Я запрещаю тебе пить, — негромко, но решительно сказала она.
    Джина, демонстрируя свое полное пренебрежение к ее словам, снова отхлебнула коньяка и предельно выразительным жестом отмахнулась от проповедницы.
    — Да иди ты к черту!.. — с высокомерной улыбкой воскликнула она. — Тренируйся лучше на Мейсоне. Он слушается тебя с удовольствием.
    В ярости, сверкнув глазами, Лили схватила Джину за руку.
    — Я просто хочу тебе помочь, — настойчиво сказала она. — Отдай мне это...
    Джина в ярости вырвалась и, выплеснув на белое платье Лили Лайт остатки коньяка, уронила флягу.
    — Отойди от меня! — заорала она. — Я тебе не заблудшая овца!
    Когда еще оставшиеся в шатре гости обратили внимание на ссорящихся дам, Джина выпрямила голову и громко заявила: — Держись от меня подальше, сука...

    Сантана понемногу успокоилась и трясущейся рукой показала на продолжавший дымиться телевизор.
    — Там показывали Джину...
    — Да нет же, — успокаивающе уговаривал ее Ник. — Это была проповедница, которая несколько дней назад прибыла в наш город. Ее зовут Лили Лайт. Они с Джиной просто очень похожи.
    Сантана нервно тряхнула головой.
    — Да, поразительное сходство. Я никогда не думала, что такое возможно.
    Круз смотрел на свою жену с таким ужасом, будто в нее вселился дьявол. Сейчас ему было очень трудно поверить в то, что она возвращается к нормальной жизни. Сантана выглядела, как в худшие времена.
    — Тебе надо успокоиться, — сказал Ник. — Постарайся забыть об этом.
    Кутаясь в больничный халат, Сантана отвернулась.
    — Извини, Ник. Я не хотела. Это произошло как-то помимо моей воли. Мне казалось, что Джина повсюду преследует меня...
    — Ничего, — мягко сказал Ник. — Не стоит извиняться. Джина причинила тебе столько горя и страданий...
    Сантана виновато покачала головой.
    — Я постараюсь сдерживать свои эмоции и не допускать такого. По-моему, это просто элементарная распущенность...
    Она вдруг резко обернулась и, словно только сейчас заметив Круза, боязливо воскликнула: — Почему ты здесь оказался? Я не хочу, чтобы ты видел меня такой! Зачем ты здесь?
    Круз сделал попытку улыбнуться. Однако это у него не получилось.
    — Не переживай, Сантана, — нерешительно сказал он.
    — Я не хочу тебя видеть! — мгновенно заявила она, забыв о том, что говорила буквально несколько секунд назад. Ник осторожно вступился за Круза.
    — Мы с ним возобновили расследование. И уже получены первые результаты. Факт подмены лекарства установлен.
    — Я же говорила вам! — запальчиво воскликнула Сантана. — Но никто не хотел мне верить!
    Ник понимающе кивнул.
    — Да, но у нас не было вещественных доказательств. Теперь мы получили первые документы, официально подтверждающие твою невиновность.
    Сантана мстительно блеснула глазами.
    — Это дело рук Джины и Кейта.
    — Я ни капли в этом не сомневаюсь, — сказал Ник. — Мы постараемся найти доказательства и для этого. Круз сейчас расскажет тебе все подробности. Хорошо? Вы останетесь с ним вдвоем, а я пойду. Мне уже пора.
    Деликатно шагнув в сторону, он направился к двери. Сантана несколько мгновений растерянно хлопала глазами, но не решалась возражать.
    — Ну, хорошо. Спокойной ночи, Ник.
    — Спокойной ночи, Сантана.
    Круз с благодарностью посмотрел на Хартли.
    — Спасибо, Ник. Я думаю, что у нас все будет в порядке. Отправляйся домой и ни о чем не беспокойся.
    Когда они остались вдвоем, Сантана взглянула на мужа.
    — Ты пришел по его просьбе?
    Кастилио отрицательно покачал головой.
    — Нет, совсем нет. Я просто хотел сказать тебе о том, что мы продолжаем работу. Ты не должна думать, что для тебя на этом все закончилось. Если нам удастся доказать, что дело было сфабриковано, то ты тут же выйдешь на свободу.
    Сантана устало опустилась на кровать и несколько минут сидела, не произнося ни слова.
    Круз не решался нарушить молчание, чтобы не вызвать нового нервного срыва.
    — Круз, — наконец, сказала она, — мне нужно отдать тебе одну вещь. — Она сунула руку под подушку и что-то достала оттуда, зажав в кулаке. — Она хранилась у меня несколько месяцев... — объяснила Сантана. — Теперь я возвращаю ее.
    Стараясь не смотреть на мужа, она протянула ему маленькое золотое колечко с бриллиантом.
    — Возьми...
    Круз с ужасом увидел кольцо, которое он когда-то подарил Иден в знак своей любви и преданности. Это было уже в те времена, когда они с Сантаной поженились.
    — Я... Я... — растерянно пробормотал он. — Мне казалось, что оно украдено...
    — Керк нашел его в твоем доме. Это было перед тем, как они с Иден развелись. Он решил, что это подарок, который ты сделал Иден.
    Круз ошеломленно хлопал глазами.
    — А как оно оказалось у тебя?
    — Керк отдал его мне. А я не знала, что с ним делать. Мне не хотелось тебе его показывать, чтобы не портить наши отношения.
    Он опустил глаза и стал задумчиво вертеть кольцо в руке.
    — Я тоже не знаю, что мне с ним сделать, — неискренне сказал Круз.
    Но Сантана сразу же раскусила его.
    — Не нужно, Круз. Я уверена, что ты купил его для Иден.
    Кастилио тяжело вздохнул и попытался объясниться: — Послушай, я хотел бы...
    — Нет-нет, не надо! — воскликнула она. — Ничего не нужно говорить! Забери его себе. Можешь отдать назад Иден.
    Кастилио мрачно опустил голову и глухо произнес: — Спасибо.
    На глазах Сантаны проступили слезы.
    — Круз, я знаю, — ты пытался помочь мне. Ты хотел полюбить меня, хотел сделать меня счастливой. Но что делать... Как говорится — сердцу не прикажешь.
    Ее печальный голос в вечерней тишине больницы прозвучал для Круза как прощальный колокол.

    0

    422

    Конец 526 серии
    Мейсон торопливо вытащил из кармана белоснежный носовой платок и принялся вытирать залитое коньяком платье Лили Лайт.
    — Нет-нет, не нужно, — сказала она. — Со мной все в порядке. Не беспокойся.
    София озабоченно подошла к месту происшествия.
    — Что случилось?
    Пьяно улыбаясь, Джина сказала: — Эта мерзавка пыталась учить меня жить.
    Лили Лайт сочла за лучшее удалиться. Сделав вид, что не замечает Джину, она взяла Мейсона под руку.
    — Пойдем отсюда. Я чувствую себя уставшей за день.
    Тот с готовностью кивнул.
    — Конечно, я провожу тебя.
    Проходя мимо СиСи, Лили обратилась к нему: — Мистер Кэпвелл, большое вам спасибо за гостеприимство.
    СиСи сдержанно наклонил голову.
    — Всегда к вашим услугам.
    Но Джине, которую уже изрядно развезло, скучно было заканчивать этот вечер, не добившись полной победы над врагом. Она схватила за рукав намеревавшегося удалиться вместе с Лили Лайт Мейсона и заплетающимся языком сказала: — Жаль, что не ты подвернулся мне под руку. Ты в три секунды разучился бы делать пакости. Кто тебя просил рассказывать обо мне всякую дрянь этой авантюристке?
    Похоже, что и Мейсон стал уже выходить из себя. Плотно сжав губы, он процедил: — Дай пройти.
    В его голосе слышалась такая явная угроза, что Джина опустила руку.
    Однако задиристое настроение до того овладело ею, что она не удержалась и бросила Мейсону в спину: — Что, злишься из-за того, что я поссорила тебя с Мэри? В следующий раз не будешь спать с женой своего отца!..
    СиСи возмущенно взмахнул рукой.
    — Выведите эту тварь отсюда, и немедленно!
    Оказавшийся рядом окружной прокурор тут же суетливо бросился исполнять указание СиСи.
    Отступая к выходу, Джина злобно выкрикнула: — Что? Выгоняешь меня из своего дома? Ты приобрел массу милых привычек, дорогой! Скоро ты будешь умолять меня остаться! Да, станешь на колени и будешь умолять! Но если ты будешь настойчив, я обещаю простить тебя!
    Тиммонсу с трудом удалось вытолкнуть ее из шатра, и вскоре ее крики затихли.
    — Я тебе еще покажу, СиСи! — напоследок выкрикнула она. — Ты узнаешь о том, кто тебе по-настоящему дорог!
    Оставшись наедине с Софией, СиСи в изнеможении обхватил голову руками.
    — Господи, за что же мне такое счастье? — пробормотал он. — Неужели это никогда не кончится?
    София растерянно вертела головой по сторонам.
    — О чем она говорила? Что все это должно означать?
    Он тяжело вздохнул и виновато посмотрел на жену.
    — Во-первых, она пьяна. Во-вторых, сумасшедшая... Согласись, что такое сочетание вместе со стервозным характером делают эту смесь взрывоопасной. В общем, удручающее зрелище. Пойдем-ка лучше домой, дорогая. Ты устала, наверное.
    Он обнял Софию за плечи и направился к выходу из шатра.
    Но она все еще не могла прийти в себя.
    — СиСи, почему она так уверена в том, что ты снова к ней вернешься? Может быть, она собирается тебя чем-то шантажировать? Скажи мне обо всем. Я не выдержу неправды.
    Он поторопился ее успокоить.
    — Чем меня может шантажировать Джина? Клянусь, что я ни в чем не виноват. Я могу совершенно смело смотреть тебе в глаза.
    И хотя слова его звучали достаточно убедительно, София, судя по всему, испытывала страх перед будущим.

    Лайонел сидел за столиком в пустом ресторане «Ориент-Экспресс», на глазах его блестели слезы, а перед затуманенным взором проносились картины его совместной с Августой жизни. Душу Лайонела разрывало на части от несправедливости и обиды. Как только чувства достигли своего апогея, он вскочил со стула и резким движением опрокинул стол. Лайонел не знал, что ему делать дальше и какое решение принять. Уверен он был только в одном, он не должен позволить Августе покинуть пределы города, покинуть его, Лайонела. Он просто обязан помешать ее отъезду!

    Августа с нежностью смотрела на портрет своего бывшего мужа Лайонелла, помещенный в позолоченную рамку.
    Веселая улыбка Локриджа, запечатленная на снимке, заставляла сердце Августы сжиматься от жалости к нему.
    Смахнув набежавшую слезу, Августа любовно провела пальцами по снимку и положила фотографию в большой чемодан поверх уже уложенной туда одежды и личных вещей.
    Обстановка в квартире Августы напоминала сейчас скорее о паническом бегстве, нежели о запланированном отъезде. Вещи в беспорядке валялись на полу, диване, комоде.
    Августа собиралась уезжать.
    Дверь ее квартиры распахнулась, и через порог решительно шагнула Джулия. Увидев сестру, склонившуюся над чемоданом с вещами, она тяжело вздохнула и хмуро сказала: — Все это, конечно, очень печально, но нам придется подыскивать для Лайонелла хорошего психиатра...
    Августа недоуменно посмотрела на сестру.
    — Ты виделась с ним?
    Джулия по-прежнему стояла у порога.
    — Да. Более жалкого зрелища я ни разу не встречала за последние несколько лет. По-моему, он на грани нервного срыва. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление, что, если его сейчас не привязать к стулу, то он полезет в петлю.
    Августа в сердцах швырнула на пол свое старое вечернее платье, которое собиралась положить в чемодан, и нервно воскликнула: — Джулия, есть некоторые вещи, которые ты никогда не поймешь!
    Та нервно рассмеялась.
    — Замечательно! Прекрасно! Но мне непонятно другое. Как ты можешь бросить меня и мужчину, который тебя боготворит, ради какого-то неведомого счастья, неизвестно с кем? Ты вообще о чем-то думала, когда собиралась сделать такое?
    Августа шумно вздохнула.
    — Это вполне продуманное решение. Все уже сделано, и я не собираюсь обсуждать то, что не подлежит никаким обсуждениям. Может быть, ты, в конце концов, закроешь за собой дверь!..
    Джулия хлопнула дверью и, нервно теребя руки, стала расхаживать по комнате.
    — Я все равно ничего не понимаю. Еще две недели назад ты излучала счастье и была похожа на влюбленную пятнадцатилетнюю девчонку... Вы с Лайонелом послали к чертям все разногласия и устроили медовый месяц, а сегодня ты собралась уезжать с преступником. Или, вернее, со своим похитителем... Нет-нет! — она торжествующе подняла палец вверх. — Это — твой сообщник! Я даже не знаю имени этого человека! Нет, я отказываюсь верить в страстный роман с таинственным незнакомцем! Кто он такой? Откуда он взялся? Почему никогда раньше я о нем не слышала? Ты ни одним словом не заикнулась мне об этом, хотя мы с тобой родные сестры. Кому, как не мне, ты должна была рассказать о внезапно охватившем тебя чувстве? Или, может быть, ты сейчас попытаешься уверить меня в том, что все это внезапно свалилось тебе как снег на голову трое суток назад, когда ты вернулась из отпуска? Можешь не стараться, я все равно не поверю тебе. И вообще, что тебя подвигло на это? Неужели ты чувствовала себя такой несчастной, что тебе понадобился еще один мужчина? Тебе мало обожания Лайонелла? Что происходит? Объясни мне, Августа.
    — Я держала это в тайне, — понурив голову, ответила Августа. — Мне не хотелось, чтобы кто-то об этом знал.
    У Джулии от возмущения чуть не отпала челюсть.
    — Но почему? — взвизгнула она.
    Августа по-прежнему отвечала неохотно, словно уступая давлению со стороны сестры.
    — Я не хотела, чтобы об этом узнал Лайонел.
    Но Джулию это объяснение не удовлетворило.
    — Но почему? Почему? — она растерянно пожала плечами. — Ведь ты свободная женщина, ты разведена... Зачем нужны эти тайны?
    — По ряду причин, — уклончиво ответила Августа. — Это очень важные причины.
    Джулия возбужденно всплеснула руками.
    — И ты, конечно же, мне об этом не расскажешь? Спасибо, Августа. Я люблю тебя, сестренка. Мне жаль, что это наша последняя встреча...
    Августа прослезилась.
    — Но ведь мы еще увидимся, — нерешительно сказала она.
    Слезы навернулись и на глаза Джулии.
    — Когда? Где мы сможем увидеться? — ее голос сорвался на стон. — Ты даже не собиралась проститься со мной! Посмотри, что ты делаешь! Ты уже почти собрала вещи, а я даже не знаю, куда ты уезжаешь. Почему такая спешка? Почему ты боишься ответить на мои вопросы? Что это за ужасная тайна, о которой даже я не могу знать?
    Августа умоляюще посмотрела на сестру.
    — Джулия, когда-нибудь я тебе обязательно все расскажу. Только не надо меня удерживать сейчас от этого шага. Я должна поступить так, как решила. Успокойся, не надо плакать. Все будет хорошо. Просто сейчас в моей жизни наступил такой период, когда я должна сделать это, чтобы начать все с нуля.
    Джулия разрыдалась.
    — Только не надо меня успокаивать! — сквозь слезы всхлипывала она. — Ты даже не подумала обо мне!.. Что мне теперь делать? О, Августа, не уезжай!..
    Августа успокаивающе взяла ее за плечи.
    — Джулия, я должна уехать. Поверь мне, все будет в порядке. Просто мне сейчас это очень нужно. Прошу тебя, поверь мне.
    Прошло еще несколько минут, прежде чем Джулия немного успокоилась. Осушив слезы носовым платком, она опустила голову. Взгляд ее упал на большую позолоченную рамку с фотографией Лайонелла, которая лежала в чемодане Августы.
    — Что это? — спросила Джулия.
    — Где?
    Джулия, шмыгнув носом, подошла к чемодану и обвиняюще ткнула в него пальцем.
    — Вот это.
    Не дожидаясь ответа на свой вопрос, она схватила портрет и, с торжествующим видом потрясая им перед Августой, воскликнула: — Я знаю, что это! Это — фотография мужчины! Это — твой муж!.. Это — единственный человек, которого ты любила по-настоящему...
    Августа слабо возразила: — Но он — мой бывший муж.
    Джулия нервно рассмеялась.
    — Августа, зачем ты пытаешься меня обмануть? Ведь все вокруг прекрасно знают, что ваш развод был просто формальностью. Ваша супружеская жизнь продолжалась до самых последних дней. Да, вы подписали документы и разделили имущество. Вы собирались преподать друг другу урок, а потом помириться и жить вместе долго и счастливо. Женщина не хранит у себя фотографию мужчины, которого не любит! Так что не надо мне врать!
    Словно истратив все силы на этот обличительный монолог, Джулия устало опустилась на диван рядом с чемоданом Августы. Та выглядела обескураженной.
    — Возможно, я слишком сентиментальна, — пробормотала Августа.
    Джулия посмотрела на Августу.
    — Возможно, и так. Но мне кажется, что ты просто говоришь неправду. Это тоже вероятно.
    Августа извиняющимся тоном сказала: — Джулия, я сейчас не могу говорить больше, чем тебе уже известно. Пожалуйста, не вмешивайся в мою жизнь. И знай, что я очень люблю тебя.
    Из глаз Джулии снова брызнули слезы.
    — Я тоже люблю тебя, — заревела она и бросилась в объятия Августы.
    Сестры стояли, обнявшись до тех пор, пока Джулия немного успокоилась.
    — Ты не представляешь, как мне тяжело!.. — надрывно сказала она. — Ведь я остаюсь теперь совсем одна... Если что-то случится, мне даже не к кому будет обратиться за помощью.
    Августа с болью и нежностью в глазах смотрела на сестру.
    — Я думаю, что Лайонел всегда поможет тебе. Джулия вскинула на нее мокрые от слез глаза.
    — Лайонелу самому теперь нужна помощь. Ты бы видела, в каком он сейчас состоянии...
    В дверь неожиданно постучали.
    Августа скрепя сердце вынуждена была покинуть Джулию, чтобы открыть.
    На пороге стоял все тот же высокий моложавый мужчина в светлом пиджаке, которого Лайонел Локридж видел в ресторане «Ориент-Экспресс».
    Увидев заплаканное лицо Августы, он озабоченно спросил: — С тобой все в порядке?
    Она кивнула.
    — Да. Проходи.
    Когда Джозеф вошел в комнату, Августа вдруг опасливо оглянулась и, убедившись в том, что Джулия смотрит на нее, бросилась обнимать своего возлюбленного.
    Правда, все это было несколько неестественно и наигранно.
    Джулия, как человек, хорошо разбирающийся в людях — это свойственно, наверное, всякому адвокату — тут же краем глаза отметила фальшь в поведении сестры.
    Августа опустила руки и, вместе с Джозефом повернувшись к сестре, пыталась что-то сказать, но Джулия решительно покачала головой.
    — Не надо мне представлять его. Я не хочу знать этого человека!
    Почувствовав, как на глаза ее снова наворачиваются слезы, Джулия выскочила из комнаты и заперлась в ванной.
    Джозеф озабоченно прошелся по комнате, сунув руки в карманы брюк.
    — Да, непростая ситуация, — загадочно усмехнувшись, сказал он. — Жаль, что все это просто красивая сказка.
    Августа удрученно покачала головой.
    — Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.
    — Ты — замечательная женщина, Августа, — сказал Джозеф.
    Она отвернулась и глухо произнесла: — Пусть все верят в наш роман. Ни у кого не должно возникать никаких сомнений.

    Сантана возбужденно расхаживала по палате, размахивая руками.
    — Я была уверена в том, что принимала лекарство от аллергии, а не наркотики. Я ведь даже не подозревала о том, что кто-то мог подменить мне таблетки.
    Круз покачал головой.
    — Твое поведение сразу вызвало у меня подозрение. Ты вела себя очень странно. Вспомни. Ты то смеялась, то плакала. Ты постоянно была на грани истерики. Мне казалось, что все это объясняется охлаждением наших отношений. Однако...
    Кастилио умолк и с надеждой взглянул на жену.
    — Сантана, помоги мне найти улики против Кейта и Джины.
    Она тут же торопливо выпалила: — Нет, мне ничего неизвестно!
    Круз успокаивающе поднял руку.
    — Не торопись с ответом. Постарайся что-нибудь вспомнить.
    Сантана порывисто отмахнулась.
    — Не лезь не в свое дело, Круз! — резко сказала она. — Я сама разберусь с Джиной и Кейтом.
    Круз сочувственно посмотрел на жену.
    — Но ведь это очень опасно.
    Однако Сантана не желала слушать его уговоры.
    — Я не боюсь ничего, — решительно заявила она. — Никто не может меня запугать. И, вообще, за последнее время я привыкла сама решать собственные проблемы.
    Круз шумно вздохнул.
    — Ты, наверняка, наделаешь каких-нибудь глупостей и еще больше запутаешься. Нет, не нужно этого делать. Мы проведем законное следствие и привлечем их к ответственности.
    — Это ни к чему! — запальчиво воскликнула Сантана. — Кейт и Джина все равно получат свое!
    Столкнувшись с полным нежеланием жены сделать шаг навстречу, Круз не терял самообладания и терпеливо пытался уговорить ее.
    — Сантана, ты не права. Слепое мщение классифицируется как расправа. Это противозаконно. Подумай о другом, как доказать присяжным, что ты стала жертвой преступления.
    Она упрямо продолжала твердить свое.
    — Это видно без всяких доказательств. Это же — факт. Только я смогу наказать Кейта и Джину.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Ну, хорошо, — сказал он. — Знай, что пока ты находишься в больнице, я начну следствие.
    Сантана сверкнула глазами.
    — Ты что не понял, Круз? Я тебе сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи. Ты мне больше не нужен, я сама разберусь с ними.
    На сей раз Круз располагал большим запасом терпения.
    — Послушайся меня, — вновь повторил он. — Я добьюсь результата. И результата в твоих интересах. Пожалуйста, помоги мне.
    Уговоры, наконец-то, подействовали на нее.
    — Ну, хорошо, — растерянно сказала она, опустив глаза. — Может быть...
    Резонно рассудив, что не стоит больше давить на Сатану, Круз вышел из палаты.
    — Спокойной ночи, — на прощание сказал он.

    Джулия выскочила из квартиры Августы, словно ошпаренная, и бросилась к машине. Спустя несколько минут она встретилась с Лайонелом Локриджем, который с отрешенным видом расхаживал по каюте собственной яхты.
    — Лайонел, — торопливо сказала она, спускаясь к нему. — Здесь что-то нечисто. Августа, наверняка, делает это не по своей воле.
    — Почему ты так думаешь? — мрачно буркнул он.
    — Августа собирается уезжать. Но она захватила с собой твою фотографию. Согласись, что это выглядит как-то неестественно.
    Локридж тут же возбудился.
    — Да, действительно. Все это выглядит очень странно. Наверняка, это — авантюра. Я должен все еще раз проверить. Поехали к ней.
    Джулия растерянно развела руками.
    — Боюсь, что мы опоздали.
    — Что?
    — Они уже уехали в аэропорт. Поезд ушел... Точнее — самолет улетел...
    Казалось, что это сообщение только придало дополнительной энергии Локриджу. Он бросился к двери.
    — Я догоню ее!
    — Куда ты? Подожди! — поспешно закричала Джулия.
    Но было поздно. Локридж уже сбегал по трапу на доски причала.
    — Это же ничего не решит, Лайонел!.. — безнадежно кричала Джулия.

    Торопливо стащив с Джины одежду, Тиммонс разделся сам и, уложив ее на постель, сам нырнул под одеяло.
    — О, дорогая, как я по тебе соскучился!.. — с пылкой страстностью шептал он. — Кажется, что мы уже целую вечность не были вместе... О, как я хочу тебя!.. Давай, побыстрее начнем...
    Но Джина громко застонала и, оттолкнув Кейта, села на постели.
    — Не надо, я не могу... — захныкала она. Тиммонс недовольно проворчал: — Ну, Джина, пожалуйста... Я весь просто дрожу и сгораю от нетерпения.
    Джина выглядела так, словно по ней только что проехал паровой каток.
    — Мне плохо... — застонала она. — Я не могу... Меня тошнит...
    Она обхватила двумя руками голову и сидела нахохлившись.
    — Неудивительно... Ты выпила одна почти целую бутылку коньяка, — криво усмехнулся Тиммонс.
    Не в силах удержаться, он снова начал обнимать и целовать ее.
    Джина вяло оттолкнула его.
    — Кейт, не надо... Мне будет еще хуже. Ну, прекрати же! Не надо целовать меня в шею...
    Тиммонс в изнеможении застонал.
    — Господи, ну, сколько же мне еще придется ждать? Зачем ты пила этот проклятый коньяк? Что на тебя нашло?
    Джине потребовалось еще несколько минут, чтобы собраться с силами и наконец-то ответить.
    — Я заведена до предела. Мне непонятно, что происходит с Мейсоном.
    Тиммонс развел руками.
    — Эта девка, наверняка, промыла ему мозги... Теперь Мейсон пробует накачать всех вокруг этой дурью, — язык у Джины все еще заплетался. — Я никак не могу успокоиться. Я чувствую, что здесь все подстроено. Какой-то подвох есть во всем этом. Но я еще пока не разобралась, что это означает. Она похожа на меня, очень похожа...
    Тиммонс продолжал ласкаться.
    — Джина, о чем ты говоришь?.. — в сладостной истоме простонал он. — Иди ко мне...
    — Это — за-го-вор... — заплетающимся языком сказала Джина. — Против меня затеяли дьявольскую игру. Я ничего не понимаю...
    Она захныкала и упала на подушку. Тиммонс нервно рассмеялся.
    — О, боже!.. С меня довольно. Даже в постели с тобой невозможно избавиться от мыслей об этой Лили Лайт!.. Я больше так не могу. Я ухожу.
    Он решительно сбросил с себя одеяло, но тут Джина настороженно прислушалась.
    — Погоди-погоди... — напрягшись, сказала она. — За дверью кто-то есть.
    Словно в подтверждение ее слов, в следующее мгновение раздался оглушительный стук в дверь.
    — Джина, открывай! — кричал Круз Кастилио. — Открывай! Я знаю, что ты дома. Иначе, мне придется высадить дверь...
    Джина в нерешительности посмотрела на окружного прокурора.
    Тот сделал равнодушное лицо.
    — Открывай-открывай... А то этот сумасшедший сломает тебе дверь. Тем более что особых сил для этого применять не требуется.
    Пошатываясь, Джина встала с постели и, накинув одеяло, подошла к двери. Поскольку нога у нее по-прежнему болела, она шла, держась рукой за стену.
    Круз снова загремел в дверь.
    — Джина! Открывай быстрее!
    — Иду-иду! — недовольно крикнула она. — Что ты так шумишь?
    Когда Джина открыла дверь, Кастилио тут же шагнул через порог, с любопытством заглядывая в комнату.
    Убедившись в том, что не ошибся, он с мстительной улыбкой воскликнул: — Джина, кажется, я не вовремя! Нет-нет, вставать не надо... Я ненадолго.
    Окружной прокурор, увидев на себе насмешливый взгляд Кастилио, стал стыдливо натягивать на грудь одеяло.

    Мейсон вместе с Лили Лайт отправился на кладбище, на могилу Мэри.
    Положив цветы на могильный камень, он долго, задумчиво смотрел на никелированную стальную табличку с именем и двумя датами.
    — Мы пришли сюда не случайно? — спросила мисс Лайт. Мейсон выпрямился.
    — Да, в конце тоннеля появился свет...
    Она с интересом взглянула на него.
    — Объясни.
    — После ухода Мэри меня охватило безразличие, и я не знал, что мне делать, как дальше жить... Я ждал знамения, — тихо сказал Мейсон.
    — А сейчас?
    — У меня появилась великая цель. Будь Мэри жива, она бы стала твоим соратником, Лили.
    — Мейсон, вспомни тот день, когда мы познакомились. Твоя измученная душа не слышала моих слов. Но я поверила тебе. Я говорила с тобой. И чудо свершилось — ты доверился мне.
    Он взглянул на Лили просветленным взором.
    — Я никогда не забуду этого. Это был незабываемый день.
    — Да, Мейсон. Помни о своем прошлом, — сказала она. — И будь особенно осторожен в ближайшем будущем. У тебя сейчас трудный период. Многие не хотят свыкнуться с переменой, произошедшей в твоей душе. Тебе сейчас особенно нужна дружеская поддержка.
    Мейсон с благодарностью взглянул на нее.
    — Я помогу тебе, — сказала Лили. — Я буду тебя поддерживать, но пусть в твоей душе будет свет, тогда прошлое не поглотит твою душу, тогда все будет хорошо.
    Мейсон печально вздохнул.
    — К сожалению, люди из прошлого меня не понимают.
    Она сочувственно положила ему руку на плечо.
    — Это не удивительно. Тебе придется столкнуться не только с непониманием, но и с враждебностью. Многие упорно цепляются за собственные предрассудки, не желая пойти навстречу желающим помочь им. Мне приходилось видеть и не такое.
    Мейсон прослезился.
    — Я даже не знаю, как отплатить тебе, Лили. Ты сделала для меня столько, что я не смогу отдать тебе эти долги до конца жизни.
    Она мягко улыбнулась.
    — Ты сможешь отплатить мне — своей верой и преданностью. Мне больше ничего от тебя не надо, ведь ты служишь мне, а это можно считать расплатой за долги. Я знаю, что смерть Мэри принесла тебе горе и нестерпимое страдание, но твоя вера в меня поможет преодолеть их. Это поможет тебе.

    Августа в открытом платье из черною бархата и строгой шляпке задумчиво шагала следом за Джозефом по бетонной полосе аэропорта. Они направлялись туда, где с дальней полосы взлетали частные самолеты. Вечер был сырым и влажным. Со стороны океана надвигалась тонкая пелена тумана, все сильнее закрывавшего серый бетон.
    Хотя Августа уже приготовилась к началу новой и, как она надеялась, счастливой жизни, в голове ее ворошились беспокойные мысли о прошлом. Она вспоминала о тех счастливых минутах, которые провела вместе с Лайонелом Локриджем. На память ей приходили то эпизоды их страстной бурной любви, то столь же бурные и безумные ссоры, то встречи, то расставания. Она вспоминала, как, только что поженившись, они въехали в новый дом, как обживали его, как затем вынуждены были расстаться с ним.
    В их жизни с Лайонелом было много разного, но почему-то сейчас она вспоминала даже самые темные страницы своего прошлого с каким-то светлым чувством. Лайонел, Лайонел... Временами он был порывист и глуп, временами — рассудителен и трезв, но она никогда не могла упрекнуть его в равнодушном отношении к себе. Этот человек обожал ее. Даже тогда, когда СиСи лишил его всех средств к существованию, отнял деньги и дом, Лайонел выстоял и сохранил свою любовь к Августе. А в последнее время он проявлял свои чувства особенно пылко. Она даже подозревала, что он снова собирается сделать ей предложение. Об этом говорило все его поведение в те несколько недель, которые предшествовали их расставанию. Он был необычайно предупредителен и нежен.
    Но все в жизни Августы переменилось с появлением ее давнего возлюбленного. Когда он приехал в город для того, чтобы уладить свои финансовые дела, давно, казалось, угасшая любовь вспыхнула в Августе с новой силой. Они не виделись двадцать лет, но, как оказалось, страсть никуда не исчезла. Она только таилась где-то глубоко в душе Августы в ожидании того, что когда-нибудь в один прекрасный момент они, наконец, смогут соединиться.
    Да, два прошедших десятилетия заставили его волосы серебриться, а ее кожу покрыться морщинами, хотя она упорно пыталась бороться с ними. Однако сердца их были столь же открыты для любви, как и тогда, в середине шестидесятых.
    Когда её возлюбленного оклеветал брат, после чего они были вынуждены расстаться, Августа еще некоторое время ждала и надеялась, но затем, встретив Лайонелла, она решила, что не может посвятить свою жизнь ожиданию. Они, действительно, любили друг друга. Августа поставила крест на прошлом и обратила свои взоры только на будущее.
    Однако коварная судьба, в конце концов, преподнесла ей еще один удар. Лайонел был разорен, его дом и деньги испарились, и, чтобы не оставить ее в полной нищете, они решили оформить развод, чтобы Августе могла достаться хоть какая-то часть его состояния. Да, действительно этот развод был большей частью формален, и Лайонел, и она по-прежнему считали себя мужем и женой. Внешне все в их жизни оставалось прежним, однако внутренне Августа ощутила в душе надлом. Нет, она вовсе не собиралась бросать его навсегда и в сорокалетнем возрасте начинать все сначала.
    Скорее всего, их отношения так и шли бы по прямой, превратившись в рутинную привычку, но...
    Но вдруг для Августы все взорвалось. Стоило ему приехать в Санта-Барбару, и одним взглядом встретиться с Августой, как она мгновенно поняла, что жизнь еще не закончена. Он снова вернулся в этот город, но теперь уже не нищим и бездомным, а богатым и уверенным в себе. Августа никогда не сомневалась в том, что он сможет оправиться от удара, нанесенного ему двадцать лет назад. Но, убедившись в этом собственными глазами, она поняла, что никогда не переставала любить этого человека. Он тоже женился, завел детей, но воспоминания об Августе не оставляли его все эти два десятилетия.
    Теперь, когда у них появилась возможность соединиться, она, не раздумывая, приняла решение. Теперь дороги назад для нее не было. Она не знала, как сложится ее будущая жизнь, не знала, что ее ожидает, но надеялась и верила, ее вела любовь.
    Любовь двигала и Лайонелом, когда он очертя голову выскочил на взлетную полосу и, не обращая внимания на одышку, устремился за таявшими в тумане фигурами.
    — Августа! — кричал он. — Подожди!
    Услышав знакомый голос, она обернулась и застыла на месте. Однако Джозеф, исполнявший в этом спектакле роль ее возлюбленного, потащил ее за локоть к трапу небольшого двухмоторного самолета.
    — Пойдем, Августа, нам нужно торопиться, если мы хотим улететь немедленно. Туман спускается на взлетную полосу, и нельзя терять ни секунды.
    — Августа! — снова закричал Лайонел. — Подожди! Мне нужно поговорить с тобой. Между нами еще не все решено.
    Она растерянно оглянулась и с болью в голосе сказала: — Дай мне попрощаться с Лайонелом.
    Понимающе кивнув, Джозеф отошел в сторону.
    Лайонел, запыхавшись, подбежал к ней и дрожащим голосом произнес: — Я нашел тебя. Августа.
    Она опустила глаза.
    — Я улетаю, Лайонел. Он взял ее за руку.
    — Нет, ты не можешь улететь. Я знаю, что ты взяла с собой мою фотографию, Джулия рассказала мне обо всем.
    Она удрученно покачала головой.
    — Это ничего не меняет, я улетаю. Меня ждет самолет. Ты напрасно приехал сюда.
    Он все еще никак не мог смириться с этим.
    — Но я ведь знаю, что ты любишь меня, Августа. Между нами ничего не закончилось.
    Она растерянно кусала губы.
    — Да, ты все еще дорог мне, — призналась Августа, — но я хочу побыстрее улететь отсюда, самолет не может ждать.
    Лайонел тяжело дышал.
    — Я не верю тебе, не верю, — упрямо повторял он. У нее на глазах выступили слезы.
    — Ты все еще любишь меня? — спросила Августа. Локридж едва не застонал от мучительной боли.
    — Неужели это не видно? Ради тебя я готов на все.
    Она мужественно посмотрела ему в глаза.
    — Тогда ты должен согласиться с тем, что происходит. Отпусти меня, дай мне улететь. Наше затянувшееся расставание только мучает меня. Ради бога, уходи. Уходи, Лайонел...
    Она не удержалась от слез, но Локридж упрямо продолжал повторять: — Нет, нет, я не отпущу тебя. Ты остаешься со мной. Разве ты не понимаешь, что я не могу этого сделать? Это слишком больно для меня.
    Джозеф, который по-прежнему стоял в стороне, негромко произнес: — Августа, нам надо поторопиться, туман опускается все ниже.
    Не поворачиваясь, она ответила: — Я сейчас иду. Садись в самолет.
    Когда он исчез в туманной пелене. Августа с горечью сказала: — Когда-нибудь, Лайонел, ты поймешь, что это был наилучший выход из положения. После того, что с нами произошло, мы не можем больше оставаться вместе.
    — После того, что произошло с тобой, — сумрачно уточнил Локридж. — Ты же видишь, что я готов принять тебя любой. Мы начнем новую жизнь, у нас все будет хорошо.
    Едва сдерживая рыдания, она вытерла глаза платком.
    — Как ты не понимаешь, Лайонел, уже слишком поздно. Раны затянулись, но шрамы остались. Мы больше не подходим друг другу.
    Он возбужденно схватил ее за руки.
    — Но ведь мы любим друг друга. Я верю в то, что ты вернешься ко мне. Мы столько лет провели вместе, это не может исчезнуть так бесследно.
    Она решительно покачала головой.
    — Между нами никогда больше не будет прежних чувств, и я не вернусь к тебе. Забудь обо мне навсегда. Тебе придется смириться с тем, что произошло. Если сможешь, начни новую жизнь без меня.
    — Это невозможно, невозможно, — угрюмо покачал он головой. — Как я могу забыть о тебе? Как я могу оставить тебя?
    Из ее груди вырвался сдавленный крик: — Забудь!
    Силы оставили ее, и она разрыдалась. Лайонел пытался ухватиться за эту последнюю, спасительную, как ему казалось, соломинку.
    — Но ведь ты же плачешь, это значит, что ты не хочешь уезжать, — умоляющим тоном сказал он. — Не покидай меня. Зачем же плакать, если я тебе безразличен? Ты любишь меня.
    Она всхлипнула.
    — Мне пора.
    — Нет, нет, — торопливо произнес Лайонел, — одумайся, у тебя еще есть возможность не совершать эту глупость. Рано или поздно ты все равно вернешься ко мне, так зачем же ждать? Возвращайся, забери свой багаж, и мы поедем домой. Иди ко мне, Августа, иди.
    Он обнял ее за плечи и медленно притянул к себе. Надежды Локриджа на то, что она останется, были отнюдь не беспочвенными. Он прочитал в ее глазах мучительное желание прекратить это все и вернуться на круги своя.
    Но донесшийся из тумана крик похоронил все ожидания Лайонелла.
    — Августа, побыстрее, пилоты уже включают моторы!
    В глазах ее блеснул тусклый огонек решимости, и она бросилась на шею Лайонелла с прощальным поцелуем. Спустя несколько мгновений все было кончено. Она резко оттолкнула его и зашагала по бетонной полосе.

    Круз панибратски обнял Джину за плечи и издевательски потрепал по щеке.
    — Чутье меня не обмануло, я застал тебя в интересной компании, — мстительно сказал он. — Сначала вы были сообщниками, потом любовниками, банальный случай.
    Джина брезгливо отмахнулась.
    — Да отпусти ты меня. Что у тебя за повадки, Кастилио? Здесь тебе не латинский квартал.
    Круз безразлично отмахнулся и, оставив ее в покое, по-хозяйски прошелся по номеру.
    — Да, хорошо устроились, голубки. Воркуете? — зло, улыбаясь, сказал он. — Думаю, что вам не долго осталось.
    Джина, припадая на хромую ногу, закрыла за Кастилио дверь и присела на тумбочку у входа. Тиммонс бессмысленно улыбался.
    — Послушай, Круз, — он тут же поправился — инспектор Кастилио, у вас есть ордер? С какой стати ты врываешься в жилище, не имея на это никакого права?
    Круз стал театрально расшаркиваться, чего с ним прежде никогда не бывало.
    — А это простой визит вежливости, — едко сказал он, — я решил навестить Джину, а то, что вы оказались вместе с ней в постели, было для меня не такой уж неожиданностью.
    Тиммонс ухмыльнулся.
    — Насколько мне известно. Джина не рассылала никому приглашений. Так что, ты вообще не имеешь права находиться здесь. Комиссия служебных расследований полицейского департамента заинтересуется этим нарушением закона.
    Кастилио нервно рассмеялся.
    — Оказывается, Кейт, в нужный момент ты можешь надавить на комиссию? — с улыбкой сказал он. — Зачем ты подставил Сантану? Выбрал беспроигрышный вариант, да? Еще бы, кто поверит показаниям наркоманки?
    Тиммонс издал нервный смешок.
    — По-моему, ты сегодня перебрал лишнего.
    Круза это ничуть не смутило.
    — У меня есть для тебя плохие новости, приятель, — таинственно сказал он. — Я верю Сантане. Джина подменила ей лекарство. А в ночь, когда была сбита Иден, ты был с ней в машине. Очевидно, вы с Джиной вступили в сговор и договорились на счет алиби.
    Тиммонс равнодушно пожал плечами и отвернулся.
    — По-моему, я уже слышал эту песенку. Даже могу сказать, когда. Это было в суде. Ты говоришь не своими словами, а повторяешь то, что там наболтала твоя драгоценная супруга. Неужели ты думаешь, что этому кто-нибудь еще поверит?
    Круз с мстительной улыбкой воскликнул: — Поверят! Я поклялся провести тщательное расследование и довести это дело до конца. И тогда, обещаю вам, с ваших лиц спадет здоровый румянец. Я засажу вас за решетку лет на десять, пятнадцать. Кстати, я нашел несколько компрометирующих улик.
    Джина, как всегда не вовремя открыла рот.
    — Каких? У тебя ничего не может быть против нас.
    Круз обвиняюще ткнул в нее пальцем.
    — Да, я вижу, что тебя съедает любопытство. Ты, конечно, очень хотела бы разузнать обо всем пораньше, чтобы успеть подстраховаться с помощью своего дружка окружного прокурора. У тебя ничего не выйдет. Придется потерпеть до тех пор, пока я сам не сочту нужным вам сообщить об этом. Интересно, кто из вас придет ко мне первым? Интрига развивается. Сейчас вы, наверняка, перегрызете друг другу глотки.
    Он подошел к Джине и тоном хорошего полицейского произнес: — Чистосердечное признание уменьшит твой срок.
    Джина неестественно громко рассмеялась и, встав со своего места, поскакала к кровати.
    — Кастилио, не строй ненужных иллюзий. У тебя не может быть никаких доказательств против меня, потому что я чиста, как ангел.
    Кастилио съехидничал: — Какая похвальная добродетель. Джина, ты каждый раз удивляешь меня своей отчаянной наглостью.
    Она демонстративно улеглась на постели рядом с Тиммонсом и презрительно фыркнула: — Кастилио, шел бы ты подальше отсюда.
    Окружной прокурор тут же подхватил: — Ты нарушил неприкосновенность жилища, а потому, каждая лишняя секунда твоего пребывания здесь может обернуться ужасным ударом по твоей карьере. Я рекомендовал бы тебе не задерживаться здесь ни одного мгновения.
    Круз вновь по-театральному поклонился.
    — Приношу свои глубочайшие извинения, — фиглярничая, сказал он. — Извините, что нарушил ваши любовные игры. Воркуйте, голубки.
    Под напряженными взглядами Тиммонса и Джины он спокойно открыл дверь и вышел за порог. Но, спустя секунду, снова сунул голову в номер.
    — Не выпускайте друг друга из виду, может быть, вам понадобится компромат на соседа, когда вас припрут к стенке. Желаю приятно отдохнуть.
    Разумеется, после такого визита вежливости, ни о каких любовных играх и ласках не могло быть и речи. Джина, даже не накрываясь одеялом, отвернулась в сторону, а окружной прокурор, напуганно хлопая глазами, смотрел в потолок.

    СиСи распахнул дверь перед Софией.
    — Прошу.
    Она вошла в дом и задумчиво остановилась в прихожей.
    — Да, это был невероятный вечер, — медленно растягивая слова, сказала она.
    СиСи усмехнулся.
    — Что, тебе так не понравилась встреча с Лили Лайт?
    София равнодушно махнула рукой.
    — В общем, я ничего другого и не ожидала увидеть и услышать, все это давно пройдено и известно. Хотя, надо признать, у нее есть дар убеждения. Ты заметил, как у нее горели глаза?
    СиСи кивнул.
    — Да, этой даме не откажешь в фанатизме. Слава богу, что все это не растянулось до утра, и мы наконец-то можем заняться самими собой.
    Он подошел к ней и обнял за плечи.
    — Ты не представляешь, София, как я рад, что ты возвращаешься в мой дом. С каждым днем я чувствую себя все более счастливым.
    Она соблазнительно улыбнулась.
    — Я тоже.
    Обменявшись затяжным поцелуем, они вошли в холл.
    — Кстати, — заметила София, — до свадьбы остались считанные недели.
    СиСи напустил на лицо серьезную мину.
    — Наоборот, долгие, томительные, мучительные недели, — поправил он. — Я даже не знаю, как мне дождаться этою прекрасного дня.
    София взяла его под руку.
    — Ты не успеешь заметить, как они пролетят. Как ты думаешь, СиСи, Келли будет на нашей свадьбе?
    СиСи уверенно кивнул.
    — Дорогая, я же пообещал тебе, что к началу торжественной церемонии Келли вернется в дом. Мы обязательно найдем доказательство ее невиновности.
    Тень сомнения пробежала по лицу Софии.
    — Но ведь времени осталось так немного. Ты успеешь сделать это?
    — Дорогая, но я ведь пообещал.
    — Ты успеешь опередить Кейта Тиммонса? У нас не остается никакого другого выхода, нужно оставить его с носом, иначе Келли угрожает обвинительный приговор.
    СиСи доверительно посмотрел в глаза Софии.
    — Он не арестует Келли, я позабочусь об этом. И, к тому же, у него руки коротки.
    София тяжело вздохнула.
    — Его нельзя недооценивать, у него в руках большая власть. Если он будет настойчиво добиваться своей цели, то ты вряд ли сможешь ему помешать.
    Их спор прервало появление в прихожей Мейсона. Услышав за спиной шаги сына, СиСи обернулся.
    — Ну что, ты помог Лили разместиться в домике для гостей? — спросил СиСи. — Как она там?
    Мейсон вежливо кивнул: — Все в порядке, отец, спасибо. Она очень благодарна тебе за то, что ты дал ей приют.
    — Она устала? — спросила София.
    Мейсон улыбнулся.
    — Нет, она обладает неограниченным запасом энергии. Это помогает ей сохранять длительную работоспособность. Во время наших совместных путешествий по Америке я много раз видел, как Лили работала с раннего утра до поздней ночи, не прибегая ни к каким стимуляторам. Ей приходилось выступать с несколькими проповедями за один вечер. Возможно, ей помогает еще и то, что она не употребляет ни алкоголя, ни табака.
    СиСи скептически усмехнулся.
    — Да, похоже, ей помогает большой запас фанатизма.
    Мейсон едва заметно улыбнулся.
    — Отец, ты шокирован?
    СиСи широко улыбнулся.
    — Да, я действительно шокирован. Странно, что у нее нет никаких сомнений. Безумие следовать за кем-то! — саркастически воскликнул он.
    Мейсон не склонен был к юмору.
    — Отец, с тобой тяжело спорить. Ты на редкость предан своим принципам. В детстве в нас прививали аксиомы: отец непогрешим как Папа Римский.
    Это замечание задело СиСи, потому что игривая улыбка мгновенно сползла с его лица, а глаза сузились. Но он не успел еще ничего сказать, как Мейсон поторопился извиниться: — Прости, отец, я не хотел тебя обидеть. Сегодня был тяжелый день, я устал и хочу спать.
    СиСи процедил сквозь зубы: — Можешь не извиняться.
    — Я не хочу долго говорить с вами. Лили предупреждала меня об опасности искушения в момент общения с бывшими друзьями.
    СиСи и София изумленно переглянулись.
    — С бывшими друзьями? — ошалело спросила она. — Мейсон, да ты понимаешь, о чем говоришь? Ведь мы по-прежнему одна семья. Или мисс Лайт сумела убедить тебя в том, что мы желаем тебе зла?
    Мейсон закатил очи и монотонным, занудливым голосом произнес: — Я член одной великой семьи, которую создала Лили Лайт.
    СиСи с укором посмотрел на сына.
    — Мейсон, ты употребляешь ее имя через слово, с тобой неудобно стало разговаривать — Лили да Лили. Она что, принимает за тебя решения?
    Мейсон метнул на отца проницательный взгляд.
    — Ты почувствовал угрозу для своего авторитета? — с легким вызовом в голосе сказал он. — Раньше мы подчинялись только твоей диктаторской воле.
    София поспешила вступиться за СиСи.
    — Мейсон, ты несправедлив к отцу, он, действительно, очень сильно изменился за последнее время. Мне жаль, что ты этого не замечаешь.
    Мейсон предпочел больше не вступать в пререкания.
    — Извините, но я не хочу спорить.
    — Я тоже, — сказал СиСи. — Я предлагаю тебе хорошо выспаться, а завтра утром поговорить обо всем на свежую голову.
    Мейсон кивнул и направился через холл к лестнице на второй этаж.
    — Да, да, — окликнула его София, — если мисс Лайт понадобится что-нибудь, то пусть она вызовет горничную.
    Мейсон остановился и, обернувшись к Софии, мягко покачал головой.
    — Нет, ей ничего не нужно. У Лили очень скромные запросы. Она живет, как настоящий пастырь. Благодарю вас.
    София улыбнулась.
    — Ну, вот и хорошо. Надеюсь, удобств, которые есть у нас в домике для гостей, будет вполне достаточно.
    СиСи все-таки не удержался от язвительного замечания: — Говорят, что вера может и горы сдвинуть, — насмешливо сказал он. — Попроси свою Лили переставить в нашем домике для гостей мебель с помощью веры.
    Пока Мейсон оторопело хлопал глазами, СиСи примирительно вскинул руку.
    — Это была шутка, Мейсон, всего лишь шутка. Не обижайся.
    — Спасибо. Спокойной ночи, отец, — сухо сказал Мейсон и удалился.
    Проводив его взглядом, СиСи наклонился к уху Софии и шепнул: — Шутка ему не понравилась.
    Она укоризненно посмотрела на СиСи.
    — Да, ты был несколько не сдержан. Мейсон очень уважает Лили.
    СиСи поморщился.
    — А вот меня настораживает это рабское повиновение моего сына и эта внезапная перемена, произошедшая с ним. Я, конечно, допускаю, что с людьми может случаться всякое, но все это слишком подозрительно.
    София не слишком уверенно ответила: — Я не думаю, что она причинит ему вред.
    — Надеюсь, — вяло сказал СиСи. — Может быть, я излишне подозрителен, но мне кажется, что Мейсон что-то затеял. Это, наверняка, какая-то игра.
    София удивленно воззрилась на СиСи.
    — Какая игра?
    СиСи вздохнул.
    — Пока не знаю. Мне сложно сказать. Вряд ли он доверяет этой женщине, которая как две капли воды похожа на Джину.
    Последняя шутка сняла царившее напряжение и, расхохотавшись, София бросилась в объятия СиСи.
    — Пойдем спать и поскорее, я уже едва стою на ногах.

    В домике для гостей, где расположилась Лили Лайт, несмотря на поздний час, горел свет.
    Громкие звуки рок-н-ролла доносились из стоявшего на окне приемника, в воздухе витали клубы табачного дыма. Тонкая струя искристой жидкости золотого цвета лилась из высокой зеленой бутылки в бокал на высокой ножке. Лили любила шампанское. В этом была еще одна черта, несомненно, объединявшая ее с Джиной.
    Лили откинулась на спинку дивана и, глубоко затянувшись ментоловой сигаретой, стала наслаждаться французским шампанским.
    — За тебя, Лили. Пусть все твои желания исполнятся, — обменявшись сама с собой тостом, улыбнулась она. — Ждать осталось недолго.

    0

    423

    Серия 527
    Солнце уже было довольно высоко над горизонтом, когда Мейсон покинул свою комнату в доме Кэпвеллов и направился к домику для гостей. Осторожно постучав в дверь, он прислушался. На его стук в домике никто не отзывался.
    — Лили! — позвал Мейсон.
    Но и на этот раз — никакого ответа. Открыв дверь, Мейсон вошел в прихожую. По доносившемуся из ванной комнаты шуму душа и плеску воды он догадался, что Лили находится там. Он вошел в гостиную и заметил лежавшую на столике газету.
    Это был утренний выпуск «Санта-Барбара — экспресс». Большая фотография Лили Лайт на первой странице была снабжена заголовком: «В Санта-Барбаре появился новый пророк». Мейсон с любопытством развернул газету и прочел первые строки статьи: «Приезжая евангелистка в ангельском наряде взбудоражила огромную толпу. Наиболее действенными были нападки мисс Лайт на алкоголь и табак!»
    Шум воды в ванной стих. Мейсон опустил газету и тут же крикнул: — Лили, это я, Мейсон!
    — Да, я слышу, — отозвалась она из ванной. — Сейчас я выйду.
    Неторопливо докурив сигарету, Лили затушила окурок в пепельнице, стоявшей на полке с косметикой. Слегка вытерев волосы и кожу, Лили обернула тело полотенцем и вышла из ванной.
    — Доброе утро, Мейсон.
    Увидев ее полуобнаженную фигуру, лишь слегка прикрытую махровым полотенцем, Мейсон на несколько мгновений растерялся.
    — О, Лили, — наконец дрогнувшим голосом вымолвил он. — Похоже, это утро для тебя действительно доброе, ты вся светишься.
    Она лучезарно улыбнулась.
    — Спасибо.
    Он взял со стола газету и, развернув, показал ее Лили.
    — Твое появление в городе вызвало настоящий фурор. Посмотри, что пишут газеты.
    Она кивнула.
    — Да, я уже видела. Здорово, правда?
    Мейсон старался разговаривать с Лили, не поднимая глаз. Очевидно, он еще не потерял в себе остатки мужского начала, он пытался бороться с этим.
    — Лили, — смущенно отвернувшись, сказал он, — я вернусь попозже, когда ты приведешь себя в порядок.
    Она хитро засмеялась.
    — Я в порядке, Мейсон. Беспорядок царит лишь в твоих мыслях.
    Мейсон тяжело вздохнул.
    — Да, наверное, старые привычки живучи.
    Лили кокетливо повела плечом и, убирая с лица улыбку, сказала: — Хорошо, чтобы тебе было спокойней, я оденусь. Можешь подождать меня здесь, я сейчас вернусь.
    — Хорошо.
    Лили сделала серьезные глаза.
    — Я вернусь, и мы будем говорить с тобой о серьезных вещах. Я хочу обратиться к тебе со своими мыслями.
    Не дожидаясь ответа, она покинула гостиную. Мейсон задумчиво почесал бороду.
    — Да уж, ангельский наряд... — пробормотал он. — Мейсон, держи себя в руках, ты еще не совсем избавился от своего прошлого. Она твой духовный пастырь, а не просто женщина...

    С чемоданчиком в руке Лайонел Локридж подошел к двери своего дома. С тех пор, как СиСи Кэпвелл отнял у него состояние и имущество, дом пустовал. Сейчас, когда у Лайонелла появились деньги, он надеялся вернуть себе хотя бы часть утерянного. В этом ему должен был помочь миллион долларов, переданный СиСи в качестве выкупа за Августу. Пошарив в карманах, Лайонел вытащил оттуда ключ и открыл замок. Распахнув дверь, он несколько минут стоял на пороге, терзаемый воспоминаниями о прошлом. Именно здесь они с Августой были счастливы, именно здесь прошла самая лучшая пора их жизни.
    Медленно шагая по прихожей, Лайонел оглядывал голые стены. Когда-то здесь висела коллекция картин, принадлежавшая ему. Чтобы живописные работы не достались Кэпвеллу, после оформления развода Лайонел передал их Августе.
    Однако, поскольку ей требовались деньги на жизнь, коллекцию пришлось продать СиСи Кэпвеллу. В этом Локриджам помог Брик Уоллес. Однако Лайонел не знал, что с помощью Мейсона Брик подменил подлинники картин на копии. Не знал этого и СиСи. Момент для раскрытия этой тайны еще не наступил.
    Лайонел прошел в гостиную и, усевшись на одинокий диван, открыл чемодан с деньгами. Задумчиво посмотрев на пачки банкнот, Локридж захлопнул крышку и сделал это очень вовремя. В комнату вошла худенькая темноволосая девушка с шоколадного цвета кожей. Увидев Локриджа, она испуганно попятилась назад. Увидев в своем доме нежданную гостью, Локридж встал с дивана и сделал шаг ей навстречу.
    — Ты кто?

    Иден в одной рубашке крутилась перед зеркалом в гостиной дома Кастилио. Приводя себя в порядок, она не заметила, как за ее спиной неожиданно возникла фигура Круза, который обнял ее за плечи.
    — Да погоди, погоди! — ласково улыбаясь, сказала она. — Я так никогда не оденусь.
    Круз нежно поцеловал ее в щеку.
    — Одевайся, я не собираюсь тебе мешать.
    Неторопливо одев летний костюм, Иден с радостной улыбкой повернулась к Крузу.
    — Ну как, нравится?
    Он придирчиво осмотрел ее с ног до головы и, неопределенно покачав головой, сказал:
    — В общем, хорошо.
    Она лукаво усмехнулась.
    — Что значит хорошо?
    Круз пошел на попятную.
    — Хорошо. Красивые серьги, хороший макияж, но чего-то не хватает.
    Она удивленно подняла брови.
    — Чего?
    — Не знаю. Ты почти прекрасна... — задумчиво ответил он, изучая ее внешность.
    Иден притворно возмутилась: — Почти? Круз улыбнулся.
    — Да, красивые волосы, шея, все хорошо...
    — Спасибо, — поспешила ответить она.
    — И все же... — продолжил Круз.
    — Что?
    Он протянул руку к ее волосам и, сделав едва заметное движение пальцами, продемонстрировал Иден золотое кольцо с бриллиантом, которое ему вернула накануне вечером Сантана.
    — Узнаешь?
    Иден кивнула, но не сказала ни слова.
    — Возьми его еще раз, — предложил Круз, — я хочу, чтобы оно снова было твоим.
    Иден выглядела растерянной.
    — Я не должна...
    — Должна, — уверенно сказал он.
    — Но Сантана...
    — С Сантаной все кончено.
    — Если бы я не была рядом...
    Он отрицательно покачал головой.
    — Нет, это совсем необязательно. Ты можешь и не быть рядом. Если бы ты даже находилась на Северном полюсе, я бы все равно любил тебя. Развод с Сантаной займет некоторое время, тебе придется подождать. Возьми его, — настаивал Круз, — я надену его на твой палец, как только стану свободным.
    Она с благодарностью протянула руку.
    — Хорошо. Я, Иден Кэпвелл, принимаю это кольцо.
    Зажав подарок в ладони, она медленно потянулась к его губам. Они снова приникли друг к другу, забыв о том, что их все еще разделяло.

    Эллис напуганно бросилась к двери, но Локридж успел схватить ее за руку.
    — Подожди, подожди, не бойся, — успокаивающе сказал он, — я тебе ничего не сделаю.
    Внезапно появившиеся в прихожей Перл и Кортни бросились успокаивать девушку.
    — Не бойся, он тебе ничего не сделает, — сказал Перл, — все в порядке. Он спокоен, Эллис. Пойдем в сторону, он не сделает тебе ничего плохого, пока я здесь.
    Кортни бросилась следом.
    — Все хорошо, Эллис, — торопливо сказала она.
    Лайонел изумленно уставился на нежданных гостей своего бывшего дома.
    — Кортни, что здесь происходит? Кто эта девушка?
    — Вам не о чем беспокоиться, — быстро ответила она, — мы не станем задерживаться в вашем доме, мистер Локридж.
    — Ну что, Эллис, все в порядке? — участливо заглянул ей в глаза Перл. — Не бойся, похоже, этот человек — друг. Он не хочет причинить тебе зла.
    Нахмурив брови, Локридж посмотрел на Эллис.
    — Кажется, я видел фотографию этой девушки в газетах, — медленно сказал он.
    Перл с неожиданной резкостью воскликнул: — Замечательно! Вы еще скажите, что ее снимок помещен на упаковках от молока.
    — Ее ведь ищут, не так ли? — сказал Локридж. — Кажется, она сбежала из психиатрической клиники.
    Перл решительно махнул рукой.
    — Она очень хорошая девушка. Просто, в этой идиотской больнице с ней очень дурно обращались, и мы хотим уберечь ее от плохих людей. Как видно, дело это нелегкое, понимаете?
    Локридж сделал шаг вперед, и Эллис тут же попятилась к стене.
    — Не бойся, — примирительно сказал он, — я просто хочу узнать, почему тебя прячут здесь, в этом доме?
    Кортни растерянно взглянула на Перла.
    — Понимаете, мистер Локридж, это связано с братом Перла.
    Перл тяжело вздохнул.
    — Да, похоже, без подробностей не обойтись. Понимаете, мистер Локридж, Эллис была рядом с моим братом, когда он умер при загадочных обстоятельствах.
    — Врач, который лечил Эллис, был также и врачом Брайана, — добавила Кортни. — И теперь он делает все, чтобы Эллис ничего не рассказала.
    — Да, — продолжил Перл, — теперь ему стало известно, что мы обо всем узнали, и он готов пойти на все, чтобы обезопасить себя. Теперь вы понимаете, в каком мы опасном положении?
    Локридж наклонил голову.
    — Ну что ж, хоть я и не все понял, но я уверен в том, что этой девушке нужна помощь. Разве она не должна быть под наблюдением врача?
    Перл решительно возразил: — Да, в чем-то вы правы. Однако за ней должен ухаживать не тот тип, который упек ее в больницу, он сам нуждается в лечении.
    Локридж задумчиво прошелся по комнате.
    — Похоже, вы с Кортни напрашиваетесь на крупные неприятности, — хмуро сказал он. — Интересно, сколько вы намерены продержать Эллис в этом доме?
    Перл пожал плечами.
    — Мы можем исчезнуть прямо сейчас, но лучше было бы продержаться до завтрашнего полудня. Так, Кортни?
    Она запальчиво воскликнула: — Ну да, конечно, ведь вы не выставите нас, мистер Локридж, правда? Мы не делаем ничего плохого, мы просто хотим помочь ей.
    — Да, — добавил Перл. — Эллис нужно спокойствие, в больнице это невозможно. Вы же не выдадите нас властям?
    Он доверительно посмотрел в глаза Локриджа.
    — Пожалуйста, — взмолилась Кортни. — Завтра же мы уйдем, и вы позабудете, что видели нас здесь.
    — А мы никогда не видели вас. Никто не пострадает, и Эллис будет лучше, — добавил Перл.
    По лицу Локриджа Перл понял, что тот находится сейчас на распутье.
    — Ну что ж, — уклончиво ответил Лайонел, — я сейчас поднимусь наверх, посмотрю там кое-что, а потом спущусь и вернусь назад в город.
    — И что? — выжидательно спросил Перл.
    — Что вы решите с нами? — осторожно спросила Кортни.
    Локридж пожал плечами.
    — Какие-то бродяги встречаются по ночам в моем доме, это все, что я знаю, — абсолютно спокойно ответил он. — Но это только в том случае, если меня спросят.
    — Великолепно! — обрадованно воскликнул Перл.
    — Спасибо, мистер Локридж, — поблагодарила Кортни.
    Эллис, успокоившись, подошла к Лайонелу и осторожно притронулась к его плечу.
    — Вы видите? — тут же воскликнула Кортни. — Она раньше никогда так не поступала. Это означает, что Эллис доверяет вам.
    Лайонел молча кивнул и направился к выходу.

    Спустя несколько минут Лили, облаченная в торжественное белое платье, с белой гвоздикой в волосах, вышла из комнаты.
    — Ну что ж, Мейсон, — сказала она, — ночью я приняла решение. Вернее, оно пришло ко мне само. Наверное, Господь сам подсказал мне это.
    Мейсон непонимающе наморщил брови.
    — О чем ты говоришь, Лили?
    — Я нужна здесь, в Санта Барбаре, — с радостной улыбкой сказала она. — Давай отменим встречи в других городах.
    Мейсон пожал плечами.
    — Только-то и всего?
    — Да, — с горячностью ответила она. — Надо задержаться здесь, хотя бы ненадолго. Я должна доставить послание. Думаю, это легче сделать прямо отсюда, чем носиться по всему штату.
    Мейсон понимающе кивнул.
    — Что ж, если тебе это нужно, я все подготовлю, мы можем остаться в Санта Барбаре. Но, честно говоря, я рассчитывал на то, что уже через пару дней мы отправимся с тобой в Сан-Луис-Абиспо.
    Она на мгновение задумалась.
    — Возможно, Санта Барбара — это и есть то место, где я построю его.
    — Построишь что? — недоуменно спросил он.
    Она обнажила в сверкающей улыбке крепкие белые зубы.
    — У меня есть мечта, Мейсон. Она появилась недавно, но целиком завладела мной.
    — Какая?
    — Что, если бы у меня был свой собор? Представляешь, насколько легче мне было бы общаться с паствой?
    От изумления Мейсон даже отступил на шаг назад.
    — Собор? Вот это мечта.
    Глаза Лили загорелись счастливым огнем.
    — Я знаю, Мейсон, что ты можешь возразить мне, — сказала она. — Действительно, это отняло бы массу времени и денег.
    Она повернулась к Мейсону и, размахивая руками, стала с жаром рассказывать: — Представь себе большое застекленное здание, шпиль... Стекла сверкают так, что все видят его за многие мили... Оно будет символом моей миссии! Это было бы место, куда могли бы приходить все мои верующие. Я могла бы нести свой свет всем желающим. Сюда приезжали бы люди отовсюду, со всех концов Соединенных Штатов. Они чувствовали бы себя равными среди равных. Никто не смог бы запретить им посещать мои лекции. Ни у кого не нужно было бы добиваться разрешений на проведение собраний. Это здание излучало бы свет... Теперь ты представляешь, чего я хочу?
    Похоже, Мейсон вдохновился идеями Лили Лайт о постройке храма, потому что он смотрел на нее широко открытыми глазами, как на явившееся миру в человеческом теле божество.
    — Да... Потрясающая мечта...
    Лили с энтузиазмом продолжила: — Этот храм даст миру свет. Люди почувствуют, что они в безопасности, что их защищают, любят, ценят... — она вдруг озабоченно наморщила лоб. — Но все это в будущем, а сейчас у нас есть дела. Вчера на собрании были не просто призывы. Я хочу помочь Санта-Барбаре совершить обряд самоочищения. И ведь посмотри, Мейсон, несмотря на то, что в этом городе существует много церквей, люди давно не слышали слова истины и не обращались душой к свету. Они нуждаются в том, чтобы кто-то позаботился о них. Они должны воспрянуть духом, чтобы понять, что сердца их еще не потеряны для бога. Если я не помогу им, то кто же сможет сделать это?
    Мейсон потрясенно молчал.
    — Вот, смотри, — продолжила Лили, — сейчас я тебе покажу кое-что.
    Она взяла лежавшую на столе газету и, развернув ее на середине, показала Мейсону.
    — Что ты думаешь по этому поводу?
    Он прочитал рекламное объявление и усмехнулся.
    — Да, это реклама всем известного в городе казино.
    Она блеснула глазами.
    — Вот именно. А ты знаешь, что она означает?
    Мейсон недоуменно пожал плечами.
    — По-моему, ничего противозаконного в этом нет.
    Лили яростно воскликнула: — Да! В данном случае закон не нарушается! Но это — преступление! Мы должны закрыть это казино!..
    Мейсон до того оторопел, что даже не мог возразить.
    — Закрыть казино? — пробормотал он. — Я не совсем понимаю, а какое отношение это имеет к твоей миссии?
    — Мейсон! — запальчиво воскликнула Лили. — Ты забыл евангельские заповеди! Вспомни, что говорил Иисус — игра развращает людей, она делает их подобными животным, которые повинуются лишь своим инстинктам. Алчность — вот что движет людьми, которые играют. Если людей зовет за собой жажда обогащения и алчность, то в сердцах их не остается места для бога. Они забывают о том светлом, что есть в мире. Златой телец овладевает их помыслами. Души людские приносятся в жертву Ваалу и сами они не в силах остановиться. Разве мы можем спокойно взирать на это? Разве можем мы мириться с тем, что на вполне законных основаниях происходит поклонение сатане?
    — Э... — протянул Мейсон. — Даже и не знаю, что сказать. Разумеется, ты права. Но сможем ли мы справиться с этим?
    Лили уже вошла в раж. Похоже, что она снова почувствовала себя истинным пастырем и, найдя в Мейсоне благодарного слушателя, стала интенсивно промывать ему мозги.
    — Я хочу, чтобы добрые жители Санта-Барбары снесли его! Если этот храм поклонения дьяволу по-прежнему будет оставаться главным центром развлечений в этом городе, то мы никогда не сможем добиться возвращения душ людских к истине. Оно постоянно будет источником ядовитой заразы, которая, словно деготь, растекается по душам. Соблазн и искушение — вот что будет всегда преследовать жителей этого города, если мы не вырвем у ядовитой змеи ее жало!
    Ее праведный гнев был столь агрессивен и резок, что Мейсон на мгновение даже поймал себя на мысли, что Лили переигрывает. Но его вера в нее по-прежнему была так велика, что он старался отогнать от себя все сомнения.
    — Закрыть казино — это, конечно, очень забавно... — уклончиво произнес он.
    Лили уставилась на него горящим взором.
    — Что значит — забавно?.. Тебе кажется, что моя идея утопична и неосуществима? Я докажу тебе, что ничего невозможного в этом мире нет. Хотя, ты уже давно должен был убедиться в этом сам.
    Мейсон растерянно пожал плечами.
    — Но ведь казино принадлежит моему отцу...
    Лили убежденно кивнула.
    — Да, я об этом знаю.
    Изумление не покидало Мейсона.
    — Знаешь? Откуда? Ведь я тебе об этом, по-моему, не рассказывал...
    — Я все проверила. Теперь мне прекрасно известно о том, что казино «У Ника» является семейным предприятием Кэпвеллов и Уоллесов.
    Мейсон ошарашено посмотрел на нее.
    — Удивительно! Лили, ты проявляешь чудеса осведомленности!..
    Она энергично взмахнула рукой.
    — Сейчас это не имеет значения, Мейсон. Мы должны поставить перед собой пусть небольшую, но реальную цель, и добиться ее выполнения.
    Он пожал плечами.
    — Но я не знаю, как мы сможем это сделать. Мой отец вряд ли согласится с этой идеей.
    — А вот здесь мне и понадобится твоя помощь! — не давая Мейсону опомниться, воскликнула Лили. — Я уверена, что ты сможешь оказать влияние на своего отца.
    Мейсон с сомнением покачал головой.
    — Не знаю, раньше мне это удавалось редко.
    — От тебя не потребуется никаких особых усилий. С твоей помощью мы укажем отцу на совершенные им ошибки. Он должен закрыть это казино.
    Несмотря на весь свой дар убеждения, Лили так и не смогла заставить Мейсона поверить в свои безграничные возможности.
    Кисло усмехнувшись, он сказал.
    — Если тебе удастся убедить моего отца в том, что он делает какие-то ошибки, то не сомневаюсь — это будет расцениваться как настоящее чудо. Я еще ни разу не припоминаю такого случая в своей жизни. Возможно, несколько раз он выразил свое согласие с моими словами, но поступал всегда по-своему. Ну, а если он вдруг решится закрыть казино, то можешь не сомневаться — вся Санта-Барбара станет тебе подвластна.
    Жаркий энтузиазм Лили Лайт немного угас, но ее решимость покончить с казино отнюдь не исчезла.
    — Меня не пугают трудности, — упрямо повторила она. — Твой отец ничего не сможет противопоставить моей вере в истину. И я укажу ему этот путь. Однако сейчас меня волнует не это...
    — А что же?
    — У тебя будут неприятности с отцом, если ты осмелишься выступить против него в этом деле.
    Мейсон на мгновение задумался.
    — Да, возможно, — сказал он. — Точнее, я даже не сомневаюсь в том, что они будут... Но это не является для меня препятствием. Как ты там однажды говорила? Все негативное должно быть уничтожено на всех фронтах? Я могу начать и со своих домашних.
    И хотя улыбка его выглядела совсем неуверенной. Лили поняла, что ей удалось убедить его и на этот раз. Разумеется, за это Мейсону полагался пряник.
    — Мне это нравится, Мейсон! — горячо воскликнула она. — Из всех новообращенных ты — моя особенная гордость! От этой похвалы Мейсон зарделся, словно ребенок, которого погладили по голове и подарили яркий леденец.
    — Я стараюсь сделать все, от меня зависящее, — сказал он со скромной улыбкой на устах. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня.
    Она посмотрела на него с благодарностью.
    — Я все вижу, Мейсон. Поверь, твоя преданность мне не останется незамеченной. Ты обязательно получишь вознаграждение за свою преданность. Бог никогда не забывает тех, кто отдается ему всей душой и сердцем.
    Смущенно опустив голову, Мейсон некоторое время молчал. Затем, после заметных колебаний, он осторожно произнес: — Лили, но ведь есть еще одна причина, которая заставляет тебя остаться в Санта-Барбаре. Не правда ли? Скажи мне об этом.
    В ответ она лишь мягко улыбнулась.

    Джулия открыла дверь в квартиру Августы и, перешагнув через порог, была немало удивлена.
    Возле окна, удрученно глядя в одну точку, стоял Лайонел Локридж. Судя по его лицу, он провел бессонную ночь — темные круги под глазами, резко обозначившиеся морщины на лбу и подбородке недвусмысленно говорили о том, что отъезд Августы оказался для него сильным ударом.
    — Здравствуй, Лайонел, — тихо сказала Джулия. — Я совсем не ожидала увидеть тебя здесь.
    Он с горечью покачал головой.
    — Я не могу оставаться один на своей яхте. Вчера, возвращаясь домой из аэропорта, я поймал себя на мысли, что меня тянет броситься в воду. Это же совершенно невыносимо!
    Джулия сочувственно вздохнула.
    — Я понимаю тебя, Лайонел. Отъезд Августы меня тоже не обрадовал.
    Локридж нервно взмахнул рукой.
    — До сих пор не могу поверить в то, что она уехала! — воскликнул он. — Я все думаю — стоит мне повернуться, и я увижу ее...
    — Лайонел, а может быть, она все-таки передумает и вернется назад? — со слабой надеждой в голосе произнесла Джулия. — Может быть, еще не все потеряно? Все может измениться за секунду. Ты же знаешь ее характер — она порывиста и вспыльчива, если ей что-то придет в голову, она может мгновенно поддаться этому порыву. Я думаю, что она по-прежнему любит тебя.
    Лайонел удрученно покачал головой.
    — Она уехала, Джулия, вокруг света с этим парнем... А я должен жить с этой мыслью... Ты представляешь, в каком я сейчас состоянии? — с горечью сказал Локридж. — Я, конечно, буду ждать ее... Но сколько?.. Когда она вернется? Этого не знает никто... Честно говоря, я даже не надеюсь получить от нее хоть какую-нибудь весточку. Думаю, что мне сейчас все-таки придется смириться с тем, что ее нет.
    На глазах Джулии показались слезы.
    — Я понимаю тебя, Лайонел, — дрогнувшим голосом сказала она. — Мне очень жаль...
    Он отвернулся от окна и, попытавшись взять себя в руки, воскликнул: — Сейчас у нас с тобой, Джулия, еще есть дела! Не надо падать духом!
    Джулия грустно улыбнулась.
    — Да, Лайонел, ты прав. Сейчас нам предстоит объяснение с полицией. Утром мне звонил полицейский инспектор Пол Уитни, который занимается делом о похищении Августы.
    — Что, СиСи все-таки обратился в полицию? — спросил Лайонел.
    Джулия развела руками.
    — А как, по-твоему, он должен был поступить? Ведь похитители забрали принадлежащий ему миллион долларов. Он не может оставить этого без последствий.
    Локридж тяжело вздохнул.
    — Да, похоже, нам сейчас предстоит тяжелое объяснение с полицией.
    Джулия кивнула.
    — Да. Они скоро должны приехать сюда. Ведь СиСи еще не знает, что Августа опять исчезла. Он хочет получить от нее объяснения.
    Локридж на мгновение задумался.
    — Сейчас нам нужно быстро придумать какую-нибудь версию, почему Августы нет здесь. Ни один человек в этом городе кроме нас с тобой, не должен знать, что она уехала из Санта-Барбары...
    — Кстати, — сказала Джулия, — они утром уже звонили Августе, но, естественно, никто не поднимал трубку. И этот инспектор Уитни допытывался у меня, почему ее нет дома.
    — И что ты сказала?
    — А что я могла сказать? — Джулия пожала плечами. — Я даже не была готова ответить, почему ее нет на месте.
    Локридж озабоченно потер лоб.
    — Так, побыстрее соображай, почему Августы нет. Нужно придумать что-то более-менее правдоподобное...
    Как это часто бывало с ней в экстремальной ситуации, Джулия скисла.
    — Я не знаю... — растерянно протянула она. — По-моему, все это как-то неправильно.
    — Что значит — неправильно? — возмутился Лайонел. — Конечно, неправильно! Что она оставила меня, что не сказала правду... Все это — неправильно!
    Лайонел умолк, тоскливо опустив голову. Джулия растерянно развела руками.
    — То, что ты говоришь, Лайонел, конечно, правда. Но ведь Августу за это не арестуют. Формально она ни в чем не виновата. Ее могут арестовать только за то, что она инсценировала свое похищение и выманила у СиСи миллион баксов на выкуп. Вот это гораздо более опасно, чем то, что она покинула тебя. Если полиция докопается до правды, то я не позавидую Августе. Ее ждут весьма неприятные судебные разбирательства.
    Локридж вскинул на Джулию испуганный взгляд.
    — Ты думаешь, что ее арестуют за то, что она передача эти деньги мне? Она ведь сама не воспользовалась ни единым долларом из этого миллиона.
    Джулия кисло усмехнулась.
    — Лайонел, не будь наивным. Какая разница в том, кто воспользовался этими деньгами? Главное, что СиСи их лишился. А уж кому они, в конце концов, достались, не имеет существенного значения. Между прочим, вы с Августой будете перед ним одинаково виноватыми, если ему удастся выяснить все, что произошло на самом деле. А в том, что он не оставит попыток сделать это, можешь не сомневаться. СиСи еще никому добровольно не отдавал столько денег. Так что будь уверен — он будет рыть до тех пор, пока не докопается. Тем более, что деньги эти были предназначены отнюдь не для благотворительности.
    Локридж в растерянности кусал губы.
    — Только этого мне не хватало. Как ты думаешь, что я смогу предпринять?
    Джулия пожала плечами.
    — Не знаю. Можно, конечно, придумать какой-нибудь правдоподобный предлог, почему Августы нет на месте. Но сможем ли мы долго водить за нос СиСи? Допустим, что в нашем распоряжении есть несколько дней. За это время нам нужно будет прийти к какому-то твердому решению.
    Звонок в дверь прервал их совещание.
    Джулия осеклась на полуслове и, закатив глаза, воскликнула: — Вот здорово!.. Они уже здесь!
    Локридж тяжело вздохнул.
    — Ладно, иди, открывай. Постараемся как-нибудь выкрутиться.
    Она направилась к двери.
    Увидев перед собой инспектора Пола Уитни, Джулия сделала заинтересованное лицо.
    — Доброе утро, мисс Уэйнрайт, — сказал Пол. — Я хотел бы поговорить с вашей сестрой Августой, по поводу ее похищения.
    Джулия смутилась.
    — Я сейчас очень занята. Может быть, мы в другой раз...
    Из-за спины Уитни неожиданно выросла фигура СиСи Кэпвелла, который подозрительно спросил: — А почему? По-моему, сейчас самое подходящее время для подобного разговора. Нам ведь не нужно скрывать ничего друг от друга? Не так ли?
    СиСи заглянул через плечо Джулии и, увидев в квартире Августы ее бывшего мужа, удовлетворенно констатировал: — Вот и Лайонел здесь... Мы сможем обсудить все подробно.
    Джулия растерянно оглянулась.
    — Но...
    СиСи нахмурился.
    — Что-то не так? Почему ты молчишь?
    Она вымученно улыбнулась.
    — Я не знаю, получится ли у нас...
    Этот совершенно неубедительный ответ лишь возбудил в СиСи дополнительные подозрения.
    — Что случилось, Джулия? Вы что-то скрываете? Где Августа?
    Джулия вдруг засуетилась.
    — Что же вы стоите в дверях? Проходите. В конце концов, мы же не будем разговаривать здесь?
    — Спасибо, — сдержанно сказал СиСи, закрывая за собой дверь.
    Локридж постарался скрыть свою растерянность за пеленой словесного тумана.
    — СиСи, я не понимаю, зачем нам нужна полиция? — примирительным тоном сказал он. — Мы вполне можем решить свои дела и без участия официальных органон. В конце концов, Августа освобождена, и нет никакого особого повода организовывать излишнюю шумиху.
    СиСи изумленно поднял брови.
    — Ты не понимаешь, Лайонел? — он с трудом скрывал раздражение. — Интересно, а как, по-твоему, я должен поступить? У похитителя остался мой миллион...
    — Но я же обещал тебе вернуть его до последнего цента, — возразил Локридж. — Неужели мое слово для тебя ничего не значит?
    СиСи с грубоватой простотой заявил: — Дело не в твоем слове, Лайонел. Насколько мне известно, у тебя нет ни единого пенни. Как ты собираешься отдавать мне эти деньги?
    Разгоравшийся спор по поводу пропавшего миллиона погасило вмешательство инспектора Уитни.
    — Простите, мистер Локридж, — сказал Пол. — Мы хотим поговорить о случившемся с вашей бывшей супругой. Теперь я хотел бы получить заявление от нее. Точнее, это будет не заявление, а ее объяснение по поводу похищения, поскольку дело возбуждено по заявлению мистера Кэпвелла.
    Локридж наморщил лоб.
    — Вообще-то, Августы здесь нет, — неопределенно ответил он.
    У СиСи брови поползли наверх.
    — Вот как? Где же она? — подозрительно спросил он.
    Локридж сначала промычал что-то невнятное, а затем на новый вопрос СиСи ответил: — Она уехала. Мы решили, что так для нее будет лучше.
    Кэпвелл изумленно пожал плечами.
    — Как — уехала?
    Несколько драгоценных секунд, которые Локриджу удалось выиграть в этих словесных препирательствах, наконец, позволили ему ухватиться за спасительную мысль.
    — Она так перенервничала и издергалась, что я предложил ей ненадолго уехать.
    — Куда?
    Начавшую затягиваться паузу, нарушила Джулия.
    — На север, — кисло улыбаясь, сказала она. — На север...
    — В Канаду, — добавил Локридж.
    — В Канаду?..
    — В Банф, — торопливо сказала Джулия.
    — Что такое Банф?..
    — Это такой маленький город на западном побережье Канады. Она позвонит, как только найдет, где остановиться, — объяснила Джулия.
    — А почему вы не вместе, Лайонел? — не унимался СиСи. — В такой ситуации ты должен был непременно находиться рядом с Августой.
    Локридж мгновение молчал, но затем нашелся: — А я присоединюсь к ней на днях, но пока она хочет побыть одна.
    СиСи скептически хмыкнул.
    — Интересно, а как это ты выпустил ее одну из города после того, что с ней случилось буквально несколько часов назад?
    — СиСи, я сообщу тебе, как только она вернется, — торопливо сказал Локридж. — И не беспокойся о деньгах. Все будет в порядке.
    Кэпвелл с вполне законным недоумением ответил: — Как я могу успокоиться? Прости, Лайонел, но я не могу поверить в то, что ты вернешь мне эти деньги.
    — Когда ты получишь назад свой миллион, то арест преступников будет не так уж и важен... — с деланным равнодушием произнес Лайонел.
    Однако на сей раз в разговор вмешался Пол Уитни, который все это время стоял рядом с Кэпвеллом и внимательно слушал.
    — Может быть, для мистера Кэпвелла это не будет иметь особенного значения, — сказал он. — Однако я прошу вас не забывать о том, что этим делом теперь занимается полицейское управление Санта-Барбары. Мы будем искать их. Так что, пожалуйста, как только вам что-то станет известно о похитителях, либо вы получите сведения от миссис Локридж, пожалуйста, позвоните нам. Вот моя визитная карточка.
    Локридж повертел в руках визитку с координатами инспектора Уитни и рассеянно сунул ее в нагрудный карман пиджака.
    — Да, разумеется... Я обязательно свяжусь с вами.
    — Лайонел, раз уж мы встретились здесь, то я хотел бы поговорить с тобой еще об одном деле, — с этими словами он повернулся к Уитни. — Инспектор, я думаю, что ваше присутствие здесь больше не требуется. Мы еще обсудим некоторые вопросы.
    Пол направился к двери.
    — Ну, что ж, — Уитни выразительно посмотрел на Локриджа. — Мы ждем вашего звонка. Всего хорошего.
    — До свидания.
    Когда дверь за полицейским инспектором захлопнулась, Джулия сделала вид, что ее очень интересует ванная комната в квартире Августы. Буквально в мгновение ока она испарилась, оставив Лайонелла и СиСи наедине.
    — Итак, я слушаю тебя, — сказал Локридж.
    — Я хотел поговорить с тобой насчет Брика Уоллеса...
    — А что? — с любопытством спросил Лайонел.
    — Как ты смотришь на то, чтобы он снова начал работать в казино?
    Локридж пожал плечами.
    — Я не знаю. А что думает по этому поводу сам Брик? Ты уже разговаривал с ним?
    — Да, я звонил ему и предложил вернуться на работу. Но он до сих пор не сообщил мне о своем решении. Вот я и подумал, что, может быть, это ты отговорил его.
    Локридж решительно покачал головой.
    — Нет, я ничего не говорил ему. Я даже ничего не знал об этом предложении.
    СиСи на мгновение умолк.
    — Ну что ж, раз уж я тебе сказал об этом, то — что ты об этом думаешь? Что ты сам посоветовал бы ему?
    Локридж развел руками.
    — Да ему все равно, что я думаю. Хоть Брик и мой сын, но никакого моего разрешения ему не требуется. Он вполне самостоятельный человек и уже давно живет собственной жизнью.
    СиСи немного помолчал.
    — Ну, что ж, надеюсь, что он согласится принять мое предложение, — тяжело вздохнув, сказал он. — Дела в казино «У Ника» запущены, управляющего, который до сих пор там работал, я выгнал. Сейчас нужно срочно поднимать дело, и я очень нуждаюсь в человеке, которому мог бы безгранично доверять. Надеюсь, ты не отговоришь его ради Августы. У нее там свой интерес. Для нее было бы лучше, чтобы Брик не работал там.
    — Брик все решает сам. Я не могу его отговаривать, — с показным равнодушием произнес Лайонел. — Думаю, что он примет твое предложение.
    СиСи обрадованно улыбнулся.
    — Хорошо. Я постараюсь убедить его. Вряд ли меня ждет поражение. И, пожалуйста, позвони мне, как только Августа позвонит. Всего доброго.
    Когда дверь за Кэпвеллом закрылась, Джулия мгновенно высунулась из ванной комнаты.
    — Ну, что, отвертелись? — со слабой надеждой в голосе спросила она.
    Локридж тяжело вздохнул.
    — Пока — да.

    0

    424

    Серия 527 середина
    Демонстративно повертев перед носом Круза кольцом с бриллиантом, Иден чмокнула его в щеку и сказала: — Предупреждаю, все должно быть также, как и в первый раз.
    Круз торжественно приложил руку к сердцу.
    — Обещаю, что теперь все будет хорошо. Этот подарок тебе — тому подтверждение.
    У Круза был сейчас такой вид, как у ребенка, который получил за съеденную тайком банку варенья не взбучку, а поощрение. Глаза его светились радостью, словно алмазы, а улыбка, полная любви и обожания не сходила с лица.
    — Теперь у нас все с тобой будет хорошо, — сказал он.
    Иден уселась па диван и, разглядывая кольцо, хитро сказала: — Ну что, какая свадьба у нас будет? Ты уже думал над тем, сколько гостей на ней у нас будет, и на чем мы поедем в церковь?
    Круз уселся на диван рядом с ней и, театрально застыв в позе Роденовского мыслителя, медленно заговорил: — Пока я еще не думал над этим, однако кое-какие мысли мне приходят в голову. Что ты скажешь насчет кавалькады? Мы запряжем белых лошадей, я закажу такие же белые с позолотой кареты, и мы будем медленно двигаться по улицам Санта-Барбары к церкви Святой Анны.
    Радостная улыбка превратила глаза на лице Иден в две маленькие щелочки.
    — Прекрасно! — с восторгом воскликнула она.
    — Нас будут сопровождать всадники в белых сюртуках и цилиндрах, — вдохновенно продолжал Круз. — Нет, нет, лучше всадницы. Представляешь, ослепительной красоты девушки в тонких белых панталонах и сапогах-велингтонах. В тот день, когда состоится наша свадьба, вся Санта-Барбара будет слышать лишь цоканье копыт по мостовым и грохот пробок.
    Иден с улыбкой наморщила лоб.
    — Какой еще грохот?
    Круз неожиданно вскочил с дивана и стал описывать картину будущей свадьбы, для усиления эффекта размахивая руками.
    — Пробки с шампанским будут взлетать в небо, как ракеты! — восклицал он. — Мы медленно подъедем к церкви и, сопровождаемые радостными возгласами толпы, зашагаем по ковру, усыпанному алмазами, к алтарю. Твою фату...
    — ...Двухметровой длины, — радостно добавила Иден, — украшенную золотыми, нитями.
    Круз радостно продолжил: — Твою фату будет нести Брэндон.
    Иден от радости захлопала в ладоши.
    — Великолепно! Я и мечтать о таком не могла! Мы сошьем ему специальный костюм ослепительно белого цвета.
    — Как у Мейсона? — пошутил Круз. Иден оценила шутку.
    — Кстати, у Мейсона, — заметила она, — весьма, неплохая тройка. Интересно, где он сшил свой костюм? Или, может быть, Лили всем своим поклонникам выдает подобную униформу?
    На сей раз, они оба расхохотались, что, в общем, было неудивительно, поскольку Мейсон со времени своего появления в Санта-Барбаре в новом качестве, ничего иного кроме смеха у людей, давно и близко знавших его, вызвать не мог. Нет, разумеется, ему сочувствовали, кое-кто жалел его, некоторые даже подозревали в небескорыстном следовании заветам Лили Лайт, но большей частью над ним смеялись. Смеялись все, начиная с Джины и заканчивая СиСи Кэпвеллом.
    Но сейчас все мысли Иден и Круза были обращены не на Мейсона, а на самих себя, поэтому внимание их было отвлечено Мейсоном совсем ненадолго.
    — Я хочу, чтобы у нас была шикарная свадьба, — расчувствовавшись, сказала Иден.
    Она подошла к Крузу и обвила его шею руками.
    — Если ты так хочешь, значит, так и будет, — тихо, но убежденно сказал он.
    — Спасибо, любимый.
    Она вознаградила его таким поцелуем, от которого Круз едва не задохнулся.
    — Иден, — отрываясь от нее, со смехом сказал Круз. — Ты же не хочешь, чтобы я не дожил до нашей свадьбы?
    — Тебе кажется, что я излишне эмоциональна? Он спокойно выдержал ее лукавый взгляд.
    — Отнюдь нет, мне так очень нравится.
    Он на мгновение умолк, затем, едва сдерживая улыбку, сказал: — Почему бы тебе тем временем не переехать в этот дом? Я думаю, что ты была бы здесь хорошей хозяйкой.
    Она долго и внимательно смотрела ему в глаза, словно не поверив тому, что он сказал.
    — Ты серьезно?
    Круз убежденно кивнул.
    — Я покупал этот дом для тебя.
    Она с сомнением покачала головой.
    — Нет, я не могу.
    Круз театрально закинул голову назад и простонал: — Иден, мне очень не нравится, когда ты начинаешь все усложнять.
    Подыгрывая ему, она сделала обиженное лицо.
    — Если я тебе не нравлюсь, то незачем дарить мне дорогие кольца с бриллиантами, я, ведь этого не заслуживаю.
    Круз засмеялся.
    — В последний раз, когда ты пыталась вернуть его мне, я выбросил его за борт. Помнишь тот день, когда мы с тобой катались на яхте?
    Она лукаво покачала головой.
    — Кого ты пытаешься обмануть? Ты тогда просто сделал вид, что выбросил его, а на самом деле...
    Она протянула ему кольцо и, гордо отвернувшись, заявила: — На, забирай. Мне оно не нужно.
    Круз обиженно захныкал: — Ну почему я не влюбился в какую-нибудь послушную девушку?
    — А что, послушная, по-твоему, больше любила бы тебя? — игриво спросила Иден.
    Круз развел руками.
    — Во всяком случае, она не разбрасывалась бы моими подарками. Между прочим, я сделал это от всей души.
    Шутливый разговор начал принимать серьезный тон.
    — Забирай, — Иден сунула кольцо в ладонь Крузу и, решительно повернувшись, зашагала к выходу.
    Круз бросился за ней.
    — Подожди, подожди, успокойся, Иден. Ничего страшного не произошло, зачем так нервничать?
    Она повернулась и, горделиво выпятив грудь, заявила: — Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать упреки. Мне достаточно того, что я вообще нахожусь в этом доме.
    Круз умиротворяюще поднял обе руки вверх: — Ну, хорошо, сдаюсь, беру свои слова обратно, — с улыбкой сказал он.
    Иден удовлетворенно кивнула.
    — Вот так-то.
    — А ты возьми вот это, — мгновенно заявил Круз, протягивая ей кольцо назад.
    Иден вдруг сделала оскорбленное лицо.
    — Ты пользуешься моим мягкосердечным характером и навязываешь собственное мнение. А я не буду забирать у тебя это кольцо, и все тут, что хочешь, то и делай.
    — Ну, возьми же, — настаивал Круз.
    — Не возьму.
    — Хочешь, — препирался он.
    — Нет, не хочу. Не хочу, — повторяла она раз за разом. — Не хочу.
    Она смело смотрела прямо в глаза приближавшемуся к ней Крузу и затихающим голосом повторяла: — Не хочу, не хочу...
    Он взял ее за плечи и, уговаривая, словно капризного ребенка, произнес: — Ты просто шутишь, ты сама не понимаешь, что говоришь... Ты возьмешь это кольцо, и больше не будешь спорить со мной. И вообще, — он на мгновение умолк и благотворящим взглядом посмотрел в глаза Иден. — Ты можешь свести меня с ума.
    Когда Круз притянул Иден к себе и обнял за талию, она хитро рассмеялась: — А мне нравится эта мысль. Я даже готова попробовать.
    Круз деланно возмутился: — Ах, так тебе нравится эта мысль? Ну что ж, посмотрим, что у тебя получится. Учитывая, что я справился с этим в первый раз, то мне ничего не стоит повторить это снова.
    Она укоризненно покачала головой.
    — Ты уже, наверное, забыл, как проделывал это тогда. Между прочим, ты душил меня.
    Круз удовлетворенно усмехнулся.
    — Я помню. И еще, я задал тебе в тот раз трепку.
    Он подхватил ее на руки и потащил назад к дивану.
    — Так, давай-ка сюда, — пыхтя от натуги, сказал Круз.
    Довольно небрежно швырнув хохотавшую и отбивавшуюся от него кулаками Иден, на мягкие подушки, он без особого стеснения запустил руки ей под мышки.
    — Так, выбирай, — с напускной агрессивностью сказал он, — или смерть от щекотки... Так, давай, поворачивайся, — довольно бесцеремонно обращаясь с Иден, заявил он. — Или у тебя есть второй вариант — поцелуй.
    — Нет, нет, — со смехом завизжала она, — сдаюсь. Я больше не буду пререкаться с тобой.
    Но это не остановило Круза. Продолжая щекотать ее, он воскликнул: — Нет, ты должна подтвердить свою капитуляцию делом, а не словами.
    Радостно хохоча, она едва смогла выговорить: — Ты замечательный.
    Он сделал вид, что не расслышал.
    — Какой, какой?
    — Ты просто замечательный. Ты лучше всех, — в изнеможении воскликнула она. — Только, пожалуйста, перестань меня щекотать.
    Он тут же отпустил ее и, не давая прийти в себя, впился в ее губы. Это был долгий, затяжной поцелуй. Когда, наконец, Иден, обессилев, откинулась на подушки, Круз укоризненно сказал: — Ты обманщица. Не выдержала даже двух минут.
    Она с любовью поглаживала его по щеке.
    — Знаешь, а у нас теперь все как раньше, — медленно сказала она.
    Он наклонился над ней.
    — Да.
    — Я так скучала, я возьму назад кольцо, — сказала Иден, — но только в одном случае — если ты хорошо попросишь.
    Он поднял кольцо, которое по-прежнему не выпускал из рук, к ее глазам.
    — Пожалуйста... — умоляюще сказал он.
    Она удовлетворенно улыбнулась.
    — Хорошо.
    — Благодарю.
    Иден взяла кольцо и, задумчиво вертя его перед глазами, сказала: — В конце концов, я не хочу, чтобы оно старилось в этой коробке со всякими таинственными значками.
    Круз с напускным смятением отвернулся.
    — Ах, вот ты о чем.
    Она посмотрела на него с легким укором.
    — Ты до сих пор так и не рассказал мне о том, что это за значок, и кто она.
    Круз встал с дивана и, пряча в уголках губ таинственную улыбку, прошелся по комнате.
    — А какая разница, — сказал он.
    Она поднялась следом за ним.
    — Мне интересно.
    Круз как-то неубедительно пожал плечами.
    — В общем, это старая история. Не стоит ворошить прошлое.
    Заинтригованная его поведением она повернула Круза к себе и пристально посмотрела ему в глаза.
    — А что будет, если я узнаю о твоем прошлом?
    Круз осторожно высвободился и, избегая встречаться с ней глазами, произнес: — А что хорошего? Может быть, тебе это совсем не понравится.
    Она проводила его осуждающим взглядом.
    — Круз...
    Он обезоруженно взмахнул руками.
    — Ну, хорошо, хорошо. Говорю же тебе, что это совсем не интересно.
    — Это не объяснение, — последовал ответ Иден. — Мне интересно все, что связано с тобой. Тем более, если эта история твоей любви.
    Он, наконец, осмелился взглянуть ей в глаза.
    — Это было пять лет назад.
    Иден стояла в напряженном ожидании, однако продолжение рассказа о том, что случилось между Крузом Кастилио и неизвестной стюардессой пять лет назад ей так и не довелось услышать.
    — Ну и что же? — не выдержав его молчания, спросила она. — Что?
    Круз с улыбкой развел руками.
    — А ничего, — рассмеявшись, сказал он. — Ладно, давай оставим эту тему в стороне. Забудем.
    Она решительно шагнула к двери, но Круз преградил ей дорогу.
    — Иден, прошу тебя, не надо придавать этому слишком большого значения. Останься. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Ну, не упрямься.
    Она смущенно опустила глаза.
    — Просто я не хочу терять тебя. Один раз между нами как-то уже было, мне сейчас не хочется вспоминать, кто был прав, а кто виноват. Я просто очень боюсь, что это повторится снова.
    Он смело посмотрел ей в глаза.
    — Это уже в прошлом. Я обещаю тебе, больше такое никогда не повторится.
    На Иден вдруг нахлынула такая волна чувств, что она едва не разрыдалась прямо в объятиях Круза.
    — Я люблю тебя, — еле слышно прошептала она. — Люблю, очень люблю и поэтому так сильно беспокоюсь.
    Он вздохнул.
    — Я тоже иногда беспокоюсь, но это... уже, ни к чему.
    Он нежно поцеловал ее в губы и добавил: — По-моему, все это уже не нужно.
    Она с надеждой взглянула на него.
    — Ты так думаешь? А вдруг все будет по-другому? Ведь в нашей жизни случалось уже и не такое.
    Он уверенно покачал головой.
    — Нет, я знаю, нас уже ничто не сможет разлучить.
    Внезапно электронные часы на руке издали негромкий сигнал, и, озабоченно взглянув на циферблат, он воскликнул: — Извини, Иден, я ошибся. Мы должны расстаться.
    Она с таким страхом взглянула на него, что Круз, рассмеявшись, поспешил успокоить ее: — Не бойся, я совсем о другом. У меня назначена встреча с твоим отцом, я должен работать, а то последние дни я как-то позабыл о том, что до сих пор нахожусь на службе в полицейском департаменте Санта-Барбары. Надо, знаешь ли, хлеб отрабатывать, а не то меня через неделю просто-напросто вышвырнут оттуда на улицу. Чем же я тогда буду заниматься?
    Иден хихикнула: — Будешь охранять меня. Думаю, что этого занятия тебе хватит до конца жизни.
    Круз торжественно выпрямился.
    — Это, конечно, очень почетное занятие, — с гордостью сказал он, — однако, до тех пор, пока я еще лейтенант полиции, я должен исполнять свой служебный долг. Между прочим, меня ждет твой отец.
    — А зачем? — пытливо спросила она.
    — Я должен поговорить с ним насчет похищения миссис Локридж. Судя по его словам, там что-то нечисто.
    Иден грустно опустила глаза.
    — Ну что ж, я уже привыкла к тому, что в этом городе на первом месте всегда СиСи Кэпвелл, а уж потом его дочь Иден.
    Чувствуя себя уже не в силах спорить с ней, Круз решительно сказал: — Все, я ушел.
    С этими словами он поцеловал Иден в лоб и, направившись к двери, стал одевать висевший на вешалке пиджак.
    Заметив, как Иден отвернулась и стала внимательно разглядывать что-то, Круз по-шпионски подкрался к ней на цыпочках и заглянул через плечо.
    Она вскинула голову и рассмеялась: — Что, тебя тоже терзает любопытство? Вот, смотри, это твое колечко.
    Она демонстративно повертела подарок Круза перед его носом, а затем спрятала в карман. Напустив на себя маску равнодушия, Круз махнул рукой.
    — Ну ладно, я думаю, что оно тебе не нужно. Дай-ка его мне, я сумею сохранить свой подарок целым и невредимым, а ты и потерять можешь...
    — Ну, уж нет, — сказала она. — Два раза даришь и оба раза отнимаешь. Что это такое? — засмеялась она.
    Он мгновенно обхватил ее за талию и, притянув к себе, стал качать из стороны в сторону.
    — А ну отдавай, — грозно насупив брови, сказал он.
    — Нет, нет и нет, — насмешливо заявила Иден. — Не дождешься.
    Он уже было потянулся губами к ее лицу, а потом, вдруг решительно оттолкнув Иден от себя, сказал: — Ну и ладно, не хочешь — не надо.
    Он направился к двери, услышав за своей спиной негромкий оклик: — Круз, я люблю тебя.
    Не оборачиваясь, он отмахнулся и вышел за дверь.
    Иден проводила его долгим взглядом, а затем, задумчиво сунула руку в нагрудный карман рубашки, достала оттуда маленькую крылатую эмблему.
    — Интересно, Круз, что там у тебя за тайна? — пробормотала она. — Почему ты так упорно скрываешь все это от меня?
    Она прошлась по комнате, выглянула в окно, на прощание махнула Крузу рукой и снова посмотрела на эмблему.
    — Мейсон, — с неожиданной улыбкой сказала она. — Мейсон знает...

    Брик Уоллес наверняка был одним из лучших администраторов Санта-Барбары. Природный талант организатора и умение обходиться с людьми позволяли ему справляться с очень трудной и ответственной работой управляющего рестораном «Ориент-Экспресс» в гостинице "Кэпвелл". Прежде он уже работал управляющим «У Ника» и, поставив его на ноги, перешел по просьбе Иден в ресторан, подаренный ей отцом.
    Сейчас, когда дела в казино пошли под гору, СиСи совершенно резонно подумал о том, что лишь Ник, как человек, который стоял у истоков организации казино, сможет вернуть ему былую славу и превратить убытки в доходы.
    Сейчас Брик в ожидании СиСи озабоченно расхаживал по холлу дома Кэпвеллов. Прошло уже не менее четверти часа после того, как Брик появился здесь, а СиСи по-прежнему не было. И это, несмотря на то, что СиСи в его отсутствие, звонил Брику домой и срочно просил о встрече. Брик уже начал нервничать и подумывать о том, чтобы отказаться от своего намерения дождаться СиСи, когда услышал в прихожей шум открывающейся двери.
    СиСи Кэпвелл, запыхавшись, влетел в дом.
    — Брик! — воскликнул он, заходя в гостиную. — Рад видеть тебя.
    Брик натянуто улыбнулся.
    — Эмми передала мне, что вы хотели со мной встретиться, — сказал он. — Мне казалось...
    СиСи развел руки и извиняющимся тоном сказал: — Пришлось задержаться с полицией.
    Уоллес понимающе кивнул.
    — Да, Эмми передала мне, что у вас какие-то неприятности.
    СиСи тяжело вздохнул и прошелся по холлу.
    — Да, это касается довольно многого. Прежде всего, меня очень волнует казино.
    — Вот как? — спросил Брик. — Но ведь оно по-прежнему работает?
    СиСи кисло усмехнулся.
    — Работать-то работает, однако дела там идут далеко не блестяще. С тех пор, как ты ушел, все начало ухудшаться, а теперь вообще плохи.
    Брик немного помолчал.
    — Понятно, — протянул он после паузы.
    — Ты думал над моим предложением возглавить казино? Что скажешь?
    Брик пожал плечами.
    — Именно ради этого я и примчался, все бросив дела в «Ориент-Экспрессе».
    СиСи с энтузиазмом подхватил: — Для меня это очень важно. Я хотел бы видеть тебя во главе этого заведения. Я разговаривал с твои отцом.
    Брик с нескрываемым любопытством посмотрел СиСи.
    — Вот как? И что же он вам сказал?
    СиСи хмыкнул.
    — Ну, в общем, решать, конечно, тебе, Брик, однако у меня сложилось такое впечатление, что Лайонел не одобряет твоего возвращения в казино.
    Уоллес озадаченно покачал головой.
    — Интересно, с каких это пор вы что-то обсуждаете с моим отцом? По-моему, вражда между семействами Локриджей и Кэпвеллов отнюдь не исчезла. Или, может быть, вы заключили перемирие?
    В его голосе слышалась некоторая издевка, однако СиСи предпочел сейчас не уделять слишком много внимания таким, как ему казалось, мелочам, как взаимоотношения двух семейств.
    — Я не отрицаю, — сказал СиСи, — что между Кэпвеллами и Локриджами издавна существовала вражда.
    Уоллес вскинул голову.
    — Вот именно.
    — Однако я не хочу, чтобы это продолжалось вечно, — поспешно воскликнул СиСи. — Я же помог Лайонелу после похищения Августы.
    Брик кивнул: — Я слышал.
    СиСи на мгновение умолк, словно собираясь с мыслями, а затем несколько сменил тему: — Ты знаешь, у нас с твоей матерью может быть будущее.
    Брик пожат плечами.
    — Ну и?..
    СиСи с некоторым смущением, что обычно было ему не свойственно, отвернулся.
    — Брик, ведь ты — сын Софии, и я бы хотел, чтобы мы работали вместе, а не враждовали. Может быть, нам стоит забыть о неприязни между Кэпвеллами и Локриджами? В конце концов, мы живем не на Корсике, где действуют законы кровной мести. Давай отбросим прочь эту вендетту и посмотрим на мир другими глазами.
    Брик недоверчиво усмехнулся.
    — Честно говоря, мне трудно даже поверить в то, что я слышу такие слова от СиСи Кэпвелла.
    СиСи немного замялся.
    — Ну... Я не говорю, что раздор между Кэпвеллами и Локриджами можно преодолеть за одни сутки, но нужно начать.
    Он вдруг с энтузиазмом взмахнул руками.
    — Давай попробуем, давай работать вместе. У нас должно получиться.
    Брик не скрывал своего скепсиса.
    — Кого вы пытаетесь надуть? — довольно холодно сказал он.
    СиСи, казалось, ничуть не смутился.
    — Я никогда не пытаюсь надуть, — спокойно ответил он. — Я серьезно говорю о семейном согласии между нами и думаю, что Лайонел согласится на это.
    Брик громко рассмеялся и, снисходительно похлопав СиСи по плечу, направился к выходу.
    — Я был бы очень удивлен, если бы такое случилось, — иронично сказал он.
    СиСи почувствовал, что все его аргументы оказались совершенно бессильными перед броней сарказма, которой окружил себя Брик Уоллес.
    — Погоди, — безнадежно воскликнул он, — ты губишь свою жизнь, занимаясь не своим делом, меня это беспокоит.
    Брика это задело. Остановившись на полпути, он резко обернулся.
    — Почему же? — вызывающе спросил он. Воспрянув духом, СиСи ответил: — Потому что твой талант пропадает, ты и сам это знаешь. Ты должен руководить людьми, как в казино.
    Брик помрачнел.
    — Я старался, — сухо сказал он.
    — Вот-вот, — подхватил СиСи, — и у тебя это получалось. Все очень просто, сынок. Мне нужен человек, который сделал бы убыточное предприятие процветающим. Если ты считаешь себя таким человеком, — с горячностью продолжил он, — то назови свою цену, назови срок контракта. Если что-то будет не так, ты всегда сможешь уйти. Ты же знаешь, что я не буду возражать. Для меня сейчас главное — дело, я хочу поставить на ноги хорошее, но запущенное предприятие. Если ты не займешься им, то этим некому будет заняться. А в результате проиграют все, и в первую очередь, ты сам. Представь себе, какое впечатление должно сложиться у меня после того, как ты, человек, которого я считаю номером один в области менеджмента в этом городе, откажешься взяться за это? Разумеется, я подумаю, что ты не уверен в своих силах и боишься опростоволоситься, ведь так, правда?
    Брик ответил не сразу, смущенный вопросом СиСи. Казалось, он раздумывал и наконец, произнес сомневающимся голосом: — Наверное, я попробую.
    — Наверное, или наверняка? — переспросил СиСи.
    — Да, я попробую, — уверенно сказал Брик.
    СиСи удовлетворенно улыбнулся.
    — Прекрасно, именно это я и хотел услышать. Может быть, сходим туда попозже. Я думаю, тебе стоит собственными глазами увидеть, как обстоят дела на самом деле, а уже после этого ты будешь иметь полное представление о том, что ожидает тебя в ближайшем будущем. Ну что, согласен?
    На сей раз Брик не колебался.
    — Ладно, — кивнул он.
    СиСи радостно похлопал Брика по плечу.
    — Ну, вот и отлично. Я не сомневался, что ты согласишься с моим предложением.
    Уоллес смущенно улыбнулся.
    — Время покажет.
    Обняв Брика за плечи, СиСи отправился вместе с ним в прихожую.
    — Так, значит, сейчас половина одиннадцатого, — сказал он с энтузиазмом, — давай встретимся в казино в полдень, идет?
    — Хорошо.
    Удовлетворенный тем, что Брик согласился снова вернуться в казино в качестве управляющего, СиСи, в конце концов, коснулся в разговоре с ним и той темы, которая интересовала его не меньше, чем казино.
    — Послушай, а ты не мог бы мне ничего сказать относительно той тайны, которая окружает исчезновение Августы? — осторожно спросил он. — Ты ничего не знаешь об этом?
    Брик отрицательно покачал головой.
    — Нет, я не знаю ничего об этом.
    СиСи задумчиво покачал головой.
    — Тебе не кажется странным, что женщина после похищения уезжает куда-то в полном одиночестве? Лайонел остался здесь, Джулия тоже в городе, а вот Августы, как ни странно, нет. Ее сестра сказала, что она уехала куда-то в Канаду, в Банф, но больше никаких сведений от них мне добиться не удалось. Ни Лайонел, ни Джулия ничего толком не говорят. Так ты ничего об этом не слышал?
    Похоже, что Брик действительно не был в курсе событий, поскольку на его лице проступила искренняя растерянность.
    — Нет, мне ничего не известно, — снова повторил он.
    — Ну ладно, — с наигранным спокойствием сказал СиСи, — оставим это. Итак, как мы и договорились, увидимся в полдень.
    — Да, — кивнул Брик и направился к выходу.
    — Кстати, — окликнул его СиСи, — я хотел тебе еще кое-что сказать.
    Брик снова обернулся.
    — С возвращением! — радостно воскликнул СиСи и протянул ему для рукопожатия свою ладонь.
    — Спасибо, — спокойно ответил тот, пожимая руку СиСи.

    — Спасибо, и еще раз извините, — сказал Мейсон в трубку, — да, да, до свидания.
    С этими словами он положил трубку на рычаг телефонного аппарата и обратился к Лили:
    — Ну что ж, может быть, мы и нажили себе нескольких врагов, но это нас не должно волновать. Занимайся своим делом.
    Несмотря на начинавшую окутывать Санта-Барбару плотной пеленой полуденную жару, в домике для гостей на территории поместья Кэпвеллов было свежо и прохладно. Кондиционеры, заполнявшие весь объем дома прохладным воздухом, работали на полную мощность. Их равномерное гудение вносило некоторое разнообразие в царившую здесь тишину и покой.
    Лили стояла у столика, колдуя над двумя высокими бокалами на тонких ножках.
    — Ну что ж, — радостно сказала она, поворачиваясь к Мейсону, — это приятные известия, и за них надо выпить.
    С этими словами она взяла бокалы и, подойдя к Мейсону, протянула ему один из них. Он с недоумением повертел в руке бокал с густой ярко-желтой жидкостью, опасливо понюхав ее,
    — Зачем, Лили? — с недоумением протянул он.
    — Давай, давай, — ободряюще сказала она, — здесь всего лишь апельсиновый сок, ничего крепкого.
    — А, — убедившись в правильности ее слов, протянул Мейсон. — Судя по запаху, свежевыжатый. Довольно крепкий.
    Он протянул свой бокал Лили, и легкий хрустальный звон разнесся под сводами дома. Радостно улыбнувшись, она сказала: — Более крепкие напитки для тебя уже в прошлом.
    — Да, — со вздохом согласился Мейсон. — Не знаю, чтобы со мной было, если бы ты не нашла меня той ночью. Наверняка я превратился бы в какую-нибудь развалину или, еще того хуже, закончил свою жизнь в пьяном беспамятстве.
    Она с наслаждением отпила из своего бокала и, мягко улыбнувшись, произнесла: — В этом твоя заслуга, Мейсон, ты сам захотел избавиться от своего порока и поэтому пришел ко мне.
    Очевидно, Мейсон считал свой отказ от пристрастия к спиртному столь большой заслугой Лили, что, не задумываясь, произнес: — Я доверяю тебе только так, как доверял бы только Мэри.
    Лили проникновенно взглянула ему в глаза.
    — Ну, вот и хорошо, — тихо сказала она, — ты должен снова обрести веру и способность любить. Мы не можем допустить, чтобы ты вернулся на прежний путь. Еще до встречи с Мэри ты ведь был в компании Джины Кэпвелл?
    Мейсон смущенно опустил голову.
    — Да, это была ошибка, — глухо сказал он, — но теперь уже все позади. Сейчас я даже не хочу вспоминать об этом.
    Однако эта тема, очевидно, так сильно волновала Лили, что она отнюдь не удовлетворилась этим скупым объяснением.
    — Послушай, а что ты нашел в этой женщине? — с интересом спросила она. — Ты ведь не станешь отрицать, что она развращенная, распушенная особа, равной которой в этом городе нет?
    Мейсон тяжело вздохнул: — Очевидно, это был соблазн для моих дурных наклонностей.
    — А ее наружность? — продолжала допытываться Лили, — ведь это тоже тема для отдельного разговора?
    Мейсон не удержался от улыбки.
    — В тебе говорит тщеславие? — спросил он.
    Лили натянуто рассмеялась: — Конечно, нет, — не слишком убедительно сказала она, — многие ведь удивляются нашему сходству, ты должен был это предвидеть.
    Мейсон торжественно поднял бокал.
    — Я считаю, что твоя прекрасная внешность — отражение твоей светлой, чистой души,- провозгласил он.
    Лили лукаво взглянула на него.
    — Ты говоришь мне комплименты. Но ведь многие еще в этом городе настроены по отношению ко мне враждебно только из-за того, что между мной и Джиной Кэпвелл существует несомненное внешнее сходство.
    Мейсон философски заметил: — Люди должны сами разобраться в том, что истинно, а что ложь, поэтому мы и вступили на этот путь, чтобы помочь им разобраться с вечными вопросами.
    Лили снова вернулась к по-настоящему интересовавшей се теме: — Скажи мне, а почему твой отец поддался влиянию Джины, такой женщины? Ведь его нельзя было назвать совсем зеленым юнцом в те времена, когда он решил жениться на ней? Честно говоря, я много над этим думала и до сих пор не могу понять, что же с ним произошло на самом деле?
    У Мейсона от изумления брови поползли наверх.
    — А откуда ты обо всем этом знаешь? — изумленно спросил он.
    Она постаралась скрыть смятение в своих глазах, отвернувшись от Мейсона.
    — Ты сам рассказал мне обо всем этом в пьяном бреду в ту самую ночь, — нарочито равнодушным голосом сказала она.
    Мейсон с сомнением пожал плечами.
    — Да? Что-то я об этом не помню.
    Лили деликатно обошла молчанием этот вопрос. Вместо этого, она снова вернулась к Джине: — Да, она достойный предмет для нашего внимания. Как ты сказал когда-то? Она настоящее скопище пороков, сосуд греха.
    Но Мейсон в душе уже насторожился.
    — Знаешь, Лили, — медленно растягивая слова, произнес он, — я не могу отделаться от ощущения, что ты мне чего-то не договариваешь.
    Она сделала осуждающую мину на лице.
    — Опять та же старая песня, — с некоторым разочарованием в голосе протянула Лили. — Кого я вижу перед собой? Циника, скептика Мейсона.
    Он кисло улыбнулся.
    — Что, по-твоему, я уже отхожу от веры?
    Она наставительно помахала пальцем перед его лицом.
    — Ты должен научиться доверять, Мейсон. Мы не всегда знаем, что будет с нами в жизни, но есть то, что поможет нам справиться с чем бы то ни было, это вера, вера в других и в себя.
    Мейсон посрамленно умолк.
    — Ты должна быть терпелива со мной, — наконец ответил он, — я еще очень далек от твоего уровня духовности. Как в таком возрасте можно так много знать?
    На этот вопрос она нашла столь быстрый ответ, что у непредвзятого слушателя могло сложиться впечатление, будто эти фразы были давно заготовлены заранее и выучены наизусть — такой складной была ее речь.
    — У меня не было другого выхода, — заявила она, — мой отец был проповедником, но к тому же, алкоголиком и игроком. Для игры он брал церковные деньги. Он проиграл свою бессмертную душу, да, проиграл.
    Она отвернулась, сделав вид, что сильно расстроена. Мейсон, разумеется, поддался на этот трюк.
    — Это был пример неправильного пути, — сокрушенно сказал он.
    Лили тут же обернулась к нему и с какой-то мазохистской улыбкой на лице воскликнула:
    — Да, я долго наблюдала за борьбой моего отца и училась на его ошибках. Вот еще и поэтому я хочу закрыть казино, оно ломает чужие жизни.
    Мейсон согласно кивнул.
    — В связи с этим я вспоминаю еще и другой случай, — добавил он. — Уоррен Локридж, сын главы семейства Локриджей, проявил там склонность к игре, это его и погубило. Ну что ж, — вздохнул он, — пожалуй, я вернусь в дом и сделаю оттуда пару звонков.
    Он направился к выходу, а Лили крикнула ему вслед: — Ну что ж, хорошо, я думаю, что сегодня знаменательный день, я им позвоню.
    Мейсон непонимающе мотнул головой.
    — Кому ты собираешься позвонить?
    Она широко улыбнулась.
    — Нашей пастве. Ее важным членам. Мы же не можем бороться одни?
    Мейсон едва заметно приподнял брови, однако не произнес ни слова. Он лишь автоматически отметил про себя, что еще очень многого не знает о Лили Лайт.

    0

    425

    Серия 527 конец
    Закончив разговор с Крузом Кастилио, СиСи удовлетворенно кивнул: — Ну что ж, постарайся сделать это как можно скорее.
    Круз кивнул: — Да, конечно.
    Словно подводя черту под разговором, в прихожей раздался звонок. Открыв, СиСи увидел перед собой дочь. Иден, в ослепительно белом костюме с цветком в петлице с легким недоумением смотрела на стоявшего рядом с отцом Кастилио.
    — Здравствуй, Иден, — сказал СиСи.
    — Здравствуй, отец. Здравствуй, Круз.
    Они обменялись с Кастилио такими взглядами, что любому, кто наблюдал бы сейчас за ними, сразу бы все стало ясно. Любому, но не СиСи.
    — Э, — растерянно сказал Круз, — я уже ухожу.
    Она сделала серьезное лицо.
    — Что ж, рада была тебя видеть.
    Он улыбнулся: — Я тебя тоже.
    Повернувшись к СиСи, он сказал: — Как только я что-нибудь узнаю об Августе Локридж, я сразу же сообщу вам, мистер Си.
    — Да, да, сразу, — решительно произнес СиСи, — и постарайтесь выяснить все, что только возможно.
    Направляясь к порогу, Круз сказал: — Думаю, что канадские власти нам помогут. Ну что ж, всего хорошего. Пока, Иден.
    Она едва заметно подмигнула ему левым глазом: — Пока.
    Оставшись наедине с отцом, который окинул ее несколько подозрительным взглядом, Иден поспешила отвлечь его от неминуемо встававших вопросов: — А где Мейсон?
    СиСи тут же забыл о своем намерении поговорить с дочерью относительно ее личной жизни и с усмешкой сказал: — Ты приходишь домой слишком рано или слишком поздно. К сожалению, сейчас ты опоздала — он уже ушел. Думаю, что он проводит время где-нибудь со своей Лили Лайт, — скептически сказал он.
    Словно в опровержение его слов дверь в прихожей скрипнула, и на пороге выросла одетая так же, как и Иден, во все белое, фигура Мейсона.
    — А вот и ты! — радостно воскликнула Иден. — Я хотела с тобой поговорить.
    — Здравствуй, Иден, — спокойно сказал Мейсон. — Привет, папа.
    СиСи приветствовал сына ироничной улыбкой: — Привет.
    Иден схватила Мейсона под руку и потащила в холл: — Папа, мне нужно посекретничать с братом. Ты не возражаешь? — улыбаясь, спросила она.
    СиСи успокаивающе вскинул руки: — Упаси Бог. Я удаляюсь.
    — Мейсон, у меня к тебе важное дело, — оставшись наедине с братом, сказала Иден. — Вот, взгляни...
    Она полезла в карман и достала оттуда эмблему с крылышками: — Вот, я кое-что нашла на столе Круза. Ты не мог бы мне сказать, чье это?
    Мейсон пожал плечами: — Не знаю, смогу ли я чем-нибудь помочь тебе. А о чем ты говоришь?
    Она протянула ему эмблему: — Это значок стюардессы. Он встречался с ней, когда я была в Европе?
    Мейсон с любопытством разглядывал сверкающую никелированную вещицу: — Ну, как тебе сказать... — неопределенно протянул он. — Я думаю, да.
    Закончив осмотр эмблемы, он поднес ее к лицу и, комично наморщив нос, понюхал. Это привело Иден в неописуемый восторг. Рассмеявшись, она захлопала в ладоши и нетерпеливо воскликнула: — Ну, так расскажи же мне! Я очень хочу об этом узнать.
    Он смущенно кашлянул: — Ну, я не знаю, что тебе рассказать. Кажется, они привлекли тогда некоторое внимание, — неопределенно ответил он. В общем, был какой-то шум.
    Иден, как зачарованная, смотрела на него: — Привлекли внимание? — изумленно спросила она. — Как?
    Мейсон добродушно усмехнулся: — Я вижу, что ты и сама сейчас вся внимание.
    Она хитро прищурилась и настойчиво дернула его за рукав: — Ну, говори, говори же, Мейсон!
    Он еще немного поколебался, а затем ответил: — Знаешь, я не помню подробностей, но было что-то достаточно громкое. А почему бы тебе не спросить об этом у самого Круза? Что сам он говорит по этому поводу?
    Иден тут же выхватила из рук у Мейсона никелированные крылышки и торопливо чмокнула брата в щеку: — Спрошу, не бойся, — загадочно улыбнувшись, сказала она. — Спасибо, что помог.
    Не скрывая своего удивления, он ответствовал: — Пожалуйста, если я действительно смог тебе чем-то помочь.
    Она смущенно улыбнулась и опустила глаза: — Знаешь, мне очень приятно видеть тебя счастливым, это просто замечательно, — с некоторой иронией заметила Иден.
    Как только речь заходила о Лили Лайт, Мейсон тут же терял обычно присущее ему чувство юмора: — Все это благодаря Лили, — серьезно ответил он.
    Она наклонила голову: — Я боялась, что ты так скажешь.
    Мейсон, как ни в чем не бывало, пожал плечами: — Но ведь это правда. Именно она помогла мне ощутить себя новым человеком. Если бы не ее помощь, то я, наверняка, скатился бы в болото скептицизма и пьянства.
    Иден немного замялась: — А ты уверен в том, — тихо спросила она, не поднимая глаз, — что Лили не использует тебя в своих целях? Может быть, ты ей для чего-то нужен?
    Отметая всякие сомнения, он ответил: — Я не могу себе даже представить, что она способна на такое. Она не тот человек.
    Очевидно, эта уверенность Мейсона никоим образом не передавалась Иден, потому что она с горячностью воскликнула: — Но ведь все действительно выглядит весьма странно!
    — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил он. — Если, по-твоему, странным выглядит то, что человек обретает свое истинное «я» и становится на путь праведный, то что же тогда нормальная жизнь? Иден, я не разделяю твоих убеждений.
    Она скептически усмехнулась: — Мейсон, просто я знаю, как ты чувствовал себя еще совсем недавно. Лили Лайт затуманила твой рассудок. Я бы за пять минут поняла, кто она на самом деле, для этого не требуется быть особенно проницательной. Ведь ты всегда отличался остротой ума и наблюдательностью. Неужели ты не осознаешь, что тобой манипулируют?
    В пылу разговора она не обратила внимания на то, что в прихожей едва слышно скрипнула дверь, и позади Иден появилась одетая в белое платье Лили Лайт. Ее умению возникать в самый интересный момент в самом нужном месте позавидовала бы даже Джина, у которой было такое же свойство. Увидев своего духовного наставника, Мейсон поторопился завершить разговор с Иден: — Любыми средствами спасай себя, — абстрактно заявил он.
    И тут же приветствовал Лили: — Здравствуйте, мисс Лайт. Иден, извини, я должен позвонить.
    Женщины обменялись улыбками, за каждой из которых таилась явная неприязнь.
    — Здравствуйте, мисс Лайт, — едко сказала Иден.
    — Доброе утро, — таким же язвительным тоном ответила Лили.

    Перл сидел на полу, опустившись на одно колено, и оцепенело, смотрел в одну точку. О его настроении говорили унылое выражение на лице и глубокая тоска в глазах. Кортни осторожно опустилась рядом с ним и погладила его по плечу: — Я не люблю, когда ты такой, — сочувственно сказала она.
    Он шумно втянул носом воздух: — Да, но каким мне еще быть? Я так надеялся узнать правду о брате, однако у нас до сих пор ничего не получается. Абсолютно ничего. Эллис до сих пор не может придти в себя после этой идиотской больницы, а я ничем не могу ей помочь.
    Кортни постаралась успокоить его: — Эллис уже начинает успокаиваться. Она окрепнет и поможет тебе.
    Он отвернулся, и кисло протянул: — Что-то я сильно сомневаюсь в этом.
    — Да нет же, нет, — постаралась убедить его Кортни. — Ты должен ее понять: она так много пережила за свою короткую жизнь, что ей требуется некоторое время. Но все будет в порядке, вот увидишь.
    В этот момент дверь дома Локриджей, где сейчас находились беглецы, заскрипела.
    — Что это такое?! — возбужденно вскочил Перл. — Разве Эллис сейчас не на кухне?
    Кортни испуганно оглянулась: — Да, она там.
    — Тогда кто же это? — спросил Перл. — А ну-ка, давай побыстрее уматываться отсюда! Нам не хватало только встречи с полицией.
    Но спустя мгновение они услыхали успокаивающий голос Лайонелла Локриджа: — Перл! Кортни! — с радостной улыбкой воскликнул он, входя в прихожую.
    Лайонел выглядел сейчас куда более спокойным, чем утром. На лице его лежала печать какого-то умиротворения, словно он уже совершенно смирился с исчезновением Августы.
    — Вы еще здесь? — спросил он.
    Перл и Кортни приняли эти слова, как выражение недовольства: — Мы собираемся уходить, мы уже исчезаем, — торопливо воскликнул Перл. Вам не о чем беспокоиться
    Держа в руке большой бумажный пакет, Локридж медленно прошествовал через прихожую в зал. Остановив пытавшихся смыться Перла и Кортни, он с добродушной улыбкой сказал: — Не беспокойтесь, вам никуда не нужно уходить. У меня для вас кое-что есть.
    С этими словами он протянул пакет Перлу. Тот недоуменно повертел головой: — А что это?
    — Берите, берите, сказал Локридж, — я купил это вам.
    Перл взял пакет и стал разглядывать его содержимое.
    — Что? — с удивленной улыбкой спросил он. — Французские булки, содовая... Посмотри, Кортни, радостно воскликнул он, — вино, сыр! Это же для нас целый пир!
    Услышав шум в зале, из кухни вышла Эллис и направилась к друзьям.
    — Ты посмотри, — возбужденно восклицал Перл, это же классный парень! Даже горчицу не забыл!
    Перл с благодарностью посмотрел на Лайонелла: — Мистер Локридж, да вы просто волшебник. Я просто не знаю, как выразить словами мою признательность вам.
    Локридж лениво махнул рукой: — А, бросьте. Просто я был поблизости и решил зайти. Даже беженцы имеют право есть.
    Заметив подошедшую Эллис, Лайонел повернулся к ней: — Ну, как вы? — участливо спросил он.
    Она едва заметно улыбнулась и наклонила голову, из чего Лайонелу стало понятно, что девушка чувствует себя хорошо. Перл быстро передал пакет Кортни и, схватив Лайонелла под руку, отвел в сторону: — Она чувствует себя прекрасно, — шепотом сказал он. — Чем дольше Эллис не будет находиться в больнице, тем будет лучше.
    Локридж с некоторым сомнением взглянул на девушку: — А разве ей не нужны никакие лекарства? Ведь, наверное, она проходила в клинике какой-то курс лечения?
    Перл беспечно махнул рукой: — Ей вообще не нужны были лекарства до тех пор, пока она не попала в лапы к Роулингсу, — объяснил он.
    Локридж недоуменно пожал плечами: — Я не совсем понимаю.
    Перл с жаром принялся объяснять: — Эллис не была его пациенткой, она была его пленницей. У доктора Роллингса были причины держать ее под замком, а у меня есть причины помочь ей.
    — Какие?
    Перл на мгновение задумался: — Понимаете, Эллис когда-то была знакома с моим братом. Перед смертью Брайан был под наблюдением «доброго доктора». Тот как-то виновен в его смерти, а Эллис знает, как именно.
    Лайонел сочувственно кивнул: — Я бы хотел помочь вам. Что я могу сделать для вас, кроме того, что не заявлю в полицию?
    — Ну что вы, — воскликнул Перл, дружески разводя руками, — что вы, мистер Локридж, вы и так для нас крестный отец на все времена. Мы бесконечно благодарны вам за сочувствие. Присоединяйтесь к нам, пожалуйста. Только не говорите никому, что мы здесь.
    Локридж широко улыбнулся: — Не скажу, даю слово.
    Они вернулись к дивану, на котором сидели Эллис и Кортни. Темнокожая девушка смотрела на Локриджа таким преданным взглядом, что он едва не прослезился: — Даю слово, — повторил Лайонел. — Я постараюсь вам помочь всем, чем смогу.

    — Мне жаль, что ты так думаешь обо мне, Иден, — поджав губы, сказала Лили Лайт. — Ты — сестра Мейсона, и мне не безразлично твое мнение. Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.
    Иден лучезарно улыбнулась: — Я в этом не сомневаюсь. Но вряд ли у нас получится стать друзьями, — ядовито сказала она. — Мы слишком разные люди.
    Елейный тон речи Лили Лайт ничего, кроме отвращения, у Иден вызвать не мог.
    — Но почему, почему ты так настроена против меня? — со слащавой улыбкой на устах спросила Лили.
    Иден смерила ее холодным взглядом.
    — Мне кажется, ты задумала что-то, но я пока не знаю, что именно.
    Лили растерянно развела руками
    — Иден, но это не так, — только и смогла возразить она.
    Иден бросила на нее проницательный взгляд.
    — А сколько ты зарабатываешь в год? — неожиданно сменила она тему. — Не сочти меня нахальной просто мне интересно.
    Этот вопрос ничуть не смутил Лили.
    — Моих заработков вполне достаточно, чтобы оплатить разрешение на свои встречи с паствой. Я делаю это ради любви, деньги здесь ничего не значат.
    Иден саркастически засмеялась.
    — Но ведь надо еще на что-то жить! Или ты зарабатываешь себе на пропитание любовью?
    Лили, как и все люди подобного склада ума, отличалась особой невосприимчивостью к юмору
    — Можно сказать и так, — ответила она совершенно серьезно.
    Иден театрально закатила глаза.
    — Ну что ж, звучит это довольно аморально, — заметила она с иронией.
    Лили поняла, что сказала что-то не так, и тут же энтузиазмом воскликнула.
    — Я говорю о чистой любви, деньги меня не интересуют. Меня не интересует благополучие, я принимаю жизнь людей такой, какая она есть хорошая или плохая.
    Иден тут же откомментировала это по-своему.
    — Конечно, ты принимаешь жизнь любых людей. Только я до сих пор не узнала, сколько же ты берешь с них за это?
    Лили с сожалением покачала головой: — Не твоя вина в том, что ты так цинична, ты продукт своего общества, - стала увещевать она.
    Иден гордо улыбнулась.
    — Мне не нужно твоего снисхождения, — спокойно отпарировала она. — Я хочу знать, что тебя интересует в Мейсоне. Он что хорош в постели? Или тебя привлекают какие-то иные его качества?
    При этом она с таким озорством сверкнула глазами, что Лили поневоле отступила на шаг назад.
    — Мейсон добрый, — сказала она без тени юмора. — В нем очень много хороших черт. Да и в тебе, Иден, тоже.
    Иден не скрывала своего скептического отношения к подобным утверждениям: — Интересно, а каким ты находишь моего отца? — спросила она все с тем же лукавством. — Я думаю, что ты нуждаешься в крупных пожертвованиях. Или это не так? Так вот, могу тебе сказать, что ты их не получишь, - удовлетворенно констатировала она: - Могу тебе сказать, что я тоже подписываю все чеки Кэпвеллов, и ты не увидишь ни цента.
    Лили с лицемерным сожалением покачала головой.
    — Если бы твое воображение направить на доброе дело, представь себе, как многого можно было бы достигнуть, — медоточивым голосом сказала она.
    — На доброе дело? — с саркастической усмешкой воскликнула Иден. — На то, чтобы кормить, поить и обожать мисс Лили Лайт? Нет, я так не думаю. Знаешь, Лили, предложи это кому-нибудь другому. В нашей семье не дают деньги бездельникам.
    В Лили заговорило задетое самолюбие, и она с нескрываемым отвращением воскликнула:
    — Похоже, что деньги — твое единственное божество. Но нельзя же назвать цену на мир, братство нельзя!
    Иден подняла брови: — А что, почему бы и нет? Давай попробуем, — с энтузиазмом воскликнула она. — Ну, сколько, пятьдесят тысяч, сто, двести?
    Ее слова носили столь издевательский характер, что Лили посрамленно молчала. Настоящим спасением стало для нее появление Мейсона. Увидев торжествующее лицо сестры, он спросил: — Ну, что, Иден, тебе удалось раскусить Лили?
    - Пока нет, но я еще сделаю это.
    Мейсон примирительно улыбнулся: — Не трать напрасно время. Лили нечего скрывать.
    Последний аргумент в споре Иден приберегла напоследок.
    — Мейсон, я не понимаю, как она вообще может тебе нравиться, зло сверкнув глазами, — сказала Иден. — Ведь она абсолютно ничем не отличается от Джины.
    Мейсон на минуту озадаченно умолк, затем, стараясь найти выход из положения, несколько натянуто рассмеялся: — Физическое сходство, конечно, потрясающее, — признал он, — однако они совершенно разные. Лили такая, какой могла бы стать Джина.
    — Неужели? — скептически воскликнула Иден. — А, по-моему, тут все очевидно.
    Лили оскорбленно вскинула голову: — Я поставлю себе целью доказать, что не имею ничего общего с этой вашей Джиной. Не важно, что мы похожи.
    Иден смерила ее пронизывающим взглядом: — Не трать понапрасну время.
    Выразив все свое отношение к проповеднице, Иден удалилась.
    Стараясь не выглядеть обескураженной, Лили криво улыбнулась Мейсону: — Ничего не скажешь, члены твоей семьи оказывают мне весьма теплый прием.
    Мейсон смущенно пожал плечами: — Да, Иден упряма.
    — Мне придется приложить немало усилий для того, чтобы понравиться твоей семье.
    Мейсон развел руками: — Будь терпелива, и они все поймут. Конечно, у меня не самая набожная семья в Санта-Барбаре, однако у нас все образуется.
    Звонок в дверь заставил Мейсона оглянуться: — Можешь не торопиться, — сказала вдруг Лили, — твой отец уже спускается со второго этажа, чтобы открыть.
    — Хорошо, — кивнул Мейсон, — мне как раз нужно еще кое-куда позвонить. Идем со мной.
    Они оставили гостиную, направившись в комнату Мейсона.
    Открыв дверь, СиСи увидел перед собой сержанта Пола Уитни: — А, хорошо, что зашли, инспектор, — воскликнул СиСи, — проходите.
    — Спасибо, мистер Кэпвелл.
    Они остановились в прихожей.
    — У меня совсем немного времени, — сказал Пол. — Вы хотели меня видеть?
    — Да. Я не задержу вас надолго, мистер Уитни. Я говорил с инспектором Кастилио о поиске Августы Локридж. Он должен заняться этим делом немедленно, потому что я заплатил миллион долларов за то, чтобы ее выпустили. Теперь я хочу знать, что с ней и где она.
    Уитни кивнул: — Я понимаю.
    — Мне кажется, что в этом деле с похищением Августы Локридж не все чисто, — продолжил СиСи.
    — Да, разумеется, мы будем искать ее. Но мне непонятна одна вещь, — сказал Уитни. — Когда я ехал к вам, возле старого дома Локриджей стояла машина Лайонелла Локриджа. Очевидно, он сейчас находится там.
    У СиСи от изумления глаза полезли на лоб: — Что? Это очень подозрительный факт. Могу поклясться, что раньше он не проводил столько времени в этом доме, когда он принадлежал ему.
    Уитни несколько мгновений помолчал: — Да, интересно, что он там может сейчас делать?
    СиСи раздраженно махнул рукой: — Какая разница! Вытащите его оттуда, и немедленно. И мне все равно, как вы это сделаете. Арестуйте его за нарушение прав на частное владение. В конце концов, вы полицейский и сами должны знать, что делать в таких случаях.
    — Хорошо, — сказал Уитни, — я немедленно займусь этим.
    Когда он вышел из дома, СиСи направился в гостиную и, остановившись у окна, бросил пристальный взгляд на высившуюся за деревьями крышу дома Локриджей.
    — Я бы тоже хотел знать, что он там делает, — вполголоса произнес он. — Ну, Лайонел, берегись, если вы с Августой вздумали обмануть меня, то я сотру вас в порошок.

    Лайонел задумчиво прошелся по полупустому залу на первом этаже своего дома: — Ах, если бы эти стены могли говорить, — с тоской сказал он, — получились бы очень интересные мемуары. В этом доме прошли мое детство и юность, в этом доме я пережил самые счастливые дни своей жизни, здесь нам с Августой было хорошо.
    Кортни, которая вместе с Эллис стояла возле окна, вытянув шею, стала вглядываться куда-то за деревья: — Перл, — вдруг испуганно воскликнула она, — посмотри, что это?
    Перл вскочил с дивана и, на ходу дожевывая остаток французской булки, бросился к окну.
    — У нас неприятности, — озабоченно сказал он, повнимательнее присмотревшись. — Это полиция.

    Жена Брика Уоллеса, Эмми, была трезвой и рассудительной женщиной. Услышав о предложении, которое ее мужу сделал СиСи Кэпвелл, она, как того и ожидал Брик, не выразила по этому поводу ни малейшего энтузиазма: — Все это мне не нравится, — сказала она мужу, когда они в машине направлялись в казино. — Только не подумай, что я пытаюсь тебя отговорить. Если ты принял решение, значит, так тому и быть, но я хочу, чтобы ты знал — я против.
    — Эмми, — успокаивающе сказал Брик, гладя ее по руке, — я решил заняться этим потому, что я действительно засиделся в этом ресторане. Стабильность — это, конечно, очень хорошо, однако в работе интересны перспективы, а чем мне оставалось заниматься в «Ориент-Экспрессе?» Там налаженный, пусть и не слишком громадный, бизнес. Иден сможет взять на место управляющего любого специалиста, мало-мальски сведущего в управлении. Там все тикает, как часы. Доходы пусть и не слишком велики, но постоянны. Я поставил это дело так, что оно будет продолжать приносить прибыль даже без моего участия, а ведь для менеджера это самое главное. Теперь работа там стала для меня просто не интересной, я обязан взяться за что-то более объемное и перспективное. Предложение СиСи пришлось как раз вовремя — я чувствую, что уже начал дисквалифицироваться.
    Эмми не скрывала своего беспокойства: — Однако не забывай об ответственности, которую ты должен будешь возложить на свои плечи.
    Брик кивнул: — Да, я прекрасно знаю об этом. Признаться, я еще некоторое время раздумывал — не променять ли синицу в руках на журавля в небе, но СиСи почувствовал, как задето мое самолюбие, и смог убедить меня в том, что мне необходима эта работа.
    Машина, наконец, остановилась возле здания казино — двухэтажного строения весьма необычной архитектуры: в нижней части оно напоминало стол для рулетки, а сверху карточный домик. Эмми следом за Бриком вышла из машины: — Я пойду с тобой.
    — Хорошо, — сказал он, — но тебе придется немного подождать, пока я просмотрю бухгалтерские книги.
    — Ну ладно, — на мгновение, запнувшись, сказала она, — тогда я еще загляну в соседний магазин.
    Пока она знакомилась с содержимым витрин и полок в торговом заведении по соседству с казино, Брик вникал в бухгалтерские отчеты и кассовую документацию. Когда, спустя полчаса, он встретился с женой в вестибюле казино, лицо его сияло так, словно он обнаружил среди записей в бухгалтерской книге нечто такое, что обещало немедленный успех.
    — Чему ты так радуешься? — мрачно спросила Эмми.
    — СиСи не обманул насчет бухгалтерских отчетов! — воскликнул он. — Бумаги не в порядке, мне придется приложить немало усилий, чтобы разобраться с ними.
    Эмми не разделяла его восторга: — Это проблемы СиСи. Тебе совершенно не обязательно взваливать на себя весь этот воз.
    — Эмми, — с легкой укоризной произнес Брик.
    — Извини, я знаю, — с легкой грустью сказала она, — и все-таки мне не хочется, чтобы ты возвращался в это казино.
    Брик с любовью погладил ее по щеке: — Дорогая, я знаю, во что влезаю. Поверь, эта работа мне по силам. Только я могу с ней справиться. СиСи тоже осознает, что кроме меня больше никто не сможет поставить на ноги это казино.
    Эмми с сожалением покачала головой: — Тебе-то я доверяю, а вот Кэпвеллу — нисколько.
    Он ободряюще улыбнулся: — И об этом мне тоже известно. Я потому-то и взялся за эту работу, что кроме своих целей преследую еще одну общую для нас — я хочу защитить интересы Локриджей.
    Она мрачно усмехнулась: — А кто защитит тебя?
    — Ты, — мгновенно нашелся Брик и поцеловал жену в щеку. — Во всем этом деле у меня есть два главных интереса: первый — я хочу удовлетворить свои профессиональные амбиции, а второй — сблизить семьи Кэпвеллов и Локриджей.
    — При этом ты забываешь то, что попадаешь в самую середину круга, под перекрестный огонь, — продолжала упорствовать Эмми. — Если ты не сможешь балансировать между ними, то шишки на тебя будут сыпаться с обеих сторон. Ты думаешь, мне приятно будет наблюдать за этим?
    Брик не терял терпения: — СиСи сделал мне стоящее предложение. Я хорошо подумал, прежде чем принять его. Здесь я смогу реализовать себя и принести пользу людям, перед которыми нахожусь в долгу.
    — Ты имеешь в виду Локриджей?
    — Не только.
    Она все еще не желала смириться с решением мужа: — Но ведь у нас все хорошо. Мы живем спокойной семейной жизнью. Я не вижу причины, по которой следовало бы от нее отказаться.
    Брик шумно вздохнул: — Да нет, не все у нас хорошо. Еще многое нужно для тебя. Надо подумать о будущем нашего сына. Ты же хочешь дать Джонни образование, правда? А ведь это стоит гораздо дороже игрушек.
    — Я знаю! — нервно воскликнула Эмми, — все это, конечно, необходимые вещи, но ты постоянно забываешь о себе. Вспомни, по скольку часов тебе приходилось работать прежде, и как часто ты расстраивался. И потом, ведь это же опасно.
    Брик нахмурился: — Ты передергиваешь, Эмми.
    — Неужели? — вскипела она. — А ты забыл о вооруженном ограблении?
    — Нет, не забыл, — хмуро ответил Брик, — но это был...
    — ... Сын Августы, — закончила за него Эмми. — Однако это ничего не меняет. Работа в казино очень тяжела и опасна и я не хочу, чтобы ты белого света не видел. Ты впрягаешься в этот воз, сам не зная, сможешь ли освободиться.
    Брик немного помолчал, будто задумался над ее словами.
    — Ну, хорошо, — наконец ответил он, — может, мне стоит поработать до возвращения Августы? В таком случае ты не станешь возражать?
    Эмми тут же кивнула: — Хорошо, а когда она возвращается?
    Брик хитро улыбнулся: — Не знаю.
    Поскольку притворяться Брик умел плохо, то его поведение вызвало у Эмми смех: — Ну ладно, — милостиво сказала она, — делай, как хочешь, но ты знаешь, что мне это не по душе.
    Их разговор был прерван появлением в вестибюле казино весьма шумной компании журналистов с фотоаппаратами и телекамерами, которые окружили плотным кольцом Лили Лайт и Мейсона Кэпвелла.
    — Черт побери, — потрясение произнес Брик, — глазам своим не могу поверить. Ты только посмотри, кто к нам пожаловал.
    Эмми в недоумении оглянулась: — А кто это?
    — Лили Лайт, — прохладно ответил Брик. — Очевидно, ты уже читала о ней в газетах.
    — Это та проповедница, которая призывает всех отказаться от неправедной жизни и обратиться в ее веру?
    — Да, — кивнул Брик. — Интересно, за что она будет агитировать здесь. Казино, по-моему, отнюдь не самое подходящее место для ее проповедей.
    Тем временем Лили Лайт выбрала наиболее подходящее с ее точки зрения место для интервью и, освещаемая вспышками камер и светом ламп, взяла в руки микрофон.

    Локридж метнулся к окну и, убедившись в том, что Перл говорил правду, произнес: — Не волнуйтесь. Прячьте Эллис, а я что-нибудь придумаю. Вы знаете, где здесь подвал? Вот и ведите ее туда, но побыстрее, нельзя терять, ни секунды. Этот полицейский сейчас будет здесь.
    Перл ободряюще взял Эллис за плечи: — Идем, дорогая — лучше в подвале, чем в больнице.
    Когда они скрылись за дверью, ведущей в подвал, Локридж поправил галстук и, сделав внимательное и вежливое лицо, открыл дверь.
    — Да, слушаю вас.
    Уитни достал из нагрудного кармана пиджака бумажник с полицейским удостоверением и значком и продемонстрировал его Локриджу: — Я инспектор полицейского управления Санта-Барбары Пол Уитни.

    — Мой отец был проповедником и к тому же алкоголиком и игроком, — вещала Лили Лайт. — Он играл на церковные деньги и в результате проиграл все, проиграл свою бессмертную душу.
    Она печально умолкла и опустила глаза. Мейсон машинально отметил про себя, что он уже слышал эти слова.
    — Именно поэтому казино является первым объектом вашей компании? — спросила у Лили Лайт журналистка с диктофоном в руке.
    — Да, я пережила борьбу своего отца, я училась на его ошибках, — с неожиданным жаром воскликнула Лили. — Я хочу, чтобы это казино закрылось, оно опасно, оно ломает людям жизнь. Игра — это порок для души каждого.
    На этом артиллерийская подготовка к атаке на казино была закончена.
    — Спасибо, мисс Лайт.
    Журналисты начали понемногу расходиться, а Мейсон протянул Лили белый носовой платок. Вытерев проступившие в уголках глаз слезы, она отошла в сторону.
    — Ну, что ж, — сказал Мейсон, — сейчас даже лучше, сильнее.
    Она с благодарностью взглянула на него: — Да, я знаю, что повторяюсь, но каждое слово для меня так много значит.
    Мейсон задумчиво молчал, и Брик решил, что наступило подходящее время для того, чтобы выразить свое возмущение по поводу происходящего: — Здравствуй, Мейсон, — сказал он, подходя к ним. — Здравствуйте, мисс Лайт. Меня зовут Брик Уоллес. Я менеджер этого казино.
    — Как дела? — широко улыбнувшись, спросила Лили Лайт.
    Брик пожал плечами: — Могли бы быть и лучше. По-моему, это немного нетактично, если кто-то заходит в мое казино и начинает делать оскорбительные для заведения замечания. Вы могли бы сделать то же самое, выйдя отсюда.
    Она сверкнула глазами: — Извините, если я обидела вас, но мне очень жаль, что такой человек, как вы, связан с подобным местом. Вы же, наверняка, видите, сколько людей здесь страдает, как юноши проматывают наследство отцов. Может быть, среди них есть и ваши друзья.
    — Ну, что ж, — мрачно сказал Брик, — вам уже удалось привлечь внимание общественности, так что свою задачу вы выполнили. Я думаю, что на этом можно все закончить. Давайте расстанемся по-хорошему.
    Мейсон не вступал в разговор, предоставив Лили самой защищать собственные взгляды.
    — Поймите, Брик, игра — это порок, и я здесь для того, чтобы положить этому конец.
    Уоллес упрямо покачал головой: — Я вынужден буду остановить вас. То, что вы делаете, наносит прямой ущерб моему заведению, и я не могу смотреть на это спокойно.
    Мейсон, наконец, решил вмешаться: — Брик, мисс Лайт имеет право говорить.
    Уоллес резко взмахнул рукой: — Но не здесь, это оскорбляет заведение. Если вы хотите высказать свои взгляды, то можете делать это где угодно, но не на территории казино. Я и так позволил вам слишком многое, мне нужно было пресечь это в самом начале. То, что здесь собрались журналисты, ни коим образом не в интересах казино. Для этого есть другие места.
    Лили, поджав губы, сухо сказала: — А мне кажется, что мы должны заниматься этим именно здесь. Мне придется прекратить ваш бизнес, хотя говорить об этом и нелегко.
    Брик уже едва сдерживался: — Милая, — едко произнес он, — это заведение существует на вполне законных основаниях, и я был бы весьма признателен вам, если бы вы переместились в другое место.
    — Боюсь, что этого не получится, — со столь же язвительной интонацией произнесла Лили. — Мои последователи уже на пути сюда.
    — Сюда?
    — Да, а куда же еще? — с ехидной улыбкой подтвердила она. — Мы будем протестовать мы закроем это казино и, если надо будет его окружить, чтобы никто не прошел, то мы и это сделаем.

    — Зайдете? — вежливо спросил Лайонел Локридж, бегло взглянув на фотографию и полицейский значок.
    Пол замялся: — Нет, лучше вы выйдите сюда.
    Локридж недоуменно пожал плечами: — Зачем? По-моему, мы можем поговорить и здесь, не бойтесь, нам никто не помешает.
    Уитни опустил глаза: — Мистер СиСи не хочет, чтобы вы находились здесь. Он попросил передать вам это.
    Локридж озадаченно оглянулся: — Но я прожил в этом доме всю свою жизнь. Раньше он принадлежал мне, и эти стены для меня так много значат. Вы понимаете? — с наигранной улыбкой сказал он.

    Беглецы спустились в запыленный, затянутый паутиной подвал. Здесь было так темно и сыро, что Перлу пришлось уговаривать Эллис спуститься по скрипучей деревянной лестнице: — Давай же, дорогая, нам нужно немного переждать здесь. Думаю, что мистер Локридж быстро разберется с полицией. Ты ведь не хочешь снова возвращаться в больницу?
    Она неохотно согласилась с его уговорами и на ощупь пробралась к, наверное, единственному старому стулу, стоявшему здесь. Усевшись возле кирпичной стены, Эллис закрыла руками лицо. Запах сырости и вся обстановка напомнили ей о том подвале, в котором она уже однажды побывала.
    Это было в Бостоне, а подвал принадлежал церкви. Только тогда тишину нарушал лай собаки. Эллис сидела, спрятавшись за какой-то старой рухлядью, и кусала пальцы, чтобы не закричать. Маленький уголок подвала был отгорожен кирпичной стеной, которая вырастала с каждой секундой. Кирпичи укладывались один за другим, пряча едва освещаемую тусклым светом переносного фонаря фигуру молодого мужчины в больничной пижаме.
    Перл остался возле двери, прислушиваясь к тому, что происходило на пороге дома. Внезапно ужасающий женский крик разорвал мрачную тишину подвала. Кричала Эллис.
    — Брайан!

    0

    426

    Серия 528
    Ужасный крик разорвал тишину в доме Локриджей. Кирпичные стены подвала напомнили Эллис о том, что ей пришлось пережить несколько лет назад. Перед ее глазами вновь возникла эта леденящая кровь картина: человек, бессильно опустившийся на пол в углу церковного подвала, и быстро вырастающая перед ним кирпичная стена.
    — Боже мой, Брайан! — завизжала Эллис, бросаясь к выходу из подвала.
    Перл метнулся к девушке, пытаясь успокоить ее: — Тихо, тихо, Эллис. Все в порядке. Не надо кричать, там наверху полиция.
    Но она отбивалась и, безумно закатив глаза, дрожала всем телом.
    — О, Брайан!
    На помощь Перлу пыталась придти Кортни, однако все было бесполезно. Перлу удалось привести Эллис в чувство, лишь зажав ей рот рукой и крепко прижав к себе.
    — Тихо, тихо, родная, не надо, не кричи. Все будет хорошо, все будет хорошо. Нас здесь никто не найдет.
    — Что с ней? — в ужасе спросила Кортни.
    Не выпуская девушку из своих объятий, Перл обернулся к Кортни: — Она, наверное, что-то вспомнила о Брайане. Ты ведь слышала, как она кричала его имя.
    Он снова повернулся к Эллис: — Тише, тише, успокойся. Вот так, хорошо.
    Она немного пришла в себя и теперь лишь содрогалась всем телом, уткнувшись ему лицом в грудь. Он по-прежнему одной рукой закрывал ей рот, другой осторожно поглаживая по волосам.
    Медленно шагая по ступенькам лестницы, Перл сошел вниз.
    — Удивительно, — с озабоченным лицом сказал он, — ни одного признака жизни. Ни Лайонелла, ни полицейских... Непонятно, куда они все подевались.
    — Полиция — здесь.
    Услышав громкий голос Пола Уитни, Перл растерянно улыбнулся.
    Распахнув дверь, ведущую в подвал, на пороге стоял Пол.
    Перл и Кортни обеспокоенно переглянулись.
    — Вот те на... — протянул Перл. — Ведь это же наш хороший знакомый, сержант Уитни!..
    — Вот именно, — мрачно сказал тот. — Вы напрасно думали, что вам удастся скрыться.
    Он медленно спустился вниз и, смерив собравшихся подозрительным взглядом, сказал: — Всем оставаться на своих местах. Вы задержаны.
    Съежившись от страха, Эллис смотрела на блестящий полицейский значок, прикрепленный к наружному карману пиджака, который был одет на Уитни.

    — А мне все равно, как ты это сделаешь! — кричал в трубку СиСи. — Сделай, и все! Мне не важны средства, мне важен результат. Вот именно. Где сейчас Брик? Ну что ж, это очень плохо!.. Не хватало нам еще сообщений в последних новостях. Черт возьми! Казино — это частная собственность! Держитесь, я сейчас еду к вам!
    Он раздраженно бросил трубку на рычаг телефонного аппарата и направился к двери.

    Ситуация в плавучем казино приобретала угрожающий характер.
    Лили Лайт, сопровождаемая несколькими десятками своих поклонников, блокировала подходы к казино, расположенному на бывшей буровой платформе рядом с океанской набережной.
    Привлеченные столь шумным скандалом многочисленные корреспонденты и фоторепортеры создавали дополнительный ажиотаж.
    Казино, в котором дела в последнее время и так шли не блестяще, могло приобрести просто дурную славу после того, как вокруг него возникла столь сильная шумиха.
    Наверняка, сегодня телевизионные и радионовости будут начинаться с сообщения о том, как поклонники проповедницы Лили Лайт начали борьбу против развлекательных заведений Санта-Барбары. Вряд ли это обещало увеличение их доходов.
    СиСи Кэпвеллу, озабоченному в последнее время общим падением уровня доходов его империи, только этих неприятностей не хватало для полного счастья.
    Требовалось предпринять какие-то экстраординарные меры, поскольку Брик, только что принявший дела, не мог воевать одновременно на два фронта.
    Мало того, что нужно было разбираться с запущенной отчетностью, а тут еще эти шумные демонстрации.
    Брик сейчас находился в очень сложном положении, поскольку, не успев принять дела, он был вынужден отвлекаться и, таким образом, терять время — самое драгоценное, чем он сейчас обладал.
    К сожалению, полиция мало чем могла помочь казино, предпочитая не вмешиваться — право на демонстрации и выражение своего мнения путем акций протеста для граждан Соединенных Штатов еще никто не отменял.
    Однако Лили Лайт пошла дальше — она шумно выступала против игорного заведения на территории самого казино.
    Брик, который пытался разрешить проблему путем переговоров, потерпел поражение. Выйдя из себя, он резко заявил: — Итак, миссис Лайт, я вежливо просил вас уйти. А теперь — убирайтесь к чертовой матери! Иначе я буду вынужден вышвырнуть вас отсюда собственными руками!
    Горделиво выпятив грудь, Лили с наглостью заявила: — Вы этого не сделаете! Рукоприкладство отнюдь не украшает мужчину.
    Брик взбеленился.
    — Сделаю! — заорал он. — А если вы будете сопротивляться, то я позову охрану — они помогут.
    Появление галдящей толпы журналистов в сопровождении Мейсона прервало милый разговор между Бриком и Лили Лайт.
    — Господа, а вот и она! — воскликнул Мейсон, направляясь к проповеднице.
    Мгновенно засверкавшие вспышки фотоаппаратов и жужжание телекамер, заставили Брика отступить.
    — Что они здесь делают? Черт побери!.. — только и смог выругаться он.
    Убедившись в том, что представители средств массовой информации отнюдь не потеряли интереса к происходящему в казино, Лили Лайт с торжествующей улыбкой заявила: — Это я их пригласила.
    Она работала уже не на Брика, а на камеры — как хороший телевизионный шоумен.
    — Я хочу, чтобы меня услышало как можно больше людей. Они должны знать мою точку зрения на происходящее. Я уверена в том, что тысячи и тысячи жителей Санта-Барбары поддержат меня в моей справедливой борьбе против пороков!
    Нахмурившись, Уоллес обернулся к Мейсону, который стоял позади него, скрестив на груди руки.
    — Это твоя работа? — гневно спросил Брик. — Мейсон, зачем ты так поступаешь?
    Тот спокойно пожал плечами.
    — Между прочим, Брик, сторонники Лили организовали караван лодок, и они сейчас берут казино в плавучее кольцо. И это лишь первая волна. Вход и выход из этого плавучего притона будет блокирован. Думаю, что в скором будущем этот храм порока закроется. Здесь просто некому будет играть.
    Брик дышал так тяжело, словно его вдруг лишили кислорода. Почти теряя самообладание, он выкрикнул: — Мейсон! Неужели ты забыл, что этот, как ты выразился, плавучий притон принадлежит твоей семье? Неужели ты не понимаешь, что рубишь сук, на котором сидишь сам?
    Как ни в чем не бывало, Мейсон заявил: — То, что казино принадлежит семейству Кэпвеллов, является лишь печальным фактом моей биографии. Это не делает мне чести.
    — Это — бизнес! — возмущенно заявил Уоллес. — И мои клиенты имеют право войти сюда и выйти отсюда. Своим поведением вы нарушаете не только законы, установленные в нашем штате, но и права граждан.
    Если бы не присутствие журналистов, Брик уже давно распорядился бы вышвырнуть Лили Лайт и Мейсона за пределы казино. Однако сейчас он не мог обратиться к охране, поскольку каждое его действие скрупулезно фиксировалось видеопленкой и проявление излишней бурной реакции журналисты, наверняка, расценили бы, как осознание Бриком собственной неправоты.
    Масло в огонь подливала Лили.
    — Ваш грязный бизнес, — с напускным возмущением заявила она, — основывается на людской слабости к легким деньгам. Вы играете на человеческих пороках, прикрываясь при этом фиговым листком законности. Клянусь, что мы закроем это заведение! Больше ни один человек в городе не придет сюда!
    Брик облизнул пересохшие губы.
    — Я остановлю вашу демонстрацию! — с холодной решимостью сказал он. — Мы никого сюда насильно не затаскиваем. Наши клиенты приходят сюда добровольно. Насилие — это то, к чему прибегаете вы. Если вам так хочется, то вы можете организовать акцию протеста на берегу. Блокировать же подходы к нашему заведению противозаконно. Я буду искать помощи у полиции Санта-Барбары.
    Лили Лайт высокомерно вскинула голову.
    — Правое дело не остановить! — громогласно заявила она.
    Не находя других аргументов, Брик резко вскинул руку и указал пальцем на дверь.
    — Убирайтесь отсюда! Все! — воскликнул он. — Я — управляющий этим казино! Вы находитесь на территории частного владельца, а значит — вам здесь нечего делать!
    Лили нагло рассмеялась.
    — Мы не уйдем.
    Поддерживая ее, Мейсон заявил: — Посмотри, как эти люди убеждены в правоте того, что они делают. Чтобы убедиться в этом, тебе не нужно ни о чем их спрашивать. Ты только выгляни в окно. Тебе все сразу станет ясно.
    Журналисты с напряженным вниманием следили за словесной перепалкой.
    — Я не собираюсь ни в чем убеждаться, — сквозь плотно сжатые губы проговорил Уоллес. — Мне и так все ясно. Забирайте своих друзей и развлекайтесь с ними где-нибудь в другом месте
    Мейсон укоризненно покачал головой.
    — Брик, тебе нужно научиться владеть собой. Терпение одна из замечательных добродетелей человека.
    — Да, — подхватила Лили. — Почему ты так злишься? Я могу указать тебе причину. Ты понимаешь, что поступаешь против воли божьей, но упорствуешь в своем заблуждении.
    Брик яростно сверкнул глазами.
    — Я сказал, убирайтесь! — завопил он. — Вам здесь нечего делать!
    Лили сделала эффектную театральную паузу и, обращаясь больше к журналистам, нежели к Уоллесу, сказала: — Извини, но мы не уйдем отсюда. Мы не отступим, если считаем дело правым. Наша осада не будет снята до тех пор, пока заведение не закроют. Думаю, что ждать долго нам не придется. Городские власти непременно должны обратить свое внимание на столь внушительную демонстрацию. Если же вы, мистер Уоллес, прибегнете к силе для того, чтобы закрыть рты своим оппонентам, то дурная слава о вашем заведении разнесется по всему Западному побережью. Тогда вашему бизнесу наверняка, придет конец. Думаю, что следом за вашим закроются казино и на севере, и на юге. А потом мы доберемся и до Лас-Вегаса!.. Этому порочному бизнесу на территории Соединенных Штатов должен быть положен конец! И будь я не Лили Лайт, если мои слова не будут услышаны всеми сторонниками слова божьего!
    Брик подавленно умолк.
    После таких громогласных заявлений в присутствии огромной толпы журналистов и поклонников Лили Лайт он чувствовал себя растерянным и обезоруженным.
    Разгром довершил Мейсон.
    — Ну как, Брик? — едко спросил он. — Ты уже понял, что значит чувствовать себя капитаном идущего ко дну «Титаника»?
    В глазах Мейсона Уоллес увидел такую фанатическую решимость расправиться с казино, что его терпение лопнуло.
    — Ну, все мрачно произнес он. Я вызываю полицию.
    С этими словами Брик направился к висевшему в вестибюле телефону-автомату
    Мейсон тут же бросился за ним.
    — Погоди. Не трать понапрасну время, — сказал он. — Вначале ознакомься с этой бумагой
    Он вытащил сложенный вдвое листок и протянул его Уоллесу.
    — Что это? — спросил Брик
    — Это разрешение на демонстрацию, которое я получил сегодня в муниципалитете. У них нет формального повода преследовать нас.
    Брик в сердцах смял бумагу и швырнул ее назад Мейсону.
    — Во всем этом есть какой-то непонятный пока мне смысл, — словно размышляя вслух, произнес он. — Почему вы взялись именно за казино, а не за что-нибудь другое? Неужели в этом городе мало заведений, использующих в качестве средства для извлечения доходов людские пороки и низменные страсти? Почему вы не обратили свой гнев на порнолавку или бордель? Как насчет расположенного здесь же на набережной дома эротики, принадлежащего всем нам известному дельцу порнобизнеса Эрлу? Что насчет его фильмов, девочек? Почему вы закрываете глаза на столь вопиющий вызов нравственности?
    Журналисты мгновенно захихикали, очевидно, обмениваясь друг с другом впечатлениями от недавних знакомств с увеселительными заведениями Эрла.
    — Ну, так что, Мейсон? Почему же ты умолк? — разгоряченно бросил Уоллес. — Может быть, вам подсказать направление работы? Мне кажется, что вы зашли в тупик.
    Мейсон спокойно выслушал эту обличительную речь и без тени сомнения заявил: — Поезжай-ка лучше домой к Эмми и Джонни, Брик. Думаю, что зрелище, с которым тебе еще предстоит столкнуться, не доставит тебе особого удовольствия. Мало кому приятно смотреть на то, как тонет его корабль.
    Брик взбешенно заорал: — Ты не ответил на мой вопрос. Почему именно это заведение?
    Окруженная благосклонным вниманием журналистов Лили заявила: — Мы решили начать сверху с самой высокой точки пирамиды. В этом городе на СиСи Кэпвелла смотрят как на бога. Если мы заставим его закрыть это прибежище алчности, нам будет легче прикрыть и другие заведения. Мы решили начать борьбу с пороком с самого известного злачного заведения Санта-Барбары. Увидев нашу силу, владельцы других казино поймут, что с нами бесполезно тягаться.
    Брик возмущенно отмахнулся.
    — Да чушь это все! Вы меня не купите на подобную ерунду! Просто ты, Мейсон, нашел самый простой способ поквитаться с отцом. Ты решил припомнить ему все свои обиды, да? Уверяю тебя, все это можно было решить гораздо спокойнее. И не нужно было устраивать этот шумный балаган. Вся эта демонстрация может привести лишь к тому, что ты потеряешь доверие в глазах собственной семьи.
    Мейсон едва заметно прищурил глаза, что означало холодное презрение.
    — Я не хочу зла ни своей семье, ни отцу, — сухо ответил он. — Но я хочу помочь жертвам, которые каждый день уходят отсюда с пустыми карманами.
    Брик возмущенно ткнул в Мейсона пальцем.
    — Я не знаю, чего ты хочешь, приятель, но я чувствую за версту, что это подвох. Что вам нужно? Бесплатная реклама вашей секты? Или это — попытка привлечь новых членов, деньги, получить хорошую прессу... Вы ведь, наверняка, делаете все это не из ненависти к порокам и не из стремления к справедливости... Иначе вам пришлось бы взять в кольцо каждый город на территории Соединенных Штатов. Думаю, что для этого у вас не хватило бы силенок. Мейсон, опомнись, пока не поздно. Эта женщина вертит тобой, как безмозглой куклой. Ты поступаешь так, как выгодно ей, но не тебе.
    Разговор начал приобретать невыгодный для Лили Лайт оттенок, поэтому она поспешила прервать Уоллеса.
    — Брик, вы энергичный и принципиальный человек! — громко воскликнула она. — К сожалению, сейчас вы выступаете на стороне нашего противника. Но ведь могло бы быть все наоборот. Задумайтесь хотя бы на минуту. Как бы вы усилили наши ряды... Нам нужны такие люди. Как было бы замечательно, если бы вы занимались праведным делом!
    — Спасибо, но у меня уже есть дело, — с холодной вежливостью произнес Брик. — Я управляю этим заведением. И так как мы находимся на частной территории, я просто могу сбросить вас вместе с Мейсоном в воду...
    — Я не боюсь, что господа журналисты зафиксируют это на пленку. Не я нарушаю ваши права, а вы — мои.
    Лучезарная улыбка осветила лицо Лили Лайт.
    — Брик, не надо, душевно сказала она. — Лучше присоединяйтесь к нам. Ведь это так чудесно — бороться за торжество добра! Вместе с нами вы сможете помогать людям, найти свое место в этом мире.
    Брик выразительно посмотрел на Мейсона.
    — Хватит и одного предателя в семье.
    Мейсон едва заметно вздрогнул. Пряча от Брика смятенный взгляд, он отвернулся и стал протискиваться между толпившимися позади него журналистами.
    — Извини, — растерянно сказал он, обращаясь к Лили. — Мне нужно поговорить с ведущим программы вечерних новостей.
    Брик проводил его быстро растворившуюся в толпе фигуру выразительным взглядом. Своими последними словами он добился явного перевеса в этой неравной схватке и теперь постарался развить успех.
    — Ну, так что? — он смерил Лили холодным взглядом. — Вы уйдете отсюда или нет?
    Лили Лайт неожиданно перевела разговор на другую тему.
    — А кто такие Эмми и Джонни? — спросила она.
    — Это мои жена и сын.
    На лице Лили появилось выражение глубокого сожаления.
    — Если бы вы перешли на нашу сторону, то они гордились бы вами.
    Брик едва заметно усмехнулся.
    — Они и так гордятся мной.
    Лили укоризненно покачала головой.
    — Как можно гордиться управляющим казино?
    — Это честный бизнес, — ни секунды не задумываясь, выпалил Брик. — Этот бизнес намного честнее того, чем занимаетесь вы. Я даже не хочу разговаривать на эту тему.
    Лили спокойно возразила.
    — Хуже всех видит тот, кто не желает видеть. Трудно открыть глаза на мир человеку, который не хочет этого делать. Рано или поздно любую игру вы проиграете.
    Брик вскинул голову и, увидев приближающуюся к нему помощь, облегченно вздохнул.
    — Ну, что ж, прекрасно, — демонстрируя полное равнодушие к словам Лили Лайт, сказал он. — Приберегите наше красноречие для поклонников, которые стоят здесь с разинутыми ртами. Я не отношусь к категории людей, которые готовы следовать за кем угодно.
    Оставив Лили Лайт в стороне, Брик обратился к сотрудникам охраны казино, оцепившим холл: — Итак, господа, спокойно. Я сейчас разберусь с журналистами и надеюсь, что этот инцидент будет улажен. Господа репортеры, вы можете задавать вопросы.
    Оставшись в полном одиночестве, Лили Лайт смерила злобным взглядом фигуру Брика Уоллеса, возвышавшегося среди непрерывно щелкавших затворами фотоаппаратов репортеров, и вполголоса выругалась: — Мы все равно закроем это казино, черт побери!..
    Увидев приближавшегося к ней Мейсона, она нацепила на лицо благодушную улыбку и елейным голосом произнесла: — Спасибо тебе за поддержку. Вместе мы сможем сделать многое...
    Он достал из нагрудного кармана пиджака лист бумаги и, развернув его, протянул Лили.
    — Взгляни на это.
    — Что это? — с интересом спросила она.
    — Вчера вечером меня посетил прилив вдохновения, и я кое-что набросал. Как тебе это нравится?
    Не скрывая изумления, Лили смотрела на эскиз храма, возвышавшегося на том месте, где пока еще находилось плавучее казино.
    — Ты решил соорудить его прямо здесь? Невероятно! — воскликнула она. — Но ведь для этого понадобится?..
    Мейсон спокойно пожал плечами.
    — А почему бы и нет? Прямо здесь, на этой бывшей буровой... Прекрасное зрелище — храм в море! Подумай об этом: вместо игорного притона — стеклянный собор, в котором будут отражаться лучи восходящего и заходящего солнца. Их будет видно на многие мили вокруг... Своего рода — маяк надежды, настоящий небесный храм. Тебе нравится?
    Он так вдохновенно вещал об этом, что Лили не выдержала и от восторга бросилась ему на грудь.
    — Мейсон, ты просто молодец! — воскликнула она. — Я и представить себе не могла, что ты способен на такое! Где ты этому научился?
    Он удовлетворенно засмеялся.
    — Это ты заставила меня смотреть на мир по-новому. Раньше я мыслил совершенно другими категориями, но мне так понравилась твоя идея построить здесь храм, что я готов посвятить ей весь остаток своей жизни.
    — О! Ты слишком увлекаешься... — не скрывая своей радости, сказала она. — Но у нас сейчас есть другие, более неотложные дела. Нам сейчас нужно заниматься этой компанией. Чем скорее закроется казино, тем быстрее мы построим наш храм.
    Мейсон не оставил без внимания тот факт, что Лили стояла, обняв его за талию так, словно они были не соратниками по священной борьбе, а обыкновенными любовниками.
    Он ощутил запах ее волос, автоматически отметив терпкий запах духов «Палома Пикассо», не слишком подходящий для скромной проповедницы. Испытав чувства, близкие к смятению и соблазну, Мейсон поспешил отогнать от себя греховные мысли.
    — Лили, что ты намерена делать дальше? — спросил он, аккуратно отодвигаясь от нее на почтительное расстояние. — Скоро здесь появится полиция, и нам нужно что-то предпринять.
    Не оставив без внимания его целомудренное поведение, Лили заметила: — Очевидно, ты снова почувствовал во мне женщину? Не пугайся, Мейсон. Сейчас ты увидишь, на что я способна.

    — Давайте-ка поднимемся наверх, — сказал Уитни. — По-моему, девушка очень испугалась.
    Они вышли в полупустую гостиную.
    — Так почему она кричала? — спросил Уитни. Перл в недоумении развел руками.
    — Я не знаю. Вроде бы ничего страшного там не было. Поначалу, как только мы спустились туда, она вела себя спокойно.
    — Ну, хорошо. А что вы там делали? — не отставал Уитни. — Зачем вы спустились в подвал?
    — Ну, уж не фундамент, наверное, клали!.. — ернически воскликнул Перл. — Прятались, разумеется.
    Уитни осуждающе покачал головой.
    — Но эта девушка больна. Ей нужно в больницу. Доктор Роллингс разыскивает Эллис уже несколько дней. Я думаю, что у нее не прибавится здоровья после того, как она будет проводить время в темных и сырых подвалах.
    Перл шумно вздохнул.
    — Кортни присмотрит за ней. Здесь все будет в порядке, и беспокоиться не о чем. Эллис — девушка спокойная и, тем более, она находится в надежных руках.
    — Но ей нужен врач! — резко воскликнул Пол. — Если она не получит квалифицированной медицинской помощи, то ей понадобится уже не психиатрическая больница, а реанимация.
    Перл сердито взмахнул руками.
    — Да перестань мне талдычить об этом враче. Да, я знаю, что ей нужен доктор, но не такой как Роллингс.
    Уитни с подозрением посмотрел на Перла.
    — Ты говоришь об этом уже не в первый раз. И почему-то очень сильно нервничаешь... Мне все это не нравится.
    Перл с сожалением покачал головой.
    — Доктор Роллингс очень опасный человек. Это известно, наверное, каждому жителю Санта-Барбары, кроме тебя.
    — Ну, да... Да... А с тобой она ведет себя потише? Или это доктор Роллингс напугал ее в подвале?
    Перл успокаивающе поднял руки.
    — Хорошо, я тебе еще раз говорю. Она стала кричать и плакать потому, что чего-то испугалась. Но я не знаю чего.
    Уитни на некоторое время задумался.
    — Она испугалась еще больше, когда увидела мой значок, — с сомнением произнес он. — Интересно, что бы это значило? Ей не хочется встречаться с полицией?
    Перл скептически усмехнулся.
    — Интересно, а как бы ты на ее месте реагировал на появление полицейского? Ты бы еще в полную униформу вырядился, взял в одну руку дубинку, а в другую наручники... Наверно, после этого она бы радостно расхохоталась и бросилась тебе на шею.
    — Ну, ладно, ладно... — миролюбиво произнес Пол. — Когда она успокоится, я отвезу ее в больницу.
    Он попытался сделать шаг в сторону, но Перл резко схватил его за полы пиджака.
    — Никуда ты не пойдешь! — решительно сказал он. — Я не позволю тебе распоряжаться судьбой Эллис.
    Уитни, натренированным движением отшвырнул Перла в сторону и возмущенно заорал:
    — Эй! Ты, по-моему, не понимаешь, с кем разговариваешь! Я — полицейский! Понятно? Я должен следить за соблюдением порядка и законности. Если девушка сбежала из психиатрической больницы, то я должен вернуть ее под наблюдение врачей. Она нездорова. И ты знаешь об этом лучше других. А если тебе самому больше нравится тюрьма, то я совершенно спокойно могу отправить тебя туда за организацию этого побега. Я просто хочу получить ответы на свои вопросы. Зачем вы сюда забрались и где Келли Перкинс? Она тоже здесь? Она, между прочим, тоже сбежала из больницы — заметь, из той же самой больницы — и до сих пор нам не удалось ее обнаружить. Если она считает, что уже излечилась, то должна предстать перед судом. Иначе, окружному прокурору ничего другого не остается, как возбудить уголовное дело по факту ее исчезновения.
    Перл с деланным недоумением пожал плечами.
    — Келли? А при чем здесь она? Она уже давным-давно уехала. Ее здесь нет.
    Уитни смерил Перла подозрительным взглядом и сказал с усилием: — Ну, ладно. Я все-таки обыщу дом.
    Перл иронически улыбнулся.
    — Прекрасно. Давай, трать деньги налогоплательщиков, изучая темные углы и сырые подвалы.
    Пол умиротворяюще отступил назад.
    — Ладно, нечего издеваться, — обиженно сказал он. — Ты мне лучше скажи, почему тебя интересует Эллис?
    Перл развел руками.
    — Мы с ней просто друзья. Однажды она мне здорово помогла, и я хочу помочь ей.
    Уитни хмыкнул.
    — Да? Ладно, старик, не надо пудрить мне мозги. Кого ты хочешь провести? Ей самой требуется помощь...
    Перл утомленно махнул рукой.
    — Ну, хорошо. Она что-то знает о моем брате. Она вдруг называет его имя и пугается, кричит. Тебе этого достаточно?
    — А где твой брат?
    Перл с оскорбленным видом отвернулся.
    — Я сейчас не в настроении...
    — Где твой брат? — настойчиво повторил Уитни.
    — Несколько лет назад его лечил доктор Роллингс, — дрожащим голосом сказал Перл. — И так хорошо лечил, что тот умер. Чего я только не делал для того, чтобы узнать, как это произошло, при каких обстоятельствах? А Эллис — единственный человек, который что-то знает. Только она может мне об этом рассказать. Я вытащил ее из этой больницы для того, чтобы она хоть немного пришла в себя и смогла рассказать мне о брате. Ты же сам там был! Ты же помнишь, что это было за заведение? Тебе об этом говорила еще Келли. Но, по-моему, ты не поверил. Эллис для того, чтобы успокоится, нужна обстановка, хотя бы минимально приближенная к домашней. За то время, пока она находилась в больнице, у нее в памяти стерлись всякие воспоминания о том, что такое собственный дом. Я хочу хоть немного напомнить ей об этом...
    Уитни с упорством, достойным лучшего применения, произнес: — Ей нужно вернуться в больницу.
    Потеряв всякую надежду убедить Пола не делать эту глупость, Перл снова схватил его за полы пиджака.
    — Да успокойся ты и перестань долдонить об этой больнице! Если она вернется туда, то ей станет хуже, и она мне ничего не расскажет. Ты понимаешь, что ее присутствие здесь оставляет мне хоть какие-то, но шансы для того, чтобы узнать правду о судьбе брата. Ты хочешь лишить меня этой последней возможности? Роллингс заткнет ей глотку, да так, что мы больше никогда и ничего не сможем узнать.
    Уитни в нерешительности остановился.
    — Слушай, Перл, неужели нет никакого другого способа узнать о том, что случилось с твоим братом? Зачем для этого нужно организовывать побег пациентки из психиатрической больницы? Разве ты не понимаешь, что тебе это угрожает тюрьмой?
    — Мне плевать. Я готов на все, лишь бы узнать о том, что случилось с Брайаном.
    Кортни, наконец, вывела Эллис из подвала. Всхлипывая, та вышла в гостиную и, вытирая слезы, остановилась у порога.
    — Тихо-тихо, дорогая... — бросился к ней Перл. — Не надо плакать. Тихо, моя девочка... Эллис, с тобой все в порядке. Скажи этому полицейскому, что мы не сделали тебе ничего дурного. Ведь ты чувствуешь себя нормально, правда? Просто ты чего-то испугалась... Расскажи, чего...
    Вздрагивая, она неотрывно смотрела на полицейский значок, прикрепленный к пиджаку Уитни.
    — Почему ты кричала? — спросил Пол. Перл ласково погладил Эллис по щеке.
    — Все хорошо. Не надо плакать. Это наш друг. Ты должна его помнить. Он приходил к нам в больницу. Расскажи ему о том, что ты помнишь про моего брата.
    Молчание Эллис было столь долгим и мучительным, что первой не выдержала Кортни.
    — Она ничего не хочет говорить! Перл, наверное, Эллис по-прежнему боится...
    Тот кивнул.
    — Да, она думает о том, что произошло в подвале.
    Уитни потащил Перла за рукав.
    — Отойдите от нее, отойдите. Пусть подумает... Ей надо успокоиться...
    Не дослушав его, Перл воскликнул: — Кажется, я впервые вплотную подошел к разгадке этой тайны! Я вижу! Я чувствую — сейчас мы находимся на пороге! Если ты не будешь мешать нам, то мы скоро обо всем узнаем, — с этими словами Перл снова повернулся к Эллис. — Ну что, дорогая моя, ты уже успокоилась? Скажи, пожалуйста, где мой брат Брайан? Почему ты закричала? Тебе что-то напомнило о нем?
    Девушка вдруг вся съежилась и, закрыв лицо руками, снова зарыдала.
    Уитни с возмущением оттолкнул Перла в сторону.
    — Да отойди же ты! Оставь ее в покое! Дай я поговорю с ней.
    Взъерошив рукой свои курчавые волосы, Уитни осторожно подошел к Эллис и тихо произнес: — Эллис, ты помнишь меня? Я не сделаю тебе ничего дурного. Помнишь, я приходил к тебе в больницу?
    Она подняла голову и, всхлипывая, ткнула пальцем в полицейский значок Пола.
    — Тебя пугает эта штука? Не бойся, — мягко улыбнулся он, — полицейский значок не причинит тебе вреда. Вот смотри, сейчас я его сниму и уберу. Видишь, я убираю его. Теперь все в порядке. Ты можешь говорить со мной откровенно.
    Эллис все еще испуганно жалась к Кортни.
    — Ну-ну, не надо плакать, — повторил Уитни. — Помнишь, как я впервые появился в больнице? Тогда мы с тобой вместе читали стихи. Тебе они понравились? Да?
    Она потихоньку успокоилась и, несмело взглянув на полицейского, кивнула головой.
    — Ага, значит, помнишь! — обрадованно воскликнул он. — Ну, вот и хорошо. Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда. Я хочу быть твоим другом. Скажи, почему ты кричала в подвале? Ты можешь мне что-нибудь об этом рассказать? Мне нужно знать об этом, чтобы убедиться, что ты в порядке. Ты можешь доверять мне.
    Ее снова охватили беззвучные рыдания и, опустив голову, она уткнулась в плечо Кортни.
    — Ну что, что? — осторожно спросил Пол. — Тебе это напомнило о чем-то? Что ты там увидела?
    Эллис вдруг вскинула голову и ломающимся от нервного напряжения голосом воскликнула: — Брайан! Брайан умер!
    По лицу Перла было заметно, что ему пришлось совершить невероятное усилие, чтобы удержать свои чувства и не разрыдаться самому.
    — Нам сообщили, что он покончил жизнь самоубийством, — с усилием произнес Перл. — Как это случилось? Эллис, ты тогда была с ним в Бостоне?
    Кусая губы, она отвернулась.
    — Спокойно, спокойно... — сказал Уитни. — Перл, не дави на нее. Ей нужно подумать. Правда, Эллис? — он повернулся к девушке. — Не торопись, вспомни все как следует.
    Она снова испуганно посмотрела на Уитни.
    — Бр... Брайан умер... — запинаясь, сказала девушка. — Он не... покончил с собой. Его... Его убили... убили...
    Перл потрясение отступил назад и упавшим голосом сказал: — Так значит, Брайан умер не своей смертью... Его убили...
    Кортни полным сочувствия взглядом посмотрела на своего возлюбленного.
    — Может быть, все не так плохо? — безнадежно прошептала она. — Эллис, ты уверена в этом? Ты можешь нам что-нибудь рассказать?
    Заламывая руки, та кивнула головой.
    — Эллис... — потрясенно произнес Перл. — Эллис, я хочу знать, почему его убили, и кто это сделал? Я вижу, что тебе тяжело. Давай присядем на диван.
    — Может быть, она не понимает, что говорит? — спросила Кортни. — Все-таки это слишком серьезная вещь, а у нее еще не все нормально с психикой.
    — Нет, — сказал Перл, усаживаясь на диван рядом с Эллис. — Она все прекрасно понимает. Она в полном порядке после того, как мы ее забрали из больницы. Я верю ей. И я вижу по глазам, что эта девочка никогда не лжет.
    Перл наклонился и проникновенно заглянул в глаза Эллис.
    — Золотко, я знаю, что ты мало говоришь, но всегда говоришь только правду. Ты несколько раз пыталась рассказать об этом в больнице и теперь упоминаешь снова. Послушай меня, посмотри мне в глаза...
    Эллис посмотрела на него больным взглядом.
    — Ты знаешь, как я любил своего брата. Ты — моя последняя надежда. Пожалуйста, не лишай меня, ее. Расскажи мне о том, кто убил Брайана. Когда и где это случилось? Ты же видишь, как мне это необходимо...
    Она не выдержала и снова расплакалась, закрыв лицо кулаками.
    — Да отстань ты от нее! — раздраженно крикнул Уитни. — Разве ты не видишь, что она больна? Ей требуется медицинская помощь! Не надо давить на нее! Я все-таки отвезу ее в больницу!
    Перл вдруг вскочил и, едва сдерживая слезы, произнес: — Пол, ты так и не услышал меня. Я не знаю, что там у тебя вместо сердца, но ты словно не хочешь понять меня. Не надо закрываться служебным долгом, словно щитом. Ты можешь сейчас помочь мне, но не хочешь делать этого. Ты же слышал то, что я сказал тебе. Я могу еще раз повторить. Доктор Роллингс ей не поможет, он уничтожит ее. Он губит людей в своей клинике, и ты ее к нему не отвезешь...
    С непонятным упрямством Уитни повторял: — Я — полицейский и должен выполнять свой долг. Перл, отойди. Мне нужно отвезти ее в больницу, и я сделаю это, чего бы мне это не стоило! — Уитни махнул рукой в сторону Эллис. — И вообще, посмотри на нее! Ты только посмотри, что с ней происходит! Ты видишь? Хорошо еще, что она не потеряла сознание, но я думаю, что этого недолго ждать, если она останется рядом с тобой.
    Эллис с отрешенным видом покачивалась из стороны в сторону на скрипучем диване. Сейчас у нее был такой вид, словно ей только что пришлось опять пережить смерть Брайана.
    Уитни подошел к ней и, наклонившись, осторожно взял за руку.
    — Эллис, пойдем. Нам пора. Нам нужно возвращаться в больницу. Там тебе окажут помощь, и ты снова будешь чувствовать нормально.
    Она резко отшатнулась и, бросив на полицейского полный ужаса взгляд, пронзительно закричала: — Нет!.. Никогда!..
    Кортни метнулась к ней и, обняв за плечи, принялась успокаивать.
    — Пойдем, — снова повторил Уитни. — Все будет в порядке...
    — Откуда ты знаешь?!! — в ярости закричал Перл. Уитни отмахнулся от него.
    — Я стараюсь сделать как лучше для нее. Перл в отчаянии всплеснул руками.
    — Ты не знаешь, как для нее лучше! Да ты и не можешь знать! Ты не был в этой больнице и не знаешь, что такое электрошоковая терапия! А я чуть было не познакомился с этим... И до сих пор благодарен Эллис за то, что она помогла мне избежать этого кошмара. Если же ты так настаиваешь на том, чтобы отправить ее в больницу, то дай мне, хотя бы последнюю возможность узнать о том, что случилось с братом. Пока Эллис еще не в больнице.
    Перл метнулся к девушке и, присев на диван, возбужденно воскликнул: — Эллис, давай поговорим. Расскажи мне, как убили моего брата? Кто его убил?
    Девушка в ужасе отшатнулась и, закрыв лицо руками, уткнулась головой в подушку.
    — Перл, прошу тебя не надо! — взмолилась Кортни. — Ты же видишь — это доставляет ей боль!
    Он сидел, обхватив голову руками.
    — Ну, хорошо... — в изнеможении произнес Перл. — Я, наверное, переборщил... Извини, Эллис...
    Поднявшись с дивана, он, пошатываясь, поплелся к окну.
    — Наверное, я схожу с ума...
    Пол Уитни осторожно подошел к Эллис и, взяв ее под руку, поднял с дивана.
    — Давай отправимся в больницу, — тихо произнес он. — Тебе там помогут.
    — Нет! — закричала она и стала отбиваться от него кулаками. — Нет, отпусти меня!..

    С торжествующей улыбкой Лили Лайт обратилась к репортерам, удовлетворившимся объяснениями Брика Уоллеса: — Итак, господа, думаю, ни у кого не осталось сомнений по поводу того, что наши сторонники побеждают, — заявила она.
    Мейсон с радостной улыбкой добавил: — Если к нам присоединится какое-то число избирателей, то никто из игроков не сможет войти сюда и выйти отсюда. Полагаю, что таким образом будет положен конец деятельности этого самого крупного игорного заведения Санта-Барбары. Вы сами понимаете, что это будет означать крупнейший удар, нанесенный по империи порока в нашем Штате.
    — Мы будем продолжать наступления на казино до тех пор, пока оно не будет закрыто! — завершила эту победную реляцию Лили Лайт.
    — Вас вышвырнут отсюда! Я об этом позабочусь! — раздался громоподобный голос СиСи Кэпвелла.
    Изумленные взоры участников импровизированной пресс-конференции тут же обратились в сторону владельца казино, главе самого могущественного семейства в Санта-Барбаре.
    Окинув собравшихся надменным взглядом, СиСи заявил: — Убирайтесь с глаз моих!
    На мгновение смутившись, Мейсон попытался спасти ситуацию: — Отец, я очень доволен, что ты приехал посмотреть на наш триумф!
    СиСи подошел к сыну и, играя желваками на скулах, холодно сказал: — Успокойся, Мейсон. Мне совершенно не интересно слушать эту чушь. Забирай свою подругу и ее продажных змеенышей, и убирайтесь отсюда! Это — моя частная собственность, и я не желаю видеть посторонних даже в километре от нее!.. Если вас не устраивают мои слова, можете жаловаться в Верховный Суд. Но, попробовав мне возразить, вы тут, же окажетесь за бортом.
    Набравшись храбрости, Лили Лайт заявила: — Это законная демонстрация, мистер Кэпвелл. Мы получили разрешение в муниципалитете. Вы не имеете права прибегать к силе.
    СиСи снисходительно усмехнулся.
    — Отлично! Хотите устраивать демонстрации, устраивайте! Но только не здесь. Если вы будете мешать людям приезжать и уезжать, вас и ваших обманутых последователей я упрячу в тюрьму. На это у меня будут вполне законные основания, право частной собственности в этой стране еще никто не отменял.
    Мейсон понял, что с отцом шутки плохи, и умиротворяюще поднял руки.
    — Хорошо, мы уйдем. Но сначала мы ответим на несколько вопросов журналистов.
    СиСи угрожающе покачал головой.
    — Нет, Мейсон. Ваше шоу длилось уже столько, что ему давно пора было закончиться. Убирайтесь отсюда, иначе я за себя не ручаюсь.
    — Мистер Кэпвелл, — раздался откуда-то из-за спин журналистов голос Брика Уоллеса. — Подойдите ко мне на минутку.
    Проталкиваясь между репортерами, СиСи в ярости закричал: — С дороги!..
    Брик выглядел очень возбужденным.
    — Что случилось? — спросил СиСи.
    — Лодки еще подходят, — объяснил он. — Количество сторонников этой фанатички продолжает увеличиваться.
    СиСи тяжело вздохнул и махнул рукой.
    — Да знаю, знаю. Если бы не полиция, я бы и сам сюда не добрался. Они уже повсюду на набережной и на воде.
    Брик озабоченно потер подбородок.
    — Что будем делать?
    — Убери их отсюда, — решительно сказал СиСи. — Побросай за борт, если нужно. Они мне уже надоели. Особенно эта дамочка в белом одеянии и ее ангел-хранитель... Если я сам займусь этим, клянусь, сгною их в тюрьме.
    Воспрянув духом, Лили снова обратилась к журналистам: — Вы не запугаете нас ни силой, ни законом! Иногда закон защищает неправое дело. Все мы знаем о несовершенстве правовой системы Соединенных Штатов, а потому, это не является препятствием в нашей деятельности.
    Брик растолкал журналистов и, высоко вскинув руки, воскликнул: — Все, пресс-конференция закончена! Господа, вы можете расходиться. Прошу всех на выход...
    Лили посмотрела на него смиренным взглядом и с кроткой улыбкой произнесла: — Я прощаю тебя, Брик. Ты не ведаешь, что творишь. Но это не вина твоя, а беда. Ты — лишь один из многих.
    От такой наглости Брик едва не поперхнулся.
    — Ну, хватит! Полиция, арестуйте ее за нарушение пределов частных владений!
    Пока полицейские направлялись к Лили, она патетически взмахнула руками и, закатив глаза, воскликнула: — Пусть все пределы будут Родиной тебе, твоим богам и истинам твоим!..
    Брик усмехнулся.
    — Это говорит Лили Лайт?
    Она обвела присутствующих торжествующим взглядом.
    — Нет, это говорит Шекспир! Я уверена, что если бы он был жив, то был бы среди нас!.. Он участвовал бы в этой демонстрации.
    Брик натянуто рассмеялся.
    — Ладно, уводите ее отсюда, — распорядился он. — Уберите ее немедленно.
    Когда двое мускулистых парней в полицейской униформе направились к Лили, чтобы утащить ее с буровой платформы, служившей основанием для казино, она двумя руками ухватилась за тонкую ажурную колонну и закричала: — Я не уйду отсюда! Вы не можете меня вывести! Не трогайте меня! Я не уйду, пока не закончу свое дело!..
    Объективы телекамер и фотоаппаратов немедленно обратились на это место. Вспышки фотоаппаратов свидетельствовали о том, что завтра снимки, рассказывающие о мужественной борьбе Лили Лайт со всепожирающей алчностью СиСи Кэпвелла, обойдут все газеты Южной Калифорнии. Возможно, они появятся и в прессе масштабом покрупнее.
    Полицейские довольно вежливо упрашивали мисс Лайт расстаться с колонной. Однако словесные методы воздействия влияния не возымели.
    Брик недовольно поморщился.
    — Ну, уводите же ее отсюда побыстрее, - скомандовал он.
    Полицейские стали оттаскивать Лили Лайт в сторону теперь уже без особых церемоний, ухватив ее за руки.
    — Вы видите, как с нами обращаются? — возмущенно закричала она, поворачиваясь к журналистам.
    Те тут же поспешили запечатлеть столь важный исторический момент для потомков.
    Словно хороший шоумен, Лили Лайт умело работала на камеры, она занимала столь выразительные и эффектные позы, что знатоки подобных мероприятий, присутствовавшие на этой пресс-конференции, понимающе переглядывались и поднимали вверх большие пальцы рук.
    Лили действительно работала очень профессионально.
    После такого шумного скандала, казино, наверняка, получило бы в городе дурную репутацию. Но сейчас даже не это было главным, теперь Лили могла быть уверена, что она завоюет в свои ряды огромное количество поклонников. Такая принципиальная и экзальтированная борьба с алчностью не могла не привлечь всеобщего внимания. А поскольку большинство людей верит тому, что написано в газетах, Лили могла рассчитывать на привлечение в свои ряды новых рекрутов.
    — Я призываю всех наших сторонников приехать сюда и помочь закрыть это казино! - воскликнула она, неотрывно глядя в телекамеры. Совместными усилиями мы добьемся нашей цели!
    Мейсон, который присутствовал при этом, пока в качестве молчаливого наблюдателя, счел за благоразумное не задерживаться в казино.
    — Лили нам пора ехать, — сказал он, наклоняясь к ней.
    Но она не обратила на его слова никакого внимания. Пока полицейские пытались оттащить ее в сторону, она кричала: — Я не боюсь боли и унижений, если мой призыв доходит до людей, до всех, кто хочет жить в городе, свободном от пороков!
    После еще одного решительного жеста Брика Уоллеса, полицейские, наконец, применили силу. Они потащили Лили Лайт к выходу, сопровождаемые вспышками фотоаппаратов.
    Закатив глаза, словно мученица, Лили Лайт выкрикивала одну фразу за другой: — Несите мой призыв! Я не боюсь! Несите мой призыв людям!
    — Не волнуйся, Лили! — крикнул Мейсон. — Тебя не долго продержат в тюрьме, я позабочусь об этом. Твои сторонники помогут тебе.
    Она на ходу обернулась.
    — Я вернусь, Брик! Я вернусь, мистер Кэпвелл! Ни вы, ни ваши деньги не остановят меня! И тогда вы поймете, что значит сила людской веры и солидарность! Я не позволю вам безнаказанно глумиться над чувствами людей!
    — Держись, Лили! — снова крикнул Мейсон. — Помни, что мы с тобой!..
    — Мы закроем это заведение навсегда, и никто меня не остановит!..
    Полицейские, сопровождаемые шумной ватагой репортеров, утащили, наконец, Лили на берег.
    СиСи подошел к Мейсону, молчаливо провожавшему взглядом удалявшуюся по берегу процессию, во главе которой были двое полицейских, тащивших Лили Лайт. Тяжело вздохнув, СиСи резким голосом произнес: — Ты и раньше вносил раздоры в семью... Но сейчас превзошел сам себя!.. Это выходит за всякие допустимые рамки!
    Сделав вид, что не обращает внимание на слова отца, Мейсон обратился к оставшимся в казино репортерам: — Леди и джентльмены! Прошу препроводить меня в тюрьму. Это поможет вам дополнить картину происшествий сегодняшнего дня.
    Те из репортеров, которым не достался жирный кусок пирога от Лили Лайт, с удовольствием уцепились за это предложение.
    Взяв наизготовку свое оптическое оружие, они окружили Мейсона тесным кольцом.
    — Но не забывай, отец, мы еще вернемся! — предостерегающе сказал Мейсон. — И это произойдет очень скоро...
    СиСи усмехнулся.
    — Никогда! — твердо заявил он.
    Похоже, Мейсону понравилась роль пророка, потому что, закатив очи долу, он принялся вещать: — Скоро сюда никто не поедет играть. Те, кто толпами валил сюда обогащаться, такими же толпами повалят обратно. Но на сей раз, они обратятся не к вместилищам порока, не к сосудам греха, они пойдут на собрания Лили Лайт и повернутся душой к свету. Те, кто не понимает этого, скоро окажутся в меньшинстве. Остальным же откроется истина. Никто не сможет остановить их! Правда непобедима!
    СиСи выразительно посмотрел на сына.
    — До свидания, Мейсон, — с подчеркнутой любезностью сказал он. — Здесь не молитвенный дом. Ты можешь отправляться восвояси.
    Высоко подняв голову, Мейсон в сопровождении нескольких человек с фотокамерами проследовал к выходу. Когда сотрудники службы безопасности казино очистили вестибюль от последних назойливых посетителей, Брик подошел к СиСи и сочувственно произнес: — Да, нам будет нелегко. Но Мейсон...
    СиСи пожал плечами.
    — Может быть, я уронил его в детстве?.. — задумчиво произнес он. — Или нянька недодала ему молока?..
    Брик задумчиво потер подбородок.
    — Я думаю, что он все-таки вернется.
    СиСи хмыкнул.
    — Да. Но мы приготовимся к его приходу. Никому еще не удавалось унизить меня дважды, — нахмурив брови, сказал он. — И я не намерен прощать это Мейсону только потому, что он — мой сын...

    — Проходите, пожалуйста... Заходите...
    Мейсон распахнул дверь в собственный дом, впуская в холл группу граждан, по всему виду которых можно было с очевидной уверенностью определить, что это — пишущая братия. Они нетерпеливо толкались в дверях, пытаясь поскорее других ознакомиться с внутренним убранством и интерьером дома Кэпвеллов.
    Разумеется, как водится в подобных случаях, тут же защелками затворы фотоаппаратов, и яркие отсветы вспышек осветили стены.
    Шумно галдя, и обмениваясь друг с другом впечатлениями, они заполнили весь холл.
    Гостеприимный хозяин — то есть Мейсон — стоял посреди холла, ожидая, пока соберутся все.
    Наконец, дверь дома закрылась. Последней в холл вошла Лили Лайт.
    — Давайте посмотрим, как живут владельцы казино! — торжественно объявила она. — Это — дом мистера СиСи Кэпвелла. Но я также хочу публично поблагодарить полицию Санта-Барбары за то, что со мной были очень обходительны. У меня нет к ним никаких претензий.
    — Расскажите, что с вами произошло? — спросил кто-то из журналистов. — Ведь еще час назад вы были арестованы...
    Мейсон радостно улыбнулся.
    — Мисс Лайт освобождена под залог, — объяснил он. — Детали я сообщу вам позже. Думаю, что вы с уважением относитесь к ее подвижничеству. Поэтому, даже понимая все ваше нетерпение, я вынужден просить вас о том, чтобы перенести все ваши вопросы на более позднее время. Мисс Лайт нуждается в отдыхе.
    — Да, славный был денек!.. — с такой же радостью подхватила она. — Я очень проголодалась.
    Разумеется, оставленные на голодном пайке журналисты не могли пропустить возможность поинтересоваться гастрономическими подробностями жизни Лили Лайт.
    — Скажите, вы будете обедать здесь? — поинтересовался кто-то из них.
    Она сделала невинное лицо.
    — А почему бы и нет?
    Журналисты на мгновение оцепенели от столь неожиданного заявления, а затем кто-то из них едва слышно выдавил из себя: — Вы хотите сказать, что воспользуетесь гостеприимством мистера СиСи Кэпвелла?
    Лили спокойно выдержала недоуменные взгляды.
    — Я не вижу никаких препятствий к этому, — смело сказала она. — Это даст мне возможность повлиять на мистера Кэпвелла — подергать льва за гриву в его же логове.
    Поскольку журналисты по-прежнему недоуменно переглядывались между собой, Мейсон решил взять инициативу на себя.
    — Господа, я приглашаю вас всех в дом моего отца. Ужином накормят каждого, кто напишет об этой истории. Думаю, что это весьма выгодное для вас предложение. — Один из репортеров скептически усмехнулся. — А будет ли о чем писать? Ну, не запугали вас арестом, а дальше-то что?..
    Лучезарная улыбка сползла с лица Лили Лайт, сделав ее еще больше похожей на Джину Кэпвелл.
    — Вы меня не знаете, — довольно заносчиво сказала она. — Силой меня не запугать. Одно проигранное сражение — это еще не проигранная война. Приезжайте в казино к девяти вечера и сами увидите. Все события еще впереди.
    — А что будет возле казино в девять часов вечера? — последовал незамедлительный вопрос.
    — Это будет самая грандиозная манифестация моих сторонников! — с гордостью ответила Лили. — Я буду вести их за собой.

    0

    427

    Серия 528 конец
    Тэд и Джейн сидели за одним из столиков в ресторане «Ориент-Экспресс». Они сделали заказ и, ожидая, когда он будет готов, завели неторопливую беседу.
    — Сегодня я просила выходной. Честно говоря, нет никакого настроения работать. После того, как человек переживает такой эмоциональный стресс, ему требуется долгое время, чтобы прийти в себя, - произнесла Джейн
    — Извини, — сказал Тэд. — Я ведь уже попросил у тебя прощения...
    — Да ладно... — Джейн махнула рукой. — Мне не привыкать. За те годы, которые мне пришлось провести с моей драгоценной мамочкой, я и не к такому привыкла.
    — А где ты родилась? У тебя не калифорнийский акцент, как мне кажется.
    Джейн улыбнулась.
    — Да, хотя я тоже родилась на юге, в штате Джорджия.
    — Ну, и как там в Джорджии?..
    — Жарко, но хорошо, — не слишком определенно ответила Джейн.
    — А чем занимался твой отец?
    — Он бросил нас, когда я была еще совсем маленькой.
    Тэд опустил глаза.
    — Извини, я не хотел тебя обидеть.
    Джейн пожала плечами.
    — Да, ладно... Ничего страшного. Я его совсем не помню.
    — Что, даже фотографий не осталось?
    Джейн как-то виновато улыбнулась.
    — Нет, мама уничтожила все, что о нем напоминало кроме... меня.
    Они улыбнулись друг другу, хотя шутка получилась довольно мрачной.
    — Ас кем же вы жили? — спросил Тэд. — Ведь ты говоришь, что твоя мать всегда была в разъездах.
    — С дядей Кенни, — ответила Джейн.
    — А это кто? Брат твоей матери? — спросил Тэд.
    — Нет, — ответила Джейн. — Это — ее друг, полковник военно-воздушных сил. Он приезжал к нам на выходные, а своей жене говорил, что его отправляют на маневры. Когда его часть куда-нибудь переводили, мы ехали следом за ним. Сначала в Миссисипи, затем — в Техас и так далее...
    — Нелегко тебе пришлось, — сочувственно сказал Тэд.
    Джейн грустно улыбнулась.
    — Он был добрый, — покупал мне игрушки и отправлял играть...
    Тэд вздохнул.
    — Да... Это, наверное, было не очень приятно...
    Джейн отрицательно покачала головой.
    — Нет. Не надо меня жалеть. Сейчас со мной все в порядке.
    — А что, твоя мама больше не вышла замуж? — спросил Тэд.
    — Нет. Ей никто и не предлагал. Во всяком случае, не дядя Кенни...
    Тэд немного помолчал.
    — А сейчас ты занимаешься тем, что изучаешь русский и латынь?
    Джейн улыбнулась.
    — Нет. Латынь я учила в старших классах. Я тогда много читала и стала фантазировать. Представляла себя то Элизабет из «Гордости и предрассудков», то Кариной, то Эммой... — она немного задумалась. — Наверное, я тогда и придумала Роксану. Я была выдумщицей.
    — Ты часто видишься с матерью?
    — Нет, — Джейн пожала плечами. — Кажется, она до сих пор ищет своего сказочного принца...
    — А этот полковник? Что с ним случилось?
    — С дядей Кенни?
    — Да.
    — Его перевели, и он забыл нам сказать куда...
    Джейн умолкла, на сей раз надолго.
    — Тебе пришлось многое пережить в жизни, — сказал, наконец, Тэд. Внезапно его взгляд скользнул за спину Джейн. Девушка поспешила повернуться, и увидела, что именно, а вернее, кто именно завладел вниманием ее собеседника. В «Ориент-Экспресс» вошла Хейли в сопровождении своей тетки. Джина выглядела несколько дико — в шикарном вечернем платье на больших никелированных костылях. Она и сама прекрасно понимала это, потому что, увидевшись с племянницей, тут же воскликнула: — Ну, как тебе нравится мой внешний вид? Клянусь своей раненой ногой — такого ты еще не видела!
    Хейли смущенно опустила глаза.
    — Да, трудновато сделать эффектный выход на костылях... — продолжила Джина.
    Хейли не выдержала и рассмеялась.
    — Давай поскорее сядем. А то я чувствую себя так, как будто заставляю калеку исполнять свои прихоти.
    Джина тут же подозвала к себе метрдотеля.
    — Мы хотим заказать себе столик на двоих, — радостно сказала она. — Причем, самый лучший.
    — Конечно, — метрдотель подобострастно изогнулся и, указывая путь между столиками, повел Джину и ее племянницу в центр зала.
    Хейли бросила восторженный взгляд на тетку.
    — Ну, ты даешь... — шепотом сказала она.
    Джина без тени смущения проследовала за метрдотелем к указанному столику и, освободившись от костылей, уселась на стул.
    — Отсюда я больше никуда не уйду, — удовлетворенно сказала она.
    — Почему?
    — Потому что я и шагу больше не могу сделать на этих штуках, — пошутила Джина. — Мы прекрасно поужинаем, и ты забудешь обо всех своих неприятностях.
    Джина кокетливо поправила глубокий вырез на вечернем платье и капризно сказала: — Знаешь, эти костыли не дают, как следует одеться. Что бы я ни надела, ничего не гармонирует с этими блестящими палками... — внезапно она умолкла на полуслове и уставилась куда-то за спину Хейли.
    Та недоуменно обернулась, а затем поняла, в чем дело. У дверей ресторана стояли облаченные во все белое апостолы новой религии — Лили Лайт и Мейсон Кэпвелл.
    — Проходи, Лили, — сказал Мейсон. — Мы заслужили хороший ужин. К тому же нам с тобой еще потребуются силы для демонстрации возле казино.
    Лили с некоторым недоумением оглядывалась по сторонам.
    — Но ведь ты пригласил журналистов на ужин в дом отца?
    Мейсон с легкой иронией заметил: — Вот они и поужинают. Думаю, что это будет весьма любопытное и занятное зрелище.
    Лили рассмеялась.
    — Не хотела бы я оказаться там в то время, когда твой отец придет в свою столовую и увидит там толпу журналистов...
    — Да? — мягко улыбнулся Мейсон. — А вот я бы хотел... В глубине души я даже немного сожалею, что мы пропускаем это шоу.
    Мейсон взял Лили под локоть и провел в зал.
    — Подожди меня здесь. Это займет не больше, чем пару минут. Я только переговорю с метрдотелем насчет столика.
    В ожидании Мейсона, который исчез за боковой дверью, Лили прошлась по залу. Увидев Джину, она смерила ее внимательным взглядом.
    — Ты знаешь, — щебетала Джина племяннице, — носить фамилию Кэпвелл не только приятно, но и полезно. Хороший столик в хорошем ресторане — это очень важная штука.
    Хейли тем временем задумчиво листала папку с меню. Джина решила подбодрить племянницу.
    — Эй-эй, девочка, не кисни!.. — с легким сарказмом воскликнула она.
    Хейли рассеянно махнула рукой.
    — Извини, Джина. Сегодня вечером я чувствую себя как никогда потерянной.
    Джина с неудовольствием посмотрела на Хейли.
    — Если бы я хотела поужинать с зомби, я пригласила бы сюда Сантану. Ты меня совсем не слушаешь. Алло, что происходит?..
    Внимание Хейли было целиком поглощено женской фигурой в ослепительно белом платье, которая неслышно возникла рядом с их столиком.
    Это была Лили Лайт.
    Не замечая ее, Джина ткнула пальцем себя в грудь, пытаясь привлечь внимание племянницы.
    — Эй, Хейли! Ты куда смотришь? Я здесь — женщина на трех ногах, пострадавшая из-за этой несчастной потаскушки... — с мрачным юмором произнесла она.
    Однако у Хейли был такой растерянный вид, что Джине поневоле пришлось обернуться.
    — Привет, — с милой улыбкой сказала Лили. Джина брезгливо поморщилась и отвернулась.
    — Опять ты? — ухмыльнулась она.
    Враждебный тон ее голоса не оставлял никаких сомнений относительно настроения Джины по отношению к своему белоснежному антиподу.
    — Какая у вас красивая дочь! — с невероятной проницательностью заметила Лили Лайт.
    Джина не упустила случая съязвить по этому поводу.
    — Я не настолько стара, как вам кажется, милочка. А это — моя племянница. Ее зовут Хейли.
    Лили тут же радостно улыбнулась.
    — А меня зовут Лили Лайт. Очень рада познакомиться с вами, Хейли.
    — Я тоже, — скромно кивнула девушка и опустила глаза.
    По ее внезапно загоревшимся щекам нетрудно было догадаться, что она испытывает по отношению к Лили Лайт чувство, близкое к почтению.
    В зале ресторана, наконец, вместе с метрдотелем появился Мейсон. Увидев Лили, стоявшую возле столика Джины Кэпвелл, он направился туда.
    — Что? Вербуешь в свои ряды новых сторонников? — спросил он с улыбкой.
    — Уж если она умудрилась завербовать тебя, Мейсон, — съехидничала Джина, — то, наверное, и Гитлера смогла бы увидеть среди своих учеников.
    Мейсон почти не отреагировал на это замечание.
    — Я думаю, что среди ее сторонников могла бы оказаться и ты, — спокойно сказал он.
    Джина едва не расхохоталась.
    — А вот это вряд ли! Я нравлюсь себе такой, какая я есть, и не собираюсь поступать так, как хочется другим.
    Мейсон покачал головой.
    — Очень жаль... — с сожалением сказал он. — Лили, идем. Наш столик уже готов.
    Лили направилась следом за ним. Проходя мимо Хейли, она сказала: — Рада была с тобой познакомиться. У тебя доброе лицо. Надеюсь, что мы еще встретимся.
    — До свидания... — пораженно прошептала Хейли и обратила свой взгляд к Джине. — Послушай, ты не обращала внимания на то, как поразительно вы с ней похожи?
    Джина посмотрела на племянницу как на несмышленыша, до сих пор питающегося молочком из бутылочки.
    — По-моему, это не служит для нее оправданием, — едко заметила она. — И, вообще, эта дамочка вызывает у меня подозрения. Кому это могло прийти в голову назвать ее проповедницей? Кто ей вообще может верить? Я не понимаю, почему у нее нет своего шоу на телевидении? У других проповедников есть... Наверное, она какая-то ненастоящая. Я думаю, что они с Мейсоном что-то задумали. И я буду не я, если не выведу их на чистую воду!.. Это, наверняка, какая-то проходимка. А то, что она вытворяет вокруг этого плавучего казино, толкает меня на мысль о том, что ее интересуют капиталы семейства Кэпвеллов. Не зря же она прилипла к Мейсону как лимфатический пластырь? Похоже, ее теперь не отодрать. А этот дурачок и рад стараться. А может быть, она проявляет какие-нибудь чудеса сноровки в постели? Было бы очень любопытно узнать об этом...
    — Джина!.. — осуждающе протянула Хейли. — Ну, зачем же ты так? Опять твои фантазии?..
    Джина торжествующе взглянула в ту сторону, где за столиком в углу сидели Мейсон и Лили Лайт.
    — Дорогая моя, Хейли, — терпеливо сказала Джина. — Ты еще успеешь убедиться в том, что я никогда не гадаю на кофейной гуще. Эту дамочку я рассекла сразу. Сейчас меня интересуют только подробности.
    В ожидании исполнения заказа Мейсон сидел со схемой будущего плавучего храма в руках, и размышлял вслух: — Строительство, я думаю, обойдется нам в не слишком большую сумму, а подготовительный период не займет много времени. Все будет очень красиво.
    — Очень красиво... — рассеянно ответила Лили, больше занятая изучением обращенных на нее мужских взглядов.
    В этом она тоже весьма напоминала Джину.
    — Для того чтобы реализовать этот проект, — продолжал говорить Мейсон, — мы пригласим Уэйда из Нью-Йорка и братьев Браджесов из Чикаго как возможных архитекторов храма.
    Лили остановила свой взгляд на Джине и, встретившись с ней глазами, усмехнулась.
    — Кажется, я сильно раздражаю здесь кое-кого?.. — вполголоса пробормотала Лили.
    Мейсон непонимающе вскинул на нее глаза.
    — Что?
    — Нет-нет, ничего, — торопливо ответила Лили. — Я говорю, что ничего не понимаю в архитектуре и архитекторах.
    Мейсон задумчиво почесал бороду.
    — Ну что ж, для этого не требуется обладать какими-нибудь особенными познаниями. Просто эти архитекторы — это самые перспективные молодые мастера в нашей стране. К тому же они очень дорого стоят, но один может поработать бесплатно...
    Лили ненадолго задумалась.
    — Честно говоря, я в этом очень сильно сомневаюсь, — наконец, ответила она. — Каждый имеет свою цену.
    Мейсон с любопытством взглянул на нее.
    — Даже ты?..
    Она тут же растянула рот в ангельской улыбке.
    — Я — исключение.
    Мейсон хмыкнул, но высказаться по этому поводу не успел, поскольку рядом со столиком, за которым они сидели, возникла фигура одетого в аккуратную черную униформу официанта с подносом в руке.
    — Ваш коктейль, мистер Кэпвелл, — вежливо сказал он, ставя на столик перед Мейсоном и Лили по бокалу темно-пурпурной жидкости с кусочком ананаса и тонкой трубочкой.
    — О! — радостно воскликнул Мейсон. — Прекрасно!.. Сначала попробую я. Ананас имеет непростой характер, но — тонкий букет.
    Он приложился к бокалу и, оставив на языке несколько капель густого напитка, внимательно ознакомился с его вкусом.
    — Да, — сказал Мейсон. — Сегодня вечером этот коктейль удался вам на славу. Благодарю, Том. Вкус получился очень мягким и объемным. Именно таким он и должен быть.
    Официант откланялся и, спустя несколько мгновений, исчез в глубине зала.
    Лили торжественно подняла бокал.
    — Итак, за что пьем?
    Мейсон посмотрел на нее с немым обожанием.
    — Ну, разумеется, за тебя и твое дело.
    Она удовлетворенно улыбнулась.
    — И за собор... И за того, кто придумал для него такое удачное место.
    Лили протянула бокал навстречу Мейсону и отметила тост хрустальным звоном.
    Пока Мейсон задумчиво отпивал коктейль из рома, сока маракуйи и ананаса, Лили, недолго думая, одним залпом выпила половину бокала.
    Мейсон задумчиво поднял брови, но ничего не сказал.
    Джина, которая внимательно следила за поведением Лили, тут же откомментировала происходившее.
    — Какая жалость, что ведьм перестали сжигать на кострах. Я не сомневаюсь в том, что эта дамочка в белом платье за соседним столом по ночам обряжается в рваное тряпье и летает вокруг города на метле...
    Хейли робко взглянула на тетку.
    — А мне она понравилась.
    Джина осуждающе покачала головой.
    — Вот в чем твоя проблема, Хейли. Тебе все нравятся.
    Хейли обиженно опустила глаза.
    — Не надо.
    — Кто-то должен вытащить тебя из мира иллюзий, — оживленно говорила Джина. — Ты живешь в каком-то странном мире, который придумала сама для себя. Но ведь жизнь течет совершенно по иным законам. Если бы ты следовала моим советам, то сейчас ужинала бы с каким-нибудь богачом, а не со своей покалеченной теткой.
    Хейли отложила в сторону вилку и отодвинула тарелку с салатом, который ей почему-то совсем не хотелось есть.
    — Джина, мне казалось, что ты хочешь, чтобы мы с тобой были подругами, — уныло сказала она.
    — А я так и хочу! — с энтузиазмом воскликнула Джина. — Но меня волнует твое будущее, круг твоего общения... Пойми, Хейли, ты где-то ошиблась. У тебя уже многое было в кармане. Даже Тэд... Надо было это использовать. Но ты вечно упускаешь все. А знаешь, почему?
    — Почему?
    — Потому что ты еще не научилась вести себя, как следует.
    Джина с пренебрежением ткнула в скромную красную кофточку, которая была одета на Хейли.
    — Ну, посмотри... Что это такое? Посмотри на свою кофту... Ты же просто монашка! Так нельзя одеваться!
    Хейли расстроенно пожала плечами.
    — Но мне так нравится.
    Дрожащей рукой она теребила кружевной воротничок кофточки, стараясь застегнуть ее на последнюю оставшуюся пуговичку.
    Джина в изнеможении откинулась на спинку стула и махнула рукой.
    — Ты даже не понимаешь, о чем я говорю. В такой одежде только на родительские собрания в школу ходить.
    — Спасибо, — угрюмо буркнула Хейли.
    Джина поняла, что обидела племянницу и, стараясь исправить свою ошибку, сказала: — Но даже из этого можно извлечь какую-то пользу. Просто ты неправильно носишь вещи. Расстегни пуговицы, покажи грудь, добавь немного лака для волос... Неистовый взгляд...
    Хейли кисло улыбнулась.
    — Тогда отправь меня на курсы обольщения. Может быть, в этом случае я буду поступать так, как тебе нравится...
    Джина укоризненно покачала головой.
    — Да ты и так обольстительна, Хейли. И, между прочим, очень сексуальна... Просто это нужно немножко показать.
    Хейли недовольно отвернулась.
    — А что, об этом нужно говорить именно сейчас и именно здесь? По-моему, для таких разговоров больше подходят другие места. Во всяком случае, мне не хотелось бы, чтобы об этом слышали посторонние.
    — Но у тебя же есть все, что надо, продолжала уговаривать ее Джина. — Слушай меня, девочка, и мужчины будут валяться у твоих ног.
    Хейли по большому счету интересовали в данный момент совсем не нудные нравоучения Джины. Больше всего ее внимание привлекал парень, который сидел за одним столиком с Джейн.
    Тэд так же, то и дело бросал взгляд в сторону Хейли. Задумчиво он поинтересовался у Джейн, она ли поставила Хейли в известность о том, что они с Тэдом завтракают сегодня в ресторане. Джейн рассеянно ответила, что она и сама не знала об этом до самой последней минуты. Тэд решает, что это простое совпадение, а его собеседница предлагает покинуть «Ориент-Экспресс». Тэд отвергает ее предложение, и тут же корит себя за то, что ведет себя не учтиво по отношению к Джейн. Рядом с ним такая прекрасная девушка, а он позволяет одолеть себя какой-то депрессии. Джейн хвалит его умение общаться, и утверждает, что еще ни когда и ни с кем не была столь откровенной.

    Уитни махнул рукой.
    — Ладно, я не знаю, что с вами делать. Пойду, посоветуюсь с начальством.
    — Может быть, не стоит? с сомнением спросил Перл. — Кому ты собираешься звонить?
    Уитни успокаивающе поднял руку.
    — Не бойся, ты его хорошо знаешь. Это — Круз Кастилио.
    — А... — понимающе протянул Перл. — Ну, ладно. Иди, звони. И не беспокойся, мы отсюда никуда не сбежим. Сам понимаешь, что нам просто некуда бежать. Здесь было самое безопасное место до тех пор, пока сюда не нагрянула полиция. Слушай, Пол, а как ты здесь оказался?
    Уитни недовольно поморщился.
    — Это не имеет никакого значения. Главное, что нам нужно сейчас — это разобраться, как поступить с Эллис. По-моему, мы не должны оставлять ее здесь.
    — Ну, ладно, ладно... — торопливо воскликнул Перл. — Иди, звони.
    Спустя несколько минут Пол вернулся в гостиную, но по выражению его лица Перлу так и не удалось узнать, какой ответ он сейчас услышит.
    — Ну, что? — пытливо посмотрев в глаза Уитни, спросил Перл. — Что сказал шеф?
    — Шеф приказал, чтобы она немедленно вернулась в больницу, — ответил Уитни. — Это почти уголовное дело. И у вас будут крупные неприятности, если вы сейчас же не последуете этому пока еще дружескому совету. Перл, я должен отвести ее в клинику, и немедленно.
    Перл все еще надеялся уговорить Пола не делать этого.
    — Зачем тащить ее куда-то прямо сейчас? — с натужной веселостью воскликнул он. — Ты только посмотри! С Эллис все в порядке, за ней ухаживает Кортни. По-моему, это значительно лучше, чем то, что ожидает ее в больнице.
    Уитни упрямо покачал головой.
    — Кортни не врач.
    Перл беспечно махнул рукой.
    — Послушай, это все совершенно излишне. Нет никакой необходимости в том, чтобы немедленно тащить ее в больницу.
    — Есть, — снова повторил полицейский. Перл уже начал выходить из себя.
    — Слушай, я ведь тебе уже не один раз говорил, что с ней будет, если ее отвезти в больницу. Доктор Роллингс накачает ее лекарствами, а потом ты не узнаешь от нее даже собственного имени. Она уже ничего не будет помнить. Если Эллис что-то и расскажет, то только здесь.
    Будто в подтверждение его слов, Эллис, едва сдерживая слезы, с усилием сказала: — Церковь... с колокольней... там, там никого нет... никого...
    Не выдержав, Эллис снова разрыдалась. Кортни принялась успокаивать ее, а затем, испуганно посмотрев на Перла, сказала: — Она уже несколько раз пыталась что-то сказать о церкви. Наверняка, это как-то связано со смертью Брайана.
    Перл тут же метнулся к Эллис.
    — Тише-тише, дорогая, успокойся. Постарайся хоть что-нибудь еще сказать. Что ты помнишь? Какая это была церковь? Где?
    — Там... Там было темно, — шмыгая носом, сказала Эллис. — Свечи наверху не горели...
    Уитни тоже присел рядом с диваном.
    — Что она говорит? - непонимающе спросил он.
    — Церковь, какая-то церковь, — осторожно произнес Перл. — Видишь, она уже понемногу начинает рассказывать нам о том, что произошло.
    — Церковь... с туннелем, — сквозь силу сказала Эллис. Перл наморщил лоб.
    — Ты хочешь сказать, что здесь из подвала есть какой-то туннель, ведущий в церковь? В какую церковь? — стараясь не спугнуть девушку, спросил он.
    — Нет! — резко воскликнула она. — Нет! Туннель в церкви! Я помогу Брайану!.. Я помогу ему...
    Взгляд ее стал остекленевшим, словно она в мгновение ока перенеслась на несколько десятков тысяч миль и в другой временной отрезок.
    Так и не дождавшись продолжения ее рассказа о церкви, Перл осторожно спросил: — Так что же там было? Какой туннель? Где эта церковь? Что с Брайаном?
    Эллис вздрагивала от рыданий.
    — Роллингс. Роллингс убил его там, в церкви..., - наконец, выговорила она.
    Перл потрясенно поднял голову.
    — О! Боже!..
    — В какой церкви? В какой? — настойчиво спрашивал Пол Уитни. — Где это было? Ты можешь сейчас еще что-нибудь вспомнить? Эта церковь здесь, в Санта-Барбаре?
    — В Бо... в Бостоне... — едва смогла выговорить Эллис.
    Перл ошеломленно вскинул голову.
    — Но в Бостоне тысячи церквей! Эллис, в какой из них доктор Роллингс убил моего брата?
    Девушка молчала. Ее бил нервный озноб.
    Кортни пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить ее.
    — Эллис, постарайся вспомнить, в какой церкви это произошло, — ласково сказала она.
    Эллис сидела вся, съежившись, и с тоской раскачивалась из стороны в сторону.
    — Я там была... Я все видела... — растягивая слова, сказала она.
    — Ты видела, как он убил моего брата? — спросил Перл.
    — Что там было, Эллис? Говори же... — настойчиво повторял Уитни. — Ты была там с Брайаном? Расскажи...
    Потеряв самообладание, Перл метнулся к девушке и, схватив ее за плечи, стал трясти.
    — Расскажи же, расскажи! Что с ним случилось? — закричал он. — Что там было?
    Уитни пришел на помощь Эллис и оттолкнул Перла в сторону.
    — Не надо! Не дави на нее! — воскликнул он. — Ты же видишь, в каком она сейчас состоянии!
    Перл возмущенно посмотрел на полицейского.
    — Ну, теперь-то ты хоть понял, что ее сейчас ни в коем случае нельзя везти в больницу?.. Мы на полпути к истине, еще немного, и она расскажет все, что случилось с моим братом.
    Уитни с сомнением отступил назад.
    — Нет, я должен спросить об этом его самого.
    — Кого? — изумленно воззрился на него Перл.
    — Доктора Роллингса, — ответил Уитни.
    — Ты что, с ума сошел? — воскликнул Перл. — Как ты можешь спрашивать его об этом? Неужели ты не понимаешь, что он будет все отрицать. Именно такой ерунде учат в ваших полицейских академиях? Если человек знает, что его подозревают в убийстве, разве он станет сам наговаривать на себя? Это же полная чушь. Вне всяких сомнений он просто посмеется над тобой, и в результате мы подставим Эллис. Нам нельзя рисковать ее жизнью. Послушай, старик, — он доверительно наклонился к Уитни, — у нас есть время, нам нечего терять.
    — Кому это нам? — недоуменно спросил Пол.
    — Тебе и мне в общем, главным образом, это относится к тебе. Ну, пошли со мной.
    Пол в изнеможении застонал.
    — Но ведь в полицейском управлении требуют, чтобы ее немедленно отвезли в больницу. Я не могу не выполнить приказ начальства.
    Перл в отчаянии рубанул рукой воздух.
    — Так как ты не понимаешь, Эллис боится больницы, там ей будет плохо.
    — Но это, же больница, а не тюрьма, — упирался Уитни. — Посмотри на нее, она больна, ей требуется помощь. Мы ведь не знаем, можно ли сейчас верить ее словам. В таком состоянии она может наговорить все, что угодно.
    Перл осуждающе ткнул пальцем в полицейского: — Ну ладно, головорез, запомни свои слова, — мстительно сказал он. — Следующий раз, когда ты ее увидишь, доктор Роллингс накачает ее лекарствами, что она не будет понимать, на какой планете живет.
    — Да пошел ты! — отмахнулся от него Уитни. — Я не хочу тебя слушать.
    Он нагнулся к девушке и, осторожно потянув ее за руку, произнес: — Эллис, поедем в больницу, там тебе не сделают ничего дурного. Ты будешь чувствовать себя гораздо лучше, там врачи, они окажут тебе помощь, хорошо?
    Она испуганно бросилась в объятия Кортни, но Уитни с бычьим упрямством приставал к ней: — Пойдем, Эллис, все будет хорошо, не бойся.
    С помощью силы и уговоров ему удалось высвободить Эллис из объятий Кортни и поднять с дивана.
    — Пойдем. Хорошая девочка, у нас все будет нормально. Ты же понимаешь, что я прав, пойдем, — говорил он.
    Она подняла взгляд на Уитни и вдруг неожиданно увидела перед собой иезуитскую улыбку доктора Роллингса и его медоточивый голос. «Все правильно, Эллис, — сказал этот Уитни-Роулингс, — я всем здесь хочу только добра». Ее вдруг охватила паника, и, вырвавшись из объятий полицейского, Эллис бросилась к стене.
    — Это вы сделали это! — закричала она. — Вы убили Брайана!
    Уитни растерянно вертел головой: — Эллис, что с тобой?
    Она вновь увидела перед собой лицо доктора Роллингса.
    — Тебе никто не хочет зла, Эллис, пойдем, пойдем.
    — Нет! — снова дико заверещала Эллис. — Вы убили Брайана! Вы оставили его в церкви умирать, а я вам помогла, я позволила вам это сделать.
    Она забилась в конвульсиях и, обхватив руками голову, съехала вниз по стене.

    Джина говорит Хейли, что она не знала о том, что Тэд будет сегодня находиться в ресторане. Она удивляется тому, что его могла привлечь девушка, которая затеяла игру в переодевание. Хейли, заметив, как Тэд поглаживает руку Джейн, говорит, что хочет уйти. Она встает со стула, и направляется к выходу. В дверях ее догоняет Тэд. Он просит у Хейли извинения, но она отвечает, что ее, личная жизнь Тэда совершенно не волнует. С гордым видом она покидает «Ориент-Экспресс». Тэд возвращается к Джейн, которая говорит, что не ожидала такой развязки. Тэд предлагает отвезти ее домой, но она отвечает, что еще успеет встретиться с Хейли.
    Часы в зале ресторана «Ориент-Экспресс» показывали начало девятого, когда Лили Лайт решила закончить ужин.
    — Я думаю, нам пора расплатиться и покинуть это гостеприимное место, — сказала она, обращаясь к Мейсону.
    Тот удивленно поднял глаза.
    — Почему? Ведь еще больше часа до начала демонстрации?
    — Нам пора ехать, настойчиво сказала она. — Я хочу оказаться в казино пораньше любопытных журналистов.
    Мейсон понимающе кивнул.
    — Ну что ж, хорошо.
    Он поднял руку и подозвал официанта: — Том, подойди к нашему столику.
    Когда тот вежливо подал счет, Мейсон расписался на листке бумаги и вернул его официанту. Тот мгновенно удалился.
    — Судя по твоим блестящим глазам, — сказал Мейсон, — ты любишь драку.
    Она возбужденно кивнула.
    — Да, люблю. Я думаю, что сегодня нас ожидает настоящая решительная схватка. И я уверена, что победа будет на нашей стороне. Эта уверенность придает мне силы.
    Джина, которая немного отяжелела от выпитого и съеденного, на время потеряла интерес к Лили Лайт и продолжала учить жизни племянницу: — Ты должна побеждать всех своих врагов их же оружием, это единственный способ борьбы, который я принимаю.
    Хейли хмуро покачала головой.
    — Нет, я в эти игры не играю.
    — А ведь игры могут быть забавными! — воскликнула Джина. — Особенно если знаешь, как выиграть. Я, бывало, срывала банк.
    —Это совсем другое, — возразила Хейли. — К тому же, вспомни, чем заканчивались все твои игры.
    Глаза Джины засияли, как алмазы.
    — Я верну себе СиСи, — торжественно заявила она, — это лишь вопрос времени. Мне не помешают даже эти никелированные палки.
    Хейли горько усмехнулась.
    — Не обманывай себя. СиСи никогда не вернется к тебе. Времена, когда ты могла повелевать им, давно закончились.
    Джина с улыбкой махнула рукой.
    — Не загадывай наперед, поживем, увидим. А ты еще должна поучиться у меня кое-чему.
    Хейли опустила глаза.
    — Нет, наверное, мы все-таки не поймем, друг друга, я не могу поступать так же, как и ты.
    Джина с сожалением посмотрела на племянницу.
    — Тогда не вини меня, если станешь проводить время в исключительно девичьем обществе.
    Хейли едва не расплакалась и, схватив сумочку, вскочила из-за стола.
    — Джина, я пойду. Мне больше не хочется выслушивать твои поучения, я тебе позвоню завтра... Или послезавтра.
    Она выскочила из зала, оставив Джину в одиночестве. Поскольку никто из присутствующих в зале не проявлял к ней явного интереса, Джина решила последовать примеру племянницы. Она не без труда встала из-за столика, сунула подмышку костыли и стала медленно продвигаться к выходу.
    Оживленный возглас Лили Лайт заставил Джину повернуть голову.
    — Мы все время пересекаемся, — воскликнула проповедница, — это, наверное, судьба.
    — Или невезение, — хмуро констатировала Джина.
    Закончив ужин, Лили Лайт и Мейсон также покидали ресторан.
    — Будь полюбезнее, Джина, — довольно мрачно сказал Мейсон. — Твой тон мне не нравится.
    Джина вскинула на него гордый взгляд.
    — Раньше ты меня никогда об этом не просил.
    — Я изменился, — сказал Мейсон подчеркнуто вежливым тоном.
    — Это заметно, — едко парировала Джина.
    — И тебе следовало бы.
    — Я в этом не уверена, — с ехидной улыбкой заявила Джина.
    Лили торопливо взглянула на циферблат часов, висевших на стене в зале.
    — Нам пора идти, Мейсон.
    — Что, наступило время ставить Мейсону пиявки? — саркастически заявила Джина. — Торопитесь, а то у него, наверное, начинается очередной приступ.
    С потугами на приветливость Лили сказала: — Надеюсь, что мы когда-нибудь станем друзьями, Джина.
    — Сомневаюсь, — ухмыльнулась Джина. — Если мне понадобятся друзья, то я вступлю в клуб.
    Демонстрируя явное намерение закончить разговор, Джина повернулась на костылях, а затем, обернувшись, бросила через плечо: — Мейсон, раньше все считали тебя просто сумасшедшим, но теперь убедились в том, что ты настоящий дурак.
    И хотя Мейсон с Лили тоже направлялись к выходу, они предпочли сделать это другим путем. Пока Джина ковыляла на костылях, две фигуры в белом, словно видение ангелов, растворились в вечернем полумраке.
    — Что ты задумал, Мейсон? — пробормотала Джина, провожая их взглядом. — Я ведь все равно узнаю, как всегда узнаю. Меня на мякине не проведешь...

    По своему обыкновению вечер СиСи встретил на работе. Обычно он уделял повышенное внимание стратегически важным направлениям своей деятельности. Сегодня это было плавучее казино «У Ника». Оставаться дома ему не хотелось и еще по одной причине — приехав поужинать, он обнаружил в собственной столовой ватагу галдящих, как голодные птенцы, журналистов. Оказалось, что Мейсон пригласил их на ужин, правда, забыл поставить об этом в известность самого СиСи.
    СиСи вернулся в казино, чувствуя неприятное урчание в пустом желудке. Поскольку в баре ничего кроме спиртного и прохладительных напитков не было, СиСи налил себе бокал вина, решив, что это будет лучшим вознаграждением за пережитые сегодня неприятности.
    Он успел отпить лишь несколько глотков, когда в холле казино из вечернего сумрака, словно материализовались две фигуры в белом. В последнее время они постоянно были вместе, и не надо было обладать особой догадливостью, чтобы узнать в них Мейсона и Лили Лайт.
    Увидев возле стойки бара СиСи, они направились к нему. СиСи гневно сверкнул глазами.
    — Вы вернулись?
    Мейсон победоносно улыбнулся.
    — Как и обещали.
    СиСи с трудом удавалось подавить гнев.
    — Я не буду вызывать полицию, — угрожающе произнес он, — я вышвырну вас отсюда сам, и из дома для гостей, — он ткнул пальцем в Лили, — тоже убирайтесь. Я не желаю вас видеть рядом с собой. Вы приложили достаточно усилий для того, чтобы я отказал вам в своем гостеприимстве.
    Мейсон оторопело развел руками.
    — Отец, но это не по-христиански, — попробовал возражать он. — В начале ты даешь приют, а затем отказываешь в нем.
    СиСи холодно улыбнулся.
    — Я знаю, что это не по-христиански. Но мне сдается, что гость моего дома наносит мне удар ножом в спину, а я этого не люблю.
    Лили бросила на него напряженный взгляд.
    — Мне жаль, что вы так думаете, мистер Кэпвелл.
    СиСи предпочел не вступать в словесную схватку.
    — Забирайте банду своих поклонников и убирайтесь из моего казино, — резко заявил он. — Я не желаю больше видеться с вами.
    Лили растянула губы в подобии вежливой улыбки.
    — Извините, мистер Кэпвелл, но я не могу этого сделать, — ответила она. — Мне не позволяет поступить так поставленная цель.
    СиСи надменно вскинул голову.
    — Я не могу оценить этого. Мейсон, приглашение на ужин в мой дом кучи журналистов я тоже не оценил.
    С присущим ему мрачным юмором Мейсон ответил: — Но ведь они тоже люди и хотят есть.
    Это вывело СиСи из равновесия.
    — Ну, хватит, — рявкнул он — убирайтесь отсюда.
    Демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, СиСи развернулся и зашагал прочь. Лили бросилась следом за ним.
    — Мистер Кэпвелл, — воскликнула она, — но это, же не атака на вас лично. Давайте поговорим, я думаю, мы можем найти общие точки соприкосновения, ведь вы тоже христианин и должны понимать, за что мы боремся.
    СиСи резко обернулся.
    — Я уже понял, за что вы боретесь. Мне удалось ознакомиться с последними телевизионными новостями и вечерними газетами. Там сказано, что вы хотите закрыть мое заведение, так, что говорить мне с вами не о чем. Единственная любезность, которую вы можете мне оказать — поскорее убраться отсюда. Ваши праведные речи вызывают у меня только одно желание — сбросить вас в воду.
    Мейсон шагнул навстречу отцу.
    — Ты даже не хочешь узнать нашу точку зрения, папа? Думаю, что это просто неразумно с твоей стороны.
    СиСи тяжело вздохнул и покачал головой.
    — Знаешь, Мейсон, когда ты вернулся домой после долгого отсутствия, я грешным делом подумал, что у нас появился шанс восстановить доброе отношение, и как последний дурак я решил, что мой сын станет мне другом.
    — Мейсон тоже этого хочет, — вмешалась в их разговор Лили Лайт, — возможно, вы просто не так его поняли.
    Лицо СиСи постепенно стало приобретать пурпурный оттенок. Однако пока он не успел возразить, Мейсон прервал Лили: — Я сам скажу за себя, не нужно меня защищать.
    Затем он повернулся к отцу.
    — Папа, мои друзья понимают, что мне требуется в этой жизни, даже если они с этим не согласны. Я могу считать их друзьями только потому, что они принимают меня таким, каким я есть.
    СиСи смерил сына пристальным взглядом.
    — Значит, ты согласен с ней в том, чтобы закрыть это заведение? — с плохо скрытой угрозой в голосе произнес он. — Ты идешь против своей семьи и против всего, чему тебя учили?
    Мейсон смотрел на отца ясным взором.
    — Просто ты хочешь все свалить с больной головы на здоровую, — ответствовал он.
    СиСи повернулся к Лили Лайт и, мрачно усмехнувшись, сказал: — Поздравляю, дорогая, вам удалось расколоть семью.
    — Не надо, отец, — возразил Мейсон, — она тут не при чем. Так было всегда, с того самого дня, когда доктор в родильном отделении сказал: поздравляю, мистер Кэпвелл, у вас сын.
    СиСи с подчеркнутой любезностью, которая сама по себе является оскорблением, сказал: — Мейсон, будь джентльменом, помоги даме уйти отсюда.
    Мейсон гордо вскинул голову.
    — Мы не уйдем отсюда, отец, и не сдадимся. Мы будем продолжать нашу борьбу до тех пор, пока не закроем это заведение.
    По лицу СиСи стала разливаться бледность.
    — Вы в пределах моей собственности, — сквозь плотно сжатые губы произнес он, — уходите отсюда, я даю вам пять минут, и не секунды больше. Если после этого вы еще будете находиться на территории казино, то я распоряжусь, чтобы вас утопили, как котят. Разговор окончен.
    С этими словами СиСи резко развернулся и зашагал прочь. На сей раз ни Лили Лайт, ни Мейсон не делали попытки остановить его. Проводив СиСи выразительным взглядом, Лили обернулась к Мейсону и сделала сочувственное лицо.
    — В одном он прав — мне удалось поссорить вас, извини, — с сожалением сказала она.
    Мейсон с деланным равнодушием пожал плечами.
    — Нет, нет, не надо извиняться, я сказал ему все, что хотел. Между нами всегда была напряженность, забудь об этом. Знаешь, я собираюсь съездить на Восточное побережье поговорить с архитектором насчет нашего будущего храма. Думаю, что они примут мое предложение.
    Она пытливо взглянула на Мейсона.
    — По-моему, ты чего-то не договариваешь, что тебя смущает?
    Он с сожалением покачал головой.
    — Я не хочу оставлять тебя здесь одну. Боюсь, что это будет ошибкой с моей стороны.
    Она беспечно улыбнулась.
    — Нет, нет, не бойся. Я справлюсь с любым, кто встанет на нашем пути. Храм будет построен, я никогда не отказываюсь от своих мечтаний, — с энтузиазмом воскликнула она.
    — Но ведь мой отец явно намерен применить силу для того, чтобы не допустить закрытия казино. Тебя это не останавливает? — с сомнением спросил Мейсон.
    — Я не отступаю ни перед угрозой силой, ни перед ее применением, — спокойно ответила Лили. — Чем они могут запугать меня? Тюрьмы я не боюсь, а широкий общественный резонанс идет только на пользу нам. Сейчас сюда прибудут журналисты, и мы начнем новый этап борьбы против этого вместилища порока.

    Раздает звонок в дверь. Тэд встречает Хейли, на которой красуется весьма откровенный наряд. Она вызывающе накрашена. На голове высокая прическа. Тэд ведет себя с девушкой весьма сдержанно, и удивляется ее внешнему виду. Хейли произносит, что он знает ее еще не со всех сторон. Тэд соглашается с тем, что это их общая проблема. Хейли кладет руку ему на плечо и нежно поглаживает. Тэд интересуется у девушки, для чего она изо всех сил пытается быть похожей на Роксану. Хейли отвечает, что не сомневается в том, что Тэда привлекают такие женщины, ведь неспроста он срывался с места каждый раз, когда Роксана назначала ему свидание. Тэд говорит, что в таких, как Роксана не влюбляются. Влюбляются в таких, как Хейли. Он отстраняется от ее податливых губ, и девушка, признав свою ошибку, говорит, что она настоящая дура, раз вырядилась подобным образом. Отчитав себя за легкомысленность, она покидает особняк. Тэд бежит за ней следом, но Хейли легко удается скрыться из вида.

    Уитни участливо наклонился над забившейся в угол Эллис: — Не бойся, поедем со мной в больницу, там тебе окажут помощь.
    Она испуганно вскинула голову и, снова увидев перед собой доктора Роллингса, взвизгнула и отскочила в сторону.
    — Нет, нет, не приближайтесь ко мне! Вы не можете хотеть добра, точно также вы говорили и Брайану.
    Уитни растерянно оглянулся.
    — Что она несет? Она ведь явно больна.
    — Не трогай ее. Пол, ты же видишь, она хочет что-то рассказать. Очевидно, доктор Роллингс запугал ее до такой степени, что теперь она везде видит его мерзкую физиономию.
    Будто к подтверждению его слов, Эллис снова воскликнула: — Я хотела остановить вас, чтобы вы не причинили зла Брайану.
    Уитни ошалело вертел головой по сторонам.
    — Да она просто не в себе, — пробормотал он. Перл заступился за девушку.
    — Не мешай ей, пусть скажет, что хочет.
    — Я... Я хотела выйти, надрывно кричала Эллис, — я хотела выйти из церкви, а вы... Я хотела вернуться к себе, а вы не позволили. Нет, я должна была остаться и посмотреть. Вы сказали, что я должна увидеть все это собственными глазами, я ничего не могла поделать, — она вдруг умолкла.
    — Что он заставлял тебя посмотреть? — осторожно спросил Перл.
    Несколько мгновений Эллис молчала, испуганно заламывая руки, а затем снова выкрикнула.
    — Сколько крови, кровь на запястьях, веревка слишком тугая, вы делаете ему больно, боже, доктор Роллингс, вы так сильно его ударили, я подумала, что он мертв. Вы заставили меня подойти к нему.
    Словно осознав, что перед ней нет доктора Роллингса, она вдруг заговорила в третьем лице.
    — И тогда он спустился в подвал, в туннель, нет, это был мрачный сырой подвал. Он отнес туда Брайана. Брайан был связан, но он открыл глаза, увидел меня и хотел что-то сказать... Он хотел что-то сказать...
    — Где это было? — спросил Уитни. — Ты можешь сказать что-нибудь конкретно? В каком месте все это произошло?
    Она как будто не услышала его слов.
    — Там были кирпичи, там было много кирпичей, а он их складывал все выше и выше, а Брайан был там, Брайан был за этой стенкой, я слышала, как он стонет. Он так тихо говорил: кто-нибудь, помогите мне, помогите. А Персиваль все лаял и лаял, а потом кирпичи кончились, и ничего не осталось, и ничего не осталось. Где Брайан? Где Брайан?
    Она метнулась к стене и, ломая ногти, стала царапать ее, словно хотела вырваться из замкнутого пространства.
    — Помогите мне вырваться! — кричала она. — Я больше не могу находиться здесь. Доктор Роллингс оставил его там. Я хочу помочь ему, но не могу.
    Все трое бросились ей на помощь.
    — Успокойся, Эллис! — кричал Перл. — Не надо, с тобой друзья. Доктор Роллингс больше никогда не запрет тебя в подвале.
    Обернувшись к Уитни, он скороговоркой произнес: — Теперь ты понял, почему она испугалась там, внизу? Я оказался прав, она знает о судьбе моего брата. Нам нужно только выяснить, где он.
    Он снова повернулся к отчаянно рыдавшей девушке и, стараясь не спугнуть ее, успокаивающе сказал: — Эллис, скажи, куда они его положили? Где его тело? Где я могу найти своего брата?
    Она прижалась лицом к стене и, содрогаясь в истерике, произнесла: — Северный... Северный...
    — Санглент, — закончил за нее Перл. Северный Санглент был районом Бостона, где когда-то находилась клиника доктора Роллингса.
    — Да, да, — начала кивать головой Эллис, — он там, помогите ему, пожалуйста.
    — Это совсем недалеко от больницы, — потрясенно прошептал Перл.
    — Норд-Кумберленд-Черч, — сказала Эллис, — он там.
    Перл кивнул.
    — Да, я знаю, где находится эта церковь.
    Эллис бросилась в объятия Уитни. Сквозь слезы и всхлипывания Пол расслышал ее слова:
    — Помогите Брайану, помогите. Он там, я ничего не смогла поделать.
    Перл потрясенно отвернулся.
    — Норд-Кумберленд-Черч... Сколько раз я был рядом с этой церковью и даже не подозревал, что там может находиться мой брат.
    Кортни осторожно положила руку ему на плечо.
    — Перл, ты веришь в то, что такое возможно?
    Он кивнул.
    — Думаю, что это правда. Я должен его найти, я немедленно отправлюсь в Бостон. Я должен добраться до него хотя бы мертвого.

    Толпа журналистов, которая еще полчаса назад осаждала столовую дома Кэпвеллов, с фотоаппаратами и телекамерами наперевес ворвалась в вестибюль казино. Здесь их уже ожидали Мейсон и Лили Лайт.
    — Проходите, господа, — распорядился Мейсон как один из организаторов шоу.
    Оказавшись в вестибюле в одиночестве, СиСи Кэпвелл немедленно распорядился вызвать Брика Уоллеса, который сидел в своем кабинете с бумагами.
    Когда Брик появился в вестибюле, СиСи указал ему на ватагу журналистов, окружившую Лили Лайт.
    — Немедленно убери ее отсюда, сделай что хочешь. Посади ее на катер и вывези в открытое море, воспользуйся моим вертолетом, но чтобы ее через минуту здесь не было.
    Брик тут же бросился к журналистам.
    — Господа, пресс-конференции сегодня не будет, — с этими словами он схватил Лили за руку и потащил к выходу. — Мисс Лайт, пойдемте со мной, ваше внимание к казино становится все более и более назойливым, и я, как управляющий, не могу этого допустить. Вы должны немедленно покинуть пределы частного владения.
    Она стала отбиваться кулаками.
    — Я никуда не пойду, вы должны закрыть этот храм порока.
    Каждый ее шаг сопровождался вспышками фотокамер и фиксировался на видеопленку.
    — Сейчас я одна, — воскликнула Лили, — но скоро ко мне присоединятся тысячи. Мы добьемся того, чтобы это заведение закрыли. Люди оставляют здесь кровью заработанные деньги, чтобы мистер Кэпвелл мог пить шампанское.
    СиСи вскипел и бросился расталкивать журналистов.
    — Немедленно выключите камеру! — закричал он, прикрывая рукой объектив одного из самых назойливых телевизионщиков.
    — Вы хотите что-нибудь сказать? — последовал вопрос из толпы журналистов.
    — Никаких комментариев не будет, — рявкнул СиСи. — Вы не имеете права здесь снимать. Выключите эту камеру или я ее разобью.
    Брику с трудом удалось оттащить в сторону СиСи.
    — Мистер Кэпвелл, не нужно, этим мы создаем только лишний ажиотаж.
    Он повернулся к журналистам.
    — Вы получили свои материалы, а теперь я прошу вас покинуть пределы казино, иначе я буду вынужден прибегнуть к силе. Сейчас мы вызовем полицию и прекратим все это.
    Лили возмущенно замахала руками.
    — Вы и прессу хотите контролировать в этом городе? — гневно воскликнула она. — Вы все контролируете, даже умы.
    Самообладание покинуло Брика, и он бросился к телекамере, оттолкнув Лили Лайт.
    — Выключите немедленно! — закричал он.
    Коротко ухнув, проповедница упала на пол и замерла без движения. Объективы мгновенно зафиксировали это. Мейсон тут же бросился на помощь ей.
    — Спокойно, — закричал он, — отойдите все!
    Мисс Лайт потеряла сознание. СиСи сунул руки в карманы брюк и надменно отвернулся.
    — Да она в порядке, Мейсон, — холодно сказал он. — Эти театральные трюки мы уже не раз видели, с ней ничего не случилось.
    — Ладно, дорогая, снимки сделаны, можешь вставать.
    Мейсон осторожно перевернул упавшую навзничь Лили Лайт и, обращаясь к журналистам, сказал: — Ей дурно. Вы видите, как здесь обращаются с людьми, которые борются за правду?
    Брик сквозь плотно сжатые губы процедил: — Я ее не трогал. Она сама подвернулась под руку.
    Мейсон зло сверкнул глазами.
    — Ты ее толкнул, причем, сделал это намеренно. Просто так это не сойдет тебе с рук.
    Брик склонился над лежавшей с закрытыми глазами Лили.
    — Это получилось случайно, — попытался оправдываться он, — я не хотел.
    Мейсон грубо оттолкнул его.
    — Не подходи, ты и так наделал много дел, — закричал он. — Мы приехали сюда, чтобы помочь людям, чтобы покончить с безумием в этом городе, а с ней обошлись вот так.
    Он стал с нежностью гладить ее по щекам.
    — Лили, Лили, ты слышишь меня?
    Она открыла глаза и обессилено посмотрела на Мейсона.
    — Что со мной случилось? — слабым голосом спросила она.
    — Ну, слава Богу, — вздохнул Мейсон, — ты пришла в себя. Ну, ничего, даром им это не пройдет, они еще поплатятся. Пойдем, я унесу тебя отсюда.
    Под звуки непрерывно щелкавших затворов фотоаппаратов Мейсон осторожно поднял Лили Лайт на руки и понес к выходу.
    — Ей нужен воздух, ей очень плохо, расступитесь! — кричал он.
    На мгновение, задержавшись возле двери, Мейсон обернулся и с угрозой произнес: — Ты никогда не ошибался, отец, но сейчас ты допустил крупный промах, ты вызвал на себя огонь прессы, и теперь берегись!

    0

    428

    Серия 529
    Утро в доме Кастилио началось довольно рано. Круз находился в ванной, когда Иден, уже приведшая себя в порядок, услышала звонок в дверь. Открыв, она с удивлением увидела перед собой на пороге окружного прокурора.
    — Доброе утро, мисс Кэпвелл, — с подчеркнутой любезностью сказал он.
    — Доброе утро, Кейт, — с легким недоумением ответила Иден. — Чем обязана такому раннему посещению?
    Тиммонс показал на папку, которую держал в руке.
    — У меня есть к тебе небольшое дело, разрешишь войти?
    Иден посторонилась.
    — Конечно.
    Пройдя в гостиную, окружной прокурор с любопытством осмотрелся.
    — А где Круз?
    — Он в ванной комнате.
    По лицу Тиммонса проскользнула какая-то недобрая усмешка.
    — Ну что ж, наверное, это к лучшему, — сказал он, открывая папку. — Вот, взгляни. Я хочу, чтобы ты подписала это.
    Иден быстро пробежалась глазами по строчкам официального документа.
    — Что это?
    — Это по поводу Сантаны, — ответил Тиммонс.
    — А что ты хочешь от меня? — недоуменно пожав плечами, спросила Иден. — По-моему, у вас уже есть заявление по поводу того происшествия на Испирейшн-плэнт.
    Тиммонс нервно усмехнулся.
    — Я думаю, что это будет дополнительным аргументом в пользу стороны обвинения.
    Иден гордо подняла голову и отвернулась.
    — И не подумаю. Я не буду подписывать эти документы.
    В гостиной появился Круз. Вытирая влажные после душа волосы полотенцем, он с удивлением посмотрел на окружного прокурора и, не поздоровавшись с ним, обратился к Иден: — Что здесь происходит? Как он сюда попал?
    — Я его сюда впустила, — сказала Иден, — но, честно говоря, я не подозревала об истинной цели его визита.
    — А что случилось? — спросил Круз.
    — Он прибавил еще пару обвинений в вооруженном нападении. Сантана, если ее вина будет доказана, получит длительный срок тюремного заключения.
    Круз побагровел.
    — Хочешь расправиться с ней? А Сантана ведь всегда считала, что ты на ее стороне.
    Тиммонс торопливо захлопнул папку и, не осмеливаясь поднять глаза на Круза, оправдывающимся тоном произнес: — Здесь нет никаких сторон. Все обвинения против Сантаны доказаны, осталось только сформулировать все это надлежащим образом.
    Иден возмущенно всплеснула руками.
    — Сантана была под действием наркотиков, и я не считаю ее виновной. Да, она совершила на меня наезд, но по-моему, это было обыкновенной случайностью, совпадением обстоятельств.
    Окружной прокурор кисло улыбнулся.
    — Это очень благородно с твоей стороны, однако все вокруг полагают, что она виновна.
    Круз едва сдержался, чтобы не взорваться.
    — Все? — возмущенно воскликнул он. — Кейт, да о чем ты говоришь? Если бы Сантана даже знала... Хотя она уже знает, что ты предал ее.
    Тиммонс одел на лицо равнодушную маску.
    — Дружба не должна влиять на ведение дел, Кастилио, когда ты это поймешь?
    Сквозь плотно сжатые губы Круз процедил: — Я подумаю об этом, а сейчас забирай свое барахло и немедленно уматывай отсюда.
    Тиммонс пытался хорохориться.
    — Вообще-то у меня нет необходимости в подписи Иден, — с деланной беспечностью заявил он, — Джина Кэпвелл представит факты, и мое ведомство выдвинет обвинение против Сантаны, так что эта бумага вовсе и не нужна. Она просто облегчила бы дело.
    Круз смерил окружного прокурора презрительным взглядом.
    — Что ж, тебе придется обойтись без нашего участия, — холодно ответил он. — Мы в эти игры не играем. А теперь уходи.
    — Ладно, — нервно улыбнулся окружной прокурор, — вы еще услышите об этом. Бумага, которая у меня сейчас в руках, это только начало. Я не намерен оставить безнаказанным вооруженное нападение Сантаны на Джину Кэпвелл. Если вы думаете, что ее ожидает прощение, вы жестоко заблуждаетесь. Счастливо оставаться.
    Окружной прокурор исчез за порогом, хлопнув дверью. Круз тяжело вздохнул и повернулся к Иден.
    — Ты молодец, что отказалась подписывать эту грязную стряпню. Но, прошу тебя, больше никогда не пускай его в дом.

    Телевизор в палате, где лежала Сантана, заменили на новый, и теперь после завтрака она лежала в своей постели, следя за выпуском утренних новостей.
    — Полиция Санта-Барбары арестовала в казино проповедницу мисс Лили Лайт за нарушение частных владений, — читал диктор.
    На экране в это время появилась видеозапись, сделанная вчерашним вечером: отчаянно жестикулируя, Лили Лайт заявляла о своем намерении продолжать борьбу до тех нор, пока казино «У Ника» не будет закрыто.
    Сантана не услышала, как в палате скрипнула дверь, и на пороге возникла та же фигура в белом, которая была и на экране.
    — Доброе утро, — тихо сказала Лили Лайт.
    Сантана стала в растерянности вертеть головой, переводя взгляд с настоящей Лили Лайт на ее телевизионного двойника.
    — Это вы? — слабым голосом произнесла Сантана. — Вы мисс Лайт?
    Та кивнула:
    — Да.
    Направившись к телевизору, проповедница щелкнула выключателем и подошла к кровати Сантаны.
    — Вы знакомая Мейсона? — спросила та.
    — Да, — улыбнулась Лили, — не знаю, что бы я без него вчера делала. Он оказал мне неоценимую помощь. В том, что я сейчас нахожусь на свободе, его заслуга. Кстати, именно он попросил меня навестить вас, миссис Кастилио.
    Сантана растерянно улыбнулась.
    — Мне очень приятно. Я только что видела вас по телевизору и представить себе не могла, что вы так скоро появитесь здесь.
    — К сожалению, я вынуждена признать, что первый раунд борьбы с казино мы проиграли, это заведение пока еще открыто, но, могу уверить вас, что ненадолго. Мистер Кэпвелл уже почувствовал силу наших убеждений, думаю, очень скоро он убедится в том, что вера может совершать чудеса. Впрочем, — она широко улыбнулась, — я пришла поговорить не об этом.
    — О чем же? — обеспокоенно спросила Сантана. Лили наклонилась над ее кроватью и, доверительно взглянув Сантане в глаза, сказала:
    — Я пришла поговорить о тебе, о том кошмаре, который тебе пришлось пережить за последние недели. Мейсон мне все рассказал.
    Сантана недоверчиво повела головой.
    — Не могу поверить, что тебя волнуют мои проблемы.
    Лили сочувственно взяла ее за руку.
    — Мейсон мне также сказал, кто виноват во всех твоих несчастьях, — продолжила она. — Заблудшая Джина Кэпвелл. Очевидно, она наш общий враг, ты согласна со мной?
    Сантана растерянно молчала.

    Наступившее утро не обещало легкого дня для управляющего казино «У Ника» Брика Уоллеса. Телефон разрывался от звонков, и Брику приходилось то и дело отвечать на вопросы бесконечных журналистов.
    — Мне плевать на Лили Лайт! — в сердцах закричал он в трубку. — Казино открыто и будет работать, я не намерен отступать.
    Не прощаясь с очередным представителем прессы, он швырнул трубку на рычаг телефонного аппарата и в бешенстве стал расхаживать по гостиной. Эмми, его жена, сочувственно смотрела на мужа.
    — Брик, дело из рук вон плохо, — тихо сказала она, — может быть, тебе все-таки стоит отступить?
    Поправив съехавший на бок галстук, он упрямо заявил: — Я должен с ней справиться. Она не добьется того, чтобы я отступил перед ней. Казино будет работать, чего бы мне это не стоило.
    — Эта женщина ищет славы, — сказала Эмми, — а ты собираешься встать на ее пути. Может быть, этого не стоит делать? Ведь мы не знаем, на что она способна, что будет дальше?
    Брик задумчиво кивнул.
    — Да, она мастер создавать общественное мнение, но казино — такое же коммерческое заведение, как и все другие.
    — Ты прав, — тяжело вздохнула Эмми, — но это отнюдь не облегчает твою жизнь.
    Брик отвернулся к окну.
    — Она решила, что я испугаюсь ее последователей, но я не сдамся.
    Он повернулся к жене.
    Мне только жаль, что это коснулось тебя.
    — Сколько же это будет продолжаться? — с тоской спросила Эмми.
    Брик опустил глаза.
    — Может быть, я зря вернулся в казино? — с сомнением произнес он и тут же возразил самому себе. — Нет, нет, я не должен покидать его только из-за того, что меня стали преследовать эти фанатики. Я не позволю закрыть мое заведение, я не доставлю ей этой радости. Ты ведь все равно будешь любить меня, правда?
    Она хитро улыбнулась.
    — Безусловно, да.
    Брик засмеялся и заключил ее в свои объятия.
    — Молодец.
    В этот момент раздался звон разбитого стекла, и в комнату влетел булыжник с привязанной к нему запиской. Эмми даже не успела закричать от страха. Брик бросился в прихожую и распахнул дверь. Он успел увидеть лишь удаляющиеся спины нескольких человек и вернулся в дом.
    — Они уже убежали, — тяжело дыша, сказал Уоллес. — Эмми, ты в порядке?
    Хотя руки ее дрожали, она старалась ничем не выдать своего волнения.
    — Да.
    Наклонившись, Эмми подняла с пола камень с привязанной к нему запиской.
    — Смотри, они оставили здесь какую-то бумажку.
    — Что здесь?
    Брик развернул скомканный листок и прочитал вслух: — Закрой казино или мы сделаем это за тебя.
    Он бросил взгляд на жену и мрачно усмехнулся: — Да, коротко и ясно.
    — Наверное, нам нужно позвонить в полицию, — сдавленным голосом сказала Эмми. — Хорошо еще, что они бросили камнем в гостиную, а не в спальню Джонни.
    Брик кивнул.
    — Ты права, я немедленно обращаюсь в полицию.

    А вот и Перл и Кортни встретили это утро вдалеке от Санта-Барбары, на противоположном конце Соединенных Штатов. Улетев последним рейсом в Бостон, к десяти часам утра они оказались в Северном Санлейнде, в районе церкви Норд-Кумберленд-Черч.
    К счастью, посетителей в это утро здесь было не слишком много и, воспользовавшись этим, Перл и Кортни направились к двери, которая, очевидно, вела в подвал.
    Перл осторожно потянул за ручку и, убедившись в том, что дверь открыта, кивком головы подозвал к себе девушку.
    — Идем, мы уже почти у цели.
    Держа перед собой включенным маленький ручной фонарик, Перл стал осторожно спускаться по скрипучей деревянной лестнице, увешанной лохмотьями паутины и покрытой толстым слоем пыли. Здесь не было никаких признаков жизни.
    — Ты уверен, что это тот самый подвал, о котором говорила Эллис? — обеспокоенно спросила Кортни. Он задумчиво осмотрелся по сторонам.
    — Конечно, существует вероятность того, что она ошиблась, однако я склонен верить ей. Видишь, спуск сюда действительно похож на туннель, и сам подвал выглядит таким сырым и заброшенным, как она описывала. Это должно быть здесь.
    Кортни опасливо прижалась к Перлу.
    — Боже мой, неужели ты думаешь, что твой брат находится где-то здесь?
    Он тяжело вздохнул.
    — Если только это не игра воображения Эллис.
    Испуганно оглядываясь по сторонам, Кортни слабым голосом проговорила: — Надеюсь, что так. Но вообще-то здесь ужасно.
    — А представь себе, каково было Брайану? — мрачно сказал Перл. — Ведь у нас есть возможность в любой момент покинуть это подземелье.
    Перл стал шарить лучом фонарика по стенам.
    — Ты помнишь, что она говорила о красном кирпиче? Здесь должна быть стена из красного кирпича.
    Луч фонарика замер на кирпичной кладке, сделанной явно неумелой рукой.
    — Вот, смотри, — возбужденно воскликнул Перл, — это то, что нам нужно. Не может быть.
    Он бросился к стене и, разбросав в стороны нагроможденную рядом с ней рухлядь, приложил ухо к холодным кирпичам.
    — Не может быть, — потрясенно шептал он, — не может быть, не могу поверить. Неужели мой брат сейчас находится за этой стеной? Наконец-то я добрался до него.
    Он в отчаянии стал барабанить кулаками по кирпичу.
    — Брайан ты слышишь меня? Брайан, это я, твой брат Майкл. Я наконец-то нашел тебя.
    Перл не заметил, как по щекам его потекли слезы.

    Иден озабоченно расхаживала по комнате, пока Круз разбирался со скопившимися за последнее время служебными бумагами.
    — Я хотела бы ненадолго уехать, — неуверенно сказала она. — Сесть в машину и уехать от всего этого...
    Круз тяжело вздохнул и на мгновение поднял на нее глаза.
    — Куда?
    — Все равно куда.
    Она разочарованно взмахнула рукой. Круз понял, что Иден говорит серьезно, и бросил папку на стол.
    — Но почему? — недоуменно спросил он.
    — Знаешь, — тихо ответила она, — это дело с Сантаной так просто не закончится. Кейт Тиммонс этого не допустит. Я думала, что все уже позади, однако, судебная машина, как видишь, только начала набирать обороты. В газетах снова начнут полоскать мое имя, не обойдя вниманием факты последнего времени. Сам понимаешь — мне этого совсем не хочется. Поэтому бы я и уехала совсем ненадолго, просто уехала...
    Круз с сомнением покачал головой.
    — К сожалению, у тебя не получится. Ведь ты проходишь по делу как пострадавшая, и судья вряд ли разрешит тебе даже ненадолго уехать из Санта-Барбары.
    Иден немного помолчала.
    — Я что-то не совсем понимаю... Здесь что-то не так.
    Круз непонимающе сдвинул брови.
    — О чем ты?
    — Почему Кейт преследует Сантану? То он заботится о ней, то вдруг отворачивается от нее... Его поведение не поддается никакому логическому объяснению. Я теряюсь в догадках... Может быть, он пытается кому-то отомстить?
    — Не думаю, что он по-настоящему заботился о ней, — мрачно сказал Круз. — По-моему, он просто хочет добраться до меня и побольше мне насолить.
    Иден пожала плечами.
    — Разве он так тебя ненавидит?
    Круз хмуро покачал головой.
    — Это было всегда, — задумчиво сказал он. — Всю жизнь, сколько себя помню, начиная со школы. Но, похоже, теперь он взялся по-настоящему.
    Иден подошла к Крузу и стала задумчиво теребить уголок его рубашки.
    — Круз, — доверительно глядя ему в глаза, сказала она. — Мне кажется, что ты чего-то не договариваешь. Между вами существует какая-то тайна?
    Круз отвернулся.
    — Мне кажется, что Кейт поставил своей целью разрушить мою карьеру. И он не успокоится до тех пор, пока не сломает ее, — уклончиво ответил он. — Или даже всю мою жизнь...
    Иден потрясенно отступила на шаг назад.
    — Неужели все это так серьезно?
    От необходимости продолжать разговор на эту тему Круза избавил телефонный звонок. Не скрывая своего облегчения, он направился к столу.
    — Кастилио слушает.
    Звонил Пол Уитни, его помощник.
    — Круз, это я, — сказал он.
    — Что случилось?
    — Я в доме Брика Уоллеса. Ты должен срочно приехать сюда. Думаю, что без твоего участия мы не сможем здесь обойтись.
    — Что, неужели дело так серьезно?
    — Да, — ответил Уитни. — Какие-то фанатики, поклонники Лили Лайт, бросили камень ему в окно.
    — Хорошо. Оставайся там, — сказал Круз. — Я скоро приеду. Пока.
    — Пока.
    Круз положил трубку и, тяжело вздохнув, повернулся к Иден.
    — Извини, малыш, — сказал он, направляясь к вешалке и снимая свой пиджак. — Мне нужно ехать.
    — Что случилось?
    — У Брика Уоллеса проблемы. Фанаты Лили Лайт напали на его дом. Я должен ехать.
    Иден грустно улыбнулась.
    — А можно, я поеду с тобой?
    Круз пожал плечами.
    — Не знаю, нужно ли тебе это? Это не совсем то, чего бы ты хотела.
    Иден любовно обвила его шею руками.
    — По крайней мере, мы будем вместе. Это для меня главное.
    Она с такой нежностью и лаской смотрела ему в глаза, что Круз не выдержал.
    — Ну, ладно, — рассмеявшись, сказал он. — Поехали.
    — Вот и хорошо. За то, что ты выполнил мою просьбу, тебе полагается награда. Вот она.
    С этими словами Иден одарила его поцелуем. Они уже собирались отправиться к двери, но Круз вдруг остановился и с нежностью провел рукой по ее белокурым волосам.
    — Что? — улыбнулась она.
    — Я так счастлив, — мягко ответил он. — Я не могу без тебя. Не могу даже представить, что когда-то мы могли жить друг без друга.
    — И я тоже, — шепнула она, снова обнимая его.
    — Но теперь мы всегда будем рядом.
    Иден прильнула к Крузу и горячо прошептала: — Мы больше никогда не расстанемся. Ты мой любимый и единственный на всю жизнь...

    Эту ночь Джина провела в квартире Кейта Тиммонса, но утром он исчез так стремительно, что она даже не успела проснуться.
    К тому времени, когда Тиммонс вернулся домой, Джина уже привела себя в порядок и сидела на диване, читая газету.
    — Как хорошо, что ты пришел! — воскликнула она, увидев его фигуру, показавшуюся на пороге.
    Окружной прокурор выглядел так, словно на него несколько минут назад вылили ушат холодной воды. Понуро, как побитая собака, он поплелся в гостиную.
    — А что в этом хорошего? — буркнул Тиммонс.
    Джина поднялась с дивана и, опираясь на палку, пошла навстречу Кейту с газетой в руке.
    — Ты читал это?
    — А что это такое?
    — Свежая газета!.. — с таким возмущением воскликнула Джина, как будто утренняя почта была самым большим злом в мире.
    Тиммонс уныло отмахнулся.
    — Да отстань ты, мне и так пришлось несладко. Не усугубляй...
    Джина продолжала гневно размахивать газетой.
    — Эти идиоты-журналисты создают Лили Лайт образ мученицы, как будто она страдает за какие-то возвышенные идеалы. Чушь! Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! У нее же на лице все написано. Неужели никто об этом не догадывается? Ее счастье, что я пока что не догадалась о том, что она затеяла... Но ничего! Я доберусь до нее!..
    Тиммонс брезгливо поморщился.
    — Да что ты так привязалась к этой Лили Лайт? Она что, разрушает твой хлебопекарный бизнес?
    Джина не унималась.
    — Она, между прочим, все это не просто так затеяла! Я догадываюсь о ее тайном интересе и догадываюсь, почему она начала атаку именно на казино СиСи Кэпвелла. Но, к сожалению, я пока что не нашла подтверждений своим догадкам. Ты только почитай, что пишут эти кретины! Они ее уже едва ли не мессией в юбке считают! Вот! Вот... — Джина поднесла к глазам газетную статью и, найдя глазами нужное место, стала громко декламировать цитату. — Мисс Лайт заявляет, что она здесь, в Санта-Барбаре, для того, чтобы освободить наши души от мучений. Мы — праздные богачи, которые стали игрушкой в руках дьявола. Ее мишень — казино Кэпвелла...
    Джина опустила газету и, нервно жестикулируя, воскликнула: — Да что она себе вообразила? Она думает, что ей удастся побороть СиСи Кэпвелла? Ничего подобного!
    Окружной прокурор с кислым видом уселся на диван.
    — Джина, по-моему, я догадываюсь, почему ты так беснуешься, — тягостно протянул он. — Ты уже спроецировала себя в жены СиСи Кэпвеллу, а потому боишься за свое семейное состояние... Что, страшно? А вдруг Лили Лайт действительно победит и оттяпает у Кэпвеллов этот лакомый кусочек? Казино, между прочим, не самое убыточное место...
    Джина в сердцах отшвырнула газету и, проковыляв к дивану, уселась на мягкие подушки рядом с окружным прокурором.
    — Да нет, это глупо!.. Это отвратительно... — тяжело дыша от возбуждения, сказала она.
    Тиммонс вяло махнул рукой.
    — Да не стоит тебе так беспокоиться! У Кэпвеллов вполне достаточно богатства, чтобы хватило и на тебя.
    — А я волнуюсь! — запальчиво воскликнула Джина. — Все было бы не так страшно, если бы не участие в этом деле Мейсона.
    — А что Мейсон?
    — Он поддался ее чарам и теперь активно выступает на стороне этой авантюристки. Мейсон отнюдь не дурак и прекрасно знает, какими способами можно бороться против собственного отца. Несколько раз он уже делал попытки объегорить СиСи, но тогда у него было слишком мало силенок. А теперь с помощью этой фанатички и ее поклонников у него появляются реальные шансы нанести поражение отцу. Вот что меня по-настоящему беспокоит. Да и она бы ничего не смогла сделать без его помощи. СиСи раздавил бы ее в один миг. Даже вместе с ее раболепствующей толпой. Кстати, Кейт, ты что-нибудь знаешь о ней?
    — Что, например?
    — Почему она так ко мне относится? Она так похожа на меня... Временами я сама пугаюсь этого сходства. Иногда мне кажется, что у нас даже привычки одинаковые.
    Тиммонс тоскливо пожал плечами.
    — Ну, откуда же мне знать?
    Он встал с дивана и потащился на кухню.
    — А как твое дело? — крикнула ему вслед Джина. — Можно посмотреть? По-моему, они с Мейсоном хотят достать меня...
    Тиммонс обернулся.
    — Интересно, каким это образом?
    — Я не знаю, — пожала плечами Джина. — Может быть, это все шуточки Мейсона, может быть, он надеется, что эта женщина подвергнет меня пытке, чтобы до чего-нибудь докопаться... Может быть, он еще что-нибудь задумал. Я не знаю! Но у меня складывается такое впечатление, что они охотятся за мной...
    Тиммонс криво усмехнулся.
    — Джина, знаешь, как это называется? Паранойя...
    Она гордо вскинула голову.
    — Я не сумасшедшая! Я просто чувствую подвох. И ты поможешь мне разобраться в этом.
    Тиммонс глупо рассмеялся.
    — А почему ты так в этом уверена? Я еще не высказывал ничего на этот счет.
    Джина решительно взмахнула рукой.
    — Это ничего не значит. У тебя есть опыт в подобных делах. Помнишь, как ты украл у меня видеокассету с одной весьма пикантной записью? Так вот, я совсем не забыла об этом. Если хочешь и впредь пользоваться моим расположением, поможешь мне.

    Лили Лайт присела на кровать рядом с Сантаной.
    — Я давно хотела выслушать тебя. Думаю, что в твоей истории есть много поучительного для других. К сожалению, я познакомилась с тобой только тогда, когда все это завершилось, но слышала я о тебе и раньше. Мне рассказывал Мейсон. И именно тогда, когда мы приехали в этот город, случилось это происшествие на пляже.
    Лили говорила все это таким тихим вкрадчивым голосом, будто всю жизнь только и мечтала о том, чтобы помочь Сантане. На такую удочку мог клюнуть любой. А особенно человек, оказавшийся в тяжелом положении.
    — Мейсон спас меня... — задумчиво сказала Сантана. — Когда я увидела, как он изменился, я поняла, что тоже смогу справиться со своими бедами.
    Лили доверительно взяла ее за руку.
    — Сантана, это я послала Мейсона в прибрежный бар. Я знала, что он сможет убедить тебя отказаться от мести. Мейсон рассказал мне обо всем, что тебе пришлось вынести. Ты не виновата.
    Сантана смотрела на собеседницу, вытаращив от изумления глаза.
    — Я впервые в жизни слышу такие слова от постороннего человека... — потрясенно произнесла она. — Неужели ты действительно мне веришь? Я не могла похвастаться тем, что меня понимают даже самые близкие. Эти слова для меня настоящий сюрприз.
    Лили сжала ладонь Сантаны.
    — Конечно, я верю тебе. В глубине души, в сердце своем ты добра. У тебя был неудачный брак. Ты стала легкой добычей для Джины. Я уверена в том, что ей нужно было отнять у тебя Брэндона.
    — Да, это именно так. Именно из-за Брэндона она все и устроила! — нервно воскликнула Сантана. — Про это тебе тоже рассказал Мейсон?
    Лили кивнула.
    — Он рассказал мне все. Так что не удивляйся, если услышишь из моих уст нечто, касающееся собственной судьбы. Мне обо всем известно.
    — Так ты действительно веришь мне? — спросила Сантана, блестя загоревшимися от надежды глазами. — Ты, правда, хочешь мне помочь?
    Лили широко улыбнулась.
    — Я сделаю все, что смогу.
    Сантана не смогла скрыть радости.
    — Я видела тебя по телевизору. Я верю тому, что ты делаешь. Надеюсь, что у тебя все получится.
    — Благодарю тебя. Я рада, что тебе тоже это нравится. Вот увидишь, Джина будет наказана за все. Она поплатится за все свои преступления. А теперь расскажи мне о том, что она тебе сделала. Расскажи всю историю.
    Сантана смотрела на Лили Лайт как завороженная.
    — Все началось с таблеток, — задумчиво сказала она, а потом неожиданно воскликнула. — Нет-нет! Все началось, конечно, значительно раньше!..

    Уитни дожидался Круза Кастилио на крыльце Брика Уоллеса.
    Увидев, что Круз не один, Уитни сделал удивленное лицо.
    — Ничего, Пол, — успокоил его Кастилио. — Иден нам не помешает. Ну, так что здесь случилось?
    Пол протянул ему измятую бумажку, которая была вместе с камнем.
    — Вот это бросили в окно.
    — Кого-нибудь удалось задержать?
    Уитни пожал плечами.
    — Да нет. Злоумышленники метнули камень и скрылись. У нас нет никаких доказательств.
    — М-да... — протянул Круз. — Ну, ладно. Пойдем в дом. Брик здесь?
    — Ну, разумеется. Сам-то он, конечно, сохраняет спокойствие, но вот его жена, похоже не на шутку перепугалась.
    — Что ж, — вздохнул Круз. — Боюсь, что я мало чем смогу их обрадовать.
    Они вошли в гостиную, где у окна, обняв жену, стоял Брик Уоллес.
    Увидев вместе с полицейскими Иден Кэпвелл, он в некотором недоумении поднял брови, но ничего не сказал.
    — Здравствуй, Брик, — сказал Кастилио. — Мой помощник, Пол Уитни, уже все рассказал мне. Но боюсь, что новости будут для вас не слишком утешительны.
    — А что такое? — удивленно спросил Брик.
    Круз немного прокашлялся.
    — К сожалению, мы не сможем помочь вам, пока не поймаем хоть одного из этих типов на месте совершения подобных действий. Это, конечно, хулиганство, но до тех пор, пока правонарушитель не будет задержан в момент совершения противоправных действий, мы не имеем права возбуждать уголовное дело.
    В глазах Эмми промелькнул испуг.
    — А что, если арестовать Лили Лайт? Ведь она же руководит ими...
    Круз хмуро покачал головой.
    — К сожалению, это тоже невозможно.
    — Почему? — спросил Брик.
    — Потому что она не участвует в этом лично. Мейсон достаточно умный юрист для того, чтобы дать ей правильный совет.
    Брик нервно взмахнул рукой.
    — Но ведь всем известно, что они — ее сторонники. Они поступают так именно потому, что она призывает их к этому. Разве правосудие ничего не может поделать в таком случае?
    Кастилио медленно покачал головой.
    — Да, они ее сторонники, но, фактически, действуют сами по себе. Брик, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить с ней. Может быть, она немного успокоит своих безумных поклонников...
    Уоллес все еще никак не мог успокоиться.
    — Круз, сейчас самое главное — остановить их! Если бы тот тип, который швырял камни в наш дом, попал в спальню, где спал наш малыш, он бы уже давно оказался в больнице!..
    Чувствуя свое полное бессилие в этом деле, Кастилио пытался хотя бы немного успокоить Брика.
    — Я порекомендовал бы тебе в ближайшее время не появляться на улице, а, может быть, даже и в казино...
    Иден, видя замешательство Круза, решила прийти ему на помощь.
    — Знаешь, Брик, если ты в ближайшее время не будешь появляться на работе, то отец, наверняка, поймет тебя, — обнадеживающе сказала она.
    Уоллес решительно покачал головой.
    — Нет-нет, спасибо, Иден. Если я сдамся, то признаю, что она победила меня. Но если ее поклонники будут продолжать третировать мою семью, то я сам разделаюсь с ней. Когда я работал в цирке, то часто встречал подобных людей. Они приезжали в город одновременно с нами и пользовались большим скоплением народа. Здесь у нее этот номер не пройдет! Возможно, она уже вполне профессионально овладела навыками массового одурачивания и оболванивания. Однако я уверен в том, что мы сможем с ней бороться.
    Услышав резкий детский крик, донесшийся со второго этажа, Эмми встревоженно вскинула голову.
    — Джонни проснулся. Брик, иди, успокой мальчика, а я отправлюсь на кухню и вскипячу ему молока.
    — Да-да, конечно, — кивнул Брик. — Круз, извини, я должен подняться наверх.
    — Разумеется.
    Когда хозяева дома покинули гостиную, Уитни осторожно потянул Круза за локоть.
    — Можно тебя на минутку?
    — Конечно, — ответил Кастилио. — О чем ты хотел поговорить со мной?
    Они отошли к окну, оставив Иден сидеть на диване. Уитни долго колебался, прежде чем начать.
    — Знаешь, старик, — наконец, с трудом выговорил он. — Я все думаю, правильно ли я сделал...
    Кастилио удивленно посмотрел на напарника.
    — О чем ты?
    Уитни выглядел каким-то подавленным и отрешенным.
    — Знаешь, вчера вечером, после звонка тебе, я отвез Эллис назад в больницу доктора Роллингса. А теперь я думаю — вправе ли был так поступить?
    — У тебя не было другого выхода, — без тени сомнения сказал Кастилио. — Ты должен был это сделать. Ты выполнил свой служебный долг, и тебя не должны мучить никакие угрызения совести по этому поводу. С чего это ты вдруг стал хандрить?
    Уитни опустил голову.
    — Что-то подсказывает мне — Эллис там не слишком хорошо. Она очень не хотела ехать.
    Кастилио на мгновение задумался.
    — Вот что я тебе порекомендую — ты продолжай следить за ней. Почаще навещай в больнице, звони, интересуйся состоянием ее здоровья. В любом случае, это не повредит.
    Уитни кивнул.
    — Хорошо. Я так и сделаю.
    У него был такой вид, будто он еще не все высказал Крузу.
    — Что-то еще? — спросил Кастилио. Уитни кивнул.
    — Да. Я беспокоюсь также за Перла и Кортни. Как бы они не наделали глупостей.
    Круз удивленно поднял брови.
    — Что они еще там затеяли?
    Уитни снова колебался, будто не решаясь сообщить начальнику о том, что произошло прошлым вечером.
    — По-моему, они затеяли что-то безумное. Эллис рассказала Перлу о том, что его брат похоронен за какой-то стеной в бостонской церкви Норд-Кумберленд-Черч.
    Круз долго молчал, ошарашенный таким сообщением.
    — Так все-таки эти разговоры о смерти его брата имеют под собой какое-то основание? — наконец, выговорил он. — Как ты думаешь, Эллис сказала правду?
    — Не знаю, — пожал плечами Пол. — Судя по тому, как она нервничала — это было очень похоже на истину. Короче говоря. Перл и Кортни хотят это проверить.
    Кастилио задумчиво отвернулся.
    — Спасибо, что сказал. Я обязательно свяжусь по этому поводу с Перлом. Если все обстоит так, как рассказала Эллис, то здесь раскручивается нешуточное дело.

    — Так, подожди минутку, — сказал Перл. — Я сбегаю наверх. Эту стену голыми руками не возьмешь.
    Кортни испуганно огляделась по сторонам.
    — Я боюсь оставаться здесь одна.
    — Ну, хорошо, — кивнул он. — Тогда поднимись по лестнице и жди меня возле двери.
    Спустя несколько минут он вернулся к Кортни с толстой кувалдой на длинной ручке.
    — Где ты это взял? — удивленно спросила она.
    — Там на улице есть сарай. Только у нас небольшая проблема...
    — Какая?
    Перл потащил ее за руку к двери.
    — Идем, там по ступенькам уже поднимается свадебная процессия. Придется нам немного переждать внизу. Шуметь пока нельзя. Ты готова к ожиданию?
    Перл опустился на запыленный деревянный сундук, стоявший в углу подвала, и, тяжело вздохнув, наклонил голову.
    Кортни присела рядом с ним.
    — Мне очень жаль, Перл, — сказала она, поглаживая его по плечу. — Представляю, каково тебе сейчас.
    Перл едва сдерживался, чтобы не разрыдаться.
    — Если там, за стеной, Брайан... — глухо произнес он. — Я даже представить себе не могу, что время сделало с ним. Я был на его похоронах, видел его в земле... Кто же был в гробу?
    Кортни растерянно пожала плечами.
    — Может быть, гроб был пустой?
    Перл вскинул голову.
    — Как — пустой? Пустой... Что я скажу родителям? Как они переживут это? Ведь все были уверены в том, что Брайан уже похоронен. Ты представляешь, что им придется снова пережить?
    Она положила голову ему на плечо и сочувственно сказала: — Перл, как я жалею тебя... Наверное, сейчас не время...
    Кортни вдруг смущенно умолкла, но Перл успел заметить ее озабоченность.
    — Что? — спросил он.
    — Пока ты был в клинике, — несмело сказала она, — я жила надеждой на то, что когда ты вернешься, мы разберемся в наших отношениях.
    Перл отвернулся.
    — Да, похоже, что у нас не очень-то получается. Как ни горько говорить, но я вынужден признать, что ты права.
    Кортни грустно улыбнулась.
    — Но я уверена, что у нас все будет хорошо. Ведь, правда?
    В подвале было слишком темно, чтобы она могла увидеть его глаза. Но его слова не принесли девушке облегчения.
    — Кортни, — задумчиво сказал он. — Может быть, ты слишком привыкла ко мне? Я не стою тех хлопот, которые причиняю тебе...
    — Стоишь, — робко произнесла она. Перл тяжело вздохнул.
    — Ты меня не знаешь. Я сам еще себя как следует, не знаю.
    — Тогда я сделаю все, чтобы узнать тебя, проникнув в твою душу... — пыталась бодриться она.
    Перл нежно погладил девушку по руке.
    — А может быть, тебе все-таки стоит подумать о своей душе?
    Кортни неожиданно вскинула голову.
    — Нет. Я слишком долго думала только о себе. Мне нужен был кто-то, кому можно было верить. И появился ты. Поначалу у нас с тобой все так хорошо складывалось, что я уже начала надеяться на настоящее большое будущее. Наше будущее... Но потом все изменилось. И я уже не знаю, стоит ли мне сохранять эту надежду.
    Перл молчал.
    — Я тоже не знаю, — наконец, произнес он. — Наверное, стоит. Но ты, же видишь, что сейчас у меня в голове только одно... Я хочу выяснить, что же случилось с братом. Я хочу знать все и абсолютно точно. Слишком уж много тумана нагнал доктор Роллингс. Я всегда подозревал его в том, что он говорит только неправду. Но не думал, что дела обстоят так плохо. Ты понимаешь, о чем я говорю?
    — Да, — кивнула она. — Понимаю. Я даже боюсь представить себе то, что тебе уже пришлось пережить. А то, что ожидает тебя впереди, находится вообще за пределами моего сознания.
    — Если все обстоит так, как сказала Эллис, — с мрачной решимостью произнес Перл, — то я буду мстить. На это уйдет много времени.
    Кортни, вдохновленная его решимостью, убежденно кивнула.
    — Ничего, я буду ждать. Я помогу тебе. Обязательно.
    Она снова положила голову ему на плечо и прижалась, сопя носом как ребенок.
    Перл задумчиво гладил ее по руке.
    Наверху, в церкви раздались звуки органа, и свадебная процессия ступила под стены храма.
    А внизу, в мрачной полутьме подвала сидели два человека, которые не знали, что их ждет в ближайшем будущем...

    — Потом Джина или Кейт подменили мои таблетки, — рассказывала Сантана. — Так что, когда я давала показания в суде, я была как сумасшедшая. Видимо, Кейт хочет, чтобы меня упрятали в тюрьму навсегда. Разумеется, судья не поверила моим объяснениям. Мало того, меня посчитали наркоманкой и отправили в больницу на лечение. Кейт, который тоже во многом виноват передо мной, струсил и оставил меня одну. А, может быть... Может быть, он вообще заранее договорился с Джиной. Наверное, это было именно так. И они вдвоем решили доканать меня.
    Лили Лайт, которая уже четверть часа сидела на постели Сантаны и, не шелохнувшись, слушала ее рассказ, решительно взмахнула рукой.
    — У них ничего не получится! — воскликнула она. — Наказаны должны быть те, кто виноват в этом, а не чистые невинные души! Не беспокойся, я сама прослежу за тем, чтобы Джина получила по заслугам. А тебе сейчас нужно отдыхать и поправляться. Тебе нужно поскорее вернуться к нормальной жизни.
    Сантана смотрела на Лили просветленным взглядом.
    — Да, мне обязательно нужно отдохнуть. Я так долго жила с тяжелым чувством, что у меня все разрушится: брак, дружба, отношения с сыном... Хорошо, хоть он не у Джины! Только это меня радует!
    Лили сочувственно покачала головой.
    — Брэндон, наверняка, очень скучает по тебе. Наверное, мальчик тяжело перенес расставание с матерью...
    — Да, я тоже скучаю о нем. Я поправлюсь и заберу его к себе. Главное, чтобы Джина не добралась до него. Я боюсь этого больше всего.
    Лили поторопилась успокоить ее.
    — Мы этого не допустим. Я пришла сюда, чтобы помочь тебе, Сантана. Я — твой друг.
    Сантана растерянно улыбнулась.
    — Я не знаю, как отблагодарить тебя. Я никогда не думала о том, что человек, которого я никогда раньше не встречала, сможет так заинтересоваться моей судьбой и захочет помочь мне. Но оказывается, такие люди еще есть. Это так помогает...
    Сантана с благодарностью пожала руку Лили.
    — Мне сейчас стало намного легче, — продолжала она. — Я даже рассчитывать не могла на такую дружескую поддержку.
    Лили радостно улыбнулась.
    — Я рада, что смогла помочь тебе.
    Дверь в палату Сантаны приоткрылась, и сюда из коридора заглянул Ник Хартли.
    Увидев его, Сантана обрадованно воскликнула: — Ник! Я очень рада тебя видеть! Заходи же поскорее!
    Хартли мгновение колебался, увидев в палате Сантаны проповедницу в белом платье. Но Сантана махнула рукой.
    — Заходи, Ник! Я хочу, чтобы вы познакомились! Это — Лили Лайт. А это — мой друг Ник. Ник Хартли...
    Ник протянул руку Лили.
    — Здравствуйте.
    — Привет.
    — Я видел вас по телевизору, — сказал Ник.
    Она рассмеялась.
    — А я и не ожидала такой популярности. Ну, что ж. Я вынуждена оставить вас. Сантана, мне, к сожалению, пора идти, но помни о тех словах, которые я тебе говорила.
    На глазах Сантаны проступили слезы благодарности.
    — Я так благодарна вам, мисс Лайт. Встреча с вами очень много значила для меня...
    Она порывалась встать с постели, чтобы проводить Лили до двери, однако та решительным жестом остановила ее.
    — Не нужно, лежи. Тебе сейчас следует побольше отдыхать. Постарайся поскорее выбраться отсюда. А мы еще увидимся.
    Она направилась к двери, одарив Ника благостной улыбкой.
    — До свидания, мистер Хартли. Я была очень рада познакомиться с вами. До свидания, Сантана.
    — До свидания, — проникновенно сказала Сантана.
    Оставшись наедине с Сантаной, Ник был поражен произошедшей прямо на глазах переменой в своей подопечной: глаза ее лучились радостью, на лице красовалась широкая улыбка.
    — Что с тобой? — любовно разглядывая Сантану, спросил Ник.
    — Я чувствую себя почти счастливой! — воскликнула она. — Мне намного легче... Теперь мне есть для чего жить! Ник, я увижу сына! И Джина будет наказана!.. Все будет очень хорошо! Наверное, мне удастся вернуть все лучшее.
    Ник осторожно покачал головой.
    — Надеюсь, что так оно и будет.
    — Да-да! — запальчиво воскликнула Сантана. — Лили мне поможет! Тебе нужно было слышать ее... Теперь я уверена, что Джина получит по заслугам! Я хочу, чтобы она была наказана за все зло, что причинила мне! И она будет наказана!..

    0

    429

    Серия 529 конец
    Вернувшись в домик для гостей, который она по-прежнему занимала. Лили сделала несколько звонков, а затем потянулась к сумочке, где она обычно хранила сигареты.
    Пачка была на месте, однако, она оказалась пустой. Раздраженно выругавшись, Лили принялась искать сигареты повсюду, куда только падал ее взор.
    Проходя мимо радиоприемника, она машинально нажала на кнопку, и под сводами домика для гостей раздался ее собственный, но записанный на магнитофонную пленку, голос.
    Радиостанция Кей-Ю-Эс-Би передавала проповедь Лили Лайт — запись, сделанную на последнем собрании.
    — ...Игра — это тоже наркотик. Мы должны очистить от него наши тела и души!.. — исступленно вещала она. — Стоит ли говорить о том, сколько семей распалось из-за этого безобидного на вид греха! Какая психологическая травма наносится детям людьми, которые предаются этому греху!..
    — Черт, куда же они подевались? — пробормотала Лили, шаря по ящикам столов и обыскивая карманы собственных платьев. — Я же помню, что вчера покупала новую пачку!
    Телефонный звонок заставил оторваться ее от безуспешных поисков и, на ходу выключив приемник, она направилась к телефону.
    — Алло, я слушаю.
    — Здравствуйте, мисс Лайт.
    В телефонной трубке раздался голос Джины Кэпвелл.
    — Да, это я, — с некоторым удивлением сказала Лили.
    — Я так и думала, — с каким-то мрачным удовлетворением констатировала Джина. — Это — Джина Кэпвелл.
    — Да, — рассмеялась Лили. — Я уже догадалась. У вас очень характерный голос, мисс Кэпвелл.
    — Мисс Лайт, я не знаю, что вы тут делаете, — довольно едко сказала Джина. — Но я намерена это выяснить. Думаю, что ваш приезд в Санта-Барбару отнюдь не случаен. Почему бы нам не поговорить через час в ресторане «Ориент-Экспресс»? Если вы не придете ко мне, то я сама приду к вам. Выбирайте.
    Ни на секунду не задумываясь, Лили ответила: — Что ж, я тоже хотела встретиться. Думаю, что этот разговор будет полезен нам обоим.
    — Неужели?.. — изумленно протянула Джина.
    — Да. Увидимся в «Ориент-Экспресс», — заканчивая разговор, сказала мисс Лайт.
    С этими словами она положила трубку и, испытывая уже нечто вроде зуда, стала перерывать книжные полки. Она была до того увлечена этим занятием, что не услышала, как дверь домика для гостей раскрылась, и на пороге возникла фигура Брика Уоллеса.
    Лили обнаружила на полке какую-то пачку и стала внимательно изучать ее содержимое. Обнаружив, что сигарет нет и здесь, она в ярости смяла пачку и швырнула ее в угол.
    Брик, обнаруживший возле порога небольшую корзинку, на дне которой лежала запечатанная пачка ментоловых сигарет, с задумчивым видом поднял сигареты и негромко сказал: — Вы не это ищете?
    Лили поспешно обернулась и, изобразив на лице невинную улыбку, воскликнула: — Конечно, нет!
    Повторив ее жест — смяв в руке пачку с сигаретами и швырнув ее в корзинку — Брик направился в комнату.
    — Возможно, у меня есть то, что вы потеряли, — загадочно произнес он.
    С этими словами он полез в карман и достал оттуда смятую бумажку, которая была в сопровождении булыжника доставлена в дом Уоллеса. Брик принес записку вместе с камнем.
    — Что это? — недоуменно спросила Лили.
    Брик повертел камень с запиской в руке.
    — Это — требования вашего последователя, — медленно сказал он.
    Вытянув руку с булыжником над столом, Брик разжал пальцы, и камень упал на большое блюдо. Грохот разбивающегося стекла не заглушил испуганного визга Лили Лайт.
    — Что вы делаете?!!
    Брик снисходительно рассмеялся.
    — Забавно. В моем доме тоже кое-что разбилось... Они швырнули это в окно...
    Брик повернулся к Лили, которая испуганно съежилась в углу комнаты, и неторопливым шагом направился к ней.
    Голос его стал приобретать угрожающий оттенок.
    — Вы бы научили своих фанатиков хорошим манерам, — не сводя с нее взгляда, произнес он.
    Лили прижалась к стене.
    — Не понимаю, о чем вы!.. Я не имею к этому никакого отношения.
    Тоном судьи, который выносит арестованному приговор, Брик сказал: — Когда я позвонил в полицию, а затем переговорил с инспектором Кастилио, то мне говорили, что вы именно так и будете себя вести: знать ничего не знаю, слышать ничего не слышала, видеть — не видела...
    — Мои поклонники должны отвечать сами за себя. Я тут не при чем.
    — Честно сказать, я поначалу даже сомневался в этом. Теперь вижу, что они были правы.
    Лили горделиво вскинула голову.
    — Но это на самом деле, правда. Я не имею к действиям своих поклонников ни малейшего отношения.
    Брик подошел к ней вплотную и, неотрывно глядя в глаза, произнес: — Вот вам мой совет — отзовите своих верных псов или ягнят, или как их там... Булыжник может стать опасной штукой.
    Лили пока не теряла самообладания.
    — Меня возмущает, — едва дрожащим голосом сказала она, — что вы связываете меня с этим.
    — Но это вы заставили их всех вооружаться против казино. Не так ли? — сказал Брик.
    Заметив на столике рядом с Лили Лайт развернутый лист бумаги, на котором была изображена плавучая буровая платформа с высокими шпилями собора, Брик спросил: — А это что?
    Лили попыталась выхватить чертеж, прежде чем он попадет Брику в руки, однако он постарался опередить ее.
    — Дайте-ка я взгляну...
    Он поднес схему к глазам.
    — Это что такое? Собор? Так вот в чем дело?
    — Положите! — взвизгнула Лили.
    — Нет уж! Дайте-ка, я посмотрю повнимательнее. Я так понимаю, что это вместо казино «У Ника» на платформе будет красоваться вот это чудовище, которое ничем не отличается от сотен тысяч других подобных строений по всей стране?
    Лили криво улыбнулась.
    — А почему бы не превратить вместилище порока в храм, где люди будут служить богу? — запальчиво возразила она.
    — Потому что это не зло, а законный бизнес, — возразил Брик. — Я вижу вас насквозь! Вы используете безвольных людей ради собственной выгоды. Сначала вы скажете им, что вам нужны деньги на собор, а потом, что он принадлежит им...
    Она смерила его холодным взглядом.
    — Так оно и есть.
    Брик возбужденно швырнул чертеж на стол и, осуждающе ткнув в Лили пальцем, воскликнул: — Это неправда! Я знаю, что будет на самом деле! Вы сбежите вместе с собранными деньгами! А ваша паства останется, как обычно, с носом... Такие случаи уже не раз встречались в истории. Не вы первая и не вы последняя... Так что я не испытываю на ваш счет ни малейших иллюзий.
    Лили поджала губы.
    — Как вы можете так говорить?
    Брик, едва сдерживаясь, приблизился к ней.
    — Я буду говорить с вами так, как считаю нужным. Для начала, я разоблачу ваш обман и сорву с вас маску. А потом останется делом техники привлечь вас к ответственности за массовое надувательство. Я думаю, что в результате вы будете отправлены в женскую тюрьму. Очевидно, там выше место...
    Брик сделал угрожающий жест рукой, однако окрик Круза Кастилио заставил его остановиться.
    — Пожалуйста, не делай того, о чем потом можешь пожалеть!
    Уоллес обернулся.
    — Круз? — удивленно произнес он.
    Лили Лайт обрадованно выскользнула из угла.
    — О! Слава Богу! — вздохнула она. — Не знаю, что бы он со мной сделал!..
    — Не волнуйся, Круз — спокойно сказал Брик, — я лишь предупредил ее.
    Довольно бесцеремонно потрепав по плечу Лили, он добавил: — А вы, мадам, не лезьте не в свое дело. Счастливо оставаться.
    С этими словами он покинул домик для гостей, оставив Круза Кастилио и Лили Лайт наедине. Когда за Бриком захлопнулась дверь, Лили с выражением безграничного сочувствия к Брику сказала: — Какой он злой.
    — Похоже, у него для этого есть причины, — с подтекстом сказал Круз.
    Лили знала, как вести себя с полицейскими. Она кивнула: — Да, мне известно о том, что произошло с ним. В его дом бросили камень, — понимающе сказала она, — но я тут, ни при чем. Вы инспектор Кастилио?
    Круз вежливо поклонился.
    — Да.
    Она протянула ему руку для рукопожатия.
    — Приятно познакомиться. Ваша жена рассказывала мне о вас.
    Упоминание о Сантане больно резануло слух Круза, но он предпочел пока не обращать на это внимания.

    Окружной прокурор как бы невзначай натолкнулся на Иден Кэпвелл в ресторане «Ориент-Экспресс». Она приехала сюда, чтобы поинтересоваться, как идут дела. Последние несколько дней Иден не особенно жаловала принадлежавший ей ресторан своим вниманием. Причина тому была совершенно очевидной — Круз.
    Между прочим, их постоянная занятость друг другом отразилась и на его служебных делах. Отпуск без сохранения заработной платы не мог продолжаться бесконечно долго, и сегодняшний день и Круз, и Иден решили посвятить в первую очередь работе.
    Окружной прокурор, который обществу Джины Кэпвелл, оккупировавшей его квартиру, предпочел завтрак в «Ориент-Экспрессе», был несказанно обрадован, увидев здесь Иден. Зная, что она отличается куда большей разговорчивостью, нежели ее возлюбленный, Тиммонс решил повторить закончившуюся в первый раз неудачей попытку склонить Иден к тому, чтобы она подписала документ, обвинявший Сантану Кастилио в вооруженном нападении.
    — Какая удачная встреча! — многозначительно воскликнул он, останавливаясь рядом с Иден.
    Она с некоторым смущением отвернулась.
    — Кейт, ты все-таки ужасно назойливый человек.
    Почувствовав некоторую слабость, окружной прокурор усилил натиск.
    — Между прочим, ты сегодня очень жестоко обошлась со мной, — сделав обиженное лицо, произнес он. — А как ты сама понимаешь, мужчины очень не любят проигрывать.
    — По-моему, для того, чтобы добиться собственной цели, ты готов воспользоваться любыми средствами, — не слишком дружелюбно заметила Иден. — А что касается твоего утреннего визита, то я, честно говоря, не понимаю, зачем тебе все это нужно, ведь ты поначалу демонстрировал свою явную заинтересованность в том, чтобы Сантану оправдать. А теперь пытаешься навешать на нее всех собак.
    Тиммонс натужно рассмеялся.
    — Иден, ты должна раз и навсегда запомнить, что я, как должностное лицо, то есть окружной прокурор, заинтересован в том, чтобы всегда и везде существовал закон. В данном случае я выступаю как совершенно незаинтересованное лицо. Ведь я не прошу от тебя ничего сверхъестественного, ты просто должна подписать заявление, в котором указано, что ты собственными глазами видела, как Сантана Кастилио, угрожая револьвером, напала на Джину Кэпвелл, вот и все. Ведь это видело еще семьдесят человек, но твоя подпись будет особенно ценна, потому что ты уже однажды пострадала от Сантаны. Судья обязательно должна принять это во внимание. И к тому же, подписав эту бумагу, ты ничего не теряешь.
    — Но и не приобретаю, — ответила Иден.
    Тиммонс беспечно махнул рукой.
    — Да это же полная ерунда. Только такой упрямец, как Круз, может подозревать в этом подвох. Видишь, — он достал из-за пазухи благоразумно припасенную с собой в подобных случаях бумагу и, развернув, показал ее Иден, — здесь уже стоят несколько подписей. Так что, ты отнюдь не топишь Сантану.
    Поскольку Иден задумчиво молчала, окружной прокурор услужливо подсунул ей ручку.
    — Подпиши, и дело будет закончено. Таким образом, ты просто окажешь мне услугу, вот и все.
    Они подошли к стойке бара, и Тиммонс положил бумагу вместе с ручкой перед Иден. Она некоторое время колебалась, а затем, махнув рукой, сказала: — Ну ладно, похоже, мне от тебя сегодня не удастся отвязаться.
    Она поставила свою подпись под заявлением и, стараясь поскорее позабыть о сделанном, отодвинула бумагу в сторону.
    — Ты совершенно бесчувственный человек, Кейт, — укоризненно покачав головой, сказала она.
    Тиммонс начал кривляться, что говорило о значительном росте его жизненного тонуса в результате выполнения намеченной цели.
    — Я просто выполняю свой долг.
    Она усмехнулась.
    — Да, с большим рвением.
    — Между прочим, я окружной прокурор, — театрально выпятив грудь, заявил он. — У меня есть некоторые служебные обязанности. Мне дорога Сантана, но от меня ждут справедливости, и если не я, то кто-нибудь другой установит ее.
    Иден внимательно посмотрела на него.
    — Так значит, для тебя уже не существует сторон, ты вне схватки?
    Окружной прокурор продемонстрировал показной смех.
    — Я и не ждал от тебя понимания. Твои симпатии отданы Кастилио, и это правильно, он пострадает больше всех, — ехидно заявил он. — Но, видно, ничего не поделаешь, такова его судьба.
    Иден не скрывала своего презрения по отношению к Тиммонсу.
    — Да, я вижу, что тебя это очень радует, — с холодной вежливостью сказала она. Интересно, какая кошка между вами пробежала? Что тебе сделал Кастилио? Почему ты его так не любишь?
    Тиммонс уселся на стул возле стойки бара и, задумчиво пожевав губами, произнес: — Ну, не всем же его любить. По-моему, в этом городе Кастилио пользуется каким-то фанатическим обожанием, и мне, честно говоря, это совсем не понятно. Я, конечно, понимаю, что он мужчина в самом расцвете сил, что у него есть своеобразная привлекательность, нечто экзотическое, что всегда интересовало дам, скучающих от излишнего количества денег. Но ведь это же еще не все. Иден, как по-твоему, неужели Круз идеален?
    Не дожидаясь ее ответа, он сам сказал: — Нет, у него есть недостатки, и пришло время для того, чтобы их выявить и преподнести всему свету. Люди вокруг должны знать, что Круз Кастилио — человек из плоти и крови, а не ходульный голливудский образ, который так успешно тиражируется в последнее время и, надо признать честно, приносит немало прибыли продюсерам. Мне надоело видеть это слепое поклонение.
    В его голосе было столько неприкрытой злобы и ненависти, что Иден почувствовала, как, не смотря на жаркий день, по ее коже пробежали мурашки, как от озноба.
    — Кейт, — тихо сказала она, — ты так и не ответил на мой вопрос. Что тебе сделал Круз Кастилио?
    Тиммонс загадочно улыбнулся.
    — Как, разве нет? По-моему, я все сказал.
    — Значит, ты больше ничего не хочешь говорить мне? — упрямо повторила Иден. — Очевидно, это что-то, чего ты не смог перенести, раз пытаешься отомстить ему, причиняя боль Сантане.
    Тиммонс все с той же загадочной улыбкой на устах медленно поднялся со стула и, ничего не говоря удалился. Мало вероятно, чтобы он просто пытался заинтриговать Иден. Во всяком случае, именно так казалось ей. Очевидно, что-то все-таки существовало между ними, и это что-то настолько сильно задело Кейта Тиммонса, что он до сих пор не мог простить Круза. Может быть, это произошло между ними тогда, когда Иден ездила в Европу, может быть, еще раньше. Однако сам Круз до сих пор ни словом не обмолвился ей о столь важном, как теперь со всей очевидностью представлялось Иден, факте его жизни.
    Кроме того, что это задевало ее достоинство как женщины, Иден одолевало элементарное любопытство. Она все больше и больше убеждалась в том, что просто обязана подробнее узнать о прошлом Круза. Если он не хочет рассказать об этом сам, то она все равно узнает...

    — Но, разумеется, — с притворным сожалением сказала Лили, — я об этом ничего не знала. Я бы хотела сделать заявление и осудить того, кто напал на дом мистера Уоллеса. Уверена, что мои люди здесь ни при чем. Я против насилия.
    Круз скептически усмехнулся.
    — Я уверен в том, что мистер Уоллес будет признателен вам за такое заявление.
    Лили сделала обиженное лицо.
    — Во всяком случае, вполне мог бы попросить меня об этом сам, а не заниматься оскорблениями.
    Круз покачал головой.
    — Он слишком расстроен.
    Лили сочувственно кивнула.
    — Понимаю, он чувствует напор протестующих и это раздражает его. Я бы хотела, чтобы полиция закрыла казино, что вы на это скажете?
    Круз непритворно удивился.
    — Полиция?
    Она уверенно кивнула.
    — Да, именно полиция. Я хочу, чтобы вы стали моими союзниками в борьбе против этого порока. Игра развращает и губит людей.
    Круз смерил ее насмешливым взглядом.
    — А я вот люблю играть. И потом, нормальное казино находится за пределами города. Все законно.
    Она смело возразила: — Не все. Нарушены мои личные моральные законы и законы тысяч людей, которые меня слышат. Боюсь, что мне придется продолжить словесные нападки на казино.
    Круз удивленно повел головой.
    — Словесные? Но вы не можете вдохновлять людей на насилие, это противозаконно.
    Она кивнула.
    — Да, я согласна. Круз улыбнулся.
    — Рад это слышать. Что ж, не буду задерживать больше ваше время. До свидания.
    Круз уже повернулся, чтобы покинуть домик для гостей, но Лили торопливо воскликнула: — Кстати, я виделась сегодня с вашей женой. Это была очень приятная встреча.
    Круз обернулся и, задумчиво теребя подбородок, сказал: — Вы говорите мне об этом уже во второй раз.
    Она мило улыбнулась.
    — Потому что я считаю это очень важным и для вас, и для меня. Я навещала Сантану Кастилио в клинике. Я верю тому, что она сказала насчет Джины Кэпвелл, я верю ей.
    Круз немного помолчал.
    — Да, — наконец ответил он, — во что бы то ни стало, я добьюсь своего. Я хочу, чтобы Джина ответила за все, что она причинила моей жене.
    Лили удовлетворенно улыбнулась.
    — Это, конечно, в вашей компетенции, мистер Кастилио.
    Круз вдруг заметил в ее голосе какие-то заискивающие нотки. Это было весьма необычно.
    — Но, может быть, вы предоставите это почетное право мне? — медленно закончила она.
    Круз растерянно заморгал.
    — Прошу прощения?
    — Я сама постараюсь исправить Джину Кэпвелл. Это нелегко, но дело этого стоит.
    Круз облегченно рассмеялся: — Да, это будет нелегко.
    — Любую задачу можно решить, — удовлетворенно сказала Лили. — Путь исправления — тяжелый путь.
    — Да, — шумно втянув носом воздух, сказал Круз. — Ну что ж, было приятно поговорить. Чувствую, что мы с вами будем еще встречаться.
    Она оживленно подхватила: — Надеюсь, мы ведь на одной стороне.
    — Время покажет, — уклончиво ответил Круз. - Извините, я и так слишком задержался у вас, мне пора. Всего хорошего.
    Закрыв за собой дверь, Круз оставил Лили наедине со своими пороками. Вспомнив о том, как ужасно ей хотелось курить, Лили тут же бросилась к корзинке, куда Брик швырнул измятую пачку сигарет, и аккуратно расправила ее. Вытащив слегка измятую сигарету, она направилась к дивану и по пути включила приемник.
    — Тому, кто думает, что он не имеет воли, чтобы курить, пить, играть, я говорю — у вас есть сила воли. Главное, научиться ее применять. Каждый может отказаться от дурных привычек.
    Под звуки собственной проповеди Лили Лайт бухнулась на мягкие подушки дивана и, с наслаждением вытянув ноги, закурила сигарету. Клубы синеватого дыма медленно поднимались к потолку, словно иллюстрируя возвышенный пафос проповеди.

    Сантана возбужденно вскочила с кровати и, расхаживая по комнате, стала рассказывать: — Ник, ты знаешь, мы провели с ней так немного времени, а я уже чувствую себя намного лучше.
    Ник осторожно улыбнулся.
    — Все это, конечно, очень хорошо, — сказал он, — однако не думаешь ли ты, что все это довольно рискованно?
    — Что? — непонимающе посмотрела на него Сантана.
    — Ну, вот так, довериться кому-то так легко. Ты ведь ее совсем не знаешь.
    Сантана возразила: — Нет, Ник. Ну, зачем ей мои проблемы? Она просто хочет мне помочь.
    Хартли с улыбкой пожал плечами.
    — Ну, не знаю, я ведь тоже хочу тебе помочь. Или мне тоже надеть белый костюм?
    Они рассмеялась.
    — Сантана, — продолжал Ник, — разве я не рядом, разве я не верю в тебя?
    — Да, — благодарно посмотрела она на него. — И я обязана сказать тебе за это спасибо. Если бы не твоя помощь, мне было бы совсем худо. Даже не знаю, чтобы я делала.
    Она обняла его в порыве благодарности и тут же позабыла об этом.
    — Ник, но я чувствую себя сейчас намного сильнее. Понимаешь, я должна справиться с тягой к наркотикам и снять с себя обвинение.
    Он ободряюще погладил ее по плечу.
    — Прекрасно, Сантана, так и должно быть.
    Она задумчиво опустила голову.
    — Может быть, я и не выиграю, но хоть попытаюсь.
    — Я верю в тебя, — сказал Ник. — Если ты очень постараешься, то сможешь выиграть.
    — Спасибо, мне очень нужен сейчас человек, который верит. Это придает мне силы. Поэтому Лили Лайт так много значит для меня.
    Разумеется, Ник был удивлен. Способности этой Лили Лайт воздействовать на людей приближались к гипнотическим, это не могло не настораживать...

    Опираясь на палку, Джина вошла в дверь ресторана «Ориент-Экспресс» и остановилась у порога, окидывая взглядом зал. Фигуру Лили Лайт, облаченную в белоснежное белое платье, она заметила сразу же. Лили сидела спиной к двери и задумчиво теребила салфетку. Джина подошла сзади и, не доходя двух шагов до Лили, остановилась. Тем не менее, мисс Лайт догадалась о ее приближении.
    — Здравствуйте, Джина, — сказала она, не оборачиваясь.
    Та растерянно оглянулась по сторонам.
    — Да, это я, — неуверенно сказала она. — Как вы меня узнали? Вы, может быть, еще и телепат? О таких возможностях я слышала, и впервые имею возможность убедиться в этом воочию.
    Лили удовлетворенно покачала головой.
    — Это было очень просто сделать, у вас духи с весьма характерным запахом.
    Джина ухмыльнулась и, заметно припадая на раненую ногу, уселась за стол.
    — И только-то? Ну что ж, тогда ничего удивительного, — с улыбкой ответила она. — А что, вам нравятся мои духи?
    Лили неопределенно пожала плечами.
    — У них очень заметный запах, — уклончиво ответила она.
    — Между прочим, я купила их в Париже, — сказала Джина. — Наверное, вам, известно, что там самая лучшая парфюмерия?
    Лили кивнула: — Да. Между прочим, я даже знаю, почему вы оказались в Париже. Мейсон отправил вас туда.
    Джина мгновение помолчала.
    — Да, вы хорошо информированы. Что вам еще рассказал про меня Мейсон? — едко осведомилась Джина.
    Лили смерила ее выразительным взглядом.
    — Не слишком много, — столь же едко ответила она. — Но могу себе представить всю картину.
    Джина спокойно пожала плечами.
    — Я думаю, в этом нет никакой особой сложности, нужно лишь связать все подробности...
    — ...и получится самая развращенная женщина, с которой я когда-либо сталкивалась, — закончила Лили.
    Джина нервно заерзала на стуле.
    — Вот как? Ну что ж, спасибо тебе, добрый старый Мейсон. Я представляю, что ты там про меня нарассказывал! — нервически воскликнула она. — А что вы, мисс Лайт, собственно имеете против меня? Что еще вам наговорил Мейсон?
    Лили спокойно отпила минеральной воды из бокала.
    — Очень много, — ответила она после несколько затянувшейся паузы. — Вы занятный психологический тип, мисс Кэпвелл, достойны для изучения под микроскопом.
    Джина на мгновение опустила глаза.
    — Знаете, я облегчу вашу задачу. Я расскажу вам, чем я живу. Я сделала все, что могла, чтобы выжить, и теперь хочу сохранить сына.
    Напускная бравада и горделивый напор уступили место тону сожаления и в чем-то даже раскаяния.
    — Я не всегда поступаю хорошо, но делаю это без колебаний. Так что вас еще интересует конкретно? Что вы еще с Мейсоном затеяли?
    Словно почувствовав свою обезоруженность перед собеседницей, Джина закончила свою речь на повышенных тонах: — Я ведь вижу, что вы не просто так взялись за это казино, чем оно вам насолило? Или у вас есть гораздо более далеко идущие цели? Что у вас на уме?
    Лили пожала плечами.
    — Ничего.
    Этот ответ не удовлетворил Джину. Возмущенно сверкнув глазами, она откинулась на спинку стула.
    — Я не вчера родилась. Вы что-то скрываете, мой опыт подсказывает мне это, — раздраженно бросила она.
    Лили выглядела так, словно уже заочно чувствовала себя победительницей в этой словесной перепалке.
    — Это вам есть что скрывать, — с легкой укоризной сказала она. — Вы скрываете то хорошее, что есть в вас. Мы поможем вам отыскать это, возрастить в себе. Когда Мейсон рассказал мне о вас, я поняла, что вы — моя самая важная задача. Еще никогда в жизни мне не попадался такой занятный психологический типаж. Я думаю, что моя деятельность главным образом предназначена для таких, как вы. Я обязана спасать души и наставлять их на путь истинный, на путь служению Богу и свету. Думаю, что в конце концов, и вы придете к нам. Ведь солнце правды согревает своими лучами каждого, кто только захочет этого. А то, что вы захотите спасти свою душу, это, несомненно. Вам есть, что спасать.
    Джина брезгливо поморщилась.
    — Вы хотите меня спасать?
    — Да, да, — оживленно подтвердила Лили, — именно это я и хочу сделать. Я посчитаю личным оскорблением для себя, если мне не удастся обратить вас в свою веру.
    Джина фыркнула.
    — Не верю. По-моему, за этим стоит что-то другое.
    — Что именно?
    — Пока еще не знаю, — огрызнулась Джина.
    Лили с улыбкой покачала головой.
    — Да, теперь я вижу, что превратить вас в хорошего человека — чудовищно тяжелая задача. Я не могу взваливать на себя большее.

    В тот самый момент, когда Джина и Лили обменивались любезностями в ресторане «Ориент-Экспресс», окружной прокурор Кейт Тиммонс осторожно пробирался по саду возле дома Кэпвеллов. Нет, его интересовали не кусты чайных роз и не сейф в кабинете СиСи. Его вообще не интересовал дом Кэпвеллов. Сейчас его целью был маленький уютный домик для гостей, в котором остановилась Лили Лайт, точнее, то, что можно было обнаружить там. Мисс Лайт, наверняка, путешествовала не налегке, и ознакомление с ее архивами очень помогло бы в борьбе против нее.
    Вообще-то окружной прокурор был настроен по отношению к бродячей проповеднице достаточно дружелюбно, во всяком случае, пока у него не было особых поводов искать на нее компромат с тем, чтобы пустить его в дело. То, что он хотел узнать о мисс Лайт, он уже узнал. Собственно, это была достаточно скромная информация, из которой практически нельзя было понять ничего о происхождении Лили Лайт, ни о ее истинных намерениях здесь в Санта-Барбаре.
    Окружной прокурор занимал пока выжидательную позицию, точнее, занимал до нынешнего вечера, поскольку Джина вынудила его снова вспомнить о тех временах, когда ради того, чтобы раздобыть или уничтожить улики, он весьма успешно занимался тем, с чем порой по роду основной деятельности должен был бороться. Джина интересовалась Лили Лайт, и не без оснований. Та проявляла явный интерес к своему антиподу. Этот навязчивый интерес не мог оставить Джину безучастной. Учитывая, что Тиммонс был кое-чем обязан ей и, помня об этом, он был вынужден исполнить просьбу Джины.
    Поскольку дверь домика для гостей, где остановилась Лили Лайт, оказалась запертой, Тиммонсу пришлось воспользоваться короткой отмычкой. С такими талантами, как у него, он вполне мог быть удачливым вором, если бы в свое время не пошел в окружные прокуроры, во всяком случае, запасное ремесло на черный день у него было. Замок в домике для гостей не представлял никакого труда для достаточно опытного взломщика, каким был Кейт Тиммонс. Спустя несколько мгновений он прошмыгнул в дверь и, воспользовавшись фонариком, стал осматривать интерьер.
    — Так, где же у нее все это? — пробормотал Тиммонс, шаря лучом фонарика по шкафам для одежды и белья, книжным полкам, столикам и диванам.
    Наконец его внимание привлекла небольшая картонная коробка, неприметно стоявшая в дальнем углу платяного шкафа.
    — Так, а здесь у нас что?
    Тиммонс вытащил коробку поближе к окну и стал копаться в сложенных там бумагах. Среди малоинтересных бумаг и счетов Тиммонс увидел небольшой альбом.
    Пролистав его, окружной прокурор опустился на диван.
    — Любопытно...
    Альбом был заполнен разнообразной информацией, касавшейся Джины Кэпвелл. Здесь были, в основном, газетные вырезки, сообщавшие о разнообразных этапах пути Джины Кэпвелл. Вот ее фотография в свадебном платье под руку с СиСи Кэпвеллом, вот она возле своей булочной. Газетные заголовки сообщали то о ее замужестве, то о ее разводе, а также о разнообразных скандалах, связанных с ее именем.
    — Джина, Джина, — пробормотал Тиммонс, разглядывая альбом. — Интересно.
    В альбоме также присутствовали заметки, сообщавшие о кое-каких событиях в жизни СиСи Кэпвелла, не связанных с Джиной.
    Но пока окружной прокурор не обратил на это внимание. Сейчас его интересовало в первую очередь то, что связано с Джиной.
    — Так зачем же она тебе понадобилась, Лили, а? — разговаривал сам с собой окружной прокурор. — Что ты там задумала против Джины? Интересно, интересно.

    Круз вернулся домой, когда вечер окутал плотной пеленой Санта-Барбару. За время его отсутствия на работе скопилось столько дел, что их хватило бы Крузу еще на неделю.
    Но он, ни на секунду не забывал о том, что дома его ждет не истеричная и вечно хныкающая Сантана, а милая, дорогая, любимая Иден.
    Включив свет в прихожей, он едва удержался от удивленного восклицания. Но удивило его не то, что он увидел в прихожей, а гостиная. Там стоял уставленный разнообразными кушаньями и напитками стол, а рядом с ним — Иден, в великолепной белой кружевной накидке, сквозь которую, совершенно очевидно просматривались округлости тела. Свечи на столе свидетельствовали о том, что сегодня Круза ожидает необыкновенный ужин.
    Безуспешно пряча радостную улыбку, Иден скользнула к Крузу и незаметным движением сунула ему что-то в рот. Он поначалу опешил.
    — Это что такое?
    — Нравится?
    Она лукаво улыбалась.
    — Ты сначала скажи, нравится?
    — Угу, — пробормотал он, разжевывая сладкий плод. — Очень вкусно.
    — Это виноград.
    Торопливо прожевав, он поцеловал Иден в губы.
    — Я ждал этого целый день.
    Иден ответила ему столь же нежным и ласковым поцелуем.
    — А здесь ждали тебя и удивлялись, почему ты задерживаешься.
    — Как хорошо дома.
    Круз вздохнул полной грудью и снова потянулся к губам Иден.
    — Ну, хватит, хватит, — смеясь, она отстранила его. — Поначалу тебя ждет кое-что другое. Ведь ты пришел домой, а что ожидает в первую очередь увидеть дома любой мужчина?
    Он сделал вид, что не понимает.
    — Что?
    — У меня для тебя кое-что есть, следуй за мной.
    Она взяла его за руку и повела в гостиную, где зажженные свечи освещали богатый стол.
    — Сначала мы сделаем вот что, — сказала Иден, останавливаясь перед столом и поворачиваясь к Крузу. — Снимай вот это.
    Иден показала на пиджак, в который был облачен Круз, и он мгновенно повиновался. Круз остался в рубашке, поверх которой была одета наплечная кобура.
    — Теперь это, — сказала Иден, — я очень люблю обезоруживать мужчин перед ужином. Так тебе должно быть удобней. А теперь садись.
    Затем она усадила его на стул и, расправив белоснежную салфетку, положила ему на колени.
    — Вот так.
    — Ну, знаешь, — рассмеялся он, — у тебя очень неплохо получается. Наверное, ты брала уроки у своих официантов.
    Ухаживая за ним, она сказала: — Все по высшим правилам. Ты в этом доме хозяин и одновременно самый желанный гость. Я должна делать все так, чтобы ты был доволен.
    Круз хитро улыбнулся.
    — Я могу предсказать, что будет дальше, — промолвил он, показывая пальцем на большой серебряный поднос, закрытый крышкой, который стоял перед ним на столе. Иден рассмеялась.
    — Никакие пари не заключаются, ставок я не принимаю. Просто ты, наверняка, проиграешь.
    — Почему это?
    — Потому что ты даже представить себе не можешь, что тебя сейчас ожидает.
    Она открыла крышку, и Круз восхищенно охнул.
    — Ого, что это? Я умер и попал в Париж?
    Она удовлетворенно поцеловала его в щеку.
    — Что, нравится? Ты пришел с работы и тебя нужно покормить, — любовно сказала она.
    — А что это такое?
    Иден запечатала ему рот поцелуем.
    — Не спрашивай, — сказала она после того, как вволю насладилась. — Раньше ты такого никогда не ел. Давай-ка я угощу тебя самым лучшим кусочком.
    На подносе лежала горка ослепительно белого сочного мяса, окруженного всевозможными приправами и соусами. Оторвав маленький кусочек, Иден помакнула его в приправу и положила Крузу в рот, словно заботливая мама.
    — Ну как? Нравится?
    В ответ он застонал от наслаждения.
    — Великолепно. Но у меня такое чувство, что я это уже когда-то пробовал. По-моему, это омар. Мы ведь его ели в прошлой раз?
    Иден рассмеялась и отрицательно покачала головой.
    — Нет, на сей раз ты ошибся. Это краб. Посмотри, здесь все, что ты любишь: вина, папайя, манго. Все, чего только пожелает твоя душа.
    Круз почувствовал, как нежное сочное мясо просто тает на языке. Однако не это сейчас интересовало его больше всего.
    — Погоди-ка, — с улыбкой сказал он. Она удивленно посмотрела на Круза.
    — Что?
    — Одну секунду... — пробормотал он, движением фокусника выдернув из-под посуды скатерть.
    — Ты что делаешь? — изумилась она. Он загадочно улыбнулся.
    — Единственное, чего желает моя душа — это ты, Иден, и она не хочет ждать.
    С этими словами он расстелил скатерть на полу, жестом приглашая Иден опуститься туда. Она наклонилась к его уху и прошептала: — Круз, а ты не забыл, что прошлый раз мы были на столе?
    Он торжествующе выпятил грудь.
    — Прошлый раз мы были дилетантами, а сегодня мы профессионалы...
    С этими словами он нежно обнял ее, и они опустились на пол. Очевидным преимуществом кружевной накидки перед другими видами нижнего белья было то, что от нее без труда можно было избавиться. Одним движением руки Иден сдернула с себя тонкое белоснежное одеяние, и Крузу ничего не оставалось, как поскорее избавиться от джинсов и рубашки. Они с такой торопливой жадностью набросились друг на друга, как будто расставались на несколько месяцев. А, между прочим, со времени их последней близости прошло не более чем несколько часов, поскольку утром, перед уходом на работу, ни Круз, ни Иден не могли отказать себе в удовольствии снова насладиться друг другом. У стороннего наблюдателя, которому пришлось бы ознакомиться с распорядком жизни Круза и Иден за последние несколько дней, могло сложиться впечатление, что они занимаются прохождением интенсивного курса сексуальной подготовки. Они пробовали все, везде и в любое время. И их можно было понять.
    Круз и Иден так давно мечтали о том времени, когда, наконец, снова будут вместе, что было бы неудивительно, если бы они не занимались этим несколько недель подряд без отдыха, с перерывами лишь на сон и пищу. Они чувствовали себя, как юные влюбленные, у которых еще все впереди, и которые в то же время бояться упустить даже секунду, не насладившись ею сполна. Физическая близость была для них сейчас наиболее полным выражением того ощущения, того безмерного и безумного счастья, которое они испытывали.
    Долго таившаяся под спудом любовь вспыхнула в эти дни с таким жаром и с такой нежностью, что временами они даже забывали о том, какое сейчас время дня или ночи, это не имело никакого значения. Важно было только то, что они рядом и что они будут находиться рядом отныне всегда. Мелкие препятствия были не в счет, все это было преодолимо. Главное, что Круз уже все решил, а Иден готова была ждать его столько, сколько нужно.

    Брик задерживался в казино, и его жена Эмми, уложив сына Джонни в постель, сидела в гостиной в ожидании мужа. Вечер был тихий и спокойный, но на душе у Эмми было тяжело. Утреннее происшествие никак не давало о себе забыть. Эмми, как всякая заботливая мать, очень боялась за своего ребенка. А если такие выходки со стороны безумных поклонников Лили Лайт будут продолжаться, ей останется только молить бога, чтобы ничего не случилось. К тому же, Эмми и сама боялась. Неизвестно, на что они еще способны.
    Беспокойные мысли одолевали ее, когда внезапно за дверью в прихожую раздался какой-то подозрительный шум. Эмми увидела мелькнувшую за окном в двери тень и испуганно вскочила с дивана.
    — Брик?
    Эмми услышала, как поворачивается дверная ручка, и почувствовала, что ноги ее холодеют. Никто не отзывался, а если это не Брик, то... Она торопливо метнулась к настольной лампе, освещавшей гостиную, и выключила се на всякий случай. Прижавшись к стене, она почувствовала, как ноги ее начинают дрожать.
    С наружной стороны двери по-прежнему дергали ручку. У Брика был свой ключ, и он должен был без труда открыть. Уверившись в том, что ее ожидает худшее, Эмми уже готова была закричать, когда дверь, наконец, распахнулась, и на пороге показался ее муж. Пошарив рукой по стене в прихожей, он включил свет.
    — Боже мой, это ты, — радостно крикнула Эмми и бросилась ему на шею.
    Он рассмеялся.
    — Извини, я тебя, наверное, напугал. Просто в темноте никак не мог попасть ключом в замочную скважину.
    Эмми, смахнув слезинку со щеки, объяснила: — Я увидела чью-то тень за дверью, и этот шум напугал меня.
    Брик обнял и расцеловал жену.
    — Малыш, так нельзя, — принялся он успокаивать ее. — Если они увидят, что их боятся, они не отстанут.
    Несмотря на то, что Брик был уже дома, Эмми не скрывала своего испуга.
    — Но я боюсь.
    Он снова обнял ее за плечи.
    — Послушай меня, тебя никто не обидит. Ты слышишь меня? Это говорю тебе я, твой муж, Брик. А ведь ты знаешь, что я всегда говорю только правду.
    Она кивнула.
    — Да. Извини, я сама не знала, что я такая трусиха. Наверное, это из-за Джонни.
    Брик ободряюще улыбнулся.
    — Нет, ты самая храбрая из всех.
    — Поедем куда-нибудь, — неожиданно предложила она, — например, на Гавайи. Там я научусь быть храброй. Когда мы вернемся, я всем покажу, какая я смелая.
    Брик с нежностью погладил ее по волосам.
    — Боже мой, да чего же я люблю тебя. Иди ко мне.
    Он снова прижал Эмми к себе и зарылся лицом в ее теплые, пахнущие молоком и еще чем-то неуловимо детским волосы.
    — Извини, — прошептала она.
    — Не волнуйся, — успокоил он ее, — через неделю-другую это должно прекратиться. Лили Лайт уберется из нашего города, и все будет спокойно, хорошо? Главное сейчас, набраться терпения. У нас все будет нормально. Главное, хорошенько присматривать за Джонни. Ведь у нас такой милый, очаровательный сын, правда? Она стояла, положив ему голову на плечо.
    — Брик, как ты думаешь, они больше не будут запугивать нас?
    — Я постараюсь сделать все для того, чтобы этого больше никогда не случилось. К сожалению, полиция не особенно может нам помочь. А потому мне приходится рассчитывать только на самого себя. Но я сделаю так, чтобы никто больше не покушался на наш дом. Ты можешь ничего не бояться.
    — Я боюсь не только за себя, но и за Джонни.
    — Я тоже думаю о мальчике. Все будет хорошо, все будет хорошо... С этой работы я не уйду, как бы ни хотела этого Лили Лайт или кто-нибудь еще. Я знаю, что могу принести пользу на этом месте и хочу сделать все от меня зависящее, чтобы поставить на ноги падающий бизнес. СиСи верит в меня, и я верю в собственные силы. Мы найдем способ, как справиться с этими фанатиками. Главное сейчас — терпение.

    Кортни даже не заметила, как уснула на плече у Перла. Когда она открыла глаза, он по-прежнему сидел, прислонившись к стене, и внимательно вслушивался. Кортни протерла кулаком глаза и, расправив плечи, спросила: — Который час? Сколько мы уже здесь находимся?
    Перл вдруг приложил палец к губам.
    — Тс, тише.
    Она удивленно осмотрелась по сторонам. Кроме пробивавшихся из-за неплотно закрытой двери наверху лучей света, ничто не нарушало мрак и покой, царивший в подвале.
    — А что случилось? — прошептала она. — По-моему, я ничего не слышу.
    Перл немного помолчал, затем сказал: — Я тоже ничего не слышу. Наверное, наверху уже никого нет. Побудь здесь, я сейчас поднимусь наверх и все проверю. Я скоро вернусь.
    Он вскочил и быстрым шагом — настолько быстрым, насколько позволяла темнота — направился к лестнице, которая вела наверх. Кортни неуютно поежилась и отошла от холодной стены. Перл, действительно, очень скоро вернулся.
    — Все ушли, — без особой радости сообщил он. — Мы можем начинать.
    Кортни испуганно оглянулась.
    — Ты собираешься?..
    — Да, — кивнул он. — Я думаю, что нужно разобрать эту стену и посмотреть, что за ней. Так, где-то здесь я заметил выключатель.
    Он пошарил рукой по стене и включил тусклую лампочку, висевшую под потолком. Долгожданный свет наконец-то, изгнал мрачную тьму подвала.
    — Ну что ж, наверное, пора приступать, — вздохнув, сказал Перл.
    — Ну что, можно начинать, — сказал он. — Надо разобрать эту стену.
    Он взял кувалду в руки и нерешительно остановился.
    — Может быть, не надо? — робко сказала Кортни. — Может быть, нам лучше позвать полицию, пусть они взломают стену? Это слишком тяжело для тебя.
    Он медленно покачал головой: — Нет, я должен сделать все сам. Я должен узнать, не зря же я прошел через все это. Мне нужно увидеть все своими глазами. Кортни, ты можешь уйти.
    — Нет, — тихо произнесла она, — я останусь. Я хочу помочь тебе.
    Перл взмахнул кувалдой и ударил по кирпичам. Осколки брызнули в разные стороны, стена понемногу начала рушиться.

    — Я хочу поговорить с доктором Роулингсом, — говорил в трубку Пол Уитни, который находился в баре ресторана «Ориент-Экспресс». — Я жду уже пять минут. Что значит «не может»? Послушайте, леди, это звонят из полиции, это полиция. Он мне нужен. Алло! Алло!
    На другом конце провода положили трубку. Пол в растерянности посмотрел на телефонный аппарат и пробормотал: — Ничего не понимаю. Куда он подевался?
    За столиком в этом же ресторане продолжали свою беседу Джина и Лили.
    — Я считаю, что каждый имеет право жить так, как хочет, — сказала Джина, теряя терпение — нравоучительный тон Лили Лайт уже раздражал ее.
    — Все это, конечно, так, — возразила проповедница, — но только в одном случае — если поступки человека не мешают жить другим людям. Человек должен всегда помнить о том, что рядом с ним находятся те, кто привык жить по общечеловеческим законам. Джина, я знаю, что вы пытались сделать с СиСи Кэпвеллом. Это ужасно. Счастье, что ваша попытка не удалась.
    Джина нахмурилась: — Чего вы от меня хотите?
    Лили доверительно наклонилась к ней через стол: — Я же сказала, мне хочется изменить вашу жизнь.
    В зал ресторана «Ориент-Экспресс» решительно вошел окружной прокурор и, заметив за дальним столиком Джину Кэпвелл и Лили Лайт, направился к ним. В руке он держал альбом с вырезками, который нашел в домике для гостей.
    Остановившись возле столика, он без особых церемоний швырнул альбом на стол и возмущенно сказал: — Мисс Лайт, как вы это объясните?
    Она растерянно подняла голову: — Где вы это взяли?
    Тиммонс стал, опершись на стул Джины: — Вы проявляете большой интерес к жизни этой женщины. Может быть, вы пишете о ней книгу? — с издевкой сказал он. — Здесь столько подробностей, что хватило бы на целое исследование.
    Подозрительно посмотрев на проповедницу, Джина выхватила альбом у нее из-под носа и стала лихорадочно листать страницы, заполненные газетными вырезками.
    — Вы рылись в моих вещах? — возмущенно воскликнула Лили. — Вы не лучше преступника.
    Тиммонс надменно усмехнулся: — Ну, что вы! Много лучше. Я — окружной прокурор, и я думаю, что вы не станете подавать жалобу на то, что я ворвался в ваше жилище, иначе ваше пребывание здесь сильно осложнится. — Он победоносно улыбнулся. — Так что это такое и что все это значит?
    Джина с потрясенным видом разглядывала собственные фотографии и газетные статьи, посвященные ее амурным и прочим похождениям: — Для чего вам это все понадобилось? Вы что, решили, завести на меня тайное досье?
    Лили спокойно встала из-за стола: — Это не тайна, мне дал это Мейсон. Я прочитала и поняла, как вам необходима моя помощь.
    Джина захлопнула альбом: — Да вы же просто мошенница! — гневно воскликнула она. — Вы что-то задумали! У вас заговор против меня! Мало того, что вы пытаетесь учить меня жизни, так еще и интригуете против меня.
    Она возмущенно вскочила, но Лили, как, ни в чем не бывало, пожала плечами: — Мне жаль вас обоих, мистер Тиммонс и мисс Кэпвелл. Я знаю, что вы из себя представляете, какие вы на самом деле. Я говорила с Сантаной, и я ей верю.
    Окружного прокурора охватил едва ли не истеричный смех: — Поздравляю! — издевательски заявил он. — Вы — единственная в Санта-Барбаре, кто верит ей. Она же наркоманка. Я вообще не понимаю, как можно слушать этот бред. К тому же, Сантана никогда не отличалась правдивостью, она всегда предпочитала говорить то, что ей было выгодно в данный момент. А то, что вы ей верите, говорит либо о вашей безграничной наивности, либо о каком-то тайном расчете. Сантана, насколько я помню, лгала всегда и везде.
    Лили усмехнулась: — Нет, вы манипулировали ею. Причем делали это, весьма умело. Однако вы не предвидели одного важного обстоятельства.
    Джина бросила на нее подозрительный взгляд: — О чем это вы?
    Лили победоносно выпрямилась: — Вы не учли в своих расчетах одной крупной величины, вы не знали, что я появлюсь в этом городе. Люди могут не верить Сантане или Крузу Кастилио, но они обязательно поверят Лили Лайт. Если я публично приму ее сторону, то вам будет, о чем поволноваться.
    Джина снисходительно улыбнулась: — Зачем вам волноваться о ней? Ведь Сантана не даст вам того, чего вы хотите. Она небогата, и никакой пользы забота о ней вам не принесет.
    — Я знаю, — спокойно возразила Лили. — Я еще не решила, как буду действовать, а пока примите мой совет — перестаньте угрожать мне и Сантане, иначе вы потеряете все.
    С этими словами она забрала со стола свою сумочку и альбом с вырезками и, оставив Тиммонса и Джину в напряженном молчании, покинула зал ресторана «Ориент-Экспресс».
    Джина попыталась скрыть свою растерянность, набросившись на окружного прокурора: — У тебя такой вид, Кейт, как будто ты веришь этой авантюристке. Похоже, ты так и собираешься сидеть, сложа руки, — с наигранным спокойствием произнесла она. — Думаю, что тебе нужно немедленно что-то предпринять, иначе она действительно так развернется в этом городе, что нам здесь не останется места.
    Тиммонс молча, отвернулся. Он плотно сжал губы, и, казалось, вовсе не хотел говорить на эту неприятную тему: — Ладно, Джина, — наконец сказал он, — мне нужно срочно позвонить. Ты пока посиди здесь, выпей чего-нибудь. Я думаю, что тебе тоже нужно успокоиться — Лили Лайт обладает удивительным даром заводить людей.
    Джина презрительно фыркнула: — По-моему, ты испугался. Ладно, звони, похоже, от тебя сейчас все равно никакого проку.
    Она снова опустилась на стул и, подозвав официанта, заказала «Шардонне».
    Тиммонс направился к стойке бара и попросил телефон. Набрав номер, он дождался, пока на другом конце провода снимут трубку, а затем сказал: — Это я, Кейт. Слушай, попридержи пока дело по обвинению Сантаны Кастилио. Что? У меня не достаточно доказательств. Да, до завтра. Что? Да, я буду завтра утром. И не надо нервничать, мы во всем спокойно разберемся. Все, пока.
    Он раздраженно бросил трубку на рычаг и опустил голову: — Черт побери.
    Джина, которая из-за своего столика прекрасно слышала, о чем разговаривал Тиммонс со своим помощником, вскочила со стула и, опираясь на палку, приковыляла к стойке бара: — Что ты тут нес? — возмущенно воскликнула она. — Что все это значит?
    Он нервно отмахнулся: — Не лезь не в свое дело.
    — Как это «не в свое дело»? — взвизгнула Джина, привлекая внимание окружающих.
    Тиммонс так выразительно поморщился, что Джина перешла на более спокойный тон: — Что значит «не достаточно доказательств»?
    Разумеется, Тиммонс струсил, но, пытаясь хоть как-то сохранить лицо в глазах Джины, он принялся не слишком вразумительно объяснять: — Ты понимаешь, мисс Лайт говорила очень серьезно. Она предупредила нас, чтобы мы не угрожали Сантане, это не просто так. Она, между прочим, становится телезвездой и может создавать общественное мнение, а это для нас весьма и весьма небезопасно. Представь себе, что может случиться, если она вздумает натравить на нас тысячи своих безумных поклонников! Нас же разорвут на части! Мы должны вести себя осмотрительно. Лили Лайт — это реальная сила, с которой необходимо считаться.
    Джина изумленно покачала головой: — Я не могу в это поверить. Похоже, что ты перепугался до смерти, и даешь ей победить себя.
    Тиммонс сделал обиженное лицо: — Я уступаю давлению обстоятельств. Это говорит не о трусости, а о благоразумии. Какой смысл в том, чтобы бороться с помощью индейского лука и стрел против танков? Если общественное мнение будет на стороне Лили Лайт, то мы не должны подставлять свою голову под эту гильотину.
    Джина даже опешила от такого неожиданного заявления окружного прокурора: — Но это же глупо! — снова воскликнула она, спустя несколько мгновений. — Ты ведь прекрасно знаешь, что она шарлатанка, ты прекрасно знаешь, что такие люди только дурачат легковерных простаков. А то, что ты называешь общественным мнением, не более чем массовый предрассудок. Лили Лайт просто манипулирует сознанием людей!
    Тиммонс криво улыбнулся: — Да, она — не столп добродетели. Когда-нибудь мы сможем ее дискредитировать, ей будут верить не больше, чем Сантане.
    Без особой любезности он прижал Джину к стойке и положил руку ей на талию.
    — Что это ты задумал? — подозрительно поинтересовалась Джина.
    Он рассмеялся: — Ты можешь считать, что я не прав, — он внимательно осмотрел ее с ног до головы.
    — Как нога? — ехидно поинтересовался Тиммонс.
    Возмущенная его столь бесцеремонным поведением на виду у множества посетителей ресторана Джина попыталась вывернуться из его настойчивых объятий, однако безрезультатно.
    — Ну, так что с твоей ногой? — продолжал допытываться он.
    — Лучше, намного лучше, — отрывисто бросила Джина. — А почему это тебя вдруг так заинтересовало?
    — Вот и хорошо, — не ответив на ее вопрос, сказал он.
    — Но я еще не закончила насчет Лили Лайт.
    Он лукаво улыбнулся: — Все, закончила, я больше не намерен разговаривать о ней. Меня сейчас интересуешь только ты. Быстрее поехали отсюда.
    — Куда?
    — Ко мне. Я больше не могу ждать. Странно, с покалеченной ногой ты интересуешь меня даже больше, чем прежде.
    Джина удовлетворенно рассмеялась: — Ах, вот оно в чем дело! Я ведь тебе уже говорила, Кейт, что ты любишь беспомощных женщин, в тебе есть что-то садистское.
    — А, по-моему, тебе это как раз и нравится, — возразил он, — так что хватит сопротивляться, поехали.

    Сполна насладившись друг другом, Круз и Иден лежали на полу, в изнеможении раскинув руки.
    — Ну, что ж, — наконец сказала она, — пойду, приведу все в порядок.
    Он лениво повернул голову: — Нет-нет, не надо, пусть все остается так, завтра утром уберешь.
    Она положила голову ему на плечо: — Хорошо, не буду. Круз, когда же мы поженимся? Я так хочу, чтобы у нас было много малышей.
    Круз улыбнулся, но как-то грустно: — Ты так хочешь?
    — Да.
    — Я тоже мечтаю о детях, — сказал он, — но надо немного подождать.
    — Почему?
    Круз ответил не сразу, словно раздумывая над ее вопросом: — Знаешь, я все время был занят, но теперь хочу по-другому тратить время.
    Иден ласково гладила его по волосам: — Я знаю, почему ты увиливаешь, — мягко сказала она, — но я не отдам тебя никаким стюардессам, можешь не надеяться. Теперь ты принадлежишь только мне, только я вправе распоряжаться тобой.
    Круз поцеловал ее руку: — Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулся он.
    Она многозначительно сдвинула брови: — Я должна обо всем заботиться, на мне теперь лежит большая ответственность. Скоро мы станем семейной парой, и я с удовольствием взвалю на себя этот груз.
    — Это тяжелая ноша, дорогая, — возразил Кастилио. — Ты сможешь нести ее в одиночку? Думаю, что тебе без моей помощи не обойтись.
    Она вдохновенно рассмеялась: — Круз, давай решим, когда мы это сделаем. Ну, не точное число, конечно, хотя бы примерно.
    Круз снова умолк.
    — Дорогая, мне кажется, что это все-таки преждевременно, — после несколько затянувшейся паузы произнес он. — Чтобы получить развод, в Калифорнии нужно, как минимум, полгода. У Сантаны сейчас такое время... Я должен подумать об этом.
    В глазах Иден появилась грусть: — А о чем тут думать? — упавшим голосом сказала она. — По-моему, мы уже все решили.
    Круз сжал губы, казалось, он больше не хотел об этом говорить. Но слишком затянувшееся молчание было не в его пользу.
    — Ну... Не знаю, вообще-то, меня очень волнует Брэндон. Как быть с ним? Мальчик столько пережил, и мне не хочется оставлять его одного.
    Он медленно повернулся к Иден и успокаивающе сказал: — Я действительно очень хочу иметь свою семью.
    У меня уже, вообще, такое ощущение, словно мы женаты.
    — У меня тоже, — шепнула она. — И я очень хочу иметь детей.
    Круз кивнул: — Нам стоит только поставить это на конвейер. Она с облегчением улыбнулась: — Прекрасно. Значит, я превращусь в фабрику? Они одновременно рассмеялись.
    — Ну, хорошо, мастер, — с легким вызовом промолвила Иден, — тогда ваша рабочая смена начинается.
    С этими словами она забралась на него верхом и стала покрывать поцелуями его лицо, шею, плечи...

    Кирпичная кладка в церковном подвале, хотя и с трудом, начала рушиться.
    — Перл, может быть, мне помочь? — робко предложила Кортни, увидев, как он вытирает вспотевший лоб и снимает с себя пиджак.
    Но Перл отрицательно покачал головой: — Нет, я сам, дорогая.
    — Ты, наверное, уже устал. Эту стену не так-то легко разрушить.
    Перл попытался просунуть голову в образовавшийся проем, однако у него мало что из этого получилось — дыра была еще слишком мала, чтобы можно было разглядеть, что скрывается за стеной. Расчистив ногами пол от обломков кирпичей, он снова поднял кувалду: — Уже скоро, дорогая, не беспокойся, осталось совсем немного. Если мой брат там, то мы его вот-вот найдем.
    — А, может быть, и присоединитесь к нему.
    Услышав за спиной знакомый елейный голос, Перл и Кортни резко обернулись — по лестнице, ведущей в подвал, спускался доктор Роллингс. В руке он держал пистолет, направленный на Перла.
    — Извините, что помешал вам, — с издевательской улыбкой добавил он, — но, похоже, мистер Брэдфорд, ваши поиски окончены.

    0

    430

    Серия 530
    Рабочий день на радиостанции KUSB был в самом разгаре. Тэд и Хейли разговаривают в рабочей комнате, пока в эфире звучит песня. Тэд извиняется перед девушкой за свое вчерашнее поведение, а она отвечает, что все в порядке, ведь между ними теперь нет ни каких отношений. Тэд оправдывается, и говорит, что хотел догнать Хейли, а она с грустью в голосе, констатирует, что он так этого и не сделал. Девушка обещает парню, что больше не станет навязываться ему. Тэд возвращается на свое рабочее место в трансляционную, где его ожидает Брик и, извинившись, говорит, что у него возникли проблемы в личной жизни. Он интересуется у Брика, о чем он хочет рассказать радиослушателям. Брик отвечает, что это касается того, что произошло сегодня в казино.

    Повалив Джину на диван в своей гостиной, Тиммонс стал торопливо расстегивать на ней блузку: — О, дорогая, как я соскучился, — дрожащим от возбуждения голосом произнес он. — Мне хочется побыстрее добраться до твоих драгоценностей.
    Она вдруг тихо ойкнула и оттолкнула его: — Не надо, Кейт.
    Он недовольно поднял голову: — А что такое? Ты не хочешь ответить взаимностью на мою пылкую страсть? Посмотри, у меня даже руки трясутся, так сильно я хочу тебя.
    Она болезненно поморщилась: — Подожди, не торопись, у меня болит нога. И вообще, я еле дотащилась сюда, боль просто невыносимая.
    Тиммонс с притворным сочувствием почмокал губами: — Бедняжка, конечно, тебе сейчас не позавидуешь. Но, с другой стороны, я восхищаюсь тобой, ты — мужественная женщина, презрев боль, ты решила встретиться с любимым.
    Словно не замечая его иронии, Джина продолжала: — Между прочим, нога постоянно напоминает мне об этой сумасшедшей Сантане. Интересно, сколько мне еще носить с собой эту память.
    Окружной прокурор неискренно рассмеялся: — Тебе напоминает о ней только нога? Прости, но ты сама спровоцировала Сантану, на этот счет у меня нет сомнений. Я не собираюсь возбуждать дело против нее, вот так-то.
    Джина надеялась, что ей все-таки удастся переубедить Кейта и заставить его окончательно покончить с Сантаной. Однако, судя по всему, он был настроен совершенно противоположным образом.
    — Да, ты легко находишь ей оправдания, — возмущенно заявила Джина. — Ведь она не тебя подстрелила.
    Тиммонс разъяренно заорал: — Меня уже тошнит от этих разговоров о Сантане! Я не могу больше о ней слышать! Я уже не могу слышать о Лили Лайт с ее глупостями, а ты, как назло, любишь о них вспоминать.
    Джина оскорбленно отвернулась: — Спасибо за сочувствие, — саркастически заявила она, — ты принимаешь такое участие в моей судьбе, что я просто на седьмом небе от счастья. Я, между прочим, надеялась на твою помощь. Чтобы не слушать твои гнусные разговоры, включи лучше радио. Может, хоть музыка немного успокоит меня.
    Тиммонс нажал на кнопку, стоявшего на столике радиоприемника, и из динамика донесся голос Брика Уоллеса: — Давайте поговорим о новом культурном лидере Санта-Барбары — о феноменальной Лили Лайт, — сказал Брик. — Я слышал, что...
    — Ну, уж это — слишком! — в сердцах бросил окружной прокурор и выключил приемник. — Даже здесь говорят только о ней.
    Джина осуждающе покачала головой: — Лили убедила тебя не обвинять Сантану, она просила закрыть дело, и доказательства внезапно испарились. Вместо того чтобы вынудить ее убраться из Санта-Барбары, ты принес ей ключи от города. Ты непоследователен, Кейт, — возмущенно сказала Джина, — По-моему, это — элементарная трусость. Ты бы хоть осмелился признаться в этом. Нет больше смысла скрывать.
    Тиммонс хмуро отвернулся: — Сантана и так пострадала, — сдавленным голосом сказал он. — Если кого и судить, так это Круза.
    У Джины от изумления вытянулось лицо: — Почему? Не понимаю, какая кошка между вами пробежала.
    — Это выше твоего понимания, — не оборачиваясь, ответил Тиммонс. — Лучше не лезь не в свое дело.

    Несмотря на поздний час, Кастилио и Уитни решили навестить клинику доктора Роллингса. Во-первых, Пол хотел убедиться в том, что с Эллис все в порядке, а, во-вторых, нужно было поговорить с самим главврачом, чтобы выяснить, правду ли говорила девушка. Вообще-то, это был совершенно глупый ход, но Кастилио и Уитни были полицейскими и поступали в соответствии с уставом, а не с собственными представлениями о необходимости и целесообразности.
    Они вошли в холл и направились к стойке, за которой сидела дежурная сестра: — Добрый вечер! Нам хотелось бы повидать одну из ваших пациенток по имени Эллис и поговорить с доктором Роулингсом.
    Сестра отрицательно покачала головой: — К сожалению, ничем не могу вам помочь, господа. В такое время посещения больных запрещены, они уже должны отдыхать. Боюсь, что и доктор Роллингс ничем не сможет вас обрадовать. Возможно, его сейчас и нет в клинике.
    Пол недоуменно пожал плечами: — Где же он? Я звонил ему домой, там никто не поднимает трубку, здесь вы говорите, что на работе его тоже нет. Где же он может быть?
    Дежурная сестра замялась: — Поговорите с мисс Ходжес, она его помощница и должна знать, где его сейчас можно найти. Что же касается нашей пациентки, то, боюсь, даже мисс Ходжес ничем не сможет вам помочь — у нас очень строгие правила, и если мы нарушаем их, доктор Роллингс наказывает нас.
    — Ну, ладно, — махнул рукой Круз, — пошли. Я знаю, где кабинет Роллингса. Благодарю вас, сестра, мы пройдем сами.
    Дверь в кабинет Роллингса оказалась запертой. На стук из соседней двери вышла седоватая сухопарая женщина в белом халате, которая вопросительно посмотрела на Круза и Пола: — Чем могу служить, господа?
    Круз достал из кармана полицейское удостоверение: — Я — инспектор Круз Кастилио, мы с вами уже несколько раз встречались в этой больнице.
    — Да, я помню. Чем обязана визиту в столь поздний час?
    — Нам хотелось бы поговорить с доктором Роулингсом и навестить одну из ваших пациенток. Вы ее знаете, это темнокожая девушка по имени Эллис. Раньше она была соседкой Келли Перкинс по палате.
    Мисс Ходжес кивнула: — Да, я понимаю, о ком вы говорите. Но, к сожалению, посещения уже давно закончились. Больные сейчас должны отдыхать.
    Круз нахмурился: — По-моему, вы нас просто дурачите.
    — Господа, я ничем не могу вам помочь, — занудным голосом повторила сестра Ходжес. — Мы даже родных не всегда пускаем к нашим больным без особого указания доктора Роллингса. К сожалению, его сейчас нет.
    — А где мы его можем найти? — спросил Уитни. Она пожала плечами: — Я затрудняюсь ответить. Доктор Роллингс позвонил совсем недавно из города и сказал, что у него деловая встреча.

    Кортни испуганно всхлипнула и прижалась к плечу Перла.
    — Доктор Роллингс, пожалуйста, опустите пистолет, — сквозь слезы проговорила она.
    Перл успокаивающе прижал девушку к себе. С лица доктора Роллингса не сходила победоносная улыбка.
    — Простите, мисс Кэпвелл, мне очень жаль, но я не могу сделать этого. Теперь вы становитесь препятствием на пути моего будущего.
    Перл гневно сверкнул глазами.
    — Значит, вы признаете, что убили моего брата. Что он вам сделал?
    Не сводя дула пистолета с груди Перла, Роллингс прошелся по освещенному тусклой лампочкой церковному подвалу.
    — Брайану уже надоело одиночество, — уклончиво сказал он, — думаю, что вы, мистер Брэдфорд и вы, мисс Кэпвелл, скоро составите ему компанию. Все именно к этому и шло. Я пытался остановить вас, но мои усилия оказались тщетными. Вы с упрямством самоубийц лезли в эту петлю. Ну что ж, теперь мне остается выразить вам мое сожаление по этому поводу.
    — Значит, вы похоронили его здесь, в церковном подвале за кирпичной стеной? — сквозь зубы промолвил Перл. — Почему вы выбрали именно это место?
    Роллингс натянуто рассмеялся.
    — Вы проявляете удивительную недогадливость, мистер Брэдфорд, — с оттенком металла в голосе произнес он. — Я не мог допустить, чтобы его нашли. Это был мой долг.
    Перл гневно взмахнул рукой.
    — Да опомнитесь! О каком долге вы толкуете?
    Роллингс с фанатично горящими глазами шагнул навстречу Перлу.
    — Долг, — с плохо скрываемой яростью произнес он, — это то, что я делаю ради моих пациентов. Я посвятил жизнь лечению душевнобольных.
    Перл весь дрожал от возбуждения. Гневно сжав кулаки, он подался вперед, однако Кортни удержала его.
    — Не надо, он этого не заслуживает. По-моему, он хочет только одного — чтобы ты нарвался на пулю. Не дай ему этой возможности.
    — А кто дал вам право заботиться о душевнобольных? Ведь вы не лечите, а уродуете их.
    Роллингс нервно завопил: — Я способен помочь этим людям преодолеть недуг, несмотря на отсутствие диплома врача. Но Брайан считал, что я не имею права заниматься медицинской практикой. Я не позволил ему разрушить мою карьеру, так же, как и не позволю вам сделать этого.
    Не обращая внимания на направленный ему в грудь ствол пистолета, Перл в ярости закричал: — Вы преступник вдвойне! Вы всю жизнь занимаетесь тем, на что не имеете права. Интересно, какое количество людей вы погубили своим, так называемым лечением? А тех, кто мог разоблачить вас, вы отправляли в могилу. Ведь именно так обстояло дело? Но вам это больше не сойдет с рук. Вы, конечно, можете, убить меня в этом подвале, я сочту за честь быть похороненным рядом с братом, которого я так долго искал. Но правда уже вырвалась наружу, и вам ее не остановить. Если вы даже осмелитесь расправиться с нами здесь, найдутся другие люди, которые завершат начатое мной и моим покойным братом дело. Вас ждет справедливое возмездие, вы проведете остаток своих дней в тюрьме, а это будет пострашнее, чем простая смерть. Вы останетесь наедине со своими жертвами, которые лишат вас сна и безмятежного покоя. Вы каждую секунду будете ощущать на себе их осуждающие взгляды.
    Роллингс сухо рассмеялся.
    — Возможно, картины Дантевых мук, которые вы здесь нарисовали, смогли бы произвести впечатление на более нервную персону, но я не из слабонервных, иначе, я не занимался бы такой деятельностью. Ваши слова — это не более чем бессмысленное сотрясание воздуха. Конечно, вам не откажешь в дотошности, мистер Брэдфорд, вы основательно испортили мне жизнь, которая текла по накатанной колее, но вы недооценили меня. Я обратил на вас внимание сразу же, как только вы попали в мою больницу. В вашем поведении было слишком много неестественного для обычного душевнобольного. Вы слишком хорошо выучили свою роль, а игра по системе Станиславского не годится для подмостков моего театра. Все мы актеры, люди совершенно естественные, а они ведут себя так потому, что не могут по-другому. Ваши высокопарные речи и пламенные президентские призывы всегда попахивали дурным вкусом. Хотя, надо признать, что делали вы это вполне талантливо. Но теперь, — Роллингс вдруг повысил голос, — вашему жалкому фиглярству наступил конец. То, что вы делали, стало слишком опасным, пора закончить.
    Он медленно поднял пистолет на уровень глаз и оттянул курок.
    — Вы больше не будете портить мне жизнь!

    Услышав по радио выступление Брика Уоллеса, Лили Лайт тут же приехала на радиостанцию. Щеки ее пылали румянцем, глаза сверкали таким яростным огнем, что, казалось, она готова испепелить любого, кто попадется на ее пути. И первым перед ней появился сам Брик Уоллес. Он выходил из редакторской комнаты в сопровождении Тэда, едва успев закончить свою речь.
    — А, вот и вы, мистер Уоллес! — злобно сказала Лили Лайт. — Вы, наверняка, получите массу откликов на свое выступление, но спешу вас уверить — это не единственное, чего вам следует ожидать.
    Брик смерил ее надменным взглядом: — О чем это вы?
    Гордо вскинув голову, она заявила: — Вы получите еще и повестку в суд. Я полагаю, что на этой станции мне предоставят достаточно эфирного времени, чтобы я смогла защитить себя от ваших нелепых обвинений.
    Тэд не стал ожидать завершения перепалки и вернулся к работе.
    Брик усмехнулся: — Не сомневаюсь в том, что вы успешно используете это время для саморекламы. Насколько я понимаю, это уже давно превратилось в вашу профессию.
    По лицу Лили Лайт пробежала едва заметная судорога, свидетельствовавшая о том, что она с трудом сдерживает свои эмоции: — С вашей подозрительностью, наверное, очень нелегко жить, мистер Уоллес, — с усилием произнесла она. — Представляю себе, каково приходится тем, кто вынужден находиться рядом с вами.
    Брик снисходительно улыбнулся: — А, по-моему, это даже помогает, когда имеешь дело с мошенниками.
    Лили с такой злобой сверкнула глазами, что Брик поневоле отвел взгляд.
    — Я немедленно обращусь к менеджеру этой радиостанции с тем, чтобы мне предоставили возможность прямо сейчас выступить в эфире. Не думайте, что я оставлю без внимания вашу грязную клевету.
    Брик медленно покачал головой: — Ничего подобного, мисс Лайт, я говорил правду. И вы знаете об этом лучше, чем кто-либо. Мои обвинения справедливы.
    Она скривила лицо в презрительной гримасе: — Вот как?
    — Да. Вы хотите закрыть мое казино и открыть свое собственное дело, а вовсе не искоренить игорный бизнес в Санта-Барбаре. Вот в чем истинная подоплека всех ваших действий. Обманываться на этот счет может только наивный простак или человек, который закрыл глаза и заткнул уши.
    Она холодно улыбнулась: — Вы ошибаетесь. Мне ни к чему закрывать ваше казино, я собираюсь совершенно уничтожить его. Можете сообщить об этом всем и каждому. Или вы снова пожалуетесь в микрофон?
    Брик резко взмахнул рукой: — Я вас не боюсь. Вы можете водить хороводы под стенами моего казино вместе со своими поклонниками, но это не заставит меня отступить. Я — человек, у которого есть определенные принципы, и если я их придерживаюсь, значит, вы не возьмете меня на испуг. К тому же, — он сделал небольшую паузу, — я воспользуюсь вашим советом и на этот раз в эфире прямо скажу, что вы мошенница. Кроме того, я обвиню вас в запугивании моей семьи. Неужели вы думаете, что моя жена не сможет устоять перед угрозами ваших бандитов? Вы опасны, и я постараюсь побыстрее выдворить вас из нашего города — вам здесь не место.
    Она нагло рассмеялась ему прямо в лицо: — У вас ничего не получится, руки коротки. Но если уж вам этого так хочется, то я могу открыть свои планы: в ближайшее же время ваше казино разорится, мои последователи сегодня вечером снова соберутся на демонстрацию.
    Брик равнодушно пожал плечами: — Сколько угодно. Я буду ждать вас.
    — Боюсь, я вас не порадую, — продолжила Лили, — у меня обширные планы на этот вечер. Но, если хотите, приходите ко мне в отель «Кэпвелл».
    Брик ухмыльнулся: — Зачем это? Или вы хотите пригласить меня поплавать вместе с вами в бассейне?
    Она загадочно улыбнулась: — Время покажет, мистер Уоллес.
    Лицо Брика исказила гримаса отвращения: — Вы действительно опасны, — враждебно сказал он.
    Демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, он развернулся и зашагал по коридору.
    — Мистер Уоллес! — окликнула его Лили Лайт. — Я хочу встретиться для открытой полемики с вами, а пока настройте свой радиоприемник на волну этой станции — скоро вы услышите мой голос.
    Ничего не ответив, он зашагал прочь. Лили проводила его ненавидящим взглядом, а затем быстрым шагом направилась к двери, на которой было написано «Аппаратная вещания». В двери она почти столкнулась с Хейли Бенсон, которая выходила из комнаты. Увидев перед собой проповедницу в ослепительно белом платье, Хейли изумленно застыла на месте: — Мисс Лайт?
    — Хейли! — с лучезарной улыбкой на устах воскликнула Лили. — Рада видеть тебя.

    Даже резкий окрик окружного прокурора не заставил Джину погасить свое любопытство: — Нет, ну, почему все-таки тебя так интересует Круз Кастилио? — назойливо приставала она к Тиммонсу. — Я, конечно, знаю, что вы с ним совсем не друзья, но ты демонстрируешь такое рвение, что мне трудно это понять.
    Тиммонс раздраженно отмахнулся от нее: — Не лезь не в свое дело, — снова рявкнул он, — иначе обещаю неприятности и тебе!
    Джина успокаивающе вскинула руку: — Ну, ладно, ладно... Больше не буду. Мне хватает и своих забот с Лили Лайт, с Сантаной. Они все время причиняют мне беспокойство. Одна набрасывается на меня с пистолетом, угрожая убить, и, между прочим, она совершенно спокойно могла бы это сделать, если бы ей не помешали.
    Тиммонс поморщился: — Перестань. Уж кому-кому, а тебе следовало бы знать, на что ты идешь, приучая Сантану к наркотикам. Разумеется, она была на грани помешательства, а преступление, совершенное в невменяемом состоянии, не может считаться таковым.
    — Ах, вот как? — въедливо воскликнула Джина. — Ты уже готов наградить ее медалью за то, что она чуть не убила меня. А эта Лили Лайт чем лучше? От Сантаны я хоть знала, чего ожидать, а что там варит на своей кухне эта интриганка, да еще в паре с Мейсоном, вообще, трудно предположить. Они явно задумали что-то против меня. Ты представляешь, в каком я теперь нахожусь положении? Против меня ополчились все придурки этого города.
    Тиммонс усмехнулся: — И Мейсона ты тоже считаешь придурком?
    — Мейсон — это разговор особый, хотя в нем всегда была тяга к морализаторству. Но раньше он никогда не делал это принципом своего существования. Он, конечно и не интеллектуальный гений, но и не полный идиот. Уж в том, что касается разнообразных заговоров и интриг, у него голова варит.
    Джина подняла вверх свою палку и, потрясая ею в воздухе, гневно воскликнула: — Но я не сдамся! Пусть они не думают, что им удастся взять меня голыми руками.
    — О Бог мой, — в изнеможении застонал Тиммонс, — как ты мне надоела. Хочешь бороться — борись, прекрасно — вперед, труба зовет, отправляйся в атаку.
    Он вышел в прихожую и, взяв валявшиеся там туфли Джины, направился к ней: — На, одевай свои хрустальные башмачки и преврати лягушку в принца.
    Лицо Джины приобрело пурпурный оттенок: — Ты перепутал сказки, — сердито сказала она. — Как, впрочем, и все остальное в своей жизни.
    Эту свару, напоминавшую небольшой семейный скандал, прекратил телефонный звонок. Тиммонс напоследок смерил Джину весьма выразительным взглядом и без особой охоты снял трубку: — Да, я слушаю.
    Джина заметила, как у Тиммонса мгновенно начало меняться лицо — уголки губ опустились, глаза потемнели: — Что? Ей плохо? — переспросил он. — Спасибо, что позвонили. Передайте ей, что я немедленно еду.
    Одев туфли, Джина не без труда поднялась с дивана. У окружного прокурора было такое лицо, будто ему только что сообщили об огромном несчастье.
    — Что случилось? — испуганно спросила она, направляясь к Кейту.
    Он долго подавленно молчал: — Моя бабушка заболела, — наконец услышала Джина его ответ. — Она просит меня приехать.
    Джина непритворно удивилась: — А я и не знала, что у тебя есть бабушка.
    Кейт мрачно усмехнулся и, с сожалением посмотрев на Джину, сказал: — Вообще-то, почти у каждого есть бабушка, а у некоторых даже две.
    Джина смущенно опустила глаза: — Хотя бы одна, лишь бы живая была, — тихо пробормотала она. — Я вот этим похвастаться не могу.
    Совершенно упавшим голосом Тиммонс сказал: — Да, ей, наверное, не долго осталось. Мне нужно как можно быстрее отправляться туда. Джина, шла бы ты домой.
    Тяжелые чувства, которые сейчас переживал Тиммонс, были столь очевидны, что Джина, ничуть не обидевшись, поковыляла к выходу: — Ладно, я пойду.
    На мгновение задержавшись у порога, она бросила на Кейта прощальный взгляд и сочувственно сказала: — Мне очень жаль твою бабушку. Ты позвонишь? Тиммонс расстроенно махнул рукой и отвернулся: — Не знаю, как получится.
    Джина с обиженным видом шагнула через порог:
    — Ну, ладно, надеюсь, что ей станет лучше, и ты не пропадешь. Пока, Кейт.
    Когда Джина ушла, Тиммонс стал торопливо приводить себя в порядок — застегнул рубашку, аккуратно повязал галстук, сдул несколько пылинок с рукава пиджака.

    Давая понять, что разговор закончен, старшая медсестра направилась к двери своего кабинета. Круз и Пол недоуменно переглянулись: — Мэм, — возмущенно вскричал Кастилио, — у нас важное дело, неужели вы не понимаете!
    Она равнодушно пожала плечами: — Если это касается разговора с пациенткой, то у меня нет даже устного разрешения доктора Роллингса.
    — Значит, вы должны найти его! — решительно воскликнул Круз. — Мы не можем ждать, это срочное дело, оно связано с полицейским расследованием.
    — Но я, же сказала вам, что не знаю, где он сейчас. Доктор Роллингс вовсе не обязан неотлучно находиться в клинике.
    — Вы должны найти его, — упрямо повторял Кастилио.
    Уитни, стоявший на пороге кабинета, краем глаза заметил, как за спиной мисс Ходжес по коридору проскользнула тонкая девичья фигурка с копной пышных курчавых волос на голове. Это была Эллис. На мгновение задержавшись, чтобы ее заметил Пол, она скрылась за боковой дверью.
    — Я сейчас поставлю на ноги всю полицию, но мы разыщем доктора Роллингса, — продолжал бушевать Кастилио. — Это дело не терпит отлагательств.
    Уитни неожиданно потащил его за руку: — Круз, Круз, может быть, мы поедем? Видишь, доктора Роллингса нет, нам незачем здесь задерживаться.
    Кастилио едва не онемел от изумления: — Что?! Куда поедем? У нас же здесь важные дела.
    Уитни пытался усиленным морганием левого глаза показать своему шефу, что он задумал какую-то хитрость, но Круз был слишком разгорячен, чтобы обратить на это внимание.
    — Поехали, — снова потащил его в сторону Уитни. — В конце концов, мы можем зайти сюда в любое другое время, хоть на следующей неделе.
    Он повернулся к сестре и торопливо сказал: — Большое вам спасибо за помощь, мы уходим.
    Она одарила их такой широкой улыбкой, какой могла приветствовать только президента Соединенных Штатов.
    — Очень хорошо, вы без особых усилий найдете дорогу обратно, и мне не придется провожать вас. Я сообщу доктору Роулингсу о том, что вы навещали клинику. Вполне возможно, что он свяжется с вами, если, конечно, ему не помешает занятость срочными делами.
    Уитни торопливо кивнул: — Спасибо, всего хорошего.
    Быстро распрощавшись со старшей медсестрой, Уитни потащил Круза под локоть по коридору.
    — Объясни, в чем дело? — в замешательстве произнес Круз. — Куда ты меня тащишь? Что за спешка?
    Уитни сделал заговорщицкий вид и, очевидно для того, чтобы убедиться в безопасности, несколько раз оглянулся.
    — Да как ты не понимаешь, — театральным шепотом произнес он, — я хотел побыстрее от нее отделаться. Эллис только что вошла в комнату за поворотом. Она сделала мне знак, чтобы мы встретились. А ты заладил: хочу видеть, хочу видеть. Сейчас увидишься с Эллис.

    Хейли вошла в редакторскую комнату радиостанции «KUSB», натолкнувшись на стоявшую возле двери Лили Лайт. При виде девушки лицо проповедницы загорелось ослепительной улыбкой.
    — О, Хейли, это снова ты.
    — Мисс Лайт? — с такой же любезностью ответила девушка. — Вы ждете управляющего? Но он может уже не прийти сегодня. Может быть, вам стоит отложить выступление?
    — Нет, в данный момент, управляющий меня не интересует, — ответила Лили. — Я уже поговорила с ним по телефону. Очевидно, в ближайшее же время, возможно, даже завтра, мы организуем в прямом эфире дискуссию по поводу нашей последней акции в казино, если, конечно, мистер Уоллес согласится. Хотя мне кажется, что он не настолько смел, чтобы отважиться на такое.
    — Вы смелая женщина, — скромно потупив глаза, сказала Хейли.
    Она так зарделась, что выглядела школьницей, разговаривающей со строгим, но справедливым учителем, в которого она к тому же была тайна влюблена.
    — Ну что ж, оставим пока это, — с достоинством сказала Лили, — я жду здесь тебя.
    Хейли зарделась.
    — Меня?
    — Да, вчера в ресторане «Ориент-Экспресс» я была свидетельницей твоего разговора с Джиной, твоей теткой.
    Не поднимая глаз, Хейли робко сказала: — Кроме тети Джины у меня никого нет. Я вам, кажется, уже говорила, что мои родители умерли, и я осталась одна. Она, конечно, не идеальный человек, но других родственников у меня нет, и мне не слишком приятно, когда Джину обливают грязью. У нее тоже никого нет, кроме меня.
    Лицо Лили сияло так, как будто она слышала слова поклонения, направленные в свой собственный адрес.
    — Что ж, меня восхищает твое уважительное отношение к тете. Хейли, сейчас немногие на такое способны. В своих отношениях с близкими люди часто предпочитают быть меркантильными, ты же защищаешь свою тетю, даже, несмотря на все ее недостатки. И мне очень жаль, что ты так рано потеряла отца и мать. Я знаю, что это большое горе, ведь у меня тоже никого нет, совсем никого.
    Лили сделала такое трагическое лицо, что у такой чувствительной особы, как Хейли, не могли не навернуться на глаза слезы.
    — Ваши родители тоже умерли? — сдавленно спросила она, украдкой смахнув слезу.
    Лили кивнула.
    — Да, мне было очень одиноко в этом мире, пока я не нашла путь к свету, вот почему я так хорошо понимаю тебя. Я знаю, как хорошо иметь хотя бы одного родственника, даже такого, как Джина. Многие видят лишь ее недостатки, правда? А ведь в один прекрасный день Джина может исправиться. Не нужно отворачиваться от нее. Если ты чувствуешь в себе силы, то должна помочь ей. Я уверена, что даже в душе такого человека, как она, всегда найдется место светлым чувствам и истинной вере. Она далеко еще не потеряна для общества, просто мы должны обратить на нее свои взоры и помочь ей восстать из праха. Христианское отношение поможет ей вернуться к Богу и свету.
    Хейли смущенно пожала плечами.
    — Но я не вижу способа чем-то помочь Джине. Сомневаюсь, что она вообще примет мою или еще чью-либо помощь.
    Лили мягко возразила: — Ты просто не знаешь еще своих возможностей. Добрым отношением можно добиться всего — это старая истина. Хейли, я хочу попросить тебя об одной вещи.
    Девушка вскинула на нее загоревшиеся глаза.
    — Ну, разумеется, я буду очень рада, если смогу выполнить вашу просьбу, мисс Лайт.
    Неотрывно глядя на Хейли, как людоед перед употреблением в пищу, она сказала: — Я прошу тебя прийти на наше следующее собрание.
    — А когда?
    — Сегодня вечером. Хейли стушевалась.
    — Я, наверное, не смогу, — сказала она, опустив глаза.
    — Это продлится недолго, — поспешно воскликнула Лили, — тебе не обязательно отвечать сразу, у тебя еще есть время подумать. Приходи, если сможешь. Тебе у нас понравится, Хейли.
    С этими словами она достала из сумочки и протянула Хейли карточку, на которой были написаны место и время собрания.
    — Приходи, если сможешь, — снова повторила она, — тебе понравится у нас, Хейли, вот увидишь. Обязательно понравится.
    Хейли польщенно улыбнулась.
    — Я постараюсь. Спасибо за приглашение.
    Неожиданное появление на радиостанции Джины, тетки Хейли, внесло некоторую сумятицу в милую беседу.
    — Что здесь происходит? — прямо с порога закричала она.
    На лице ее было написано такое глубокое возмущение, словно прямо на ее глазах происходило растление малолетних.
    — Что здесь делает эта дамочка в белом?
    Опираясь на палку, Джина подошла к племяннице и загородила ее грудью, пытаясь оградить от пагубного воздействия проповедей Лили Лайт.
    — Тетя Джина, — с некоторым смущением сказала Хейли, — мы...
    Джина не стала дожидаться объяснений и решительно взмахнула рукой.
    — Держись от нее подальше, она тебе не компания.
    — Но мы, — робко возразила Хейли, — просто беседовали. В этом нет ничего дурного. Ты напрасно подозреваешь нас.
    Джина набросилась на проповедницу: — А ты, святоша, держись от нее подальше. Она моя племянница, мой единственный родственник, и не дам ее в обиду. Ты думаешь, что можешь полоскать мозги каждому, кто только попадется тебе на пути? Ничего подобного, не на тех напала.
    Лили Лайт со смиренным выражением лица выслушала этот яростный монолог и кротко сказала: — Не стоит так злиться, Джина, я знаю, что ты когда-нибудь помиришься с Сантаной.
    — Ни за что на свете, — мгновенно парировала Джина. — Я не могу мириться с сумасшедшими, которые гоняются за мной по всему городу с пистолетом в руке. Видишь, — она показала на свою перевязанную лодыжку, — по вине этой психопатки я на всю жизнь могу остаться хромоножкой. Думаешь, об этом я мечтала? А ты еще имеешь наглость заявлять, что я должна принимать ее в свои объятия?
    Лили медленно покачала головой.
    — Время еще покажет, — благостно протянула она. — Никогда ни от чего нельзя отказываться заранее. Все происходит так, как к этому располагает воля божья. Но я уверена, что в твоей душе еще сохранился светлый образ божий. Он поможет тебе преодолеть трудности и обратиться душе к свету. Кстати, — она на мгновение умолкла, словно о чем-то задумалась, — почему бы тебе ни прийти сегодня вечером в отель «Кэпвелл»? Тебе предстоит еще многое открыть в себе. В душе каждого человека гнездятся светлые чувства и можно найти дорогу даже в самый темный ее уголок.
    Джина снисходительно усмехнулась.
    — Вряд ли я узнаю о себе что-нибудь новое, что-нибудь сногсшибательное. Поэтому лучше не приставай ко мне со своими пустопорожними проповедями. Ты уже здесь несколько дней, а я не услышала от тебя еще ни одного живого слова. Ты что, так боишься жизни? У меня складывается такое ощущение, будто ты пытаешься отгородиться этим словесным туманом от всего, что происходит вокруг. После этого ты еще пытаешься учить меня, какой я должна быть? У тебя ничего не выйдет. Не лезь в мою жизнь и к Хейли не приставай. Если я тебя еще раз застану с ней рядом, ты горько пожалеешь об этом.
    Лили оскорбленно вскинула голову.
    — Не надо так волноваться, — негромко сказала она, — но если ты так возражаешь, я не стану здесь больше задерживаться. К тому же, меня ждут мои прихожане. Надеюсь, что скоро увидимся.
    Она зашагала к двери. Хейли подалась было следом за ней, однако Джина решительным жестом остановила ее.
    — До свидания, Лили, — безнадежно сказала Хейли.
    Джина проводила ангелоподобную фигуру проповедницы ненавистным взглядом. Когда дверь за Лили Лайт захлопнулась, Джина тут же набросилась на племянницу: — Ты зачем с ней разговаривала? И вообще, почему ты так странно смотришь на меня?
    Хейли, действительно, смерила ее таким выразительным взглядом, что лишь простак не понял бы за ним откровенной враждебности.
    — Ты хочешь сказать, что и я тебе чем-то насолила? — обиженно закончила Джина.
    У Хейли задрожали губы.
    — Между прочим, вся моя жизнь пошла наперекосяк в этом городе после того, как я последовала твоему совету и скрыла от Тэда то, что мы с тобой родственницы. Мне надо было сразу обо всем рассказать ему, и тогда между нами не произошло бы этого мучительного разрыва. Теперь я влачу это жалкое существование именно по твоей вине.
    Яростный запал Джины сменился обидой и горечью.
    — Почему ты во всем винишь только меня? Хейли, ты не задумывалась над тем, что сама совершаешь ошибки? Ты вполне могла бы объяснить Тэду, что произошло. А если он не захотел тебя слушать, то обвинять в этом меня совершеннейшая бессмыслица.
    Хейли окончательно разнервничалась и потеряла самообладание.
    — Первой моей ошибкой было то, что я послушалась твоего совета, — запальчиво выкрикнула она, — но этого больше никогда не повториться. Я не собираюсь выслушивать чушь, которую ты постоянно несешь.
    Джина оторопело попятилась назад.
    — Хейли, послушай, что ты говоришь. Ведь мы с тобой родственницы, единственные родственницы, которые остались на этом свете. Если мы с тобой не будем дружить, то нам с тобой вообще не на кого будет опереться. Не забывай и о том, что именно я поддержала тебя в трудную минуту, помогла тебе найти работу и кров.
    Уже сама не осознавая того, что делает, Хейли брезгливо отмахнулась от тетки.
    — Я больше не нуждаюсь в твоей опеке и покровительстве. Один раз я уже положилась на тебя и в результате имею полное отсутствие личной жизни и перспектив на нее. Думаешь, об этом я мечтала, когда приехала сюда? Я надеялась встретить здесь понимание и поддержку, а в результате получилось, что ты использовала меня для своих собственных корыстных целей. Я была наивной, ничего не понимающей девочкой, которая рано лишилась родителей и домашнего тепла. Ты хотела вертеть мной, как игрушкой, и тебе это удалось. Больше я не стану подчиняться тебе. Теперь у меня есть человек, к которому я могу прислушаться и на чье мнение положиться.
    Лицо Джины побледнело.
    — О ком ты говоришь? Уж не об этой ли?..
    — Да, да, именно о ней! — выкрикнула Хейли. — Я пойду на собрание к Лили Лайт и думаю, что там меня услышат и мне помогут. Эта женщина совершенно искренне хочет принять участие в моей судьбе, ей я верю.
    — А мне? — упавшим голосом спросила Джина.
    — А тебе — нет.

    В небольшой больничной палате было тихо. Кейт Тиммонс сидел в углу, откинувшись на спинку стула, и задумчиво смотрел на постель, где, почти по самые глаза накрытая толстым одеялом, лежала женщина лет семидесяти с изборожденным морщинами лицом.
    Это была его бабушка Жозефина. Покрывавшие ее совсем немолодое лицо пятна бледности говорили о том, что ее организм находился на грани угасания. Жизнь все еще теплилась в этом хрупком сморщенном теле, однако смерть уже занесла над ней свою начищенную до блеска косу.
    Кейт прекрасно осознавал это, а потому от собственного бессилия у него сжимались кулаки и на глаза наворачивались слезы. Рукавом пиджака он смахивал непослушно скатывавшиеся из уголков глаз капельки влаги, понимая, что уже ничем не может помочь такому родному и любимому человеку.
    Бабушка Жозефина была Кейту почти как мать. Она вырастила его, и именно ее забота позволила ему получить хорошее образование. Наверное, ни один человек не мог похвастаться тем, что его по-настоящему искренне любит Кейт Тиммонс, ни один, кроме его бабушки Жозефины. Он по-настоящему трепетно и нежно относился к ней. В последнее время она много болела, что часто приводило Кейта в уныние. Возможно, он понимал, что бабушка Жозефина была одним из светлых пятен в его омраченной многочисленными грехами и проступками жизни.
    Сейчас он старался ни о чем не думать, потому что любая мысль, приходившая ему в голову, была, так или иначе связанной с ощущением надвигающейся беды. Возможно, если бы не бабушка Жозефина, Кейт давно уже пошел бы в разнос. Лишь осознание того, что за ним пристально, но доброжелательно наблюдают, удерживало его от гораздо более тяжелых прегрешений. Кейт не мог похвастаться тем, что уделял бабушке слишком много внимания. Занятый собственными проблемами, какие-то интриги, страсти и увлечения занимали все его время. Сейчас он корил себя за то, что не находил времени даже позвонить ей. Но неминуемый рок уже пробил, и отпущенные Жозефине Тиммонс часы жизни неумолимо сокращались.
    Кейт едва не вздрогнул, увидев, как она медленно, с усилием открыла глаза. Увидев внука, она радостно улыбнулась.
    — Кейт...
    — Бабуля, — громким шепотом произнес он, вскакивая со стула, — ну наконец-то.
    — Привет, — глядя на него прояснившимися глазами, сказала она.
    Хотя голос Жозефины был не слишком громким, она пыталась бодриться и не спасовать перед тяжелой болезнью.
    — Привет, бабуля. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь рядом с ней на кровать.
    Кейт взял ее руку в свою ладонь и стал с нежностью гладить сухую сморщенную кожу. Она ответила ему грустной улыбкой.
    — Наверное, я не протяну слишком долго. Кейт наклонился над ней и ободряюще произнес: — Не надо так говорить, бабушка. Скоро ты поправишься, и все будет хорошо. Ты сможешь выходить в сад и дышать свежим воздухом.
    Она медленно покачала головой.
    — Не морочь мне голову, Кейт, — оптимистически сказала она. — Если мой час истек, то я должна покинуть этот мир, но, честно говоря, мне самой пока не хочется направляться к Кэтти.
    Напоминание о погибшей пять лет назад сестре Кейта вызвало у него целую бурю чувств. Тяжело вздохнув, он опустил голову и надолго умолк.
    — Не надо об этом, — наконец глухим сдавленным голосом произнес он.
    На этот раз бабушке пришлось погладить его по руке, чтобы успокоить и заставить взять себя в руки.
    — Кейт, ты знаешь, какой завтра день?
    Он отрицательно помотал головой.
    — Нет.
    Бабушка Жозефина с сожалением похлопала его по руке.
    — Кейт, — укоризненно сказала она, — ну когда же ты запомнишь день смерти своей сестры?
    По внезапно блеснувшим в глазах Кейта огонькам Жозефине Тиммонс стало ясно, что на самом деле ее внук прекрасно помнит об этой дате. Но даже в разговорах с ней, самым близким для него человеком, он не хотел вспоминать об этом. Смерть сестры была для него действительно огромной, страшной потерей, ужасной зияющей раной, которая кровоточила до сих пор. Именно смерть сестры была главной причиной той ненависти, которую Кейт Тиммонс испытывал по отношению к Крузу Кастилио.
    — Виновник так и не был наказан, — плотно сжав губы, процедил Тиммонс, — но я отомщу за Кэтти, я доберусь до этого ублюдка Кастилио, обещаю. Он ответит за ее гибель.
    У бабушки Жозефины на глазах выступили слезы.
    — Кейт, мне кажется, что ты ошибаешься. Может быть, Круз Кастилио вовсе не виноват в этом.
    — Нет, — упрямо мотнул головой Тиммонс, — я знаю, что она утонула именно из-за него. У меня нет никаких доказательств, однако, я все равно буду мстить ему, я разрушу его карьеру, я уничтожу его самого, но Кэтти будет отомщена.

    Человек, о котором только что разговаривали в больнице Кейт Тиммонс и его бабушка Жозефина, озабоченно прохаживался по коридору возле двери, за которой уединились Пол Уитни и Эллис. Словно бывалый преступник, Круз бдительно стоял на стреме. Опасаться было чего — в любой момент в коридоре мог появиться кто-то из обслуживающего персонала клиники и тогда полицейские уже наверняка потеряли бы возможность поговорить с Эллис о том, что произошло с братом Перла.
    Девушка, поначалу настроенная дружелюбно по отношению к Уитни, услышав вопрос о Брайане Брэдфорде, умолкла и упрямо отказывалась что-либо говорить. Все уговоры Пола Уитни были бесполезными.
    — Ну, послушай меня, Эллис, — настойчиво повторял он, — ты должна рассказать, это очень важно для нас. Расскажи нам все, пожалуйста, расскажи, что случилось с братом Перла? Мы хотим помочь ему. Если ты по-прежнему будешь молчать, то доктор Роллингс доберется до твоих друзей, и тогда уже никто не сможет заступиться за них.
    Она плакала, бессильно размазывая по щекам лужицы влаги, но не могла выдавить из себя, ни единого слова. Очевидно, страх перед доктором Роулингсом был так велик, что даже сейчас, здесь, рядом с Полом, она не могла заставить себя говорить.
    — Мы ничего не сможем сделать, если ты будешь молчать, — безнадежно проговорил Уитни, опуская голову.
    Ничего не помогало. Эллис по-прежнему закрывала лицо руками и не хотела — или не могла — произнести ни единого слова. Круз решил прийти на помощь Уитни. Еще раз, убедившись в том, что в коридоре все тихо, он осторожно открыл дверь и вошел в палату, где находились Пол и Эллис. Стараясь не напугать девушку, он осторожно взял в свою руку ее ладонь и, доверительно взглянув в глаза, попросил: — Посмотри на меня, дорогая, не бойся.
    Дождавшись, пока она, наконец, поднимет голову, он осторожно произнес: — Мы друзья Перла, и мы очень беспокоимся о нем.
    Она испуганно кивнула. Ободренный этим, Круз присел рядом с ней на кровать.
    — Ты знаешь, почему мы беспокоимся?
    Она снова кивнула.
    — Правильно, — сказал Круз, — ты рассказала ему о брате, о том, как умер Брайан. Ты боишься? Тебя запугал доктор Роллингс?
    Глотая слезы, она стала оживленно трясти головой. Круз обменялся озабоченным взглядом с Полом и, вновь повернувшись к девушке, продолжил: — Не беспокойся, поверь мне, с тобой ничего плохого уже не случится. Нам просто необходимо знать, о чем вы говорили с Перлом.
    Она уже хотела что-то сказать, однако в этот момент дверь палаты с шумом распахнулась, и на пороге выросла фигура облаченной в белый халат старшей медсестры мисс Ходжес.
    — Что здесь происходит? — возмущенно воскликнула она. — Вы же собирались уйти?
    Эллис тут же вскочила с кровати и, испуганно съежившись, забилась в угол. Круз последовал за ней и, обняв девушку за плечи, принялся успокаивать ее. Уитни взял на себя медсестру.
    — Все в порядке, — стараясь умерить ее пыл, произнес он, загородив дорогу мисс Ходжес. - Мы уже уходили, но по дороге встретили нашу знакомую и решили справиться о ее здоровье.
    Мисс Ходжес исступленно замахала руками.
    — Я прошу вас немедленно покинуть клинику! — исступленно закричала она. — Вы нарушаете правила нашего внутреннего распорядка, это строго запрещено. Я немедленно сообщу об этом доктору Роулингсу, как только он вернется из Бостона.
    Круз медленно повернул голову и угрожающе произнес: — Из Бостона?
    Оставив Эллис, он направился к сестре Ходжес.
    — Так вот, значит, где он. А ведь вы, помнится, говорили что-то о деловой встрече в Санта-Барбаре?
    Поняв, что совершила ошибку, она ошеломленно отступила.
    — Так вот, значит, где он, — продолжал Круз, — я так и знал. Большое спасибо, сестра.
    Закрыв лицо рукой, она отвернулась и подавленно молчала.
    — Что ж, мисс Ходжес, — закончил Круз, — мы уже уходим. Но я предупреждаю вас, — он внезапно повысил голос, — если с этой девушкой что-либо случится, то отвечать будете лично вы. Я не позволю вам издеваться над ней. В полицейском управлении Санта-Барбары давно присматриваются к вашей клинике. Отсюда поступало уже несколько сигналов о том, что с пациентами здесь обращаются, как с подопытными кроликами. Если мне станет известен еще один подобный факт, я добьюсь того, чтобы против вас было возбуждено уголовное дело. Вас будут преследовать за нарушение правил медицинской практики и неэтичное обращение с пациентами. Если же, не дай Бог, вы осмелитесь после этого совершить что-либо подобное, берегитесь. Вам хорошо известна моя репутация, я всегда довожу начатые дела до конца и, поверьте, тюрьма — не самое худшее, что вас ожидает.
    Мисс Ходжес испуганно попятилась назад, выпуская Кастилио и Уитни из палаты.
    — Пойдем, Пол, — сказал Кастилио, — надо срочно связаться с Бостонской полицией, они должны выяснить, где находится доктор Роллингс и постараться опередить его. Боюсь, чтобы он уже не наделал там дел.
    Они быстро зашагали по коридору. Сестра Ходжес злобно сверкнула глазами, но не осмелилась ничего сказать. Резко хлопнув дверью, она покинула палату.
    Круз спустился в вестибюль клиники, где его с нетерпением ожидал помощник.
    — Ну что, ты дозвонился до Бостона? — спросил Уитни.
    Круз кивнул.
    — Да, я разговаривал с их шефом полиции. Он обещал немедленно послать людей, чтобы они обыскали церковный подвал. Хорошо, что ты запомнил название этого собора, Норд-Кумберленд-Черч.
    — Да, да, — подтвердил Уитни. — Эллис назвала именно эту церковь. Она расположена в районе Северной Санглент.
    — Надеюсь, что они успеют вовремя, — задумчиво промолвил Круз. — Хотя меня не покидает какое-то неприятное ощущение, как бы мы не опоздали...
    — Что будем дальше делать? Круз пожал плечами.
    — Не знаю, надеюсь, что они схватят доктора Роллингса прежде, чем он сможет добраться до Перла и Кортни.
    С этими совами Кастилио отвернулся и, озабоченно потирая подбородок, прошелся по мраморному полу вестибюля.
    — Круз, тебя еще что-то беспокоит? — с сомнением посмотрев на шефа, спросил Уитни.
    Кастилио не сразу ответил, озадаченный вопросом Пола. Он, казалось, раздумывал и, наконец, произнес, запинаясь: — Ты... я... У тебя было когда-нибудь ощущение, как будто вся твоя жизнь пущена под откос?
    Уитни беззаботно улыбнулся.
    — Моя жизнь? Нет, мне незнакомо это чувство, в отличие от тебя.
    Он сложил руки на груди и с сочувственной улыбкой посмотрел на Кастилио. Круз оглянулся и, не скрывая горечи, проговорил: — Наверное, тебе смешно?
    Пол тут же сделал серьезное лицо.
    — Да нет, в этом нет ничего смешного. Извини, я совсем не хотел обидеть тебя.
    Круз грустно усмехнулся.
    — Спасибо тебе, дружище.
    Уитни церемонно поклонился.
    — Не за что. Тебя огорчает, что и ты не лишен человеческих слабостей?
    Молчание Кастилио свидетельствовало о том, что слова Уитни совсем недалеки от истины.
    — Что ж, Круз, я думаю, что тебе не стоит горевать по этому поводу, — продолжал он. — В конце концов, ты не железный механизм, а живой человек со своими бедами и радостями. Разве можно смеяться над этим или осуждать кого-то за проявление нормальных человеческих чувств?
    На сей раз Кастилио ободрение улыбнулся.
    — Обычно ты несешь всякую чушь, Пол, однако на сей раз попал в самую точку, — добродушно сказал он.
    — Поверь мне, — подхватил Уитни, — не забывай о том, что рядом с тобой есть те, кто готов разделить с тобой твои радости и печали. Не грусти, все будет в порядке. Я знаю, что мучает тебя. Наверное, тебе не дает покоя то, что случилось в последние недели. Тебя нетрудно понять — жена угодила под суд, в личных делах полная неразбериха, а тут еще вечные придирки окружного прокурора, да и пресса, по-моему, стала посматривать на тебя искоса. Кстати, тебя не беспокоит появление в нашем городе этой новоиспеченной миссии в юбке?
    Круз пожал плечами.
    — Я и не знаю, как к ней относиться. Пока что она не нарушает никаких законов. На все демонстрации получены официальные разрешения в муниципалитете, а мелкие нарушения закона, вроде появления в плавучем казино СиСи Кэпвелла... — он пожал плечами, — ну что ж тут скажешь? Пока что у нас нет формального повода выдворить ее из Санта-Барбары. Однако ни в коем случае нельзя спускать с нее глаз.
    — Меня особенно волнуют ее фанатичные поклонники, — произнес Уитни. — По-моему, в этой борьбе против казино они начинают прибегать к запрещенным приемам. Во всяком случае, нам бы следовало официально предупредить ее о недопустимости подобных действий.
    — Я уже разговаривал с ней по этому поводу. Она проявила — во всяком случае, на словах — готовность к тому, чтобы принести публичные извинения перед Бриком Уоллесом, управляющим казино, хотя и заявляет, что невиновна в этом. Я не слишком склонен ей верить, но если она действительно сделает подобный жест доброй воли, то придраться нам будет не к чему. Конечно, меня беспокоит то, что спокойствие в нашем городе нарушено, однако пока будем ждать. Мы имеем право вмешиваться только там, где явно нарушается закон.
    — А не явно? — полюбопытствовал Уитни. Круз на мгновение задумался.
    — Вот это уже не входит в нашу компетенцию. Если она соблазняет кого-нибудь из своей паствы, то лишь Бог может быть ей судьей.
    — Но моральные прегрешения — это отнюдь не нарушение действующего законодательства, — с улыбкой возразил его помощник.
    Круз рассмеялся.
    — По-моему, мы начинаем влезать в схоластические дебри. Или ты, Пол, тоже записался в поклонники учения мисс Лили Лайт?
    В ответ Уитни так отчаянно замахал руками, будто пытался откреститься от дьявола.
    — Да ты что, Круз, я здравомыслящий человек, и никогда в жизни не примкну ни к какой секте. Я лучше буду спокойно попивать пиво где-нибудь в тихом пригороде. Я, честно говоря, просто ничего не понимаю в этой болтовне о морали, нравственности, истине, боге. Все это меня отчаянно утомляет.
    — Ну что ж, хоть это хорошо, — подытожил Кастилио.
    Он с улыбкой хлопнул помощника по плечу.
    — Спасибо за поддержку, доктор. Уитни тоже рассмеялся.
    — Вот видишь, я хоть и плохой психолог, но все-таки заставил тебя улыбнуться.
    Кастилио попытался сделать серьезное лицо, но у него это слабо получилось.
    — Я вовсе не улыбаюсь, — неубедительно возразил он.
    Уитни обвиняюще ткнул в него пальцем.
    — А это что у тебя на лице?
    Кастилио добродушно отмахнулся.
    — Да ладно, мне надоело болтать с тобой, пошли.
    Пол радостно кивнул.
    — Отличная идея. Хотя, боюсь, что нам придется здесь задержаться.

    0

    431

    Серия 530 конец

    Под дулом направленного на него пистолета Перл крушил кувалдой стену. Его майка покрылась огромными мокрыми пятнами, и он то и дело останавливался, чтобы вытереть катившийся со лба пот. Спустя несколько минут Перл окончательно устал и, тяжело дыша, опустил инструмент.
    — Да, да, отдохните, мистер Брэдфорд, — снисходительно сказал Роллингс, — а то я смотрю, у вас резко замедлилась работа.
    Отверстие в стене, диаметром примерно в метр, пока не позволяло, как следует разглядеть, что находится за ней. Перл сейчас испытывал очень большие неудобства в работе кувалдой, потому что ему приходилось спускаться все ниже и ниже, а этому мешала длинная деревянная ручка.
    Пока он набирался сил, Роллингс присел на большой деревянный сундук и с издевательской улыбкой произнес: — Это ваша подружка Эллис сказала мне, куда вы направились. Она совершенно не умеет хранить секреты. В этом Эллис ничуть не отличается от другого вашего приятеля, Оуэна Мура.
    Перл смерил его гневным взглядом.
    — Что вы сделали с Эллис? Где она?
    Роллингс рассмеялся.
    — Не отвлекайтесь, мистер Брэдфорд. Вас не должна занимать Эллис. Покончив с вами, я вернусь назад в свою клинику, и жизнь в ней потечет прежним чередом. Если бы не ваше появление, я бы продолжал спокойно работать, лечить больных, ставить опыты. Однако вам очень хотелось лишить меня этой возможности. Ну что ж, теперь я возвращаюсь к прежней жизни. К счастью, вас в ней больше не будет. И очень скоро.
    Очевидно, Роллингс точно рассчитывал на воздействие своих слов на Перла, потому что тот в ярости отшвырнул молоток в сторону и, выставив вперед грудь, пошел на Роллингса.
    — И не надейтесь, я не стану подчиняться вам! — выкрикнул он. — Тем более, не стану готовить себе могилу.
    Роллингс вскочил со своего импровизированного кресла и, дрожащими руками вытянув пистолет в сторону Перла, взвел курок.
    — Поднимите, мистер Брэдфорд, — металлическим голосом сказал он, — и продолжайте работать.
    Перл в отчаянии взмахнул руками.
    — Ну, давай, стреляй, убийца! Я не боюсь тебя!
    Роллингс осторожно отступил назад и, схватив Кортни за руку, притянул к себе. Направив пистолет в висок девушке, он взвизгнул:— Первой я убью не вас, а ее, мистер Брэдфорд, и я сделаю это немедленно, если вы не поднимете молоток и не продолжите работу.
    Лицо девушки покрылось бледными пятнами, на лбу выступила испарина.
    — Пожалуйста, Перл, — дрожащим голосом взмолилась она, — делай то, что он говорит. Я прошу тебя.
    Ее испуг был таким неподдельным, что Перл, плотно сжав губы, отступил назад, поднял с пола кувалду и принялся крушить стену, засыпая пол обломками кирпича. Однако Кортни была не такой простушкой, как могло показаться на первый взгляд. Поняв, что без ее помощи Перлу не обойтись, она попыталась отвлечь внимание Роллингса.
    — Я знаю, что гибель неизбежна, — плачущим голосом протянула она, — но я так боюсь умирать.
    Роллингс цинично рассмеялся.
    — Не бойся, дорогая, смерть — неотъемлемая часть жизни. Я обещаю, что тебе не будет больно. Как врач, я обязан облегчать людям страдания, помогать им. В свое время я помог Брайану Брэдфорду осознать себя как личность, но вместо благодарности он стал угрожать мне разоблачением. Я предостерегал его, долго объяснял, что последует за его угрозами, но все было напрасно, — в приступе внезапно нахлынувшего красноречия поведал он, — как и в вашем случае. Если бы вы не были так упорны в своем стремлении разворошить прошлое...
    Упоенный словоблудием, Роллингс ослабил внимание, и его рука с пистолетом стала понемногу опускаться вниз. А вот Кортни, для которой это было вопросом жизни или смерти, мгновенно сообразила, что можно сделать. Закатив глаза и подогнув колени, она стала шататься из стороны в сторону, хватая ртом воздух.
    — Доктор Роллингс, здесь очень душно, мне нечем дышать, — вскрикнула она. — Так кружится голова. О, боже!
    Она резко ударила его по руке и выбила пистолет.
    Отшвырнув в сторону кувалду, Перл бросился к упавшему на пол оружию. Роллингс сделал то же самое. Они катались по полу, пытаясь отбросить друг друга от пистолета, а Кортни, в ужасе закрыв глаза, прижалась к стене. Спустя несколько секунд раздался отчаянный крик Перла и грохот выстрела.

    — Погоди, я немного устала, — тихо промолвила Жозефина Тиммонс, обессиленно откидываясь на подушку.
    — Да, да, конечно, — торопливо сказал Кейт, — отдохни. Тебе нужно беречь силы, они еще пригодятся.
    Пока она отдыхала, закрыв глаза, Тиммонс прошелся по палате и остановился рядом со столиком неподалеку от изголовья. Рядом с пузырьками и упаковками лекарств стояла небольшая фотография в металлической рамке. На ней была изображена молодая красивая девушка в купальном костюме.
    Кейт поднял снимок и внимательно посмотрел на него. Вместе с фотографией на столике возвышался небольшой позолоченный кубок с фигурой пловца.
    — Ты помнишь Кэтти? — неожиданно отозвалась бабушка.
    Кейт горько покачал головой.
    — Как я могу забыть о ней? — с сожалением сказал он. — Даже здесь все напоминает мне о Кэтти.
    Жозефина, сделав усилие над собой, улыбнулась.
    — Кэтти жива в моем сердце, она была такой веселой. Я люблю вспоминать ее.
    Тиммонс шумно вздохнул.
    — А думаешь, я — нет?
    — Ты помнишь только ее смерть, — с легким укором сказала Жозефина. — Кейт...
    Она вдруг нервно взмахнула рукой.
    — Она была отличной пловчихой! — воскликнул он. — Разве она могла утонуть? Да я никогда в жизни не поверю в такое, пусть меня в этом старается убедить кто угодно. Это не был несчастный случай.
    — Я, как и ты, не знаю ответа на этот вопрос, — тихо выговорила Жозефина Тиммонс — Но ты не имеешь право мстить человеку, вина которого не доказана.
    Тиммонс присел рядом с ней на постель и, отвернувшись, с глухим раздражением произнес: — О чем ты?
    Она грустно улыбнулась.
    — Ты думаешь, я не знаю? Я до последнего времени читала газеты, смотрела телевизор и не разучилась соображать. Ты преследуешь Круза Кастилио, мне не нравится это.
    Она на мгновение умолкла и закрыла глаза. Затем, собравшись с силами, продолжила: — Кейт я боюсь за тебя.
    Он сидел, низко опустив голову и вертел в руках снимок в металлической рамке.
    — Почему?
    — Потому что нельзя вечно жить прошлым, — она едва не расплакалась. — Ты обкрадываешь себя. Устрой, наконец, свою личную жизнь, найди девушку, женись, заведи семью, детей.
    Тиммонс, украдкой смахнув выступившую на глазах слезу, нашел в себе силы пошутить: — Хорошо, займусь этим сегодня же.
    Она улыбнулась.
    — Вот именно. Я была бы счастлива, если бы рядом с тобой была любящая жена.
    Тиммонс в таком смущении заулыбался, что любой, кто знал его только по работе, никогда в жизни не поверил бы, что перед ним сидит строгий, желчный, едкий окружной прокурор. Сейчас это был просто лукавый мальчишка, которого уличили в тайной страсти к варенью.
    — У тебя кто-то есть? Да? Кто-то есть, я вижу, Кейт, — хитро сказала Жозефина.
    Поначалу он отбивался, но потом капитулировал.
    — Нету, нету. Да ладно, что это я, есть, конечно. Быстро же ты догадалась, — рассмеялся он, поднимаясь с кровати. — Мы с ней очень подходим друг другу.
    Похоже, бабушка Жозефина коснулась той темы, которая ее по-настоящему интересовала.
    — Почему же ты нас не познакомишь? — оживленно спросила она.
    Кейт смущенно пожал плечами.
    — Бабушка, но ведь ты болеешь.
    — Да я уже почти на ногах, — улыбалась она. — Так ты не обманываешь меня? Вы собираетесь пожениться?
    Тиммонс неопределенно покачал головой и развел руками.
    — Возможно, возможно.
    — Пригласи ее. Ты приведешь ее ко мне? — настаивала Жозефина.
    Тиммонс уклончиво отвернулся.
    — Ну, она сейчас очень занята, — пробормотал он.
    — Попроси ее, и она зайдет. Вы придете завтра? — с надеждой спросила Жозефина.
    Тиммонс кисло улыбнулся.
    — Ну, бабушка...
    — Что, бабушка? — с напускной строгостью спросила она. — Ты же видишь, я тебя умоляю.
    Тиммонс, невпопад рассмеялся.
    — Я не могу тебе этого обещать.
    — Можешь, — настаивала Жозефина. — Ну, сделай это ради меня. И кое-что еще...
    — Что, показать тебе правнука? — пошутил Тиммонс.
    Она устало помолчала.
    — Я не требую невозможного, — наконец произнесла Жозефина, — принеси мне ту вещь, которую ты забрал.
    Он мгновенно посерьезнел.
    — Нет, не могу.
    Она с сожалением покачала головой.
    — Не возражай, принеси. Она еще у тебя?
    Тиммонс низко опустил голову.
    — Да, — едва слышно произнес он.
    — Ну, тогда принеси.
    Тяжело вздохнув, окружной прокурор полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда маленький бумажный сверток.
    — Она должна быть здесь, — сказала Жозефина. — Я хочу ее видеть.
    Тиммонс развернул бумажку и положил на ладонь большую серебряную сережку с большим темно-зеленым камнем.
    — Но это же единственная улика, — с горечью сказал он.
    Она махнула рукой.
    — Никакая это не улика. Серьга не может быть уликой.
    — Но ее нашли возле тела Кэтти в тот самый роковой день пять лет назад. Помнишь об этом, бабушка? Если эта сережка не останется у меня, то я не смогу привлечь виновных в гибели моей сестры к ответственности. У меня нет больше никаких доказательств.
    Жозефина в изнеможении застонала.
    — О боже, Кейт, ну почему ты так упрям? Сколько раз я тебя просила, забудь о прошлом, иначе, оно еще не раз напомнит о себе. Ты знаешь, у англичан есть такая поговорка: не стреляй в свое прошлое из пистолета, чтобы будущее не выстрелило в тебя из пушки. Побольше думай о настоящем. Дай мне эту серьгу.
    Она протянула руку. Кейт, немного подумав, положил сережку ей на ладонь и зажал пальцы Жозефины.
    — Спасибо, — с благодарностью сказала она. — Ты не представляешь, как я счастлива, что увижу завтра свою внучку.
    Она осеклась и поправилась: — То есть, свою и твою невестку. Я надеюсь, что женитьба заставит тебя выкинуть из головы... — она многозначительно посмотрела на сережку, — все твои планы мести.
    Тиммонс долго молчал, а затем наклонился к бабушке и нежно поцеловал ее в лоб.
    — Ради тебя, — сказал он, — я готов на все. Но ты должна пообещать мне, что постараешься сейчас хоть не надолго уснуть, хорошо?
    Она улыбнулась.
    — Да со мной все нормально. Уже ничего не болит. Я только немного устала, и мне не мешает отдохнуть.
    Кейт заботливо поправил одеяло, взбил подушку под головой Жозефины и, нагнувшись к ее руке, поцеловал ладонь. Она ласково потрепала его по щеке и закрыла глаза. Тиммонс медленно выпрямился, выключил настольную лампу и зашагал к двери.
    — Как ее зовут? — неожиданно спросила Жозефина.
    Тиммонс остановился у порога.
    — Кого? — оглянувшись, с недоумением спросил он. Бабушка лежала, раскрыв глаза.
    — Ну как же, Кейт, я имею в виду ту женщину, на которой ты собрался жениться.
    Тиммонс на мгновение задумался, а затем неохотно сказал: — Джина... Джина ДеМотт.
    Он намеренно назвал девичью фамилию Джины, чтобы не смущать бабушку громкой фамилией Кэпвеллов. Жозефина с блаженным видом закрыла глаза и прошептала: — Джина, Джина. Я буду любить ее.
    Кейт обреченно покачал головой и направился к выходу.

    Круз вернулся домой поздно вечером, когда Иден уже спала. Стараясь не разбудить ее, он вошел в прихожую и, повесив пиджак на деревянный крючок, прошел в гостиную. Осторожно ступая по доскам пола, Круз подошел к окну, и, открыв ставни, стал смотреть на ночной океан. Легкий шум прибоя успокаивал и навевал романтическое настроение, однако сейчас Крузу было не до романтики.
    Звонок в дверь прервал его тягостное размышление. С сожалением вздохнув, Круз направился открывать. На пороге, что было совершенной нелепостью, стояла Джина Кэпвелл.
    — Что тебе нужно? — без особого гостеприимства заявил Круз.
    — Я хочу поговорить с тобой, - торопливо воскликнула Джина, как будто боялась, что ее выгонят прежде, чем она успеет сказать хоть слово. — Клянусь, ты об этом не пожалеешь, это очень важно.
    Кастилио многозначительно посмотрел на часы и неохотно отступил в сторону, пропуская Джину в дом.
    — Ладно, заходи. Только давай покороче, уже поздно.
    Джина никак не могла удержаться от приятной возможности съязвить: — В последнее время ты что-то рано ложишься, — заикнулась, было, она, но увидев блеснувшие тусклым огнем глаза Круза, мгновенно осеклась и умолкла. Опираясь на палку, она вошла в дом и остановилась в прихожей. — Я слышала, что Сантану, скорее всего, не будут судить.
    Кастилио недоверчиво посмотрел на Джину.
    — Что? Сантану не будут судить? Где ты такое услышала?
    Стараясь выглядеть как можно более убедительней. Джина серьезно кивнула.
    — Да, так сказал Кейт, Кейт Тиммонс.
    Кастилио едва заметно усмехнулся.
    — Представляю себе, как ты расстроена, — иронически прокомментировал он. — Ты приложила массу усилий, чтобы Сантану упрятали в тюрьму.
    Джина сделала обиженное лицо.
    — Я хотела только одного — вернуть себе опекунство над Брэндоном.
    Круз решительно взмахнул рукой.
    — Не беспокойся о Брэндоне, я о нем сам позабочусь. Что тебе нужно? Выкладывай и побыстрее убирайся отсюда. Мне неприятно видеть твое лицо в такое время. Боюсь, что оно будет сниться мне до утра.
    Джина с некоторым смущением опустила глаза.
    — Я думала, что... Если бы я получила информацию, которая могла повлиять...
    — Подожди, подожди, — перебил ее Кастилио, — ты что, видишь, во мне сообщника? Хочешь со мной договориться? Что ты вообразила? Ты думаешь, я теперь не стану выяснять, как ты приучила ее к наркотикам?
    — Нет, нет, — торопливо воскликнула она, — я вовсе не этого хочу.
    Конечно, Джина хотела именно этого. Она пришла в дом Кастилио в надежде выгодно обменять только что полученную из первых рук информацию на что-нибудь полезное для себя. Но Круз был не из той породы людей, которые способны не компромиссы со своим врагом.
    — Ну, вот и хорошо, — обвиняюще ткнув пальцем в Джину, заявил он. — Потому что, если бы ты, хоть заикнулась об этом, я просто открутил бы тебе башку.
    Круз не выбирал выражений, со всей откровенностью демонстрируя Джине свое настроение и чувство. Его решительность была так очевидна, что Джина в смятении переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать. Все ее аргументы были исчерпаны и, кроме своего довольно скудного товара, ей больше нечего было предложить.
    К тому же, по настроению Круза можно было вполне догадаться, что в следующую минуту он просто вышвырнет Джину из дома. Ситуацию разрядила лишь негромкая трель телефонного звонка. Круз поднял трубку аппарата, стоявшего в прихожей: — Да.
    Он выслушал сообщение и хмуро спросил: — Ну, так что, это серьезно? Хорошо, соедини меня напрямую. Запомни раз и навсегда, я ни в чем не буду обвинять Сантану. Ах, вот как? Ну, хорошо, сейчас приеду.
    Джина, с напряженным вниманием слушавшая этот разговор, попыталась о чем-то заикнуться, но Круз не дал ей даже рта раскрыть.
    — Вы с Кейтом окажетесь за решеткой, — с холодной уверенностью сказал он, накидывая на плечи пиджак. Ведь вы неразлучная пара. Может быть, совместная прогулка по местам, не столь отдаленным, укрепит ваш союз.
    Кастилио оделся и, распахнув дверь, показал Джине на выход.
    — Давай, мотай отсюда, — не слишком вежливо сказал он. — Мне пора ехать.
    Джина в немой растерянности оглядывалась по сторонам.
    — Ну, погоди, погоди, — после некоторого замешательства воскликнула она. — Ты же мне не дал и рта раскрыть. По-моему, ты так и не понял, зачем я пришла.
    Он смерил ее пронзительным взглядом.
    — Я все прекрасно понял. И то, что ты не сказала ни слова, меня вполне устраивает. Я даже знать не хочу, зачем ты приходила. Давай, топай.
    С видом невинно оскорбленной добродетели Джина задрала вверх нос и, опираясь на палку, поковыляла на крыльцо.

    Во время схватки на полу церковного подвала первым до пистолета дотянулся доктор Роллингс, однако Перл успел перехватить направленное на него оружие, и вылетевшая из ствола пуля с визгом ударилась в кирпичную стену. Выстрел был таким оглушительным, что Кортни на минуту оглохла.
    Открыв глаза, она увидела, что схватка закончилась. Перл, тяжело дыша, поднялся с пола с пистолетом в руке, а доктор Роллингс с тихим хныканьем отползал к полуразрушенной кирпичной стене.
    — Ну, как вам нравится такой оборот? — мстительно спросил Перл. — Вы ощущаете себя сверхчеловеком?
    Губы на побелевшем лице Роллингса дрожали, и весь он трясся, как осиновый лист на ветру.
    — Прошу вас... — бормотал он, закрываясь дрожащими руками от направленного на него пистолета. — Пощадите меня, пощадите.
    Перл едва сдерживался от охватившего его желания немедленно нажать на курок.
    — О чем вы просите? — зло сказал он. — Вы столько лет издевались над людьми в своей клинике.
    — Клянусь вам, я никому не желал зла, — канючил Роллингс. — Я пытался лечить своих больных, они любили меня...
    Перл усмехнулся.
    — Вы признавали только один, самый радикальный способ лечения — избавить человека от всяческих мук, связанных с жизнью, лишив его самой жизни. Вы за это поплатитесь.
    В голосе его таилась такая угроза, что Кортни, испытавшая по отношению к скулящему, ноющему существу в углу подвала, чувство, близкое к жалости, попросила Перла: — Не надо, ты же видишь, на что он теперь похож.
    Перл мрачно покачал головой.
    — Не прерывай меня.
    Он решительно шагнул навстречу Роулингсу, который весь съежился и, закрывшись руками, как будто это могло ему помочь, отползал в угол.
    — Что, что вы собираетесь делать? — заныл он. — Не надо, пощадите меня, проявите милосердие.
    — Я собираюсь закончить дело, начатое моим братом Брайаном, — с холодной решимостью сказал Перл. — Я собираюсь разоблачить ваше преступление, но сначала мы покончим со всеми нашими делами здесь. Вы разберете кирпичную кладку и достанете оттуда тело моего брата. Вы сделаете это сейчас, немедленно. Быстро вставайте.
    Обрадовавшись, что его не похоронят в том же самом кирпичном саркофаге, где был погребен Брайан, Роллингс радостно замахал руками.
    — Да, да, конечно, я все сделаю.
    Поскольку его энтузиазм никто из присутствующих не разделял, улыбка быстро исчезла с лица Роллингса. Он выглядел столь жалким и отвратительным, что Кортни, еще несколько мгновений назад испытывавшая к нему жалость, с презрением отвернулась.
    — Посмотри, как он трясется за свою жизнь. Конечно, его следовало бы просто убить, — гневно воскликнула она. — Только вообрази, Перл, как он обращался с Брайаном, и какую ужасную смерть для него придумал.
    Перл тяжело вздохнул.
    — Ладно, так называемый доктор, беритесь за дело и побыстрее.
    Роллингс на четвереньках, словно черепаха, стал ползти к лежавшей в углу подвала кувалде.
    — Ну, живо, — рявкнул Перл.
    Роллингс стал активно двигать конечностями и в мгновение ока оказался рядом с инструментом на длинной ручке. Однако Перл, следовавший за Роулингсом с пистолетом в руке, неожиданно отшвырнул кувалду ногой.
    — Нет, — мстительно сказал он.
    — Что вы делаете? — растерянно пролепетал Роллингс, поднимая на Перла испуганный взгляд. — Вы же сказали, что я должен разбирать кладку, или... или я ослышался?
    Перл мрачно усмехнулся.
    — Нет, вы не ослышались. Именно это вы и будете сейчас делать. Но только голыми руками. Представьте себя замурованным за этой стеной, как Брайан, и попробуйте выбраться наружу. Вам еще никогда не приходилось выбираться из могилы?
    Весь, трясясь от страха, Роллингс поднялся с пола и скрюченными от ужаса пальцами стал выковыривать кирпичи из застывшего раствора. Он делал это так медленно, что Перл спустя несколько минут потерял терпение и бешено заорал: — А ну поторапливайся!
    С побелевшим от испуга лицом Роллингс обернулся.
    — Я не могу быстрее, — едва слышно выговорил он, — мне не хватает сил.
    Перл схватил его за плечи и отшвырнул в сторону.
    — Тогда подвинься! — с грубоватой простотой воскликнул он. — Я сам закончу.
    Пистолет Перл передал Кортни.
    — Держи, дорогая, и внимательно следи за этим негодяем, он не должен сбежать. Держи его на мушке, стреляй, если он попытается напасть на тебя или меня.
    Она зажала оружие в руке и сделала шаг назад, давая Роулингсу подняться с пола.
    — Но Перл...
    — Не беспокойся ни о чем и не сомневайся в том, что ты делаешь, — ответил он, поднимая с пола кувалду. — Я думаю, сейчас он будет вести себя смирно, как овца. А если начнет трепыхаться, то получит пулю в лоб. А ты, — он повернулся к Роулингсу и голосом судьи, выносящего обвинительный приговор, сказал, — сядь здесь, сядь, чтобы я видел тебя, и не дергайся, а не то Кортни разнесет тебе башку.
    Роллингс под бдительным присмотром Кортни уселся на запыленный деревянный ящик и стал затравленно озираться по сторонам.
    — Что вы сделаете со мной, когда обнаружите тело Брайана? — жалобно протянул он.
    Перл, который уже занес, было для удара кувалду, на мгновение остановился.
    — Что мы сделаем с тобой, это не твое дело. Я и сам пока этого не знаю.
    Перл успел нанести буквально несколько ударов по стене, когда наверху в церкви раздался какой-то шум, и дверь в подвал распахнулась.
    — Перл, ты здесь? — крикнул кто-то.
    Кортни от радости едва не захлопала в ладоши.
    — Это полиция! Ты слышишь, Перл? Мы спасены!
    Он упрямо помотал головой.
    — Нет, я все равно должен разрушить эту кладку сам.
    Он раз за разом опускал тяжелый молот на полуразрушенную стену.

    Тэд ведет эфир в трансляционной, а Хейли сидит за столом в соседней комнате и, занося последние новости в формуляр, время от времени, поглядывает на дверь, за которой находился ее бывший парень.
    Внезапно на радиостанции, подобно урагану появляется Джина. Не смотря на то, что она опирается на костыль, ее возбуждение было настолько очевидно, что Хейли показалось, будто ее тетке совершенно не нужно это приспособление для инвалидов.
    Хейли интересуется у Джины, что ей нужно от племянницы в столь поздний час. Джина отвечает, что искренне желает, чтобы Тэд вернулся к девушке, и она знает, что для этого нужно сделать. Хейли лениво интересуется подробностями плана тетки. Джина говорит, что Хейли должна сказать Тэду, что они с теткой разругались. Эта новость позволит Тэду переосмыслить отношения с Хейли, и он вернется к ней. Девушка отвечает, что это самая худшая из идей тети. Джина говорит, что готова сама сделать всю грязную работу. Она решительно ковыляет к двери трансляционной, а Хейли бросается было за ней, но не успевает остановить Джину, и та появляется перед Тэдом во всей красе.
    Джина умышлено оставляет за собой дверь приоткрытой для того, чтобы Хейли имела возможность услышать все, о чем она будет говорить с парнем. Хейли приближается к створке, и превращается в слух.
    Джина говорит Тэду, что Кэпвеллы здорово постарались для того, чтобы разлучить ее с последней родственницей, и, соответственно преуспели в этом. Хейли поругалась с ней, и теперь Джина не может найти общий язык со своей племянницей. Она говорит Тэду, что теперь он может повторить попытку воссоединения с Хейли, поскольку девушка наотрез отказалась от общения с Джиной. После этого Джина выходит из трансляционной, оставив парня в одиночестве для того, чтобы он подумал над ее словами.
    Выйдя в соседнюю комнату, и закрыв за собой дверь, Джина интересуется у Хейли, слышала ли она ее разговор с Тэдом. Хейли отвечает утвердительно на ее вопрос, но говорит, что это, ни чего не решает. Джина советует ей воспользоваться этой возможностью и покидает радиостанцию.
    Хейли спешит в комнату, где находится Тэд, и приносит ему свои извинения за Джину. Она признается, что ее слова были ложью. Тэд отвечает, что понял это. Хейли интересуется, по какой причине он сделал такой вывод. Тэд говорит, что ни на секунду не сомневается, что Хейли ни когда не оставит свою родственницу в одиночестве. Он говорит о том, что очень сильно хотел, вернуть вчера Хейли, но гордость помешала ему. Он просит у Хейли реванша, и предлагает ей встретиться сегодня. Хейли отвечает, что еще не готова к такому стремительному развитию событий, и покидает трансляционную, плотно закрыв за собой дверь.

    Удобно расположившись на диване с сигаретой в руке и поставив перед собой банку пива. Лили открыла альбом, нашпигованный вырезками и прочей разнообразной информацией, касающейся Джины Кэпвелл, в девичестве ДеМотт. Положив ноги на столик. Лили неторопливо отхлебывала пиво и перелистывала страницы альбома. Ее взгляд задержался на свадебной фотографии, сопровождавшей газетное сообщение под заголовком «СиСи Кэпвелл женится на Джине ДеМотт».
    Лили едва заметно улыбнулась.
    — Ну, ну, Джина, — в пол голоса произнесла она. — А что же дальше?
    Словно пытаясь найти подтверждение своих слов, она пролистала альбом до той страницы, где была наклеена очередная газетная вырезка, теперь уже под прямо противоположным заголовком «СиСи Кэпвелл разводится с Джиной ДеМотт». Как ни странно, обе статьи были сопровождены одним и тем же снимком. Лили улыбнулась и продолжила свое ознакомление с запечатленными на камнях истории, то бишь на газетных полосах, страницы истории Джины Кэпвелл. Особенно ее интересовали сообщения о разнообразных скандалах, так или иначе связанных с именем Джины, но не обошла она своим вниманием и коммерческую информацию. В альбоме были собраны кое-какие любопытные данные, касающиеся хлебобулочного производства, организованного на деньги, которые Джине в свое время ссудил Лайонел Локридж. В общем, Джину трудно было назвать образцовым бизнесменом, который горел бы на работе, озабоченный проблемами извлечения прибыли и расширением производства. Нет, Джина была совершенно другой. Разумеется, ей были нужны деньги, но деньги другие. Никогда в своей жизни Джина не любила и не хотела работать. Даже не будучи близко знакомым с ней, об этой стороне ее натуры было не трудно догадаться.
    Лили перелистывала страницы альбома одну за другой, то посмеиваясь над рекламой печенья от миссис Кэпвелл, то внимательно вчитываясь в подробности событий, которые привели к разрыву между СиСи и Джиной. Клубы голубого дыма медленно поднимались под своды лепного потолка.
    Лили так увлеклась изучением подробностей биографии Джины Кэпвелл, что даже не услышала раздавшихся на улице шагов. Когда в дом вошел Брик Уоллес, она успела только захлопнуть альбом и положить сигарету в пепельницу.
    — Что вы тут делаете? — возмущенно вскочила Лили с дивана. — Сейчас, между прочим, не время для приема гостей.
    Брик посмотрел на часы и согласно кивнул.
    — Да, пожалуй. Но я вспомнил о вашем приглашении, которое вы сделали мне сегодня вечером. На собрание в отель «Кэпвелл» мне не хватило духу поехать, а вот сюда... Дверь оказалась открытой. Вам следует быть поосторожней. Лили.
    Она еще ничего не успела ответить, как Брик показал рукой на пепельницу с дымящимся окурком и две банки пива, стоявшие на столе.
    — О, что я вижу? — с налетом легкого удивления сказал он. — Мисс Лайт тоже не чужды некоторые человеческие слабости? Интересно, что сказали бы вам ваши поклонники, увидев это? Те, кто так сильно верит в вас, удивились бы, увидев это.
    Она поначалу смутилась, но затем, гордо вскинув голову, заявила: — Я не собираюсь оправдываться, мистер Уоллес.
    Брик спокойно пожал плечами.
    — Да мне это и ни к чему. Не такая уж это и редкость — человек, говорящий одно, а делающий другое.
    Лили нервно усмехнулась.
    — Я не объявляла себя святой. Мне совершенно не за чем оправдываться перед вами. Я поступаю так, как считаю нужным.
    Брик прошелся по комнате.
    — Отлично. У женщины должны быть маленькие слабости, — иронически прокомментировал он.
    Лили оскорбленно отвернулась.
    — Ну ладно, — хмуро ответила она, — что вы хотите выяснить? Что вам нужно?
    Брик немного помолчал.
    — Если привычка к алкоголю и табаку ваши единственные пороки, то у меня есть предложение, деловое, разумеется, — наконец сказал он.
    Она тут же обернулась.
    — Интересно, я вас слушаю.
    Брик подошел к ней и, неотрывно глядя в глаза, сказал: — Я предлагаю сотрудничество, ведь мы очень похожие люди.
    — В чем же?
    Брик взял со стола пустую банку из-под пива и задумчиво повертел ее в руке.
    — По-моему, сходство наше очевидно, я кручусь, пытаясь заработать деньги любым способом и, насколько мне известно, вы занимаетесь тем же, — медленно произнес он.
    — Что вы предлагаете?
    — Я предлагаю объединить наши усилия, мы будем отличными партнерами.
    — А почему вы считаете, что мы сможем работать вместе? — не слишком доверчивым тоном спросила Лили.
    Брик неопределенно помахал рукой.
    — Ну, мне подсказывает интуиция. Вы тоже упорно отстаиваете свои принципы, в то же время, не забывая о личной выгоде. Об этом мне говорит шестое чувство.
    Она улыбнулась.
    — У меня оно тоже есть. А вот завтра мы увидим, у кого оно сильнее.
    — А что будет завтра?
    — Радиополемика по вопросу казино. Думаю, что у нас получится весьма любопытный разговор. Ведь, насколько я поняла, вы приняли мое предложение обменяться мнениями по этому поводу.
    Брик ненадолго задумался.
    — Давайте лучше отменим эту встречу на радиостанции, — предложил он. — Мне кажется, что можно обойтись и без этого.
    Она удовлетворенно улыбнулась.
    — А у меня есть другое предложение. Думаю, что эта идея понравится вам больше.
    Он с любопытством посмотрел на нее.
    — Интересно, что же вы предлагаете? Не задумываясь, она тут же выпалила: — Я предлагаю вам согласиться с моей точкой зрения в эфире — это оживит сонное существование вашего города.
    Брик не скрывал своего удивления.
    — Да, — протянул он, — любопытно вы мыслите. Разумеется, это оживит существование Санта-Барбары.
    Качая головой, он снова сделал несколько шагов по комнате.
    — А что, мистер Кэпвелл еще не лишил вас приюта? — с некоторым налетом сарказма промолвил Брик. — Насколько я помню, он собирался отказать вам в жилище.
    Лили не ответила на этот вопрос
    — Да, ты не так прост, Брик, — попыталась она установить тон встречи старых однокашников. — Я могу задать тебе один вопрос?
    Он пожал плечами.
    — Пожалуйста.
    Лили смотрела на него с игривой улыбкой.
    — Ты не так-то и прост, Брик. Твоя внешность обманчива. Кажется, ты вовсе не домосед. Думаю, что тебя тяготят семейные узы, ведь вокруг столько интересного. Ты ищешь новизны, правда?
    Она остановилась перед ним, проведя языком по губам так, как это делают героини эротических фильмов, когда стараются соблазнить молодых привлекательных героев.
    — Держу пари, что и ты ищешь того же, — несколько неопределенно ответил Брик.
    Для нее не осталось незамеченным то, что он постарался уклониться от прямого ответа, и Лили решила перейти в лобовую атаку.
    — Ты любишь секс? — напрямую спросила она.
    — А ты? — мгновенно парировал Брик.
    При этом на его лице не дрогнул ни один мускул. Лили улыбалась ему, как опытная обольстительница.
    — Иногда. Мне не чуждо ничто человеческое.
    Брик внимательным взглядом ощупывал ее фигуру, словно представив Лили без одежды.
    — Я в этом уверен, — с холодным спокойствием произнес он.
    — Да, — улыбнулась она. — Я женщина, обычная женщина.
    Она положила руку на плечо Брика и погладила его, и ее ладонь стала медленно перемещаться к его шее. С таким же спокойствием, как и до этого, Брик снял с себя ее руку и, не выпуская из своей ладони, опустил вниз.
    — В чем дело? — тут же обеспокоенно спросила она. По лицу ее пробежал легкий испуг. Брик мягко улыбнулся.
    — Мы нашли общий язык. Может быть, мне стоит рассказать о твоей пылкости остальным?
    Не дожидаясь ее ответа, он отпустил руку Лили и, аккуратно поправив на шее галстук, направился к выходу.
    — Пока, — произнес он, задержавшись на мгновение у порога, — встретимся утром, на радиостанции, Лили.
    На ее лице появилось выражение глубокой обиды, губы задрожали, а из глаз покатились слезы. Стараясь сдерживаться, она трясущейся рукой достала из пачки сигарету и, чиркнув зажигалкой, глубоко затянулась.

    После визита к бабушке Жозефине Кейт Тиммонс чувствовал себя совершенно разбитым. Вернувшись домой, он едва нашел в себе силы сбросить пиджак, ослабил, туго стягивающий воротничок рубашки, галстук и, как был, в ботинках, растянулся на диване в гостиной. Кот, за вечер соскучившийся по хозяину, тут же прыгнул ему на грудь.
    — Ну что, дружок? — с непривычной нежностью произнес Тиммонс, поглаживая своего приятеля по загривку. — У тебя тоже что-то не так?
    Кот в ответ лишь мурлыкал и выгибал спину.
    — Ладно, ладно, вижу, что ты скучал без меня. Я тоже рад тебя видеть, дружок.
    Тиммонс понемногу начал приходить в себя. «Все-таки общение с животными успокаивает», — подумал он.
    — Пожалуй, я дам тебе молока.
    В этот момент раздался звонок в дверь. Тиммонс неохотно встал с дивана, посадил кота на журнальный столик и, кряхтя, потащился к двери.
    — Кого там принесло в такое время? — недовольно пробурчал он.
    Распахнув дверь, он не без удивления увидел перед собой Круза Кастилио, своего извечного врага. Не проявляя ни малейшего гостеприимства, Тиммонс тут же попытался избавиться от непрошенного посетителя.
    — Уходи, — хмуро сказал он, захлопывая дверь. Однако Круз без особых церемоний оттолкнул его в сторону и прошел в квартиру.
    — Только после того, как мы поговорим.
    Они остановились в прихожей. Тиммонс отвернулся.
    — Интересно, о чем мы можем разговаривать? — глухо произнес он. — Если ты пришел ко мне, чтобы обсудить служебные дела, то можешь зайти завтра утром в мой кабинет.
    — Я не хочу откладывать.
    По лицу Круза было видно, что он сильно нервничает.
    — Ко мне приходила Джина. Она очень хочет со мной договориться. Знаешь, о чем я подумал?
    Тиммонс равнодушно пожал плечами.
    — Нет.
    Круз мрачно усмехнулся.
    — А вот мне показалось, что она не против снабдить меня информацией о твоих делишках.
    Тиммонс резко обернулся.
    — Это всего лишь предположение. Ты можешь думать о чем угодно, даже о жизни на Марсе. Твои домыслы меня мало интересуют.
    Круз нервно взмахнул рукой.
    — Не перебивай меня.
    Тиммонс отмахнулся.
    — Я не желаю тебя слушать. Пришлешь мне повестку, когда найдешь доказательства или улики, и не смей больше сюда приходить. Никогда.
    Проигнорировав эти слова окружного прокурора, Круз сухо спросил: — Почему ты решил снять обвинение с Сантаны?
    Тиммонс нервно усмехнулся.
    — Ты должен быть благодарен, что я помог твоей жене. Все остальное не должно тебя волновать.
    — Меня интересуют мотивы. Я знаю, что ты не способен на благородные поступки, Кейт. Мне кажется, что ты понял, что ничего не сможешь доказать, но возможны и другие причины.
    Тиммонс подошел к бару, достал оттуда опорожненную на половину бутылку виски и налил себе в бокал. Слушая обвинявшие его слова Кастилио, он маленькими глотками отпивал из бокала крепкий напиток.
    — О чем это ты?
    Круз не сводил с него пристального взгляда.
    — Ты боишься, Кейт. Полиция начала потихоньку подбираться к тебе. Я думаю, что Джина скоро станет моим союзником, во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.
    Тиммонс зло сощурился.
    — Советую тебе не слишком полагаться на свои впечатления. Джина относится к тебе с такой же любовью, как и к твоей супруге. Убирайся отсюда.
    Круз дышал так тяжело, будто в доме Тиммонса не хватало кислорода.
    — Скоро я посажу тебя, — враждебно сказал он. — Очень скоро, я уверен в этом.
    Глаза Тиммонса стали наливаться кровью.
    — Убирайся отсюда, — повторил он с глухой угрозой.
    После дуэли взглядов Круз, наконец, повернулся и зашагал к двери. Окружной прокурор при этом демонстративно отвернулся. Когда шаги Кастилио еще не стихли на лестнице, Тиммонс разъяренно швырнул бокал с недопитым виски в дверь, салютуя уходу Круза звоном разбитого стекла.

    Пока полицейские надевали наручники на доктора Роллингса, Перл с фонариком в руке заглядывал за полуразрушенную стену.
    — Здесь его нет, — обескуражено произнес он.
    У Роллингса глаза поползли на лоб.
    — Этого не может быть, — потрясенно произнес он. — Этого не может быть. Я сам закладывал эту стену. Это невозможно. Брайан должен быть там.
    — Пусто, здесь ничего нет, — отозвался из-за стены Перл. — Совершеннейшая пустота, и никаких следов.
    Кортни стояла рядом с ним, пытаясь заглянуть за кирпичные развалины.
    — Да, но, Перл...
    — Кортни! — возбужденно воскликнул Перл. — Ты понимаешь, что это означает?
    Она радостно улыбнулась.
    — Да. Наверное, Брайан жив?
    — Да, — подхватил Перл, — жив. Ты считаешь, что он жив?
    Он стал обрадованно трясти девушку за плечи, крича, как ненормальный: — Он жив, жив! Поверить не могу, он жив! Кортни, ударь меня, чтобы я не сошел с ума. Я не мог на это и надеяться.
    В истерике расхохотавшись, он закрыл лицо руками и, выпрямившись, откинул голову назад.
    — Не может быть, — то и дело повторял Роллингс. — Это невозможно.
    Чтобы еще раз убедиться в том, что они не ошиблись, Кортни взяла у Перла фонарик и еще раз посветила на обломки кирпичной стены.
    — Смотри, что это?
    Она вдруг нагнулась и вытащила из-под кусков битого кирпича кусок сыромятной кожи с застежкой. Сырость сделала свое дело, и застежка была уже почти насквозь проржавевшей.
    — Что это такое? — спросила Кортни.
    — Где? Покажи, — взвился Перл.
    Он повертел найденный в развалинах предмет перед глазами и вдруг обрадованно воскликнул:— Это же собачий ошейник!
    Она тут же подтвердила: — Да, это ошейник.
    Доктор в истерике рассмеялся.
    — Чертов пес.
    — Какой пес? — тут же метнулся к нему Перл.
    — Он жил у нас в институте, — запинаясь, объяснил Роллингс, — очевидно, он забрался в подвал и откопал Брайана, пока стена была еще сырая. Как же его звали? Я сейчас, наверное, и не вспомню. У него была какая-то странная кличка из рыцарских романов.
    Роллингс умолк и, покорно подчинившись жесту полицейского, который указал ему на выход, поплелся к лестнице.
    — Кортни, ты не представляешь, как я счастлив! — воскликнул Перл, заключая девушку в свои объятия. — Ты понимаешь, что это означает для меня? Если Брайан жив, то я должен обязательно найти его.
    — А ты веришь в то, что он смог благополучно выбраться отсюда? — спросила она.
    — Верю, — сквозь слезы сказал Перл. — Огромная тяжесть свалилась у меня с сердца. Теперь я знаю, что мои поиски были ненапрасными, и я доведу это дело до конца, мы обязательно встретимся.

    Этот небольшой домик на усаженной невысокими деревьями улице, ничем не отличался от сотен и тысяч других таких же домов. Такие же дощатые стены, такое же невысокое крыльцо, дверь с отверстием внизу для собаки, закрытые жалюзи окна.
    Худой изможденный мужчина с длинными, давно не стриженными волосами и густой щетиной на лице лежал, прикрывшись одеялом на большой кровати в скромно обставленной комнате. Видавшая виды мебель, не слишком ухоженные стены говорили о том, что в этом доме давно не знали достатка.
    Забавный лохматый пес нырнул в дверь, неся в зубах свернутую в трубку газету. Остановившись рядом с постелью, он встал на задние лапы и положил газету рядом с хозяином.
    Мужчина открыл глаза и, подняв руку, слабо потрепал собаку по загривку. После этого он приподнялся на локти и взял со стоявшего рядом с изголовьем кровати столика пузырек с таблетками. Его слабый голос прозвучал в вечерней тишине еле слышно.
    — Персиваль, ложись рядом...

    0

    432

    Серия 531

    В общей комнате клиники доктора Роллингса собралось несколько человек. Все утро обслуживающий персонал больницы вел себя как-то по-особенному возбужденно. Медсестры и санитары то и дело обсуждали что-то и шушукались по углам. Пациенты почувствовали надвигающиеся в жизни больницы перемены, когда состоялся обычный обход, который проводил доктор Роллингс. По давно установленным строгим правилам, главный врач клиники ежедневно во главе процессии навещал палаты, занимаясь в основном раздачей наказаний за реальные или вымышленные прегрешения.
    Сегодня все было тихо, да и медсестры с санитарами немного присмирели. На больных никто не кричал, О них вообще как будто забыли.
    Оуэн, который в отличие от многих остальных обитателей больницы испытывал повышенный интерес к происходящему вокруг, наконец, смог узнать, в чем дело.
    С радостной улыбкой на лице он вбежал в общую комнату и воскликнул: — Доктора Роллингса арестовали! Он больше никогда не вернется в нашу больницу!
    Пациенты недоверчиво смерили его взглядами.
    — Да?
    По старой привычке Оуэн оглянулся, чтобы убедиться в том, что его никто не подслушивает из обслуживающего персонала и, сделав страшные глаза, стал кивать головой.
    — Да, да, я ведь все это не выдумал, об этом только что говорили старшая сестра Гейнор и сестра Коллинз.
    Пациенты не выразили никакого энтузиазма по поводу сообщения, сделанного Оуэном, и уныло опустили головы.
    — Ну и что? — протянул один из них. — Нет доктора Роллингса, так придет кто-нибудь еще. Нас все равно отсюда не выпустят.
    Оуэн ошеломленно пожал плечами.
    — Да как вы не понимаете, без него нам будет гораздо легче. Никто не станет нас наказывать, запирать в карцере, кормить хлебом и водой.
    — Хорошо бы...
    — Так и будет, — повторил Оуэн.
    Словно в подтверждение его слов из коридора донесся знакомый голос: — Сограждане американцы!
    Не веря своим ушам, Оуэн обернулся и увидел, как по коридору, театрально размахивая руками, шагает Перл в сопровождении Кортни и полицейского инспектора Пола Уитни.
    — Перл, ты еще жив? — обрадовано вскричал Оуэн. — Я уже и не надеялся тебя увидеть.
    Перл снова решил вспомнить о временах, проведенных в стенах этого заведения. Шамкая, он принялся изображать Ричарда Никсона: — Ну да, разумеется, с тех пор, как я расстался с президентским креслом, в этом мире многое изменилось.
    Он вытащил из кармана пиджака газету и протянул ее Оуэну: — Смотри, мир в 1986 году, ты только почитай, такой сенсации не было со времен Уотергейта.
    Оуэн ошеломленно смотрел на аршинный заголовок в «Санта-Барбара-экспресс».
    — Это правда! — с торжествующей улыбкой закричал он. — Я же говорил вам, что это правда!
    Перл рассмеялся: — Вот именно, старого психа Роллингса больше здесь не будет.
    Пациенты стали шумно галдеть, обмениваясь друг с другом мнениями по поводу столь знаменательного события. Привлеченные шумом в общей комнате, туда потянулись и другие пациенты. Среди них была и Эллис. Увидев ее, Оуэн схватил девушку за руку и потащил на середину комнаты, где, размахивая газетой, шумно витийствовал Перл: — Я всегда знал, что перемены неизбежны, они обязательно должны были наступить. И вот этот прекрасный день настал! Доктор Роллингс в наручниках препровожден в тюрьму, и его ожидает много неприятностей из-за того, что он натворил здесь.
    Увидев Эллис, он бросился к ней.
    — Дорогая моя, как же я рад тебя видеть! Ты представляешь, мы это сделали, сделали! Роллингс под замком, за решеткой. Мы еще посмотрим на него. А знаешь, что самое замечательное во всей этой истории? Есть маленькая надежда, что мой брат жив!
    Она недоверчиво посмотрела на Кортни, которая с радостной улыбкой кивнула.
    — Да, — подтвердил Перл, — я сейчас объясню тебе. Когда мы ворвались в подвал и проломили стену, то ничего не нашли, там было пусто. Брайан исчез, понимаешь?
    Она все еще недоверчиво взирала на окрыленного Перла. Видя ее смущение, Кортни обняла Эллис за плечи.
    — Это, правда, все было именно так, — сказала она. — Мы провели там довольно долгое время, а потом в подвале появился доктор Роллингс. Он пытался угрожать Перлу пистолетом и говорил, что убьет нас обоих и похоронит вместе с Брайаном. Но у него ничего не вышло.
    — Вот именно, — подхватил Перл, — этот старый негодяй теперь сполна поплатится за свои гнусности. А знаешь, что мы нашли в подвале? Собачий ошейник.
    Эллис вдруг вскинула голову и, запинаясь, произнесла: — Пе... Персиваль?
    — Правильно, конечно. Ты сказала, что когда Роллингс угрожал Брайану, лаяла собака.
    Девушка стала прыгать от радости, хлопая в ладоши.
    — Это я, я его выпустила! — кричала она.
    — Ты его выпустила?
    — Да, — кивнула Эллис.
    У него на глазах проступили слезы.
    — Так значит, ты спасла моему брату жизнь. Эллис, это собака сломала кирпичную стенку. Конечно, это звучит довольно странно, но ничего удивительного в этом нет. Кладка была сырая, и стена не успела, как следует застыть. Значит, Брайан сейчас где-то на свободе! — забыв о грусти, воскликнул он. — И все это благодаря тебе. Спасибо, Эллис, спасибо.
    Он обнял девушку и прижал к себе.
    — Спасибо тебе, — сказала она, отступив после этого на шаг назад. — Ну, зачем же благодарить меня?
    Перл вдруг ошеломленно умолк и заглянул ей в глаза.
    — Погоди, что ты сказала?
    Она скромно потупила взор.
    — Спасибо, что помог мне.
    Ее негромкий голос звучал вполне уверенно, и это произвело на Перла не меньшее впечатление, чем то открытие, которое он сделал в подвале церкви Норд-Кумберленд-Черч в Бостоне.
    — Вы слышали? — вне себя от радости воскликнул он. — Вы слышали, что она сказала?
    — Все до единого слова, — сказала Кортни.
    Не веря своим ушам, Перл наклонился к Эллис.
    — Повтори, пожалуйста, что ты сказала. Еще раз повтори, все это звучит для меня как музыка.
    — Вы мои настоящие друзья, — уже почти не запинаясь, сказала она. — Я вам очень благодарна.
    — Мы все твои друзья.
    С этими словами Перл снова заключил ее в свои объятия.

    В это утро СиСи Кэпвелл завтракал в одиночестве. Сидя за большим столом во внутреннем дворике дома, он налил в высокий стакан апельсинового сока и уже приготовился выпить, когда услышал за спиной голос Лили Лайт.
    — Доброе утро, мистер Кэпвелл.
    Недовольно нахмурившись, СиСи поставил бокал на стол и обернулся.
    — Вы еще здесь? — не здороваясь, сказал он. — Сударыня, по-моему, я вам дал ясно понять, чтобы вы покинули дом для гостей.
    Он снова демонстративно повернулся к ней спиной и продолжил прерванный завтрак. Однако от Лили Лайт не так-то просто было отделаться.
    — Да, я слышала о том, что вы говорили вчера, но Мейсон велел мне подождать, он хочет еще раз поговорить с вами.
    Намазывая джемом тонкую булку, СиСи ответил: — Вряд ли Мейсон сможет меня переубедить. Так что, извините. И вообще, мне не хочется сейчас видеть вас. Боюсь, что разговор с вами испортит мне пищеварение.
    Она с недоумением развела руками.
    — Почему вы так боитесь меня, мистер Кэпвелл?
    СиСи был до того удивлен этим вопросом, что на мгновение прекратил свое занятие и обернулся.
    — Прошу прощения, что вы сказали?
    — Вы всячески избегаете разговора со мной. Если бы мы поговорили по-настоящему, вы бы поняли, что я не хочу вам зла.
    Словно и, не замечая обращенного на нее взгляда СиСи, мисс Лайт подошла к столу, за которым он сидел и с благостным выражением лица сказала: — Все, что я делаю, направлено лишь на то, чтобы приносить людям радость и светлые чувства.
    СиСи едва удержался от колкости.
    — О каких это светлых чувствах вы толкуете? Я что, по-вашему, должен радоваться из-за того, что вы организовали форменную травлю посетителей моего казино? Если дело пойдет так и дальше, то вы скоро станете распинать их на крестах. Но в первую очередь этой приятной процедуре подвергнусь, очевидно, я. После этого вы говорите, что не желаете мне зла и пробуждаете в людях светлые чувства? — саркастически спросил он, откидываясь на спинку стула.
    Мисс Лайт отнюдь не выглядела обескураженной этими словами, напротив, она, казалось, даже была воодушевлена.
    — Ну что ж, — как ни в чем, ни бывало, сказала она, — если ваше казино закроется, то доходы, возможно, уменьшатся, но вы выиграете в большем.
    СиСи скептически усмехнулся.
    — Опять вы начнете толковать мне о спасении души, покое, пути к истине.
    Он уже позабыл о своем завтраке и в раздражении бросал словами: — Прибыль не может измеряться абстрактными категориями. Спасение души, конечно, важная вещь, но никакого отношения к бизнесу она не имеет. Тем более, к бизнесу, основанному на абсолютной законности.
    Разумеется, Лили могла прибегнуть лишь к новым абстрактным увещеваниям.
    — Не бойтесь взглянуть на себя, — кротко сказала она, — вы бы сильно выиграли от этого духовно. Ведь этот бизнес основан на человеческих страстях и низменных пороках, и если вы пытаетесь извлечь прибыль из этой низости, то таким образом больше обкрадываете себя. Ни одна душа не может вынести такого издевательства, а ведь вам уже пора подумать об этом.
    СиСи до того рассердился, что вскочил со стула и, махнув рукой, стал расхаживать по двору.
    — Оставьте в покое мое духовное развитие, и еще, мне не нравится, что вы изображаете меня источником зла. Между прочим, я могу расценить ваши нападки на меня как злостную клевету и подать на вас в суд. Вы распространяете среди своих правоверных поклонников разнообразные вымыслы обо мне, я не собираюсь этого терпеть. Если вы сейчас же не прекратите эти гнусные нападки, я распоряжусь, чтобы вас немедленно вышвырнули отсюда. Проповеди, призывающие к нравственной чистоте и благородству, не имеют ничего общего с диффамацией. А если вы забыли о том, зачем прибыли сюда, то я напомню вам об этом.
    — Но я могу объяснить вам свою позицию. Азартные игры — это зло, и поэтому у людей сразу возникают ассоциации с вашим именем, когда я говорю им о своем намерении вести борьбу за закрытие вашего казино до конца. А если вам не нравится образ, который при этом возникает...
    — С моим образом все было в порядке, — резко воскликнул СиСи, — пока вы не стали забрасывать его грязью. А если вы сегодня снова станете это делать, я пришлю к вам судебных исполнителей, и поверьте, повестка в суд это не самое худшее, что вас ожидает в подобном случае.
    Лили яростно сверкнула глазами.
    — Я сделаю все возможное, чтобы довести свою точку зрения до слушателей, — громко и решительно произнесла она. — За те несколько дней, которые я нахожусь в Санта-Барбаре вы, мистер Кэпвелл, уже имели возможность убедиться в том, что меня не останавливают ни угрозы, ни запугивания. Если я поставила перед собой цель, то я добиваюсь ее достижения несмотря ни на что. Я понимаю, что вам очень не нравится моя позиция, однако это никоим образом не может повлиять на мои убеждения. Если я считаю это казино источником зла, я не буду молчать об этом.
    СиСи ошеломленно обернулся.
    — Погодите, погодите, если я вас правильно понял, то вы выступаете за свободу слова?
    Она гордо вскинула голову: — Конечно. Это неотъемлемое конституционное право каждого гражданина Соединенных Штатов, и я намерена воспользоваться им в полной мере. А то, что это кого-то задевает, — она развела руками, — что ж, мне очень жаль, но я не могу не делать того, что обязана. Таков мой долг перед богом и людьми.
    СиСи саркастически рассмеялся.
    — Мисс Лили Лайт, — официальным сухим тоном сказал он, — я очень рад совпадению наших позиций. Я тоже выступаю за то, чтобы каждый гражданин этой великой и свободной страны пользовался всеми правами, которые предоставлены ему Конституцией США. Но помимо свободы слова, собраний и манифестаций каждый гражданин Америки имеет право и на свободу предпринимательства. А если вы забыли об этом, то я вам с удовольствием напоминаю. Частная собственность, инициатива и предприимчивость — вот что является той основой, опираясь на которую мы уже двести лет движемся к будущему.
    Лили непонимающе повела головой.
    — Но ведь это не имеет отношения...
    — Имеет, — рявкнул СиСи, — свобода предпринимательства — вот единственное право, которое сейчас волнует меня, и вот почему я не позволю какой-то фанатичке вмешиваться в мои дела и разводить демагогию.
    Лили снова обратилась к увещеваниям.
    — Если бы вы были откровенны со мной, если бы вы послушали, о чем я говорю на своих собраниях... — нудным голосом начала она.
    Однако СиСи снова оборвал ее: — Я слушаю, слушаю, и все, что слышу, все больше убеждает меня в одном — вам давно пора убраться отсюда.
    СиСи до того разнервничался, что сопровождал каждое свое слово обвиняющими жестами.
    — В вашей деятельности вы должны обращаться только к сердцам и душам, а организация массовых пикетов и демонстраций говорит мне о том, что вы стараетесь превратиться в некое подобие плохого профсоюзного лидера, который предпочитает вывести доверившихся ему людей на улицу, а не сесть за стол переговоров и найти взаимоприемлемый вариант. Вы играете на истерике толпы, а потом гоните это стадо бессловесных ягнят туда, куда вам выгодно. Вам стоит немедленно убраться из этого города, пока я не взялся за вас по-настоящему.
    Увлеченный своей обличительной речью, СиСи не заметил, как во дворе появился Мейсон, и, остановившись за его спиной, слушал речь отца.
    — Папа, а, по-моему, ты боишься, — вызывающе сказал он, когда СиСи умолк.
    СиСи обернулся и, смерив сына рассерженным взглядом, воскликнул: — Вот как, Мейсон? Интересно, чего же это я боюсь? Похоже, что вы с мисс Лайт лучше меня знаете обо всем, что со мной происходит. Может быть, лучше мне вообще доверить вам ведение собственных дел? Я представляю, во что превратится моя корпорация, если ее возглавит такой человек, как мисс Лайт.
    — Несмотря на внешнее проявление своего гнева, — спокойно ответил Мейсон, — втайне ты боишься, что если Лили не уйдет, ты тоже обратишься в истинную веру. Ты боишься, что в таком случае тебе придется бросить все твои мирские заботы и обратиться душой к богу, к истине, к свету? Ты боишься отказаться от благ и комфорта, которые приносят тебе деньги. Наверное, умом ты все это хорошо понимаешь, но сердцем еще не готов к этому. Я прав, отец?
    Позабыв о своем величавом достоинстве, СиСи расхохотался.
    — Вы мне нравитесь, господа, — наконец, немного успокоившись, сказал он. — Судя по вашим словам, я уже почти обратился в истинную веру, осталось только заказать себе белый костюм вроде того, что ты напялил на себя, Мейсон, и с плакатом в руке присоединиться к демонстрации протеста на набережной напротив моего казино. Ты знаешь что, сынок, я подумаю об этом. Это ничего, если вам придется подождать лет сорок?

    Припадая на раненую ногу, Джина выбралась из машины, которую окружной прокурор остановил перед небольшим двухэтажным домиком на тихой улочке в пригороде Санта-Барбары.
    — Кейт, зачем ты меня сюда привез? — недоуменно спросила она.
    — Мы приехали в дом моей бабушки Жозефины.
    — А я думала, что она в больнице. Ведь ты вчера ездил к ней в больницу, да?
    Угрюмо склонив голову, окружной прокурор зашагал к дому.
    — Ее перевезли сюда. Врачи говорят, что ей сейчас лучше находиться в родных стенах. За ней присматриваем медсестра.
    Опираясь на палку, Джина с трудом поднималась по скрипучему крыльцу. Пока Тиммонс открывал дверь, она оглянулась по сторонам и насмешливо сказала: — Ну вот, ехали, ехали к бабушке с пирожками, а волка-то нигде и не видно. Разве что волк это ты.
    Тиммонс отнюдь не был настроен шутить.
    — Пожалуйста, — умоляюще протянул он, — оставь свой извечный сарказм, мне сейчас не до этого.
    Джина прошла в дом и стала с любопытством разглядывать, увешенные старыми фотографиями, гравюрами и акварельными рисунками, стены. Обстановка в доме очень напоминала о послевоенных годах — здесь было очень много настоящей деревянной мебели, серебряных и медных безделушек, вроде маленькой скульптурки слона, с помощью хобота делающего пируэт. И запах был какой-то особенный, не такой, как в домах, где много электроники и синтетических материалов.
    — Да, наверное, так пахли дома наших родителей, — вполголоса заметила Джина, пока Тиммонс, не решаясь подняться на второй этаж, расхаживал по гостиной. — Интересно, зачем мы сюда приехали?
    Окружной прокурор раздраженно махнул рукой:
    — Я ведь тебе уже говорил, надо.
    Джина хмыкнула: — Что значит надо? Ты бы хоть объяснил что-нибудь. Я же ничего не понимаю. Ты притащил меня сюда, запихнув в свою машину словно тюфяк. Если хочешь воспользоваться моими услугами, то хотя бы расскажи, что я должна делать.
    Тиммонс криво усмехнулся: — Да ничего особенного тебе не придется делать, так ерунда. Просто я хочу, чтобы ты была моей невестой.
    От неожиданности Джина едва не потеряла равновесие и, торопливо нащупав рукой диван, присела на вышитую подушку.
    — Кейт, что я слышу? Неужели ты снова хочешь меня использовать?
    Сегодня Кейт выглядел каким-то не по-обычному естественным и даже немного застенчивым.
    — Ну, пожалуйста, сделай мне одолжение, — грустно сказал он, — тебе ведь это ничего не стоит.
    Джина изучила его проницательным взглядом.
    — Ты делаешь это ради своей бабушки?
    — Да, — с теплотой ответил он. — Она больна. По-моему, ей становится все хуже и хуже. Вряд ли она долго протянет. Думаю, что врачи и сами поняли это, а потому решили отправить ее домой. Знаешь, ведь приятнее умереть в своей собственной постели, чем рядом с кафельными стенами палаты. Я не думаю, что мое появление вместе с тобой может продлить ей жизнь, но, возможно, хоть немного ободрит.
    Он печально опустил голову и отвернулся.
    — Вот как? — не слишком оптимистично спросила Джина. — А я-то думала, что все это не очень серьезно.
    Тиммонс немного помолчал.
    — Все это слишком серьезно, — глухим голосом, наконец, промолвил он. — Ей осталось не слишком много. Ее очень беспокоит, как я буду жить дальше, с кем свяжу свою жизнь. Вот я и подумал, что неплохо было бы навестить ее вместе с тобой. Она наверняка почувствует себя лучше, если увидит даму, на которой я собрался жениться.
    Грустная улыбка вновь озарила его лицо.
    — Ну что ж, — пожав плечами, сказала Джина, — я готова. Но меня волнует один вопрос.
    — Какой?
    — Ты взял обручальное кольцо?
    Даже в такой ситуации Джина не расставалась с чувством юмора. Окружной прокурор по-театральному закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.
    — О, боже мой, — подхватывая ее слегка иронический тон, воскликнул он.
    — Вот видишь, — с притворной укоризной сказала она, — если бы не твоя дырявая память, то мы вполне бы могли сойти за обрученную пару. А так, увы, — она развела руками, — ободок от сигары не подойдет, если ты хочешь, чтобы я убедительно сыграла твою невесту.
    Тиммонс шумно вздохнул.
    — Ну ладно, Джина, перестанем шутить, это все очень серьезно. Бабушка сейчас находится в комнате наверху, она умирает, а мы тут с тобой начинаем разыгрывать спектакль по поводу того, как лучше выглядеть.
    Он подавленно умолк и отвернулся. Джина почувствовала, что немного переиграла. Поднимаясь с дивана, она поправила платье и посерьезневшим голосом сказала: — Извини, Кейт. Я, конечно, сыграю эту роль, сделаю все, что смогу.
    Тиммонс подошел к ней и с благодарностью сказал: — Спасибо, ты меня очень выручишь.
    В знак признательности он нежно обнял ее и поцеловал в шею.
    — Между прочим, это не так уж и трудно, — сказала она. — В конце концов, мы ведь не совсем чужие.
    Тиммонс не слишком естественно рассмеялся.
    — Да, наверное, ты права. Хотя я не очень уверен в этом.
    Джина уже собиралась возмутиться по поводу последних слов Кейта, однако, почувствовав ее настроение, он мгновенно сказал: — Я все-таки поднимусь наверх и узнаю, когда мы сможем заглянуть к ней. Там сейчас медицинская сестра.
    Не дожидаясь ответа, он стал подниматься по широкой дубовой лестнице на второй этаж. В этот момент дверь комнаты перед ним распахнулась, и оттуда вышла пожилая женщина среднего роста в белом халате.
    — Здравствуйте, сестра, — сказал Тиммонс, — мы могли бы сейчас навестить ее?
    Та мгновение раздумывала, а затем кивнула: — Хорошо, вы можете войти, но, пожалуйста, только на несколько минут. Миссис Тиммонс очень слаба.
    Кейт спустился в гостиную и, подойдя к Джине, взял ее за руку.
    — Ты готова? Сестра сказала, что мы можем навестить ее на несколько минут.
    Джина торопливо поправила платье и прическу.
    — Ну как? Я хорошо выгляжу? Презентабельно? — с лучезарной улыбкой спросила она.
    Тиммонс смерил ее фигуру внимательным взглядом.
    — Прекрасно. Идем.

    Иден остановила машину рядом с домом Круза Кастилио и, подняв крышку багажника, вытащила оттуда два увесистых чемодана.
    — Бог ты мой, сколько же тут всего, — пробормотала она, захлопывая багажник. — Наверное, еще раз пять придется сходить.
    Проклиная себя в душе за любовь к комфорту, нарядам и украшениям, Иден тащила свой тяжкий груз к порогу дома. С облегчением поставив чемоданы на крыльце рядом с дверью, она нажала на кнопку звонка. Долгое время никто не отзывался. Иден озабоченно взглянула на часы.
    — Странно, куда же он подевался? Я же сказала ему, чтобы он дожидался меня.
    Она снова и снова нажимала на кнопку до тех пор, пока спустя несколько минут, дверь не открылась. Очевидно, Круз только что принимал ванну, потому что волосы его были все еще слипшимися от воды, а торс он обмотал широким махровым полотенцем.
    — А, это ты, — радостно воскликнул он, — привет.
    — Привет! Как видишь, я въезжаю.
    Он кивнул, вытирая рукой мокрое лицо.
    — Да вижу.
    Иден шагнула через порог.
    — Интересно, кто-нибудь внесет мои чемоданы? — тоном капризной старой леди протянула она. — Я еще не успела поселиться в вашей гостинице, а она мне уже не нравится. Никто не встретил меня у порога, мой лимузин до сих пор не поставили на стоянку, что у вас здесь творится?
    Круз мгновенно принял правила игры.
    — Извините, мадам, у нас маловато коридорных. Но, уверяю, вам здесь очень рады и примут по всем правилам гостеприимства.
    Перетаскивая через порог чемоданы, Иден шутливо воскликнула: — Именно на это я и надеюсь. Между прочим, мне нужен всего лишь один коридорный, но хороший.
    Круз горделиво выпятил грудь.
    — Сегодня вам повезло, мэм. Он перед вами.
    Она втащила чемоданы в прихожую и захлопнула за собой дверь.
    — Вот и прекрасно.
    Лукаво улыбаясь, она обвила руками его шею и прижалась носом к щеке. Круз блаженно улыбнулся и закрыл глаза. Спустя несколько мгновений он не без удивления почувствовал, как руки Иден скользят по его спине, опускаясь все ниже и ниже. Спустя несколько секунд непрочный узел на полотенце, прикрывавшем его торс и бедра, был развязан, и эта своеобразная набедренная повязка упала на пол.
    — Что вы делаете, мэм? — с притворным ужасом в голосе воскликнул Круз.
    — Восхищаюсь, — односложно ответила она и стала медленно расстегивать пуговицу на своем платье.
    — Но ведь я всего лишь мелкая прислуга в этом отеле, — с улыбкой возразил он.
    Она хитро засмеялась: — Молодой человек, вы когда-нибудь читали роман «Любовник леди Чаттерлей»? Если не читали, то я вынуждена вам напомнить — каждая женщина, даже пожилая, имеет право на юного возлюбленного.
    — Вы проповедуете свободу нравов? — также рассмеялся он.
    Иден медленно раздевалась.
    — Я выступаю за свободу любви, — таинственным приглушенным голосом сказала она. — За свободу той любви, которая сметает на своем пути все препятствия и для которой не существует ни ханжеской стыдливости, ни вечной боязни перед мнением окружающих. Для меня, главное, сама любовь, а не то, что о ней думают.
    Стараясь совладать с мгновенно охватившим его желанием, Круз опустил глаза.
    — Я тоже за любовь.
    Когда на пол один за другим упали все предметы нижнего белья Иден, он подхватил ее на руки и понес на диван в гостиную.

    — Проводите меня в мою палату, — попросила Эллис.
    — Конечно, — кивнул Перл. — Кортни, Пол, идемте. После этого он повернулся к пациентам, которые заполонили общую комнату, радостно обсуждая последние события.
    — Итак, законопослушные граждане Соединенных Штатов, к вам обращается ваш президент. Своим распоряжением я снял с работы главного врача вашей клиники. Он будет отправлен на перевоспитание в одно из специальных учреждений на территории отдаленного штата Аляска. Я распоряжусь, чтобы за ним был организован особый присмотр. Вам же, мои дорогие соотечественники, я посылаю свой прощальный привет и отбываю по делам в Белый дом. К сожалению, за время моего отсутствия в овальном кабинете, обстановка в нашей стране сильно изменилась. Я вынужден предпринять срочные меры, требующие моего пристального внимания. Если у вас будут возникать какие-то проблемы, звоните в приемную Белого дома. Я распоряжусь, чтобы там постоянно дежурила моя супруга. Первая леди всегда будет рада выслушать вас. Итак, всего хорошего.
    Произнеся эту патетическую речь, Перл церемонно поклонился и взмахнул зажатой в руке кепкой-бейсболкой так, словно это был настоящий президентский цилиндр. К нему подбежал Оуэн.
    — Перл, — озабоченно сказал он, — ты ведь не обижаешься на меня, правда? Я же помог тебе.
    — Ну, разумеется, — ответил он, — какие проблемы? Думаю, что тебя, Оуэн, и всех твоих друзей ожидают в ближайшем будущем большие перемены. Вполне возможно, что ты скоро вновь окажешься на свободе. Но на этот раз, на вполне законных основаниях. И никакой доктор Роллингс не сможет насильно удерживать тебя в этих стенах.
    Оуэн мгновенно побледнел.
    — Это правда? — сдавленным голосом произнес он. — Неужели я могу надеяться на свободу?
    Перл ободряюще похлопал его по плечу.
    — Оуэн, уверяю тебя, ты совершенно нормальный человек, и тебе здесь абсолютно нечего делать. Думаю, что скоро все прояснится. Тебе нужно только немного подождать. Договорились?
    Тот стал радостно трясти головой.
    — Конечно, я очень благодарен тебе, Перл, за то, что ты сделал для меня. Если бы не ты, даже не знаю, что было бы со мной.
    Перл тепло обнял своего приятеля.
    — Я постараюсь почаще заглядывать к тебе, а пока, Оуэн, извини, мне нужно проводить Эллис.
    Он вышел из комнаты и присоединился к давно ожидавшим его в коридор Кортни, Эллис и Полу Уитни.
    — Ну вот, — Перл радостно взмахнул руками, — у этих людей теперь появился шанс.
    Уитни, шагавший рядом с Эллис, доверительно положил руку ей на плечо, чем вызвал ее немалое смущение. Однако, как ни странно, она не стала ни шумно протестовать, ни освобождаться. Она просто с удивлением смотрела на Пола, который широко улыбаясь, произнес: — Эллис, тебе станет вскоре еще лучше, потому что сегодня произойдет что-то очень важное для тебя, очень важное.
    — Да, — добавил Перл, — мы хотим, чтобы тебя вообще больше никогда не покидала радость.
    Эллис непонимающе замотала головой.
    — А что, что случилось?
    Кортни, Перл и Пол заговорщески переглянулись.
    — Ну что, можно сказать? — спросил Уитни.
    Кортни кивнула, а Перл похлопал его по плечу.
    — Так и быть, говори. Я разрешаю.
    Торжественно вытянув шею и подбоченившись, Пол произнес: — Сегодня будет специальный осмотр пациентов, будут рассматриваться все истории болезней. После того, как доктор Роллингс был арестован, городские власти пришли к выводу, что необходимо пересмотреть все дела содержащихся в его больнице пациентов. Если обнаружится, что люди здоровы, то они будут немедленно выпущены на свободу.
    — Вот именно, — подхватил Перл. — А знаешь, чье дело будет рассматриваться самым первым?
    Он многозначительно показал пальцем в сторону Эллис, которая, растерянно хлопая глазами, опустила голову.
    — Правильно, ты.
    — Ты, — добавил Уитни. — Именно твой случай будут рассматривать первым. Я думаю, что у нас есть прекрасные шансы на положительный результат. Тебе наверняка уже недолго осталось находиться здесь в больнице.
    Видя замешательство Эллис, Кортни решила подбодрить девушку. Обнимая ее за плечи, она радостно воскликнула: — Все будет хорошо, вот увидишь. Тебе совершенно нечего бояться. Просто будь сама собой. Врачи все поймут, ведь среди них теперь нет такого негодяя как Роллингс.
    Эллис подняла голову и по-прежнему недоверчиво посмотрела на своих друзей.
    — Тебе нужно относиться к этому так, словно ты просто пришла поговорить с ними, — успокаивающе сказал Перл. — Не надо нервничать и бояться. Просто улыбнись им такой улыбкой, которой ты одарила нас несколько минут назад, ведь она неотразима.
    Похоже, Эллис начала верить словам Перла, потому что на ее лице стала медленно возникать та самая очаровательная улыбка.
    — Во, вот, именно так, — обрадованно воскликнул Перл. — Видишь, тебе это ничего не стоит. Одна секунда, и ты — вжик — улетаешь из больницы. Ты будешь свободной.
    Уитни несколько охладил пыл Перла.
    — Ну, это будет не так легко, — осторожно промолвил он, — однако, ты так быстро поправляешься, что я обязательно переговорю с врачами и, надеюсь, что они согласятся сразу же отпустить тебя.
    Перл хлопнул Пола по плечу.
    — Да ладно, ее отпустят без твоего согласия, я уверен. По-моему, Эллис — самый здоровый человек, которого я встречал в этой больнице. Запирать в эти палаты нужно таких, как сестра Ходжес. Ну что, Эллис, как, обрадовали мы тебя?
    С робкой улыбкой на устах она прошептала: — Так ты думаешь, что меня отпустят?
    Перл подошел к Эллис и осторожно взял ее за руку.
    — Послушай, вот как я это себе представляю. Тебе просто нужна так называемая сформированная домашняя среда, что на человеческом языке означает просто, что ты будешь жить в кругу семьи, в доме, где вокруг тебя будут только близкие люди, понимаешь?
    Она недоверчиво взглянула на него.
    — Дом?
    — Верно, этот дом ты сможешь назвать своим. Там ты придешь в себя и навсегда позабудешь об этой проклятой больнице, там тебя будет окружать тепло и дружеское участие. Мы постараемся сделать все так, чтобы у тебя никогда больше не было причин попадать в подобные заведения.
    Кортни погладила Эллис по волосам.
    — Мы поможем тебе. Ведь ты нам веришь, правда?
    Эллис долго молчала.
    — Вы хотите помочь мне одной? — наконец спросила она.
    Перл замахал руками.
    — Нет, нет, у тебя будет большая хорошая компания.
    Эллис снова опустила голову и несмело произнесла: — Кажется, именно этого я бы и хотела. Я хочу жить в доме с хорошими людьми, и чтобы не было никаких докторов.
    — Вот это правильно, малыш! — восторженно воскликнул Перл. — Знаешь, все не так уж плохо. Все будет гак, как прежде. Помнишь, как мы завалились в один милый ресторанчик небольшой, но крепкой компанией? И как нам было хорошо в этом заведении. Помнишь, как Оуэн что-то сжег, и мы все вместе это тушили? А еще я никогда не забуду, как хорошо ты приготовила тогда блинчики.
    Она смущенно улыбнулась.
    — Помню, мне тоже очень понравилось тогда. А еще я помню, как мы ходили к тебе в дом, где были такие странные большие вещи: часы, вилки, ложки.
    Перл от радости был готов расцеловать ее.
    — Да ты молодчина, Эллис, ты уже давно заслужила свободу, и ты ее получишь очень скоро, обещаю. И у тебя все будет очень хорошо. Все будет, как тогда, в тот вечер, но лучше.
    — А разве может быть лучше? — робко спросила она.
    Перл уверенно кивнул: — Может. Вообще-то я предсказываю, что ты еще всех немало удивишь, также, как ты это сделала в тот раз, помнишь?
    Она рассмеялась.
    — Ты и тогда была компанейской девушкой, — продолжил Перл, — ты и сейчас такая.
    Яркая улыбка, осветившая ее лицо, лучше всяких слов свидетельствовала о том, что Эллис в полном порядке.

    0

    433

    Продолжение 531 серии

    Жозефина Тиммонс лежала на постели в своей комнате, теребя в руке большую серебряную сережку с зеленым камнем.
    — Значит ты Джина? Кейт никому тебя раньше не показывал, — с улыбкой сказала она, разглядывая «невесту» внука.
    Отставив в сторону палку, Джина присела рядом со старушкой и широко улыбаясь, ответила: — Это моя вина. Видите ли, со дня нашей встречи я и владела всем его временем и все, кажется, мало вижу его.
    Кейт присел рядом с ней, и Джина ласково потрепала его по щеке, демонстрируя теплые чувства.
    С лица Тиммонса также не сходила широченная улыбка. Он был доволен, что бабушка, возможно, в последний раз имеет возможность насладиться таким зрелищем — ее внук наконец-то обзавелся невестой, как все нормальные люди.
    — Я так рада, — тихо сказала Жозефина.
    — Я очень хотела увидеться с вами, — оживленно продолжила Джина. — Он все время говорит о вас. Судя по его словам, вы самая лучшая бабушка на свете.
    Жозефина Тиммонс удовлетворенно прикрыла глаза.
    — Он... Он очень честолюбив.
    — Да, — сказала Джина, — лучший окружной прокурор в Санта-Барбаре. Но это только начало. Он вам говорил, что мы думаем о том, чтобы пожениться?
    Кейт отвернулся, чтобы бабушка не заметила, как по его лицу пробежала гримаса явного неудовольствия.
    — Правда? — тихо спросила Жозефина.
    — Я... Но пока что это лишь разговоры, — уклончиво ответил Кейт. — Мы еще пока ничего конкретного не решили.
    Сияющая улыбка вновь озарила покрытое морщинами лицо Жозефины Тиммонс.
    — Это прекрасно, у вас были бы очень красивые дети. У тебя такие милые глаза, Джина.
    Она улыбнулась.
    — Спасибо. Надеюсь, что у них будет подбородок Кейта. Он такой мужественный.
    Бабушка немного помолчала.
    — Да, Кейту всегда был нужен близкий человек, — задумчиво сказала она, — после смерти Кэтти. Джина, ты так ему подходишь. Он говорил тебе, что наша Кэтти участвовала в чемпионатах по плаванию?
    Джина, которая впервые в жизни услышала о том, что у Кейта когда-то была сестра Кэтти и о том, что она принимала участие в чемпионатах по плаванию, сделала вид, что это давно известно ей.
    — Да, конечно, — как ни в чем ни бывало, улыбнулась она.
    Старушка подняла руку и показала на награды, украшавшие столик в дальнем углу ее комнаты.
    — Видишь, это золотые и серебряные кубки, которые она получила за победы. Она выигрывала их каждый год.
    Джима понимающе кивнула.
    — Действительно, их так много.
    — Ты должна посмотреть, — сказала Жозефина, — наши семейные фотографии. Там очень много интересного. Знаешь, каким смешным был Кейт в детстве? У него были такие большие круглые глаза, как будто он вечно удивлялся.
    Тиммонс сделал обиженное лицо.
    — Ну, бабушка, — с укоризной протянул он. — Я не хочу, чтобы Джина видела, каким глупым я тогда выглядел.
    Старушка устало махнула рукой.
    — Ну ладно, я потом все равно покажу ей. Я знаю, как ты к этому относишься. Джина, ты ведь еще придешь ко мне?
    — Разумеется. Я обязательно буду навещать вас, и мы вместе посмотрим ваши семейные альбомы. Я всегда была такой любопытной.
    Не скрывая своего удовольствия, Жозефина повернула голову к внуку.
    — Джина так прелестна.
    Тиммонс улыбнулся.
    — Правда?
    Жозефина вдруг умолкла и закрыла глаза.
    — Бабушка, — обеспокоенно произнес Кейт, наклоняясь над ней. — Что с тобой? Бабуля, ты плохо себя чувствуешь?
    Он взял ее руку в свою ладонь. Не открывая глаз, Жозефина тихо произнесла: — Джина, дорогая, будь так добра, оставь нас наедине с Кейтом, мне нужно еще кое о чем поговорить с ним.
    Джина тут же поднялась с постели и оперлась на палку.
    — Конечно, конечно, — понимающе сказала она. — Я очень рада была познакомиться с вами, миссис Тиммонс. Я очень надеюсь, что вы скоро поправитесь.
    Ковыляя, она вышла из комнаты, даже не услышав, как старушка едва слышно прошептала: — Спасибо.
    Оставшись наедине с бабушкой, Кейт обеспокоенно спросил: — Ты в порядке?
    — Да, — не открывая глаз, ответила она.
    — Принести что-нибудь?
    Она едва заметно покачала головой.
    — Нет, ничего.
    Глаза ее снова раскрылись и, сделав над собой видимое усилие, Жозефина Тиммонс улыбнулась.
    — Молодость, молодость, — негромко промолвила она. — Кейт, ты сделал мне прекрасный подарок. Я так рада за тебя, и пусть, что случилось с Кэтти, больше не отравляет твою жизнь.
    Каждое слово давалось ей с таким трудом, что, произнеся эту фразу, она устало умолкла. Однако Кейт был непреклонен.
    — Я не могу смириться с этим, бабушка.
    Теряя последние силы, Жозефина сказала: — Это все-таки был несчастный случай. Несчастный случай, и ничего больше. Это было давно.
    Тяжело дыша, Тиммонс опустил голову.
    — Это не должно было случиться, — глухо произнес он. — Кэтти не могла утонуть.
    — О, Кейт, — умоляюще сказала Жозефина, — учись прощать. Без этого тебе будет очень трудно жить.
    — Я старался, — через силу произнес он.
    — Милый, нужно постараться еще, — прошептала она едва слышно, - Иди сюда.
    Она лежала с закрытыми глазами, и губы ее едва шевелились. Хотя Кейт пытался держать себя в руках, предательские слезы покатились по его щекам.
    — Бабушка...
    — Иди сюда, — шепнула она.
    Он обнял ее за плечи, а затем, подняв голову, увидел, что она вновь на мгновение открыла глаза.
    — Не беспокойся обо мне... Я не боюсь, моя совесть чиста, и сердце спокойно... Кейт...
    Ее лицо озарила улыбка — последняя в ее жизни.
    — Кейт, — затихающим голосом произнесла она, — Кейт...
    Он совсем близко наклонился к ней: — Бабушка, что?
    — Я буду скучать по тебе.
    Ее губы уже дрожали в предсмертной агонии. В последний раз, взглянув на внука, она закрыла глаза, и голова ее бессильно склонилась на подушку. Рука, в которой она держала оставшуюся от Кэтти сережку с изумрудом, разжалась. Все еще не веря своим глазам, Кейт наклонился над бабушкой и осторожно потряс ее за плечо: — Бабуля, что ты? Что с тобой?
    Но она была уже далеко.
    Кейт обхватил ее бессильно обмякшее тело и принялся целовать холодеющие руки. Увидев упавшую на одеяло сережку, Кейт зажал ее в кулаке и прошептал: — Я отомщу за тебя, Кэтти. Я отомщу, чего бы это мне не стоило.

    Чемоданам и баулам в машине Иден пришлось ждать еще очень долго, пока за ними не пришел Круз. Обвешавшись вещами, он вернулся назад в дом, где его встретила Иден.
    — Не скажешь, что мы путешествуем налегке, правда? — иронически сказал он, втаскивая распухшие от вещей чемоданы в дом.
    Иден широко улыбнулась.
    — Я серьезно отношусь к своим обязательствам.
    Круз швырнул чемоданы на пол.
    — У тебя здесь барахла на всю жизнь.
    — Поосторожнее, — с напускной строгостью прикрикнула она. — Раз уж ты взялся исполнять обязанности носильщика, то делай это профессионально.
    Тяжело дыша, Круз вытер рукавом рубашки обильный пот, проступивший на лбу.
    — Ну ладно, не будем сейчас касаться моих профессиональных способностей как носильщика, — рассмеялся он, — а лучше обсудим, где нам все это разместить. Чтобы разложить это, потребуется не меньше десяти шкафов.
    Иден озабоченно огляделась по сторонам.
    — Ну... — вздохнув, сказала она. — Придется сделать новые шкафы.
    Круз озадаченно почесал затылок.
    — И пристроить к дому новое крыло, — дополнил он, — только там мы сможем разложить три миллиона твоих вещей.
    Она иронически пошевелила пальцами.
    — Ну что ж, это тоже неплохо, будет, где побродить. Вообще я люблю, чтобы было много пространства и комфорта.
    Круз решительно схватил ее за руку и притянул к себе.
    — Может быть, распакуем вещи потом? — многозначительно произнес он.
    — Чтобы без спешки? — улыбнулась Иден. — Но ведь мы этим только что занимались.
    Крепко обнимая ее за талию, он ответил: — Это еще ничего не значит. Я уже успел соскучиться по тебе.
    — Круз, ты ненасытен, — рассмеялась Иден. — Ты, действительно, хочешь превратить меня в конвейер по воспроизводству человеческого племени?
    — Да, — рассмеялся он. — Но, честно говоря, пока мне больше нравится не результат, а процесс.
    — Мне тоже нравится процесс, — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, ответила она.
    На несколько мгновений их губы слились в поцелуе, после чего Круз сказал: — Вообще-то я собирался пригласить тебя на завтрак.
    Она укоризненно посмотрела на него.
    — Не ври.
    Она засмеялся.
    — Нет, я, правда, голоден.
    — Ах, вот в каком смысле, — прыснула она. — Ну, тогда я тоже изголодалась.
    Он тут же подхватил ее на руки и понес на постель.
    — Одного только не могу понять, — по дороге произнес он, — зачем мы так поспешно оделись?

    Брик долго колебался, прежде чем принять решение — стоит ли отвечать на вызов Лили Лайт и вести разговор в прямом эфире по поводу конфликта, возникшего вокруг казино «У Ника». Эмми долго отговаривала его, однако одолеваемый и собственными сомнениями, Брик, наконец, решился. Перед тем, как отправиться на радиостанцию, Эмми и Брик навестили СиСи Кэпвелла.
    Правда, дверь им открыл не он, а София.
    — Доброе утро, Брик, рада тебя видеть. Здравствуй, Эмми, по-моему, мы очень давно не виделись.
    — Здравствуй, мама, — сказал Брик, поцеловав ее в щеку. — С каждым днем ты выглядишь все лучше и лучше. По-моему, я не ошибусь, если скажу, что дела у тебя идут прекрасно.
    — Да, — лучезарно улыбнулась София. — Но благодарить за это я должна СиСи.
    Словно откликнувшись на упоминание о нем, СиСи появился в дверях гостиной.
    — Брик, заходи. Мейсон сказал мне, что Лили Лайт предложила провести дискуссию в радиопередаче по поводу нашего казино. Что ты думаешь по этому поводу?
    — Именно туда я и направляюсь, — ответил Уоллес. — Точнее, мы с Эмми еще заглянем в ресторан, позавтракаем, а затем, к одиннадцати я должен быть на радиостанции.
    — А ты не думаешь, что это опасно? — с осторожностью спросил СиСи. — Все-таки эта Лили Лайт дамочка бойкая, и язык у нее подвешен ого-го как. Она наверняка начнет поливать тебя цитатами из библии, призывать к евангельскому смирению и прочей ерунде. Может быть, если ты не уверен в своих силах, тебе не стоит этого делать?
    Брик отрицательно покачал головой.
    — Нет, мистер Си, я знаю, на что она способна и уверен в своих силах. Меня никто не запугает, — решительно произнес он.
    София с сомнением посмотрела на сына.
    — Брик, ведь Лили Лайт профессионалка, она умеет выступать на публику. Посмотри, она находится в Санта-Барбаре всего лишь несколько дней, а на ее стороне едва ли не половина города. Она обязательно будет прибегать к нечистоплотным методам, обвиняя тебя во всех смертных грехах.
    Брик пожал плечами.
    — А в чем она меня может обвинить?
    — В первую очередь, в личной корысти.
    Эмми решила поддержать мужа.
    — Брик знает, что бороться с ней будет нелегко, но, по-моему, он сможет достойно ответить ей.
    — Тогда выбора у нас нет, — согласился СиСи. — Нужно принимать ее вызов.
    — Я не могу отступить, — добавил Брик.
    СиСи кивнул: — Хорошо, но бить нужно будет обеими руками. Не стесняясь в выборе средств, она ведь наверняка намеренно не станет стесняться.
    София укоризненно посмотрела на СиСи.
    — СиСи, ты сейчас насоветуешь ему такого, о чем он потом будет долго жалеть.
    Кэпвелл усмехнулся: — Ну, если у Брика есть хотя бы половина твоей силы воли, София, то он хорошо будет сражаться.
    Она польщенно улыбнулась и с благодарностью пожала ладонь мужа.
    — Спасибо, я вижу, что ты обо мне высокого мнения.
    — Иначе, я бы не женился на тебе ни в первый, ни во второй раз.

    В трансляционной радиостанции «KUSB» в ожидании прямого эфира, Мейсон беседовал со своим младшим братом Тэдом.
    - Похоже, что ты относишься к тому, что делает Лили, скептически? – поинтересовался Мейсон у Тэта
    Тэд едва заметно усмехнулся.
    — Ну, это даже мягко сказано. В общем, она не внушает мне доверия.
    Мейсон удивленно поднял брови.
    — Почему? Ведь она замечательная женщина.
    Тэд покачал головой.
    — Ну, это ты так думаешь. Честно говоря, я всегда опасаюсь людей, которые пытаются вызвать массовое преклонение перед собой. Я это не люблю и, честно говоря, удивляюсь, что тебе это нравится.
    Мейсон развел руками.
    — Ну, в этом нет ничего удивительного. Я просто пытаюсь убедить людей жить в мире и любви, — объяснил он.
    Тэд на мгновение задумался.
    — Знаешь, что меня отталкивает в таких людях, как Лили Лайт? У них на все есть готовые ответы.
    Мейсон недоуменно пожал плечами.
    — А что же в этом плохого?
    Тэд немного замялся.
    — Плохо то, что вокруг нас есть много неуверенных в себе людей, а такая категоричность в суждениях, которую проявляет Лили Лайт, может толкнуть их на радикальные поступки.
    — Да, существует много неуверенных в себе людей, — согласился Мейсон, — людей, которым требуется помощь и наставление.
    Тэд тяжело вздохнул: — Честно говоря, мне странно слышать такие речи от тебя.
    — Почему? — удивился Мейсон.
    — Потому что раньше ты имел привычку нападать на таких людей, вышучивать их, выставлять их дураками.
    — Раньше, это когда? — спросил Мейсон.
    — До смерти Мэри.
    Мейсон пожал плечами.
    — По-моему, она сейчас гордилась бы тем, что я делаю.
    — Мне так не кажется, — возразил Тэд.
    Мейсон нахмурился.
    — Так говорить жестоко.
    Тэд опустил голову.
    — Да, наверное. Извини, Мейсон, я не хотел тебя обидеть.
    — Сейчас ты не прав, Тэд. Мэри была бы довольна. Она бы этого хотела. Таким мне следовало быть.
    Тэд доверительно положил руку ему на плечо.
    — Мейсон, разумеется, ты имеешь право на то, чтобы вести себя тем или иным образом. Я не хочу лезть в твою жизнь и давать советы, но мне кажется, что тебе все-таки стоило бы прислушаться к собственному разуму, а не к велениям Лили Лайт.
    — А я уже прислушался, — холодно возразил Мейсон. — Я слышу, что мое сердце бьется в унисон с сердцем Лили. Возможно, ты считаешь, будто я недостаточно критичен, однако это не так. Я вижу все, что происходит вокруг, и уверен в том, что никто кроме Лили не мог бы помочь мне встать на ноги. А теперь извини, Тэд, мне пора.
    Мейсон развернулся, и покинув комнату, оставил Тэда в одиночестве.

    Кейт Тиммонс вышел из спальни своей бабушки Жозефины с таким лицом, как будто из него откачали всю кровь. Джина со страхом смотрела на его мертвенно бледные щеки и полные слез глаза.
    — Что случилось?
    Кейт тяжело опустился на диван в гостиной и, обхватив голову руками, дрожащим голосом произнес: — Она умерла, умерла.
    — Как?
    Тиммонс сидел, отрешенно глядя куда-то невидящими глазами.
    — Я должен был, должен был это предвидеть, — потрясенно говорил он. — Мне надо было приготовиться к этому. Я подумал, что если она увидит, что у меня все в порядке, ей станет лучше.
    Джина осторожно опустилась на диван рядом с ним.
    — Мне очень жаль, — тихо сказала она, сочувственно погладив Кейта по плечу. — Мне показалось, что твоя бабушка замечательная женщина. Добрая, смелая. Кейт медленно покачивался из стороны в сторону.
    — Мне сказали, что она долго не протянет. Джина прости, что я втянул тебя во все это.
    — Нет, — мягко возразила она, — ты сделал все, что мог. Никто не виноват в том, что так получилось. Наверное, возраст сделал свое.
    Тиммонс вдруг поднял голову и неожиданно для Джины улыбнулся.
    — Что? — непонимающе спросила она. — Почему ты улыбаешься?
    — Ты была классной невестой, — немного успокоившись, сказал он.
    В знак благодарности Кейт обнял Джину и поцеловал в щеку.
    — Спасибо, — грустно улыбнулась она. — Я делала все, что могла.
    Хотя обстановка не слишком располагала к расспросам, однако Джина не могла удержаться и не перевести разговор на ту тему, которая сейчас, действительно, по-настоящему интересовала ее.
    — Послушай, Кейт, — осторожно сказала она, — твоя бабушка говорила что-то о Кэтти, твоей сестре. Что с ней случилось? Я даже не знала о том, что она у тебя была.
    Возможно, в какой-нибудь другой момент окружной прокурор тут же заткнул Джине рот, однако сейчас он просто был не в силах отказать ей в этом.
    — Да, у меня есть сестра, — сказал он, поднимаясь с дивана, а затем, словно, вспомнив, поправился, — то есть была. Она была чемпионкой по плаванию, но утонула.
    Он подавленно умолк.
    — Какой ужас, — с непритворным удивлением произнесла Джина. — А вы были дружны?
    Тиммонс кивнул: — Да, дружны. Знаешь, она возлагала на меня большие надежды. В основном, я старался добиться успеха ради нее.
    Он тяжело вздохнул и застонал: — О боже, как я ее любил. Она была... — он на мгновение задумался, — на свете другой такой женщины не было и не могло быть.
    Джина печально наклонила голову.
    — Очень жаль...
    Тяжело дыша, он медленно ходил по комнате, а затем остановился возле старой, еще довоенной фотографии в большой рамке под стеклом, которая висела на стене.
    — Бабушка, бабушка...
    Джина решила, что пора вернуть разговор на тему сестры.
    — Послушай, а что случилось с Кэтти? Это было в бассейне? — стараясь выглядеть не слишком назойливой, спросила она. — Я понимаю, Кейт, что тебе тяжело об этом говорить, но...
    Он махнул рукой.
    — Не важно. Она утонула в океане. Кэтти была бы сегодня жива, если бы не...
    Он вдруг умолк, но Джина, безумно заинтригованная этим рассказом, тут же воскликнула: — Что? Был шторм?
    Тиммонс медленно покачал головой.
    — Нет, был мужчина.
    Джина почувствовала, как у нее от возбуждения начинают дрожать коленки и мысленно поблагодарила себя за то, что вовремя уселась на диван.
    — Мужчина? — переспросила она. — Кто?
    Тиммонс стоял не оборачиваясь.
    — Круз Кастилио, — едва слышно произнес он.
    От изумления Джина едва не потеряла дар речи.
    Несколько мгновений она сидела, хватая ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба. Такого она не ожидала. Для человека, которого больше всего на этом свете интересовала информация, начало сегодняшнего дня было как никогда удачным. Она узнала о двух совершенно потрясающих фактах. Это обещало Джине весьма плодотворное будущее. Сейчас нужно только поподробнее узнать о том, что случилось тогда в океане. Придя, наконец, в себя. Джина неуверенно сказала: — Ты имеешь в виду, что она погибла по вине Круза?
    Тиммонс обернулся.
    — Я так считаю, — решительно произнес он, — я просто уверен в этом.
    — Ну, так что же случилось? — нетерпеливо спросила Джина.
    Однако здесь ее ожидало большое разочарование. Тиммонс не намеревался выдавать этого секрета.
    — Тебе не обязательно знать об этом, — мрачно сказал он, — главное, что я знаю. Знаю...

    Перед тем, как отправиться на радиостанцию для участия в дискуссии с Лили Лайт Брик Уоллес вместе с женой заехал в ресторан «Ориент-Экспресс» позавтракать. Сегодня утром официанты были как никогда вежливы и расторопны. Уже через несколько минут тарелки с хрустящими ломтиками картофеля и овощными салатами стояли на столе перед Бриком и Эмми. И, если Уоллес не мог пожаловаться на отсутствие аппетита, то его супруга, явно взволнованная предстоящим событием, не слишком охотно ковырялась вилкой в стоявшем перед ней блюде.
    — А что, если Лили будет настаивать, а ты выйдешь из себя? — с некоторой тоской в голосе спросила она.
    Видя невеселое настроение жены, Брик решил подбодрить ее: — Если я потеряю самообладание, то поступлю с ней как настоящий зверь.
    Брик сделал такое изуверское лицо, что Эмми невольно рассмеялась.
    — Ты сейчас похож на людоеда.
    Кривляясь, он кивнул: — Вот именно, я разрежу ее на маленькие кусочки как сувениры для ее приверженцев. Потом возьму пальчики Лили...
    После этого она уже не могла удержаться от смеха.
    — Спасибо за то, что поднял мне настроение, — успокоившись, сказала она.
    — Нет, тебе спасибо, — возразил Брик.
    — За что?
    — За улыбку.
    Услышав веселый смех Эмми, доносившийся из-за соседнего столика, Круз Кастилио, который завтракал здесь же вместе с Иден, удивленно обернулся: — Черт, — с напускным неудовольствием сказал он, — а я-то думал, что одни мы с тобой счастливы.
    Иден с прожорливостью саранчи поглощавшая лежавший перед ней на тарелке завтрак, сквозь плотно набитый рот проговорила: — Почему же ты отказываешь другим в праве на счастье?
    — Да нет, — мягко улыбнулся Круз. — Просто я думаю, что такого счастья, которое испытываю сейчас я, не знает сейчас никто в этом городе. Я просто безумно люблю тебя.
    Демонстрируя радостное удовлетворение от услышанных слов и съеденного завтрака, Иден весело сказала: — А вот я безумно хочу есть. У меня такое ощущение, будто я провела целую неделю на необитаемом острове, где в пищу можно было употреблять только пустые раковины. Я просто умираю с голода.
    Круз с легким изумлением посмотрел на мгновенно опустевшую тарелку, стоявшую перед Иден.
    — Что, ты до сих пор не насытилась? Может быть, нам стоит заказать по третьему разу? Твоему аппетиту сегодня можно позавидовать.
    — А что, для тебя это проблема? — насмешливо спросила она.
    Он отрицательно покачал головой.
    — Ничуть, дорогая. Знаешь, к какому выводу я только что пришел?
    — В связи с моим зверским аппетитом? — поинтересовалась Иден.
    — Да. Прекрасно иметь в семье хороший ресторан.
    Запивая завтрак апельсиновым соком, Иден как бы невзначай заметила: — Хорошо было бы и семью иметь.
    Круз не продемонстрировал особой склонности разговаривать на эту тему.
    — Это я уже слышал, — односложно ответил он, также поднимая высокий стакан.
    — Нас воспитали как дегустаторов, — сказала Иден. — Пожалуй, я закажу третье блюдо.
    — Боже мой, с кем я связался, — театрально ужаснулся Круз, — похоже, что отец подарил тебе этот ресторан по причине твоей безумной страсти к еде. Очевидно, по-другому он никак не мог тебя прокормить.
    Круз и Иден сидели за дальним столиком в зале ресторана, а потому и не заметили, как в двери показались Кейт Тиммонс и Джина. Бывшая супруга СиСи Кэпвелла держала в одной руке палку, а в другой — какой-то большой предмет, завернутый в бумагу. Кейт остановился возле двери и, придержав Джину за руку, сказал: — Знаешь, ты могла бы оставить это в машине.
    Джина улыбнулась.
    — Нет, слишком дорогая вещь. Боюсь, что украдут. Для меня это будет большой потерей.
    Тиммонс сделал кислое лицо.
    — Ну, хорошо, ты хоть можешь сказать мне, что это? Я же вижу по твоему лицу, что ты ждешь, когда я спрошу — что это такое.
    — Это подарок СиСи и Софии ко дню свадьбы, — торжествующе объявила она. — Я вручу его сегодня.
    Тиммонс криво усмехнулся.
    — Именно этому ты так радуешься?
    Она кивнула: — Да.
    — Не верю, — пробурчал окружной прокурор и вошел в зал.
    Увидев, сидевших за дальним столиком Круза и Иден он остановился как вкопанный и неотрывным взглядом посмотрел на Кастилио. Джина с недоумением посмотрела вначале на Круза, а затем на Кейта. Быстро сообразив, в чем дело, она издевательски спросила: — Надеюсь, ты сейчас не станешь устраивать при всех сцену ревности?
    Лицо окружного прокурора потемнело.
    — Нет, — мрачно ответил он. — Но боюсь, что тебе придется позавтракать без меня.
    — Почему? Куда ты? — удивленно спросила Джина.
    — Не важно, — ответил он холодным тоном. Затем, будто почувствовав перед Джиной какую-то вину, он взял ее за руку.
    — Большое спасибо, что ты была так добра с моей бабушкой, но я хочу, чтобы ты забыла о Крузе и о том, что я сказал тебе о сестре. Ни слова об этом.
    Она натужно улыбнулась.
    — Не бойся, не скажу даже под страхом смертной казни. Ну, разве что проболтаюсь где-нибудь случайно под бокал шампанского.
    Тиммонс не оценил шутку.
    — Не надо так легкомысленно говорить об этом, — хмуро сказал он.
    — Ну, хорошо, хорошо, — торопливо сказала Джина, — извини. Мне и самой надо было сообразить, что сейчас не время для шуток.
    С угрюмым видом окружной прокурор повернулся и зашагал к выходу.
    — Подожди! — воскликнула Джина. — А куда ты?
    Он на мгновение задержался.
    — Мне нужно позвонить.
    — Я только хотела спросить тебя. Это насчет?..
    Она даже не успела сказать о том, что ее интересовало, как окружной прокурор резко оборвал ее: — Джина, Круз Кастилио помогает семейству Кэпвеллов прятать Келли. А я хочу, чтобы она предстала перед судом.
    Джина насмешливо улыбнулась.
    — И это все? Я могла бы довольно быстро вернуть Келли домой, если бы захотела, — сообщила она.
    Тиммонс медленно покачал головой: — Но я этого не хочу. Во всяком случае, не сейчас.
    Джина сделала такое лицо, как будто ее незаслуженно обидели.
    — Кейт, я ничего не понимаю, — обиженным тоном заявила она. — Ты противоречишь самому себе. Сначала ты говоришь, что хочешь, чтобы Келли предстала перед судом, а потом тебе уже ничего не надо. Может, разъяснишь?
    Тиммонс немного помолчал, бросая выразительные взгляды в сторону Круза.
    — Кастилио, — наконец сказал он, — слишком долго все делает в этом городе по-своему. Пора это изменить. Если он знает, где Келли, но не хочет говорить об этом, то я его достану.
    С угрозой бросив последние слова, Тиммонс резко развернулся и вышел из зала. Оставшись одна, Джина озабоченно осмотрела зал и увидела завтракавшего вместе с женой Брика Уоллеса. Вытащив из большого свертка, который она держала в руке, тонкую папку. Джина направилась к столику Уоллеса.
    — Брик! — с радостной улыбкой воскликнула она, останавливаясь рядом с ним. — Хорошо, что мы встретились. Я собиралась заехать к тебе.
    Появление Джины было для Брика полной неожиданностью. Удивленно посмотрев на нее, он вытер руки салфеткой и поднялся из-за стола.
    — Здравствуй, Джина.
    — Привет. Здравствуй, Эмми, — поздоровалась она. — У меня есть для тебя кое-что.
    — Любопытно.
    — Я слышала, что ты сегодня собираешься сказать по радио пару теплых слов Лили Лайт. Я подумала, что может это окажется полезным.
    Она протянула Брику папку. Он с интересом посмотрел на документы в папке.
    — Что это? Где ты достала эти копии?
    Джина с торжествующей улыбкой поведала: — Это досье окружного прокурора Кейта Тиммонса на Лили Лайт. Между прочим, очень важные документы. Я подумала, что информация тебе не помешает.
    Брик с изумлением перелистывал бумаги.
    — Да, это очень интересно. Спасибо, Джина.
    — Всегда, пожалуйста, — она широко улыбнулась. — Если тебе понадобятся еще какие-либо услуги с моей стороны, обращайся. Я буду слушать сегодняшнюю передачу. Надеюсь, ты ее как следует, проучишь.
    Брик еще раз с благодарностью кивнул.
    — Большое спасибо, Джина.
    — Пока.
    Она зашагала в дальний конец зала к свободному столику. Брик снова уселся рядом с Эмми и, потрясая папкой, сказал: — Очень любопытная информация. К тому же, я получил в лице Джины моральную поддержку.
    Эмми скептически хмыкнула.
    — Думаешь, это тебе поможет?
    Брик, вспомнив о времени, посмотрел на часы.
    — О, дорогая, кажется, что я немного задержался. Мне пора ехать на радиостанцию, не то эта мисс Лайт приберет там все к своим рукам. А я не хочу заранее сдавать ей спектакль.
    Эмми взяла его за руку.
    — Может быть, мне стоит поехать вместе с тобой? — нерешительно предложила она.
    Брик улыбнулся.
    — Нет, с этим драконом я хочу сразиться сам, один на один, иначе победа будет для меня не такой убедительной.
    — Ну что ж, я желаю тебе удачи, милый, — Эмми с нежностью поцеловала Брика в губы.
    В зале вновь появился окружной прокурор. На сей раз он не задерживался у порога, а сразу же решительно направился к столику Круза Кастилио. Даже не поздоровавшись с полицейским инспектором, Тиммонс сказал: — Мне нужно поговорить с тобой по делу.
    Круз и Иден обменялись между собой удивленными взглядами.
    — Что, прямо сейчас? — спросил Кастилио.
    Тиммонс надменно вскинул голову.
    — Да, именно сейчас. Шеф вызывает нас обоих. Что-то по поводу исчезновения Келли Кэпвелл.
    Круз недовольно засопел носом. Все поведение окружного прокурора говорило о том, что он явно вызывает Круза на неприятности. Однако в данном случае наиболее благоразумным было сохранять спокойствие.
    — Ну что ж... — сказал Круз, — если шеф вызывает, тогда надо ехать.
    — Я буду ждать тебя, — ободряюще сказала Иден.
    Без особой охоты Кастилио поднялся из-за столика и, направляясь к выходу, сказал: — Я расплачусь и подожду тебя внизу, Кейт.
    — Будь добр, — процедил сквозь зубы Тиммонс.
    Когда Кастилио оставил Тиммонса и Иден наедине, она, чуть поморщившись, сказала: — Тебе не кажется, Кейт, что ты груб?
    По его лицу блуждала рассеянная улыбка.
    — Хочу сказать тебе кое-что. На твоем месте я бы держался от Круза подальше. Его жизнь скоро превратится в ад, — угрожающе произнес он. — Об этом позабочусь я лично.
    Оставив Иден пребывать в растерянном недоумении, окружной прокурор покинул ресторан «Ориент-Экспресс».

    0

    434

    Конец 531 серии

    Когда Лили Лайт появилась на радиостанции «KUSB», там ее уже поджидал Мейсон.
    — Лили, прежде чем ты начнешь дискуссию, я хотел бы показать тебе кое-что, — сказал он, беря ее под локоть.
    — А что это? — заинтересованно спросила она.
    — Давай зайдем в редакторскую комнату, — предложил Мейсон, — там ты все увидишь.
    На столе в редакторской стоял большой макет собора, который должен был быть построен на месте плавучего казино «У Ника». Это была помпезная конструкция в готическом стиле с несколькими высокими шпилями. Мисс Лайт восхищенно всплеснула руками.
    — Какая прелесть! Изумительно! По-моему, он просто прекрасен.
    Мейсон скромно улыбнулся.
    — Я рад, что он тебе нравится.
    — Ну что ж, — радостно воскликнула она, — ты нашел прекрасного архитектора. Интересно, сколько это будет стоить?
    — Около пяти миллионов.
    От изумления у Лили глаза полезли на лоб.
    — Пять? Даже если бы мы собрали столько денег, я бы не могла истратить их на это. Подумай, сколько можно было бы полезного сделать на эти деньги.
    — Возможно, ты права, — спокойно возразил Мейсон, — но подумай сама, сколько пользы может принести это здание.
    Лили удивленно подняла брови.
    — Я не совсем понимаю, о какой пользе ты говоришь.
    Мейсон раскинул руки и торжественно произнес: — Оно будет стоять как памятник твоему делу даже после того, как ты покинешь этот бренный мир.
    Лили благодарно посмотрела на него и, разделяя оптимизм Мейсона, воскликнула: — Да! Оно было бы для меня чем-то вроде дома. Место, где я могла бы жить с другими одинокими людьми!..
    Мейсон восхищенно взглянул на свою наставницу.
    — Прекрасно сказано, Лили!..
    Обмен любезностями был прерван появлением в редакторской комнате Тэда, который тут же поинтересовался: — До эфира осталось десять минут. Господа, вы уже готовы?
    — А где мистер Уоллес? — спросила Лили.
    — Его еще нет.
    — Ничего, он придет, — успокоил Мейсон. — Он не спасует.
    — Да, лучше этого не делать, — сказал Тэд. — На волну нашей радиостанции сейчас настроены половина приемников Санта-Барбары. Итак, господа, я жду вас в аппаратной.
    Бросив последний, не лишенный любопытства, взгляд на Лили, Тэд удалился.
    Вместе с Лили Мейсон направился в аппаратную.
    — Ну, как, ты готова выйти на ринг? — спросил он с некоторым волнением.
    Она уверенно улыбнулась.
    — Да.
    — Совсем готова?..
    — Абсолютно.
    В знак доказательства Лили гордо выпрямила спину.
    — И во многом благодаря тебе — добавила она.
    Они не успели войти в аппаратную, как следом за ними, немного запыхавшись, вошел Брик Уоллес. Папку, которую ему дала в ресторане Джина, он держал под мышкой.
    — А! Вот и наш достойный оппонент! — воскликнул Мейсон, оборачиваясь к Уоллесу. — Видишь, Лили, я оказался прав.
    — Здравствуй, Брик, — сказала она.
    — Добрый день, — ответил Уоллес без особого радушия.
    — Итак, — распорядился Тэд, — мисс Лайт, сядьте сюда. А вы, мистер Уоллес, — за противоположный конец стола.
    Они уселись за столом, с расставленными на нем микрофонами. Мейсон остановился рядом с Лили.
    — Ну, что ж, — взволнованно потирая руки, сказал он, — я думаю, что мы можем пренебречь таким стандартным ритуалом, как рукопожатие. Запомните: не кусаться, не царапаться, не лягаться и не бить ниже пояса, разве что, в крайнем случае. Желаю удачи.
    С этими словами он уселся позади Лили Лайт и, сложив руки на груди, занял позицию стороннего наблюдателя.

    После случившихся с ней утром событий Джина не могла похвастаться хорошим аппетитом: все, на что ее хватило — это чашка кофе, к тому же сильно разбавленного сливками.
    Когда основные действующие лица мужского пола покинули сцену, то есть зал ресторана «Ориент-Экспресс», бурная энергия Джины обратилась на Иден.
    Увидев, как владелица ресторана и по совместительству возлюбленная Круза Кастилио, наконец, закончила завтракать и подошла к метрдотелю, Джина, не обращая внимания на раненую ногу, торопливо вскочила со своего места и поковыляла к Иден.
    Зуд, разбиравший Джину, был столь силен, что заставлял позабыть о боли в лодыжке.
    — Иден! — приветливо воскликнула она, когда та уже собиралась уходить. — Можно поговорить с тобой?
    — Нет, Джина. У меня не слишком много времени.
    Вот тут Иден врала, потому что она твердо намеревалась дождаться Круза. А когда это случится, было известно лишь одному богу и начальнику полицейского управления Санта-Барбары. Просто ей не хотелось слушать Джину.
    Однако та была настойчива.
    — Это не займет много времени, но касается очень важной темы, — серьезно сказала Джина. — Думаю, что тебе нужно обязательно узнать об этом.
    Иден неохотно кивнула головой в сторону стойки бара.
    — Что ж, идем, если это очень важно...
    Джина засеменила следом.
    — Вообще-то, не знаю, почему я тебе это говорю. Но я, вроде, как бы обязана тебе и Крузу... — заговорщицки оглянувшись по сторонам, сказала она.
    Иден присела на стул и, опершись локтем на стойку, спросила: — Ну, так в чем дело? Джина, у тебя такой вид, как будто ты хочешь сообщить мне страшную тайну...
    — Сегодня умерла бабушка Кейта. Если ты заметила — он очень расстроен.
    Иден с легким удивлением пожала плечами.
    — Я не думала, что из-за смерти бабушки можно быть таким грубым.
    — Ну, его чувства понятны, — продолжила Джина. — Но мне кажется, что вся его злоба направлена на Круза. Кейт говорил об этом все утро. Возможно, ты и раньше знала, что Тиммонс ненавидит Круза... Но посмотрела бы ты на него сегодня! Я подумала, может быть, ты что-нибудь знаешь?
    Тактика достижения результата косвенным путем на сей раз никаких результатов Джине не принесла.
    — Я ничего не знаю, — сказала Иден. — Наверное, мне, известно, об этом еще меньше, чем тебе.
    На лице Джины появилось выражение явного разочарования.
    — Ну, я решила, что нужно предупредить Круза... — протянула Джина. — Пусть будет настороже. А теперь, пожалуйста, забудь о том, что я тебе говорила.
    — Ну, разумеется. Никаких проблем, — с легким чувством беспокойства ответила Иден. — Спасибо.
    Джина развернулась и поковыляла к своему столику. Иден, оставшись наедине сама с собой, почувствовала, как ее охватывает настоящая тревога. Что происходит? Почему враждебность между Кейтом и Крузом переросла в открытую схватку? Судя по словам Джины, это уже приобретало очертания настоящей войны...

    Итак, радиодискуссия началась.
    — Закрыть это казино, — говорила Лили, — это не только моя задача, она касается и вас тоже. Здесь в Санта-Барбаре, существует движение порядочных людей, которые хотят иметь нравственно здоровые условия для воспитания детей. Я уверена, что здесь, в заливе, они рады были бы видеть молитвенный дом, а не вертеп.
    — Спасибо, — сказал Тэд, ведущий дискуссии. — Это была точка зрения мисс Лайт. А теперь мы хотим представить вашему вниманию мистера Брика Уоллеса — управляющего того самого казино, о котором идет речь в нашей дискуссии.
    — Очень впечатляет, Лили. Шума — много, — сдержанно произнес Брик.
    — Извините... — вызывающе сказала мисс Лайт.
    — Я уверен, что все с удовольствием услышали об этом движении порядочных людей по защите нравственности в нашем обществе, — продолжил он. — Но позвольте мне рассказать о том, что слышал я. Я слышал звук бьющегося стекла, когда в окна моего дома бросают камни!..
    Лили попыталась прервать его.
    — Мистер Уоллес! — повышенным тоном воскликнула она.
    Однако Брика уже было трудно остановить.
    — Мисс Лайт! — продолжал он. — Ваши проповеди превратили некогда порядочных людей в толпу, беспрекословно подчиняющуюся вашим указаниям! Мой дом подвергается нападениям. Моя жена боится выйти из дома одна — она напугана до смерти, и не без причин. Знаете, почему? Потому что вы на этом не остановитесь. Нет, не остановитесь! Вы хотите привести эту толпу в ярость! — он обвиняюще ткнул пальцем в Лили. — Вы хотите сделать их толпой послушных биороботов, которые подчиняются вашим, даже молчаливым, указаниям! После этого вы толкуете о сохранении морали и нравственности в нашем обществе?
    Лили в ярости сверкнула глазами.
    — Похоже, мистер Уоллес не был на моих собраниях... Иначе, он бы познакомился...
    — Мне не нужно посещать ваши собрания! — возбужденно вскричал Брик. — Я — свободный человек, который привык полагаться только на собственный ум, и я не собираюсь делать что-то только потому, что так вам хочется! Казино «У Ника» — независимое добровольное предприятие, и меня тошнит от таких людей, как Лили Лайт! Они пытаются отобрать свободы, которые делают нашу страну местом, достойным для жизни — свободу предпринимательства, свободу выбора!..
    Лили почувствовала, что под яростным напором аргументов Брика ее собственная позиция начинает рушиться. А потому от абстрактных увещеваний она перешла к конкретным нападкам.
    — Нет ничего удивительного в том, что вы хотите сохранить казино. Вы ведь не только менеджер — им владеет ваша семья! Вы не защищали бы его так рьяно, если бы не были родственником Кэпвеллов. Да, мистер Уоллес?
    — Причем тут это? — опешил он. — Да, Кэпвеллы в какой-то степени близки мне. Но я пришел сюда, чтобы говорить не о семье, а о тех принципах, на которых строится жизнь в нашем обществе. И мне не нравится, что вы уводите наш разговор в сторону.
    Лили вскипела. Раскрасневшись, она стала размахивать руками, выкрикивая в микрофон: — Я тоже говорю не о семье! Я говорю о правах человека! Я говорю о праве жить там, где вас не будут оскорблять! Вы, мистер Уоллес, должны знать об этом! Вы ведь тоже с таким сталкивались, насколько мне известно...
    — Что вы хотите этим сказать?
    — Я удивлена, что человек, обвинявшийся в растрате, занимает такую должность!..
    Брик усмехнулся.
    — Ну, вот! Теперь мы видим, как далеко может зайти мисс Лили Лайт!.. Если бы она была честна с вами, наши слушатели, то сказала бы, что обвинение в растрате с меня сняли, потому что свою вину признал настоящий растратчик... С языка мисс Лили Лайт слетают слова благопристойности и, в тоже время она несет людям ложь и ненависть. Но ведь вы привыкли к такой среде? — он полистал документы, лежавшие перед ним в папке, и, поднеся один из них к глазам, продолжил. — Разве ваш отец, проповедник, не был вором? Разве он не воровал деньги в церкви, не подвергался арестам за пьянство и бурное поведение?.. У вас был хороший пример для подражания! Возможно, нашим слушателям следует знать об этом!
    Лили слушала его с окаменевшим лицом. Но стоило Брику умолкнуть, она со злостью сказала: — Жаль, что вы опускаетесь до лжи и клеветы!
    — Неужели? — нервно воскликнул Брик. — Протоколы из полицейских досье вы тоже назовете ложью? Вот они — здесь, передо мной. Что вы на это скажете?
    Лили нервно заерзала на стуле.
    — Что касается моего отца, — оскорбленно сказала она, — то его ошибки, действительно занесены в судебные протоколы. Из-за него я и делаю то, чем занимаюсь сегодня.
    — Что? — возмущенно воскликнул Брик. — Вы мажете дегтем честных людей! Бог знает, на какие пакости вы еще способны! Для якобы прозревшего человека, вы действуете довольно подло! Любой, кто непредвзято наблюдает за вами, может с уверенностью сказать, что вы пользуетесь запрещенными приемами. Манипулирование сознанием людей еще никогда не было благодетелью. Вы пытаетесь заработать себе моральный капитал, спекулируя на прошлом своей семьи и, обливая грязью тех, кто не желает возносить вас на рукотворный пьедестал. Вот ваши методы!
    Эти гневные, обличительные слова Брика ничуть не смутили его противницу.
    — Я буду делать все, что понадобится! — без тени сомнения сказала она. — Я не стыжусь своего происхождения! Оттуда моя сила... Родители заставили меня работать, как только я смогла ходить. Мне каждый день приходилось видеть ошибки отца, его болезнь. Передо мной каждый день был пример того, что правильно и что неправильно. И я научилась жить, как проповедую. Я так и живу!..
    Брик с мрачной усмешкой покачал головой.
    — Вы научились жить во лжи, — уверенно сказал он. — Вы всем лжете: говорите о себе одно, а делаете другое. Вы проповедуете лицемерие...
    — Я проповедую правду, — возразила она. — Я проповедую истину, а истина состоит в том, что неисправимых людей нет. В последние годы жизни мой отец исправился. Он был опорой церкви и общины. Я надеюсь, что мои слушатели осудят его не сильнее, чем я осуждаю мистера Уоллеса за то, что он жестоко опорочил имя мертвого человека. И эти бессердечные попытки...
    Брик вышел из себя. Вскочив из-за стола, он раздраженно отмахнулся и вскричал: — Хорошо, хорошо! С меня хватит этой чепухи! Вы — фальсификатор и мошенница! И любой, даже не очень умный человек может раскусить вас. Ваши слова так не согласуются с делами, что не представляет никакого труда понять, чем вы являетесь на самом деле.
    Почувствовав, что перевес в этой словесной схватке переходит на ее сторону. Лили поторопилась завершить разгром противника: — Боюсь, мистер Уоллес, что вы слепы! — гневно заявила она. — Вам все заслоняют деньги! Мне вас жаль... Поведение Брика свидетельствует о том, что он не готов достойно смириться с поражением.
    — Что вы чувствуете? А? — закричал он. — Мне не нужны ваши жалость и снисхождение! Я хочу, чтобы вы убрались отсюда!
    Он схватил документы из раскрытой папки, смял их и швырнул в Лили, которая с оскорбленным видом заявила: — Боюсь, что жители Санта-Барбары с вами не согласны.
    — Чихать я хотел на жителей Санта-Барбары! — рявкнул Брик.
    По изумленно вытянувшемуся лицу Тэда он понял, что совершил ошибку, но было уже поздно. Он еще попытался что-то сказать, но Лили Лайт тут же уцепилась за его последние слова.
    — Да, мистер Уоллес, — ехидно сказала она. — Это очень любопытное заявление. Оно как нельзя лучше характеризует вашу наплевательскую позицию.
    Брик постарался поскорее взять себя в руки. Он наклонился над микрофоном и, с трудом сдерживая возбуждение, произнес: — Вы используете шулерские приемы, потому что вы более испорчены и более опасны, чем какая-нибудь игра в кости. И мне больше нечего сказать вам, — он повернулся к Тэду. — Извините, я больше не могу здесь находиться.
    Хлопнув дверью, Брик вышел из аппаратной.
    — Ну, что ж, — поспешно сказал в микрофон Тэд. — Это были Брик Уоллес — менеджер казино «У Ника», и мисс Лили Лайт. Они излагали свои точки зрения на азартные игры в Санта-Барбаре. И я вижу, что нам уже звонят. Мы будем фиксировать эти звонки, чтобы узнать ваши мнения за и против.
    Не скрывая торжествующей улыбки, Лили поднялась из-за стола.
    — Идем, Мейсон.
    Когда радиодискуссия между Бриком Уоллесом и Лили Лайт закончилась, СиСи, вместе с Софией, сидевший возле радиоприемника в гостиной, раздраженно нажал на кнопку.
    — Да, он почти победил... — протянул СиСи. — А как все хорошо начиналось...
    София тяжело вздохнула.
    — Он сделал все, что мог при данных обстоятельствах.
    — М-да... — уныло протянул СиСи. — Все, да не совсем...
    Увидев внезапно появившиеся в гостиной фигуры окружного прокурора Кейта Тиммонса и полицейского инспектора Круза Кастилио, СиСи удивленно встал с кресла.
    — По-моему, я никому не открывал дверь!..
    — Нам открыла горничная, — пояснил Кастилио.
    Судя по его виду, начальник полицейского управления Санта-Барбары устроил одному из своих самых ценных подчиненных порядочную головомойку.
    А вот лицо Кейта Тиммонса сияло. Очевидно, по той же самой причине.
    — Мистер Си, извините за вторжение, — тяжело вздохнув, сказал Кастилио, — но нам необходимо поговорить.
    СиСи махнул рукой.
    — Ничего страшного. Чему я обязан вашим посещением, господа?
    Окружной прокурор торжествующе улыбнулся.
    — Не чему, а кому... Инспектору Кастилио, — с легкой издевкой сказал он. — Мы только что разговаривали с шефом полиции, и у него возникла масса вопросов. Я привел сюда инспектора Кастилио, чтобы помочь ему разобраться с местонахождением вашей дочери Келли. Мне кажется, что инспектор Кастилио проводит работу недостаточно серьезно. Я хотел бы спросить об этом лично вас. Вы знаете, где Келли?
    Гостеприимная улыбка сразу же слетела с лица СиСи. Хмуро сдвинув брови, он ответил: — Я ничего о ней не знаю.
    Окружной прокурор, разумеется, не был удовлетворен таким односложным ответом.
    — А вы, миссис Армонти? — он сделал кивок в сторону Софии.
    — Мы бы и рады помочь, — с сожалением сказала она, — но у нас нет никаких известий. Келли, очевидно, уехала из города, но куда и с кем, мы не знаем...
    — Я сегодня собирался позвонить вам, собирался получить новую информацию о ходе расследования, — добавил СиСи.
    Окружной прокурор раздраженно махнул рукой.
    — Надеюсь, вы оба понимаете, что в будущем вам будут предъявлены обвинения в укрывательстве? Могут быть предъявлены...
    София недоуменно пожала плечами.
    — Я не совсем понимаю вас, мистер Тиммонс. Это было бы так, если бы мы знали, где находится Келли, и не сообщали бы вам об этом. Однако у вас нет о ней никаких сведений. Думаю, что вам не стоит делать таких преждевременных заявлений.
    Тиммонс скептически рассмеялся.
    — А вот я сомневаюсь, что вы говорите мне правду.
    — Как я уже сказал — ни я, ни София не имеем, ни малейшего представления о том, где находится Келли, и ничем не можем вам помочь, — сухо произнес СиСи. — Вы зря тратите время.
    Круз, который до сих пор находился в позиции пассивного наблюдателя, решил вмешаться в разговор.
    — Кейт, этим ты ничего не добьешься, — успокаивающе сказал он. — Не стоит ломиться в открытую дверь.
    Тиммонс злорадно улыбнулся и тоном судьи, выносящего приговор, сказал: — Ну, тогда я добьюсь кое-чего с тобой. Почему ты защищаешь Келли? Ты всегда так помогаешь Кэпвеллам? Такое, между прочим, происходит уже не в первый раз...
    Круз с подозрительностью посмотрел на Тиммонса.
    — О чем ты говоришь?
    Тиммонс высокомерно рассмеялся и похлопал Кастилио по плечу.
    — Кого ты хочешь обмануть, приятель? — саркастически сказал он. — СиСи вертит тобой, как хочет. Я знаю, что было с Иден...
    Возмущенно вскинувшему голову СиСи Тиммонс сказал: — Это он устроил все так, чтобы ее не обвинили в преднамеренном отключении системы жизнеобеспечения. Вы же помните, мистер Си, эту историю? Когда вы находились в весьма тяжелом состоянии, ваша дочь отключила питание от аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность вашего организма. Между прочим, если бы не бдительность вашей сиделки, то сейчас мы с вами уже не разговаривали. За такие дела полагается тюремное заключение. Однако инспектор Кастилио скрыл вещественные доказательства и утаил от полиции информацию. Интересно, а что он скрывает теперь?
    Поскольку в гневных словах окружного прокурора была большая доля правды, Круз не мог ничего возразить. Все, что сейчас оставалось в его силах — это лишь хмуро покачать головой.
    — Парень, ты делаешь что-то не то, — кусая губы, сказал он.
    Тиммонс резко взмахнул рукой.
    — Нет-нет! Это ты делаешь что-то не то. Ты просто пешка в большом шахматном турнире Кэпвеллов. Интересно, сколько еще человек в полицейском участке делает по-твоему? Может быть, пора там провести проверку?
    Круз с сожалением покачал головой.
    — Послушайте, мистер Кэпвелл, — сказал он, поворачиваясь к СиСи. — Я хочу извиниться перед вами за своего коллегу. Он сейчас находится в стрессовом состоянии и не совсем осознает, что делает. Извините за беспокойство.
    Он потянул Тиммонса за рукав.
    — Пошли.
    Окружной прокурор на мгновение задержался и, обвиняюще ткнув пальцем в СиСи, сказал: — На этом еще не все закончилось. Я обещаю, что у вас будут крупные неприятности.
    Оставив СиСи и Софию пребывать в состоянии легкой прострации, Тиммонс направился к выходу, где его терпеливо дожидался Кастилио.
    — Послушай, Кейт, я не знаю, что тебя гложет, — раздраженно сказал Круз, — но что бы это ни было, лучше остановись.
    Тиммонс высокомерно отвернулся.
    — Это говоришь мне ты? На твоем месте я бы помалкивал. Кэпвеллы скрывают, где скрывается их дочь. Хотя я уверен в том, что им прекрасно известно ее местонахождение.
    Кастилио распахнул дверь и пропустил окружного прокурора вперед.
    — Бросать в лицо обвинения Кэпвеллам, ворвавшись в их дом, — это не лучшее, что можно сделать, — угрюмо произнес он.
    Когда они вышли из дома, окружной прокурор, брызгая слюной, накинулся на Кастилио.
    — Эти люди помогли Келли скрыться! Я считаю, что ты перестал понимать, что верно, а что неверно. Нельзя так долго околачиваться среди богатых, мой друг!.. Ты, между прочим, полицейский, и должен служить не жирным котам, а закону. А что я наблюдаю вместо этого? Ты укрываешь преступников, прячешь улики, не сообщаешь всей информации, которая тебе известна... И почему? Да потому, что трясешься в слепом поклонении перед этим денежным мешком! Из того, что он богаче всех в этом городе, еще не следует, что все остальные, а особенно представители закона, должны целовать его в задницу, пытаясь добиться снисхождения этого напыщенного туза! Или, может быть, рассчитываешь на какую-то личную выгоду для себя? Надеешься податься к нему в холуи? Смотри, Кастилио, добиться своей цели ты сможешь, только расставшись с полицейским значком!.. — угрожающе закончил Тиммонс.
    По щекам Круза бегали желваки.
    — Так ты хочешь поговорить со мной о морали?
    — Я отберу у тебя полицейский значок! — заорал Тиммонс, потрясая кулаком. — Ты у меня в частные охранники пойдешь! Может быть, старина Кэпвелл наймет тебя сторожить эти ворота.
    В сердцах окружной прокурор пнул ногой дверь дома Кэпвеллов и, быстро сбежав по крыльцу, направился к своей машине.

    Иден разговаривала по телефону, когда дверь дома Кастилио скрипнула и в коридоре показалась фигура Круза.
    — Да-да, я потом перезвоню, — торопливо сказала в трубку Иден и бросилась навстречу Кастилио.
    — Привет! — с радостной улыбкой сказала она. — Я рада, что ты вернулся!
    — Привет, — хмуро ответил он.
    — Хочу тебе кое-что сказать. Почему у тебя такой вид?
    — Какой? — буркнул Круз.
    — У тебя неприятности на работе?
    Кастилио перевел разговор на другую тему:
    — О чем ты хотела поговорить со мной? Надеюсь, новости хорошие? У меня сегодня не самое лучшее настроение.
    Радостная улыбка на лице Иден приобрела немного грустный оттенок.
    — Ну... Я не уверена, что смогу поднять тебе настроение... Сегодня я видела Джину, и она сказала, что Кейт Тиммонс собирается задушить тебя любой ценой.
    Круз мрачно усмехнулся.
    — Какая же это новость?.. По-моему, это известно всем вокруг с тех пор, как он начал работать на должности окружного прокурора.
    Круз прошел на кухню и полез в холодильник за банкой холодного лимонада.
    Иден торопливо направилась за ним.
    — Кейт и мне то же самое говорил. Но, похоже, что теперь он совершенно зациклился на этом. Просто страшно...
    Утолив жажду, Круз спокойно ответил: — Все это происходит с незапамятных времен. Я уже стараюсь не обращать внимание на это.
    Иден на мгновение задумалась.
    — Да, все это, конечно, так. Но, похоже, что у него появился новый стимул для этого. Что-то такое, чего мы, возможно, не знаем.
    — Например? — с напускной беспечностью спросил Круз.
    Иден пожала плечами.
    — Ну... Не знаю. Но ты знаешь, у него сегодня умерла бабушка?
    Вот это известие по-настоящему взволновало Круза. Он изумленно вскинул голову, и в его глазах Иден прочитала глубокое смятение.
    — Нет. Я ничего не знал об этом, — упавшим голосом сказал он.
    — Джина сказала мне об этом. Как ты думаешь, может быть, он ведет себя так странно именно из-за этого?
    Круз отвернулся, чтобы Иден не обратила внимания на его глубокое беспокойство.
    — Возможно, — глухо ответил он.
    — Круз, все не очень понятно, — робко произнесла Иден, пытаясь хоть как-то расшевелить его. — Мне кажется, что за этим скрывается нечто большее.
    — Не знаю, — односложно ответил Кастилио. Иден растерянно положила руку ему на плечо.
    — Лучше бы мы сегодня не выходили из дома... Хорошо бы сказать всему миру — пропадите вы все пропадом! — несмело улыбнувшись, сказала она.
    Круз даже не улыбнулся.
    — Да, было бы чудесно, — словно думая о чем-то своем, заметил он.
    В разговоре возникла неловкая пауза, во время которой Круз, не сводя взгляда с пальм на берегу океана, задумчиво теребил подбородок.
    — Дорогая, — наконец, повернулся он, — мне нужно кое-что сделать.
    — Сейчас?
    — Боюсь, что да. Я должен уехать.
    — Можно, я поеду с тобой? — предложила она. Судя по лицу Иден, настроение у нее упало еще ниже, чем у Круза.
    — Нет, я должен сделать это сам. Тебе лучше не ехать со мной. Но я был бы рад, если бы ты подождала меня здесь.
    Иден грустно улыбнулась.
    — ...Хотя в ресторане у меня не хватило терпения... На сей раз, я буду ждать тебя.
    — Я ненадолго, ладно? Устраивайся поудобнее и...
    Кастилио низко опустил голову, не скрывая своего смущения. Он, казалось, раздумывал и, наконец, произнес виноватым голосом: — Извини меня... Я вернусь прежде, чем ты соскучишься.
    — Я уже соскучилась, — мгновенно сказала Иден. Словно опасаясь встретиться с ней глазами, Круз торопливо вышел за порог.

    Прежде, чем покинуть радиостанцию, Мейсон и Лили зашли в редакторскую комнату, где на столе по-прежнему стоял макет будущего собора для последователей учения Лили Лайт.
    — Ты — молодец! — ободряюще сказал Мейсон. — Я восхищаюсь твоим самообладанием. Наверное, находясь в подобной ситуации, я бы не выдержал и спорол горячку.
    Лили мягко улыбнулась.
    — Значит, тебе предстоит еще многому научиться. Но ты способный ученик.
    Дверь комнаты неожиданно распахнулась, и на пороге показался Брик Уоллес.
    — Смотрите, кто пришел! — воскликнул Мейсон с легкой иронией в голосе. — Мистер Уоллес, а мы думали, что больше никогда не увидим вас!..
    Тяжело дыша от возбуждения, Брик воскликнул: — Вам никогда не добиться закрытия казино!
    Лили едва заметно улыбнулась.
    — Почему такая горечь? — поинтересовалась она. Брик подошел к столу, на котором стоял макет собора и резко взмахнул рукой.
    — Я скажу вам, почему! Потому, что вы даете людям надежды, пустые надежды, а затем, получив желаемое, бросаете их в грязь!
    Мейсон укоризненно покачал головой.
    — Брик, пойди домой, остынь... По-моему, ты излишне разгорячен...
    Возбужденно сопя, Брик подался вперед.
    — Я одно хочу тебе сказать — этот чертов собор никогда не появится на свет! Никогда!
    С этими словами он грохнул кулаком по макету церкви, который рассыпался на мелкие кусочки.
    — Вот, что я думаю о твоих планах! — закончил Брик и, хлопнув дверью, вышел.

    СиСи находился у себя в кабинете, когда в дверь позвонили.
    София вышла в прихожую и открыла.
    Сияющая улыбка Джины не произвела на нее никакого впечатления.
    — Что тебе нужно? — грубовато спросила София.
    — Здравствуй! — радостно сказала Джина. — Не пригласишь зайти?
    — Только по необходимости, — сквозь плотно сжатые губы процедила София.
    Джина с укором покачала головой.
    — Перестань, София! Не очень-то это по-дружески.
    Не обращая внимания на такое явное негостеприимство, Джина без всякого приглашения вошла в дом. Одной рукой она опиралась на палку, а в другой держала тот самый, завернутый в бумагу большой предмет, о котором так настойчиво спрашивал Кейт Тиммонс.
    — Я думаю, что ты не прогонишь меня, — деловито сказала Джина, проходя в гостиную. — Особенно, если учесть, что я проделала весь этот путь в таком беспомощном состоянии только для того, чтобы вручить тебе и СиСи подарок ко дню свадьбы.
    София криво улыбнулась.
    — Неужели? Как это мило, — язвительно сказала она. Пока Джина располагалась в гостиной, София подняла трубку телефона и набрала номер СиСи.
    — Дорогой, к нам приехала твоя бывшая супруга, — без особой радости сообщила она. — Да, я знаю. Но она, кажется, привезла нам подарок на свадьбу. Хорошо, — положив трубку, она сказала. — СиСи сейчас спустится вниз. Подожди немного, Джина.
    — Хорошо, — обрадованно улыбнулась та. — Знаешь, я подумала, может быть, тебе стоит обратиться к той портнихе, которая шила свадебное платье мне. В конце концов, она великолепно шьет и отлично скрывает недостатки фигуры...
    Лишь мужчина не мог бы различить в словах Джины явную издевку. Разумеется, София ответила Джине тем же.
    — Как хорошо, что тебе кто-то помогал решать проблемы! Но у меня другие планы, — ответила она.
    Раздавшиеся позади нее шаги, заставили Джину оглянуться. С мрачновато-неприступным видом к ней приближался СиСи.
    — Привет! — со счастливым видом воскликнула Джина.
    — Здравствуй, — холодно ответил он. — Что тебе нужно?
    Джина показала на свой таинственный подарок.
    — Вот. Принесла пораньше, потому что его нельзя закончить без участия Софии.
    Джина развернула свой пакет, и СиСи с Софией увидели собственный портрет, правда с одним маленьким «но» — на месте лица предполагаемой невесты красовалось белое пятно.
    — Вот! — радостно сообщила Джина. — Этот портрет написан художником Холениусом. Он очень знаменит.
    Рассмотрев неоконченное творение, СиСи возмущенно воскликнул: — Это что — дурная шутка?
    Джина сделала вид, что ничего страшного не произошло.
    — Это вовсе не шутка, — серьезно сказала она. — Это — ваш свадебный портрет. Видишь, ты изображен в замечательном черном смокинге, а на твоей невесте — прекрасное свадебное платье и шляпка...
    СиСи разъяренно ткнул пальцем в чистый участок холста на том месте, где должно было быть изображено лицо невесты.
    — Вот это что такое? А? — закричал он. — Что это значит?
    Джина и из этой ситуации умудрилась вывернуться.
    — Холениус считает, что не сможет как следует выполнить работу, имея только фото Софии, которое я смогла ему предложить. Видишь ли, дорогая, ты там снята в этом своем ужасном желтом сарафане. Поэтому он хотел, чтобы ты сама позировала ему для окончания портрета. Я считаю, что это очень мило. К тому же, Холениус сейчас — самый модный и шикарный художник. Я надеюсь, что ты с ним встретишься.
    Джина одарила Софию лучезарной улыбкой. Та ответила ей тем же.
    — Я тоже на это надеюсь, — ответила София, давая понять, что разговор закончен.
    СиСи вовсе ничего не сказал. Он просто подошел к двери и, распахнув ее, многозначительно указал Джине на порог.
    Та мгновенно все поняла и, не вдаваясь в подробности по поводу художественного произведения, преподнесенного ею в подарок, поковыляла на улицу.
    — Пока.
    СиСи резко захлопнул за ней дверь и вернулся в гостиную.
    София стояла рядом с непревзойденным творением знаменитого мастера и скептически улыбалась.
    — Взгляни, СиСи, — она ткнула пальцем в портрет, — ведь это похоже на свадебное платье Джины.
    — Да... — саркастически протянул СиСи. — Кажется, что-то знакомое... Я это уже явно где-то видел.
    Он мгновение помолчал, а затем без особой радости воскликнул: — Вспомнил! Картина написана со снимка, сделанного на нашей с Джиной свадьбе... Это ее платье.
    София шумно вздохнула.
    — Невероятно! Только она может набраться наглости, чтобы предложить такое! СиСи, что ты собираешься с этим делать?
    СиСи схватил картину и грубо швырнул ее на пол.
    — Сжечь! — рявкнул он.
    София как-то виновато пожала плечами.
    — Может быть, не стоит?
    СиСи укоризненно покачал головой.
    — Не стоит ее жалеть! Дорогая, когда мы поженимся, она больше никого не станет беспокоить.
    — Обещаешь?
    Он улыбнулся.
    — Обещаю.
    — Вот это будет подарок! — радостно воскликнула София и бросилась в его объятия.

    Гостиная в доме Кэпвеллов никогда не пустовала. Сразу же после того, как ее покинули СиСи и София, сюда вошли Перл и Кортни.
    — Ну, и что ты собираешься делать дальше? — спросила она.
    — Я скажу тебе, что я собираюсь делать! — радостно воскликнул Перл, театрально размахивая руками. — Я собираюсь перевернуть небеса, землю, звезды! Если будет нужно, я передвину полюса, чтобы найти своего брата! Но первое, что я собираюсь сделать — это дать объявление во всех газетах Западного полушария!
    — По-моему, это замечательно, — согласилась Кортни. — Но, знаешь что?
    — Да?
    — Ты не думаешь, что сначала надо сообщить об этом твоему отцу?
    Перл мгновение помолчал.
    — Вообще-то, я уже размышлял над этим...
    — Так почему ты этого не делаешь? — хитро улыбаясь, спросила она. — Вот телефон — звони.
    Кортни сняла трубку и протянула ее Перлу. Он поморщился.
    — Ну, дорогая, может быть, не надо...
    — Надо, — повелительным тоном сказала она.
    Перл подчинился, набрав номер, он с некоторой растерянностью сказал: — Алло.
    На его лице вдруг появилась такая забавная гримаса, что Кортни едва удержалась от смеха. Прикрыв трубку рукой, Перл сказал: — Это — дворецкий.
    — Ну и что? Ты боишься собственного дворецкого? Ну-ка, быстро говори с ним.
    Перл повиновался.
    — Да, кто это? Джеральд?.. — спросил он таким тоном, как имеют обыкновение обращаться к своим слугам лорды. — Говорит Майкл. Да, спасибо. Прекрасно. Да, давненько не видались. Да. А ты? Хорошо, хорошо... Послушай, мистер Брэд... — он осекся и поправился. — Мама и отец дома? А, понятно — опять плавают... Да, я знаю, что Эгейское море очень красиво в это время года. Конечно, я помню каникулы. Да-да, остров Хиос, Крит... Это прекрасно... Что? Вернутся через несколько недель? Нет-нет, ничего передавать не надо. Но, может быть, ты скажешь им, что... что я звонил? Спасибо, Джеральд. До свидания.
    Он задумчиво положил трубку и вдруг неожиданно рассмеялся.
    — Когда они вернутся, их будет ждать большой сюрприз.
    Кортни ласково погладила его по щеке.
    — Я думаю, что самым большим сюрпризом для них будет то, что они увидят тебя.
    — А как ты думаешь, может быть, мне удастся найти Брайана до того, как они вернутся?
    — Это было бы здорово! — радостно ответила Кортни, обвивая руками его шею.
    Однако Перл довольно ловко уклонился от поцелуя.
    — Сейчас некогда заниматься этим, — с виноватым видом сказал он. — Пойдем, нужно срочно навестить редакцию городской газеты. Если я собираюсь найти Брайана, то нужно приступать к этому немедленно.
    — Ну, что ж, — с легким разочарованием от недоданного поцелуя сказала Кортни. — Пойдем. Кстати, ты видел сегодняшний выпуск «Санта-Барбара Экспресс»?
    — Нет, а что?
    — Там есть статья об аресте доктора Роллингса, и снабжена она, между прочим, твоей фотографией.
    — Вот как? — удивился Перл. — Хорошо бы, чтобы она попалась на глаза Брайана... — мечтательно сказал Перл.

    Большой лохматый пес с газетой в зубах нырнул в дверь и подбежал к хозяину, который сидел рядом с камином, безуспешно пытаясь разжечь в очаге огонь.
    Когда собака подала ему газету, он ласково погладил ее.
    — Спасибо, Персиваль. Ты как раз вовремя. Мне понадобилась бумага на растопку.
    Даже не удосужившись посмотреть на первую страницу «Санта-Барбара Экспресс», где была помещена фотография Перла, точнее Майкла Болдуина Брэдфорда-третьего, он разорвал газету на куски и сунул их в камин.
    Спустя несколько мгновений яркие языки пламени пожирали отпечатанное типографской краской улыбающееся лицо третьего отпрыска знаменитого бостонского рода.
    А ведь встреча Майкла и Брайана могла состояться гораздо раньше...

    В доме Жозефины Тиммонс было тихо. Кейт убирал постель в опустевшей спальне, когда услышал негромкий стук в дверь.
    — Кейт...
    Тиммонс замер посреди комнаты, неотрывно глядя на дверь.
    На пороге показался Круз Кастилио. С выражением глубокого сожаления на лице он вошел в комнату и виновато сказал: — Прими мои соболезнования.
    Тиммонс дышал так тяжело, словно его в одно мгновение лишили кислорода.
    — Убирайся отсюда! — сквозь зубы процедил он.
    Кастилио успокаивающе поднял руку.
    — Послушай...
    — Уходи! — резко повторил Тиммонс. — Тебе здесь нечего делать!
    Несмотря на явную враждебность, Круз не уходил.
    — Все это тянется достаточно долго, — тихо произнес он. — Давай сейчас покончим со всем прямо здесь.
    Эти слова Кастилио окончательно вывели Кейта из себя. Он схватил со стола большой серебряный кубок и швырнул его под ноги Крузу.
    — Давай! — закричал он. — Давай разберемся! Окончательно!.. Прямо здесь и сейчас!..
    Круз с опаской покосился на разбушевавшегося окружного прокурора.

    0

    435

    Серия 532
    Мэйсон и Лили неторопливо прохаживаются по холлу особняка Кэпвеллов, и обсуждают очередное собрание последователей Лили, которое должно пройти в домике для гостей. Лили сомневается в том, что отец Мэйсона одобрит их идею, но Мэйсон отвечает, что он уладит этот вопрос с СиСи. В холле появляется Иден. Заметив ее, Лили поспешно исчезает из поля зрения. Мэйсон здоровается с сестрой, а Иден говорит, что их разговор с Лили со стороны выглядел очень милым. Мэйсон интересуется, на что намекает Иден. Она отвечает, что не купилась на их дружбу, закаленную в огне добродетели. Иден интересуется, чем занимаются Лили и Мэйсон, когда остаются наедине, взахлеб обсуждают свои светлые замыслы, или же вспоминают о том, что на самом деле они обычные люди из плоти и крови. Разговор прекращается с появлением в холле Хейли. Она интересуется у Мэйсона, где может разыскать Лили. Мэйсон отвечает, что Лили только что направилась в домик для гостей, готовиться к собранию. Хейли спешит встретиться с Лили, но по дороге она сталкивается с Тэдом, которому очень интересно узнать, куда так торопится девушка.

    Смерив Кастилио испепеляющим взглядом, Тиммонс вдруг успокоился, как будто этот внезапный порыв ярости отнял у него слишком много сил. Устало опустившись на стул, он тихо сказал: — Не стало единственного родного для меня человека... Когда-то у меня была и сестра... Но по твоей милости я потерял и ее. Помнишь ее, Кастилио?
    — Пять лет назад — день в день, — мрачно сказал Круз. — Неужели ты думаешь, что я мог забыть? Кейт, я приходил на кладбище в тот день, когда ты хоронил ее. И если ты считаешь, что кто-то виноват, ты был должен сказать прямо тогда.
    — Знаешь, кто меня остановил? Женщина, которая умерла в этой комнате. Она велела мне не поднимать шум. Я выполнил бабушкину просьбу из уважения к ней. Но теперь ее больше нет... И меня уже больше ничто не связывает... Ты слышал, что я сказал? Слышишь меня, Кастилио?
    Круз кивнул.
    — Да.
    — Теперь я намерен призвать тебя к ответу. Теперь тебе придется очень плохо, а я отведу душу. Можешь не сомневаться.
    — Сестру ты этим не вернешь, — тяжело вздохнул Кастилио.
    — Да. — Тиммонс встал со стула. — Смерть приходит раз и навсегда. Но еще можно воздать должное памяти человека. Чего Кэтти не удостоилась... Я намерен восполнить этот пробел.
    — Я не желал ей смерти. Я вовсе не хотел, чтобы Кэтти умерла.
    Тиммонс обвиняюще ткнул в него пальцем.
    — Ты повинен в ее смерти, Кастилио. Как будто взял пистолет и сам пристрелил ее.
    — Ты же сам не веришь в это, — потрясенно произнес Круз.
    Тиммонс нервно рассмеялся.
    — Похоже, что ты не слишком хорошо меня знаешь... Я не успокоюсь, пока не прижму тебя как следует. Я займусь тобой, Кастилио.
    Круз развернулся и направился к двери.
    — Ты прав — мне не стоило сюда приходить.
    Тиммонс победоносно улыбался.
    — Знаешь, все это забавно. Приходить сюда — вот это смешно!.. Тебе не кажется? Совсем недавно ты грозился раскопать на меня компромат и советовал мне поостеречься. А теперь мы поменялись ролями.
    Круз низко опустил голову и глухо сказал: — Мне очень жаль, что твоя бабушка умерла.
    Тиммонс проводил взглядом его понуро удалявшуюся фигуру и мстительно бросил вслед: — Ты будешь молить меня о пощаде, но я раздавлю тебя как грязного червяка!

    Посреди холла особняка Кэпвеллов стоит Мэйсон и усердно пытался доказать СиСи, Иден и Софии, что Лили Лайт представляет собой не очередную псевдо проповедницу, за которую ее принимают его скептически настроенные родственники, а искренне желающей помочь людям мессией. СиСи воспринимает слова Мэйсона, не более чем сотрясание воздуха, а Мэйсон уверяет отца, что, раз уж Лили помогла измениться ему, то и СиСи недолго осталось сопротивляться добру и свету, которые она несет. Не добившись от неблагодарных слушателей понимания, Мэйсон удаляется с гордо поднятой головой. СиСи бросает ему в след, что Лили Лайт здорово промыла ему мозги. Иден произносит, что, считает, что Мэйсон поддался чарам Лили не только в плане религии, и в скором времени ее отец, возможно, заимеет новую невестку. После этого уходит и сама Иден. СиСи интересуется у Софии, придерживается ли она мнения Иден. София отвечает, что в этом случае они здорово сэкономят на свадьбе, поскольку у Лили уже есть длинное белое платье. СиСи присаживается на край фонтана, и произносит, что ему хочется в данный момент думать только об одной свадьбе, которая маячит перед ним на горизонте, и Мэйсон с Лили не имеют к ней совершенно ни какого отношения. Затем следует его проникновенный монолог о том, что он опасается, того, что кто-нибудь сверху может сказать ему о том, что отпущенное СиСи счастье закончено, но в любом случае он, ни когда и, ни на что не променяет последние три недели, проведенные вместе с Софией.

    Джина прохлаждается в баре ресторана «Ориент-Экспресс», куда, после разговора с Крузом приходит Кейт. Заметив подавленное состояние, в котором находится Тиммонс, Джина протягивает ему свой бокал с шампанским, и предлагает освежиться. Кейт делает глоток, и брезгливо отставив фужер в сторону, заказывает у бармена напиток покрепче. Джина говорит, что понимает, насколько тяжело сейчас приходится Кейту. Он в свою очередь рассказывает ей о том, что его имел наглость навестить Кастилио и принести свои соболезнования. Джина говорит, что бабушка Кейта была очень хорошим человеком, это она поняла, пообщавшись с ней всего несколько минут. Кейт соглашается с Джиной, и говорит, что она была ему ближе, чем мать. Неожиданно он просит Джину оказать ему услугу. Джина интересуется, что Кейту понадобилось от нее на этот раз. Кейт отвечает, что ему не хочется оставаться сегодня в одиночестве, и он просит Джину составить ему компанию за ужином. Съедаемая любопытством Джина, говорит, что примет приглашение Кейта, если он пообещает ей рассказать всю историю о Кетти и Крузе. Кейт произносит, что эту историю знают все, кто должен ее знать, и больше он пока не намерен распространяться на эту тему.

    Иден стоит в прихожей домика на побережье, и усердно пытается, что-то нацепить на свое платье до того, как дверь откроется, и в доме окажется Круз. Круз заходит в прихожую, Иден поворачивается к нему и широко улыбнувшись, произносит, что их самолет готов к отлету, а самая лучшая стюардесса будет обслуживать мистера Кастилио во время всего пути. Круз, заметив на ее груди хорошо знакомый ему значок - крылышки, усмехается и, обняв Иден, принимает правила ее игры. Однако Иден не собирается останавливаться на достигнутом, она исподволь старается выведать у Круза подробности его отношений с женщиной, которой принадлежит значок стюардессы. Круз уклончиво отвечает на все ее вопросы, чем разжигает еще большее любопытство у Иден. Она меняет тактику, и интересуется, куда ходил Круз. Он отвечает, что разговаривал с Кейтом и принес ему свои соболезнования по случаю смерти бабушки. Иден удивляется поступку Круза. Ведь они ни когда не были особо близки с Тиммонсом. Круз говорит, что они враждовали не всегда. Иден уточняет, когда произошла их размолвка: в школе или позже. Круз говорит, что устал говорить о других, и ему хочется, чтобы думать только о них с Иден. Иден произносит, что раньше всегда получала от Круза четкие и ясные ответы, а теперь он постоянно что-то скрывает от нее. Круз пытается убедить Иден в том, что это только ее фантазии, и целует ее в губы.

    Лили поспешно складывает в белый чемодан свои пожитки. В домике для гостей появляется Мэйсон, он интересуется, куда собралась Лили, и неужели его отец успел наговорить ей гадостей. Лили поворачивается к Мэйсону лицом, на ее глазах даже блестят слезы обиды, и отвечает, что она не разговаривала с Сиси, но он ей и раньше уже дал понять, что она не желанный гость в их доме. Мэйсон произносит, что Лили не должна сдаваться, ведь они проделали огромную работу, и ему будет неприятно, если она потратит сэкономленные ими деньги на номер в дешевом мотеле. Лили соглашается с доводами Мэйсона, и признает, что дала слабину. С такой поддержкой, которую она получает от Мэйсона, она готова бороться и дальше, но ей не хочется быть причиной его раздора с отцом. Мэйсон отвечает, что Лили даже не представляет себе, до какой степени смешны ее слова. Он и СиСи враждуют с тех самых пор, когда он впервые взглянул на отца из колыбели. И, кроме того, у Лили еще остались незавершенные дела в Санта-Барбаре. Лили произносит, что ей бы очень хотелось достроить храм. Мэйсон добавляет, что ему известно и еще об одном немаловажном для Лили деле. Она интересуется, о чем он говорит. Мэйсон уточняет, что он имеет в виду сюрприз, который Лили готовит для Джины. Лили отходит в сторону и, пряча глаза, интересуется, что имеет в виду Мэйсон. Он просит ее успокоиться, и говорит, что Лили не первая, и уж тем более не последняя из тех, кто точит зуб на Джину.

    Круз отвечает на звонок. На другом конце провода оказывается миловидная блондинка, которая просит Круза отгадать ее имя. Круз не колеблясь ни секунды, говорит, что незнакомку зовут Тори. Тори поражается тому, что она ухлопала кучу денег на постановку голоса, а Круз узнал ее с первой попытки. Она интересуется у Круза, слышал ли он о ней что-нибудь в последнее время. Круз говорит, что ему известно о том, что Тори запустила свой собственный сериал. Женщина предлагает встретиться и выпить по чашке кофе. Круз говорит, что подъедет через полчаса в «Ориент-Экспресс». Тори произносит, что место встречи ее вполне устраивает.

    Тэд покидает домик для гостей, прослушав проповедь Лили всего несколько секунд. Хейли выходит за ним следом. Она интересуется у Тэда, что с ним происходит. Он говорит, что не может оставаться на этом сборище дальше, и слушать этот бред. Хейли просит, что бы он уделил обществу Лили еще несколько минут, и тогда, возможно, он проникнется ее идеями, и поймет, что она несет свет и добро. Тэд настаивает на том, что Лили задурила голову и Хейли и всем остальным своим последователям, и ему очень жаль, что Хейли не понимает этого. Так и не услышав друг друга, парень и девушка расстаются в очередной раз.

    Кейт и Джина устраиваются за свободным столиком, и ведут неторопливую беседу. Кейт изливает собеседнице душу, и говорит, что жаждет отмщения, и теперь ни что не помешает ему вершить правосудие в отношении Круза. Кастилио, по его мнению, совершенно не однозначно относится к правосудию, и в случае личной заинтересованности сознательно тормозит ведение расследования. Например, как в случае с Келли. Кейт убежден, что поскольку она приходится сестрой Иден, Круз специально не торопиться разыскать ее, а возможно и скрывает место ее нахождения. Джина предполагает, что они с Кейтом очень похожи. У них обоих в жизни общая цель, месть. Джина хочет расквитаться к СиСи, а Кейт с Куром. Она говорит, что у их врагов даже фамилии начинаются на одну и ту же букву. Кейт хмуро заявляет, что на этом сходство между Крузом и СиСи заканчивается. Джина не верит ему, и продолжает попытки выведать у Кейта тайну, которую он от нее так тщательно скрывает. Кейт отмалчивается, а Джина предупреждает его, что она и так все узнает. Найдет человека, который находился в Санта-Барбаре в то время, узнает, как погибла Кэтти, и свяжет ее смерть с Крузом. Кейт говорит, что его сестра была на два года младше его, она была для него самым лучшим другом. Джина, которую любопытство так и разрывает изнутри, предполагает, что Круз был влюблен в нее. Кейт интересуется, почему она так решила. Джина отвечает, что редких девушек обходит стороной обаяние Круза. Кейт усмехается, и вновь замыкается в себе. Джина говорит, что ей нужно отлучиться, и просит Кейта заказать ей персиков. Схватив свою трость, Джина усиленно хромает в сторону дамской комнаты. В ресторане появляется Иден. Заметив Кейта, она подходит к нему, и интересуется, может ли он уделить ей несколько минут. Кейт просит ее принести ему персиков, поскольку его спутница очень голодна, и вот-вот вернется обратно. Иден присаживается на стул, который только что занимала Джина, и обещает прислать официанта. Кейт усмехается, и вспоминает, что Иден не принимает заказы. Иден говорит, что Кейту она таких услуг не оказывает. Она спрашивает, что он имел в виду, когда просил ее передать Крузу, что бы он готовился к мести со стороны окружного прокурора. Кейт отвечает, что он достаточно ясно выразился. Иден предполагает, что в далеком прошлом Кейт и Круз не поделили женщину, или, по крайней мере, какая-то дама обязательно должна быть замешана в этой истории. Кейт предлагает Иден поинтересоваться об этом у самого Круза. Иден говорит, что, возможно она так и сделает. После этого она поднимается со своего места, и направляется в сторону выхода. По дороге она указывает метрдотелю на столик Кейта. К Тиммонсу возвращается Джина. Она спрашивает, что Иден хотела от Кейта. Он отвечает, что ей, как и другим женщинам от него нужна информация. Джина понимает, кого имеет в виду ее собеседник, и скромно опускает глаза вниз, ожидая, когда ей принесут персики. В «Ориент-Экспресс» заходит Круз, он оглядывается по сторонам, и замечает, сидящую за стойкой в баре женщину в желтом платье, и с шикарной прической. Он приближается к ней, и произносит, что рад тому, что ей удалось отыскать ресторан. В ходе разговора он называет женщину Тори. Тори говорит, что Круз во время их телефонного звонка подробно объяснил ей, как отыскать «Ориент-Экспресс». Круз говорит, что уже не рассчитывал увидеть Тори, поскольку считал ее звездой Голливуда. Тори говорит, что, к сожалению, сериал, в котором она играла, зарубили, и ей приходится искать другие способы заработка. Круз говорит, что ему очень жаль. Он интересуется, надолго ли она приехала в Санта-Барбару. Тори отвечает, что они с труппой организовали турне, и Санта-Барбара конечный путь их назначения. Но для нее это скорее развлечение, чем работа. Круз спрашивает, как называется спектакль, в котором она теперь играет. Тори отвечает, что его название «Колокол, свеча и книга». Попивая имбирный лимонад, Круз говорит, что Тори совершенно не изменилась. Она возвращает ему комплимент. Круз интересуется, помнит ли она, какой сегодня день. Тори утвердительно отвечает на его вопрос. Круз говорит, что такое невозможно забыть. Тори спрашивает, есть ли у Круза кто-нибудь. Он говорит, что у него есть женщина, которую он очень сильно любит, и тут же задает аналогичный вопрос своей собеседнице. Тори говорит, что в данный момент она свободна, и чувствует себя совершенно по иному, по сравнению с тем временем, когда она с кем-то встречалась. Круз говорит, что был рад ее увидеть, и уходит. Тори, с грустью в глазах, провожает его взглядом. К этому времени в ресторане появилось новое действующее лицо. Тэд вошел в помещение и устроился за свободным столиком. Джина извиняется перед Кейтом, и подсаживается к парню. Ее интересует только один вопрос, как дела у Хейли. Тэд отвечает, что с каждым днем девушка все больше отдаляется от него, и все больше сближается с Лили. Эта информация приводит Джину в ярость. Она возвращается к Кейту, и говорит, что ей срочно нужно уйти. Кейт отпускает ее и, оставшись в одиночестве, оглядывается по сторонам. К своему удивлению он замечает женщину в желтом платье, по имени Тори, которая проходит к столику у выхода, и в ожидании официанта, устраивается на свободном месте.

    Мэйсон возвращается в холл особняка Кэпвеллов, где до сих пор любезничают СиСи и София. СиСи удивлен тому, что собрание Лили Лайт так скоропостижно завершилось, и она отпустила от себя Мэйсона. Мэйсон не разделяет сарказма отца, и говорит¸ что многим обязан Лили. СиСи вспоминает слова Мэйсона о том, что после гибели Мэри он нашел помощь и утешение у мисс Лайт, и напоминает, что и семья пыталась поддержать в этот тяжелый для Мэйсона период. Сам СиСи предлагал сыну вернуться домой. Мэйсон парирует на это, что после того, что происходило между ним и отцом, его предложение выглядело такой малостью, что он даже не придал ему значения. СиСи интересуется, что же именно сделала для Мэйсона Лили, раз ее помощь оказалась для Мэйсона дороже поддержки семьи. Мэйсон говорит, что пока его родственники не готовы к тому, чтобы понять это, поскольку не относятся с должным уважением к словам и делам Лили. СиСи интересуется, как Мэйсон смотрит на то, чтобы вернуться в семейный бизнес. Мэйсон вспоминает, что отец очень сильно постарался, чтобы лишить его многих привилегий и возможностей. СиСи говорит, что это все поправимо, и он поможет Мэйсону. Мэйсон отвечает, что не готов ответить СиСи на этот вопрос прямо сейчас, и ему нужно подумать. Разговор заканчивается, и Мэйсон в очередной раз удаляется прочь, оставив СиСи и Софию наедине.

    Иден и Круз, уединившись в домике на побережье, в полумраке ведут неспешную беседу, перемеживая разговор с поцелуями. Иден спрашивает, насколько сильные чувства испытывает по отношению к ней Круз. Круз говорит, что любит ее очень сильно. Иден уточняет, сильнее, чем стюардессу. Круз говорит, что Иден лучше любой стюардессы, поскольку может заставить летать любого. Его слова кажутся Иден смешными, и она в очередной раз целует Круза в губы.

    Закончив собрание Лили, проводила своих прихожан до выхода из домика для гостей. Последней дом покидала Хейли. Лили останавливается в дверях, и благодарит девушку за помощь. Хейли отвечает, что она ни чего не сделала. Лили говорит, что Хейли пришла на собрание, и выслушала ее проповедь, а это уже не мало. Из темноты выныривает Джина, она говорит Хейли, что их ждет такси, и просит девушку подождать ее в машине. Хейли удивляется словам тети, и говорит, что она в состоянии добраться домой самостоятельно. Джина просит ее не спорить, поскольку ей очень сильно необходимо поговорить с Лили. Неожиданно для девушки, Лили поддерживает просьбу Джины, и Хейли удаляется. Джина набрасывается на женщину в белом, и говорит, что не позволит ей превратить племянницу в безмозглого робота. Лили говорит на это, что ей не нужны безмозглые твари. Ее паства состоит из благоразумных и самостоятельных людей, а воспитывать Хейли должна была не она, а ее тетя. Джина говорит, что между ней и Хейли есть некоторые разногласия, но это не дает права Лили вмешиваться в их отношения. Она разворачивается, просит у ее светлейшества прощения, и просит не превращать ее в камень. Как только Джина скрылась из вида, Лили с удовлетворенной улыбкой на губах бормочет себе под нос, что это произойдет очень скоро.

    Тори благодарит официанта за то, что он выполнил ее заказ, и даже не обращает ни какого внимания на Кейта, который все еще сидит на своем месте и, сжимая в руках сережку с зеленым камнем, бросает на нее любопытные взгляды.

    Иден уснула, положив голову на колени Круза. Круз, стараясь не разбудить Иден, перебирает в пальцах вторую серьгу с зеленым камнем, и о чем-то сосредоточенно думает.

    0

    436

    Серия 533
    Ранним утром Джулия навещает Лайонела на его яхте, и узнает, что он собирается вернуть СиСи миллион долларов, которые передала ему Августа. Джулия советует Лайонелу не торопиться и все как следует обдумать. Лайонел говорит, что Джулия не представляет, в каком состоянии он сейчас находится. Для него мучительно просыпаться каждое утро, и вспоминать о том, что Августа покинула его, поскольку они прожили вместе двадцать пять лет. Поскольку сестра Джулии променяла его на какого-то призрачного любовника, то Лайонел не желает, чтобы ему хоть что-то напоминало о его бывшей жене. Он хватает чемодан, в которые упакованы купюры, и покидает яхту. Джулия несется за ним следом, и попутно предупреждает, что носить с собой такую сумму наличными просто не разумно.

    В прибрежном кафе «У База» за одним из столиков сидят Кортни и Тэд, и обсуждают небезызвестную всем Лили Лайт. Кортни произносит, что, возможно Тэд ошибается на счет проповедницы, и она не на столько опасна, как он себе это представляет. С громкими выкриками в закусочную врывается Перл. Он замечает Тэда и Кортни и, проследовав за их столик, объявляет им радостную новость. Оказывается, консилиум сегодня принял решение выписать из больницы Эллис. Но есть одно условие, за девушку в обязательном порядке должен кто-то поручиться. Тэд произносит, что это не проблема. Тогда Перл просит, чтобы он прислал к нему всех знакомых ему людей, готовых взять на поруки девушку, пребывавшую последние несколько лет в психиатрической клинике. Кортни вызывается помочь Перлу и, попрощавшись с Тэдом, вместе с Перлом покидает кафе. Им на смену в закусочную заходит толпа народу с транспарантами в руках, и скандирующая призывы закрыть казино. Тэд оборачивается, и замечает в их рядах Хейли. Девушка опускает плакат, и с сожалением в глазах, смотрит на Тэда.

    СиСи высказывает Крузу свои претензии по поводу того, что полицейский департамент слишком медленно ведет работу по поиску шантажистов, похитивших Августу Локридж. Круз предполагает, что это всего лишь предлог, по которому СиСи пригласил его в свой дом. Кэпвелл сбавляет обороты, и интересуется, действительно ли Иден переехала к Крузу. Круз подтверждает эту информацию. Тогда СиСи говорит, что не одобряет такой поворот событий, поскольку Круз еще не разведен, и его жена находится под следствием. Круз отвечает, что ему безразлично мнение окружающих, поскольку он любит Иден и не собирается терять ее в очередной раз.

    Иден звонит по телефону, и говорит, что если горничная приедет в течение часа, то она удвоит плату. Положив трубку, она бормочет себе под нос, что сама приведет дом в порядок. Окинув взглядом беспорядок, царящий в комнате, она принимается за работу. Подняв со стула одежду Круза, Иден пытается аккуратно сложить ее и направляется в сторону комода. Открыв один из ящиков, она находит в нем очередную шкатулку. Тут же забыв про уборку и рубашку Круза, она открывает шкатулку, и извлекает из нее бархатную коробочку. Иден решает, что Круз решил сделать ей подарок. Любопытство берет верх, и она открывает коробочку. В ней, к удивлению Иден лежит одна-единственная серьга с крупным зеленым камнем.

    Лайонел решительно подходит к двери особняка Кэпвеллов. Джулия следует за ним, и безостановочно пытается отговорить его от принятого решения. Дверь неожиданно открывается, и вышедший из дома вместе с Крузом СиСи недовольно интересуется, что здесь делает Локридж. Лайонел отвечает, что пришел сюда для того, чтобы поговорить с СиСи об Августе. СиСи констатирует, что на эту самую тему он только что беседовал с Крузом. Сам Круз поспешно прощается с Джулией и Лайонелом, и покидает пределы владений Кэпвеллов. СиСи взмахом руки, приглашает гостей войти в холл. Лайонел переступает порог. Джулии не остается и чего другого, как последовать его примеру, не смотря на то, что Лайонел настойчиво предлагает ей оставить его наедине с СиСи. СиСи с любопытством поглядывает на визитеров, и интересуется, не хочет ли Лайонел рассказать ему какие-нибудь новости об Августе. Лайонел отвечает, что пришел сюда именно для того, чтобы обсудить с СиСи тему, касающуюся его бывшей супруги. Он говорит, что Августа умеет удивлять. Джулия перебивает Лайонела, и произносит, что, не смотря на это, они нашли способ, чтобы удивить саму Августу. Она предлагает Сиси обсудить возможность покупки бывшего дома Локриджей. СиСи безумно удивлен таким поворотом событий. Лайонел, впрочем, тоже.

    Хейли произносит, что ей очень жаль, что они с Тэдом оказались по разную сторону баррикад. Тэд пытается убедить ее в том, что Лили полностью завладела сознанием Хейли, и теперь девушка сама не понимает, что она творит. Он пытается вразумить собеседницу, и интересуется, почему активисты пытаются закрыть именно казино. Хейли, словно заученный текст, произносит, что они не желают, чтобы Кэпвеллы наживались на людских слабостях. Тэд хватается за голову, понимая, что он потерпел неудачу. Хейли говорит, что ей нужно вернуться к друзьям, и возвращается к группке приспешников Лили облепивших барную стойку. Вошедшая в закусочную Джейн, подходит к Тэду, и интересуется, не обманули ли ее глаза, и действительно ли она увидела Хейли. Тэд говорит, что девушка безнадежно увязла в псевдоучениях Лили Лайт.

    Перл держит в руках ромашку. Подошедшая к нему Кортни, срывает лепесток, и уверенно произносит, что любит. Перл отрывает второй, и произносит, что не любит. Девушка повторяет свое действие. Перл вскакивает со стула, и возмущенно говорит, что СиСи патологический аккуратист, и не потерпит в доме бардака, который они с Кортни устраивают. Кортни заявляет, что СиСи переживет это. Она интересуется, куда все подевались. Перл отвечает, что все сильные мира сего собрались в кабинете, и обсуждают важные дела. Там находятся Лайонел, Джулия и сам дядя СиСи. Кортни переводит тему разговора, и спрашивает у Перла, как у него продвигаются дела с Эллис. Перл отвечает, что он узнал, что отец Эллис, бывший боксер, затерявшийся в неизвестном направлении. Внезапно ему в голову приходит потрясающая идея. Он предлагает сделать опекуном Эллис СиСи, ведь девушка очень сильно помогла Келли. Перл уверен, что СиСи не откажет ему в этом одолжении. Кортни целиком и полностью согласна с доводами Перла.

    Круз интересуется у Иден, где она нашла серьгу. Иден отвечает, что в комоде, и уж если она теперь переехала жить сюда, то Круз должен получше прятать свои секреты. Она спрашивает, кому принадлежит сережка, и сама тут же предполагает, что какой-то женщине, с которой, прощаясь, Круз договорился, что при встрече они соединят две половинки целого. Круз вновь уходит от прямого ответа. И тогда Иден напрямую интересуется, та ли эта самая женщина, которая подарила ему «крылышки». Круз утвердительно отвечает на этот вопрос, и добавляет, что эти отношения остались в прошлом, и это было до его знакомства с Иден. Он советует Иден вызвать уборщицу из агентства, и удаляется по делам. Иден брезгливо морщится, поднимает с телефонного аппарата трубку, набирает номер, и интересуется у собеседника, есть ли у него номер ювелирного магазина Мари.

    СиСи говорит Джулии и Лайонелу, что они не в том положении, чтобы вести переговоры о покупке недвижимости. Джулия просит СиСи не торопиться с выводами. Она просит назвать цену, и говорит, что они готовы оставить задаток в десять тысяч долларов. Сиси громко смеется, и говорит, что это не серьезно. Дом не продается, ни за какие деньги. Он символизирует его победу над Локриджами, и когда он смотрит на это заброшенное строение из своей комнаты, у него тут же поднимается настроение. Эти слова очень сильно задевают Лайонела. Он говорит Джулии, что ошибся, когда принял решение переговорить с СиСи. За тем он говорит Кэпвеллу, что очень скоро все изменится, и они поменяются ролями. СиСи интересуется, не надоело ли Лайонелу постоянно унижаться. Он предлагает собеседнику подыскать какую-нибудь должность в своей компании. Лайонел произносит, что лучше умрет с голоду, чем будет работать на Кэпвелла. СиСи говорит, что, возможно, осталось не так долго ждать, Лайонел очень похудел за последнее время. Это окончательно выводит Локриджа из равновесия, он обещает СиСи, что отомстит за все унижения, которые по его милости пережили Уорен и Минкс. После этого, он говорит Джулии, что им пора уходить, и все бумаги он заберет с собой. СиСи они явно не понадобятся. Джулия ликует. Ей удалось вразумить Лайонела! Лайонел направляется в сторону выхода, и Джулия, бросив победоносный взгляд на СиСи, уходит следом. СиСи провожает взглядом чудную парочку, и довольно, словно кот, вволю наевшийся сметаны, щурится.

    Джейн, устроившаяся за столиком Тэда, произносит, что ни как не поймет, каким образом Лили удается манипулировать людьми. Ведь на ее удочку попадаются такие благоразумные люди, как Мэйсон. Тэд предполагает, что она наверняка занимается этим профессионально. Джейн удивлена, с каким аппетитом Тэд поглощает уже второй гамбургер. Парень отвечает, что зверски проголодался, в связи с последними событиями. Джейн предлагает заказать быка, но моментально забывает о Лили Лайт и аппетите Тэда, заметив вошедшую в закусочную знаменитость. Она указывает на женщину Тэду, и он подтверждает, что это Виктория Лэйн. Неожиданно к их столику приближается незнакомец, и интересуется, действительно ли он имеет честь беседовать с Джейн Уилсон. Девушка подтверждает, что это она. Мужчина присаживается за столик, и говорит, что на радиостанции ему подсказали, где он может разыскать Джейн. Он представляется, и говорит, что является хорошим знакомым Олли. Тэд не понимает, о ком идет речь. Джейн поясняет, что Олли, это ее воспитательница, с которой она провела времени больше, чем со своей вечно отсутствующей матерью. Мужчина говорит, что его прислала именно мать Джейн, и с прискорбием сообщает, что Олли умерла, оставив своей дочери небольшое наследство. Он поясняет, что дочь Олли, это некая Эллис, которая на днях выписывается из клиники для душевнобольных. Мужчина протягивает Джейн конверт с бумагами, из которых девушка узнает, что состояние Эллис равно трем тысячам долларов. Мужчина исчезает так же внезапно, как и появился. Джейн сокрушенно произносит, что все это в духе ее мамочки. Спихнуть с себя все проблемы на других. Тэд рассказывает Джейн, что Эллис хорошая знакомая его кузины Кортни, и дворецкого Перла. Он предлагает Джейн познакомиться с Перлом, и срывается с места. Прежде чем покинуть кафе, Джейн просит Тэда захватить с собой гамбургер, поскольку у нее разыгрался зверский аппетит. Тэд выполняет ее просьбу, и они направляются к выходу. Не обращая ни какого внимания за движением за соседним столиком, Виктория Лэйн с интересом изучает объявления в местной газете. К ней приближается совладелец закусочной, и говорит, что с удовольствием бы принял на работу такую красивую женщину, но у него, к сожалению нет вакансий. Тори отвечает, что она ищет не работу, а жилье. Мужчина советует ей снять один из домиков на побережье, либо номер в отеле, окно которого выходят на океан. Цены, конечно, кусаются, но такое жилье самое лучшее. Виктория говорит, что она не хочет лицезреть океан. Мужчина удивляется, и говорит, что все приезжие выбирают себе именно такие апартаменты. Виктория поясняет, что она является исключением из этого правила.

    Иден нетерпеливо ожидает вердикта ювелира, сидя за столиком в домике своего отца. Мужчина, пристально изучив серьгу с зеленым камнем, говорит, что это чудесная работа. Иден интересуется, как давно изготовлена оправа. Ювелир отвечает, что около шести или семи лет тому назад, а камень, который находится в сережке, это изумруд, и стоит такой комплект не дешево. Он пишет на листе бумаге примерную цену, и протягивает ее Иден. Иден удивлена, увидев цифру. Проводив мужчину до выхода, она возвращается обратно, и замечает отца, который вышел в холл со стороны своего кабинета. СиСи говорит, что рад видеть Иден у себя в гостях. Он интересуется, как у нее дела на любовном фронте. Иден рассказывает СиСи, что Круз в последнее время стал скрытен. У него есть тайны в прошлом, и он не желает делиться ими с ней. СиСи говорит, что, возможно, Круз прав, и прошлое должно оставаться в прошлом. В пример он приводит свои отношения с Софией. Однако Иден остается при своем мнении. Ей во что бы то ни стало, хочется узнать тайну изумрудной сережки.

    Круз устраивается за стойкой, и заказывает себе чашку кофе. Внезапно, до его слуха доносится голос Виктории. Она произносит, что устричная База очень популярное место в городе, и здесь можно встретить кого угодно. Круз явно не испытывает радостных чувств от встречи с Викторией. Он скупо здоровается с ней, и продолжает ждать свой заказ. В их разговор вмешивается совладелец заведения. Он просит Круза оказать даме любезность, и подыскать ей приличное жилье. Круз мрачнеет еще больше. Он интересуется у Тори, для чего она приехала в город. Виктория отвечает, что она станет выступать здесь на сцене. Круз настойчиво уточняет, единственная ли эта причина ее приезда. Она говорит, что ей многое хотелось бы забыть. Круз выражает надежду на то, что слова Тори искренни. Он предлагает ей отправиться на поиски дома, но она любезно отказывается от его помощи. Круз в итоге настаивает на своем предложении, и они покидают закусочную «У База».

    Заметив приближение СиСи, Перл начинает навзрыд нахваливать достоинства своего работодателя. Находящаяся неподалеку Кортни с любопытством следит за потугами Перла. СиСи озадачен. Перл произносит, что мистер Кэпвелл самый щедрый и добрый человек в городе. СиСи скептически констатирует, что на счет последнего он сильно сомневается, и просит напрямик сообщить ему, что от него хотят дворецкий и племянница. Кортни вмешивается в разговор и говорит, что девушке, с которой Келли лежала в одной палате, необходима помощь. Эллис подвергалась издевательствам со стороны доктора Роллингса, а теперь ее выписывают, и она рискует остаться в одиночестве в их городе, поскольку розыск ее родителей не увенчался успехом. СиСи саркастически замечает, что дальше ее, наверное, отправят на соляные прииски, и просит перестать драматизировать и, сообщить, что от него требуется. Перл просит СиСи стать поручителем Эллис и приютить ее у себя на некоторое время. СиСи отвечает, что это исключено. В доме находится Брэндон, за которым требуется тщательный уход, сам СиСи занят приготовлением к свадьбе, а еще у него непрекращающиеся проблемы в казино. Он просто уверен, что в его особняке Эллис, скорее всего, сойдет с ума быстрее, чем в клинике Роллингса. Вынеся свой вердикт, СиСи покидает холл. Кортни интересуется у Перла, что же им теперь делать. Однако на удивление девушки, Перл совершенно не расстроился. Он отвечает, что у него на примете есть еще одна кандидатура на роль поручителя за Эллис. Он хочет обратиться к человеку, который ни когда и ни кому не отказывает.

    В закусочной «У База» происходит очередная встреча. На этот раз здесь встречаются Иден и Тэд. Иден спрашивает у брата, не успел ли он еще попасть под влияние Лили Лайт. Тэд отвечает, что он еще в своем уме, а вот Хейли ушла на демонстрацию вместе с приспешниками Лили. Иден искренне выражает надежду на то, что Хейли, все-таки образумится. В закусочную вбегает мужчина, и просит срочно вызвать скорую помощь. Тэд интересуется у него, что произошло. Мужчина уточняет, что на пирсе произошло столкновение с митингующими, и одна из девушек пострадала. Он описывает внешность девушки, и Тэд говорит Иден, что он уверен в том, что это Хейли.

    Круз и Виктория сидят в машине. Круз предлагает подвезти Викторию до того места, где она временно остановилась. Тори говорит, что она в состоянии добраться до туда самостоятельно, поскольку гид из Круза не самый лучший. За последние полчаса он произнес не более пяти слов. Круз говорит, что он немногословен по жизни. Виктория соглашается с его словами, и признает, что все равно многое изменилось, раньше Круз работал на стройке, а теперь он инспектор полиции. Круз произносит, что ему бы очень хотелось забыть прошлое. Тори говорит, что прошлое невозможно забыть, а тем более изменить. Круз вспоминает, что отправной точкой в их отношениях стал тот вечер на побережье. Виктория с ним соглашается. Она спрашивает, как зовут девушку Круза. Круз отвечает, что ее имя Иден. Тори, констатирует, что это очень красивое имя. Круз говорит, что Иден сама очень красивая девушка. Виктория интересуется, познакомит ли он их. Круз произносит, что уверен в том, что Виктория ненадолго приехала в город, и некоторые вещи лучше не изменять. Тори всматривается в пейзаж за лобовым стеклом, и раздумывает над словами Круза.

    Группа активистов возвращается в закусочную «У База». Тэд и Иден замечают среди них Хейли. Девушка подходит к ним, и Тэд произносит, что он очень рад, что с Хейли все в порядке. Иден говорит, что поскольку все улажено, она вынуждена покинуть молодежь. Она уходит. Хейли объясняет Тэду, что неразбериха произошла на другой стороне причала. Тэд с облегчением переводит дух, но следующие слова девушки, вновь заставляют его напрячься. Хейли произносит, что поскольку он так сильно волнуется за нее, то может присоединиться к их демонстрации.

    Джулия мерит шагами яхту Лайонела и произносит, что необходимо повысить цену за дом. У них достаточно средств, чтобы купить его, и они хорошо знают, чьи именно эти деньги. Лайонел не готов к такому шагу. Он произносит, что его дети разъехались, да и Августа покинула его. Джулия говорит, что он недолжен, забывать о своей матери, и сдаваться на милость победителя. Лайонел благодарит ее за поддержку, а Джулия произносит, что ее сестра полная дура. В самый разгар беседы дверь каюты открывается, и в помещение заходят Перл, Джейн и Кортни. Перл говорит, что у них есть срочное дело к Лайонелу. Они хотят попросить его об одолжении и знают, что он не сможет им отказать. Лайонел с любопытством смотрит на нежданных гостей.

    Круз возвращается в домик на побережье, где его ожидает Иден. Они обнимаются, и он просит ее об одолжении. Круз просит Иден, чтобы она больше ни когда не спрашивала его о прошлом. Иден отвечает на это, что в таком случае, ей придется умолчать о своем поступке. Круз отстраняется от нее. И смотря прямо в глаза, интересуется, что она натворила. Иден признается, что разговаривала с ювелиром, и узнала, что сережка из дорого комплекта, который семь лет тому назад стоил четыре тысячи долларов. Круз сдается. Он говорит, что расскажет Иден немного о том, что произошло с ним несколько лет назад, но она должна дать обещание, что после этого, ни когда не задаст ему вопросов, касающихся этой темы. Он говорит, что в то время они были молоды. Он пренебрежительно относился к деньгам, и мог позволить себе потратить на эти серьги даже десять тысяч долларов. Однако девушка уехала. Через год она вернулась обратно, и у них снова все завертелось, а потом произошло то, из-за чего Круз ни когда больше не вернется к ней. Она бросила его, и уехала в очередной раз. Иден лукаво интересуется, лучше ли она его бывшей пассии. Круз отвечает, что она лучше всех на свете, и предлагает Иден пройти в спальню, где он подтвердит свои слова делом. Внезапно раздается телефонная трель. Круз произносит, что иногда ему не нравится жить в двадцатом веке. Он поднимает трубку, и беседует с Полом. Пол говорит, что Крузу срочно следует приехать на встречу, которая запланирована на следующей неделе. График сдвинулся и Круза ждут немедленно. Круз кладет трубку обратно, и виновато смотрит на Иден, которая произносит, что все понимает. Круз говорит, что он вернется очень быстро, и надевает свой пиджак. Иден произносит, что обязательно дождется его. Круз просит сделать это в спальне и покидает дом.

    Доктор интересуется у Лайонела, тверды ли его намерения взять опекунство над Эллис. Лайонел ведет себя очень спокойно, и уверенно отвечает на все неудобные вопросы. Его жена не подписала бумаг? Ни чего, она не против его решения, просто Августа ненадолго уехала из города. Его постоянный адрес тот, где находится дом Локриджей? Да, конечно. Эллис там будет уютно, и она легко адаптируется к обществу. Он слишком занятой человек, и постоянно отсутствует? Лайонел решил остановиться в городе надолго, поскольку ему удалось заработать достаточное количество денег. В итоге врач подписывает необходимые бумаги, и Лайонел официально становится поручителем Эллис.

    Джейн передает чек Перлу и Кортни и говорит, что они должны передать его Эллис для того, чтобы она обустроилась на первое время. Кортни предлагает сделать это Джейн самой. Поскольку мать Эллис долгое время ухаживала за ней, у Джейн появилась прекрасная возможность отплатить Эллис той же монетой. Джейн отвечает на это, что именно по этой причине она и дала свое согласие на участие в этом деле. Следующий ее вопрос адресован Перлу. Джейн говорит, что со слов Тэда поняла, что раньше он работал дворецким в доме Кэпвеллов, а теперь хочет устроить так, что бы Эллис поселилась в доме, который СиСи отобрал у Лайонела. Перл подтверждает ее слова. Джейн произносит, что все это слишком сложно для нее. Перл говорит, что они переставят в доме мебель, приберутся, и устроят все для того, чтобы Эллис чувствовала себя здесь комфортно. Его перебивает голос Лайонела, который произносит, что Перл развил кипучую деятельность. Перл, посмотрев на мужчину, появление которого ни кто не заметил, говорит, что это только начало. Кортни спрашивает, как прошла беседа с врачом. Лайонел отвечает, что беседа с эскулапом была не простой, но в итоге… Он указывает на входную дверь, из-за которой, скромно потупив взор, появляется Эллис. Все ликуют, а Перл интересуется у Лайонела, каким образом ему удалось убедить доктора. Лайонел говорит, что некоторые люди предпочитают верить в ложь.

    Полицейский докладывает СиСи, что в бывший дом Локриджей снова наведались визитеры. Он описывает машину, на которой приехал Лайонел, и говорит, что с ним приехала симпатичная темнокожая девушка. СиСи понимает, о ком говорит мужчина в форме, и с яростью заявляет, что на этот раз Лайонел перешел все границы, и ему это не сойдет с рук.

    Лайонел, Кортни, Перл и Эллис устраиваются на диване в бывшем доме Локриджей, и с упоением обсуждают дальнейшую судьбу девушки, покинувшей психиатрическую клинику. Их беседа прекращается, как только из-за двери раздается голос полицейского. Лайонел приказывает всем уходить, а сам направляется к выходу в сад. Однако дорогу ему преграждает СиСи, вошедший в дом именно с этого входа. Он заявляет, что пришел навести порядок в своих владениях. Лайонел оборачивается, и замечает испуганную Эллис, которая жмется к стене, и ждет поддержу от Локриджа.

    Иден с упоением пылесосит прихожую в домике на побережье. Раздается звонок в дверь. Она отключает пылесос, и торопится встретить гостя. На пороге стоит совершенно незнакомая ей женщина. Иден интересуется, чем она может помочь. Женщина отвечает, что прочитала в телефонном справочнике, что в этом доме проживает Круз Кастилио, но если она ошиблась, то приносит свои извинения. Иден говорит, что все правильно. Круз проживает именно по этому адресу. Женщина порывается войти внутрь, и говорит, что у нее срочное дело к Крузу. Иден преграждает ей путь, и просит не торопиться так сильно, а для начала, хотя бы назвать свое имя. Виктория, а незнакомкой оказалась именно она, широко улыбается и добродушно смотрит на Иден.

    0

    437

    Серия 534
    Вбежавшая в бывший дом Локриджей Джулия, пытается помочь, застигнутым врасплох Лайонелу, Перлу, Кортни и Эллис. Однако СиСи надежно обеспечил защиту тылам. Всю группу останавливает у входа полицейский. СиСи обращается к Лайонелу и говорит, что на этот раз он не собирается спускать ему это вторжение на тормозах. Он грозиться написать заявление на Лайонела в полицию. Кортни пытается объяснить дяде суть происходящего, но он обрывает ее, и произносит, что разочаровался в племяннице. Перл порывается объяснить СиСи, что они пытаются помочь Эллис, но СиСи непреклонен, он заявляет, что не станет предъявлять Лайонелу претензии, если он незамедлительно заплатит ему три тысячи долларов. Лайонел отвечает, что СиСи может делать все, что хочет, но от него он не получит ни цента. Неожиданно для всех, к Кэпвеллу приближается Эллис. Он, придав своему голосу мягкость, здоровается с девушкой. Она протягивает СиСи чек, и жалобно смотрит ему в глаза. СиСи интересуется, что все это значит. Кортни поясняет, что Эллис отдает ему свое наследство, полученное ей от матери. СиСи с искреннем недоумением смотрит на девушку, которая заступилась за Локриджа.

    Мэйсон выходит из зала суда и, подойдя, к ожидающим его в коридоре Лили и Сантане произносит, что скоро начнется заседание по делу Сантаны. Сантана переживает, а Лили пытается успокоить ее, и говорит, что окружной прокурор обещал помочь им. Сантана отвечает на это, что именно по его милости она оказалась в таком положении, и не рассчитывает ни на какую поддержку со стороны Кейта. Она очень обеспокоенна тем, что ей ни когда не удастся вернуть опекунство над Брэндоном, и мальчик попадет в руки к Джине. Лили говорит, что с Джиной они смогут бороться, поскольку она знает все ее секреты. Эти слова не ускользают от внимания Мэйсона.

    Джина находит Кейта в закусочной «У База». Опираясь на трость, она подходит к его столику, бросает на стол газету, и интересуется, почему Кейт не сообщил ей, что суд над Сантаной назначен на сегодняшний день. Кейт отвечает, что не хочет, чтобы его заподозрили в связи со свидетельницей. Джина произносит, что в любом случае собирается появиться в зале суда, поскольку это дело касается ее ничуть не меньше, чем Кейта. Кейт не советует ей этого делать. Джина интересуется, что ей нужно сделать для того, чтобы Кейт начал воспринимать ее всерьез. Выйти на улицу и убить кого-нибудь? Сквозь зубы, Кейт просит Джину оставить его в покое. Проследив за его взглядом, Джина оборачивается, и замечает, что в закусочную зашел Круз. Разумеется, настроение у Кейта моментально испортилось.

    Виктория извиняется, и называет свое имя. Иден тут же понимает, кто стоит перед ней. Она говорит, что очень рада познакомиться с известной кинозвездой. Виктория интересуется, может ли она увидеть Круза. Иден говорит, что он ушел на работу, и, скорее всего, вернется не скорою. Виктория спрашивает, когда Иден заканчивает свою работу. Иден поясняет, что она не уборщица, и называет свое имя. Виктория говорит, что Круз рассказывал ей про Иден. Иден не понимает, когда он успел обсудить ее с Викторией. Виктория отвечает, что они случайно столкнулись в закусочной «У База», когда она пыталась найти себе квартиру. Круз любезно согласился помочь ей, и отвез по нескольким адресам. Иден осторожно интересуется, нашла ли Виктория себе подходящее жилье. Виктория отвечает, что сняла дом в мили по шоссе отсюда, и теперь они соседи. Иден вспоминает о правилах хорошего тона, и предлагает Виктории зайти в дом. Виктория говорит, что ей неудобно, поскольку Иден устроила генеральную уборку. Иден настаивает на своем приглашении, и Виктория проходит внутрь. Закрыв за ней дверь, Иден с интересом раздумывает над сложившейся ситуацией.

    СиСи возвращает Эллис чек, и говорит, что она не должна ни кому отдавать эти деньги, они принадлежат только ей. Лайонел просит Перла отвести Эллис на свою яхту, и обещает, что девушке там очень понравится, и он обязательно выделит ей отдельную каюту. СиСи с возмущением, произносит, что яхта не место для молоденькой девушки. Джулия вмешивается в разговор, и говорит, что Лайонел сам в состоянии решить проблемы Эллис, поскольку является ее официальным опекуном. СиСи настаивает на том, что Лайонел принял не правильное решение. Даже с условием того, что Эллис останется жить в бывшем доме Локриджей, это не может быть приемлемым для молодой девушки. Попутно СиСи выпроваживает полицейского Тома, который пришел сюда вместе с ним. СиСи говорит, что Лайонел и Джулия тоже могут быть свободны, поскольку он ждет покупателя, на этот дом. Услышав слова СиСи, Джулия приходит в негодование, а Лайонел произносит, что СиСи попросту играет у них на нервах, он ни когда и не за какие деньги не продаст символ своей победы над Локриджами. СиСи спокойным тоном говорит, что в скором времени Лайонел поймет, как сильно он заблуждается, а пока эта собственность принадлежит ему, он просит, чтобы Лайонел и Джулия покинули дом. Лайонел хватает Джулию за руку, в сердцах предлагает СиСи продать дом Каддафи, и они выходят за порог. Оставшись в одиночестве, СиСи испытывает разочарование, поскольку ожидал от Лайонела совершенно другой реакции.

    Иден проходит за стойку, и предлагает Виктории чем-нибудь угоститься. Открыв холодильник, Иден понимает, что он совершенно пуст, о чем она с сожалением и сообщает гостье. Виктория произносит, что все в порядке. Иден возвращается в комнату, и интересуется у Виктории, каким Круз был раньше, в молодости. Виктория отвечает, что он сильно изменился. За то теперь, во время их совместного обеда он без остановки рассказывал ей про Иден. И, Виктория лично убедилась в том, что он ничуть не преувеличивал, говоря о красоте Иден. Иден удивлена тому, что Круз обедал с другой женщиной, но больше всего она разочарована другим. Перед ней стояла шикарная ухоженная женщина, а сама Иден была одета в простую одежду, а ее волосы даже не уложены. Она говорит Виктории, что, наверное, ужасно выглядит. Виктория отвечает, что с Иден все в полном порядке. Поскольку Круз вернется домой еще не скоро, Виктория решает, что ей благоразумнее будет покинуть дом, и оставить Иден наедине с пылесосом. Она обещает, что они еще увидятся, и направляется в сторону двери. Попутно Виктория приглашает Иден и Круза на премьерный показ в театр. Билеты она оставит в кассе. Иден обещает, что они обязательно придут. После того, как Виктория исчезла за дверью, Иден подходит к зеркалу, и с обидой и разочарованием смотрит на свое отражение. На глазах ее появляются слезы.

    Джина обращаясь к Кейту, и подошедшему к их столику Крузу, интересуется, правда ли, что они объединились для того, чтобы помочь Сантане. Кейт говорит, что это ее не касается, а Круз напоминает Джине о том, что однажды она сама избежала наказания только из-за того, что к ней отнеслись со снисхождением. Джина заявляет, что воистину язык без костей и, схватив свою трость, ковыляет в сторону выхода из закусочной. Круз присаживается на ее место, и уточняет, не собирается ли Кейт предать Сантану в очередной раз. Кейт отвечает, что он сдержит свое обещание. Круз поднимается, и бросает напоследок, что обязательно воспользуется оплошностью Кейта. Кейт хватает его за руку, и со злостью в голосе заявляет, что поступит аналогично по отношению к Крузу. Он вспоминает про Келли, а еще про не тщательно проведенное расследование по поводу отключения системы СиСи. Круз возвращается за стол, и советует Кейту не играть с огнем, поскольку он сам очень сильно рискует. После того, как Круз оставил его в покое, Кейт достает из кармана бумажник и, вытащив из него пару мятых купюр, бросает взгляд на фотографию Кэтти, вложенную в кошелек.

    Джулия обещает Сантане, что у них есть шансы на положительное рассмотрение судьей этого дела, и провожает ее в зал судебного заседания. Следом за ними идет Круз. Мэйсон окликает Лили, и проходит в помещение, где вот-вот начнется судебное заседание. Лили направляется к дверям зала, но заметив спешащего сюда же окружного прокурора, притормаживает и, обращаясь к нему, заявляет, что рада, что он воспользовался ее советом. Кейт отвечает на это, что он верит в справедливость независимо от проповедей Лили. Он говорит, что трепетно относится к Сантане, и они даже были любовниками. Лили ровным голосом заявляет, что ей это известно, и направляется в зал судебного заседания. Кейт замечает мельтешащую у входа Джину и, обращаясь к приставу, просит не пропускать посторонних в зал, поскольку заседание будет закрытым. Кейт заходит внутрь, а мужчина в форме преграждает путь, кинувшейся было следом за Кейтом Джине. Джина понимает, что битву с представителем закона ей не выиграть, и она не торопясь отходит в сторону.

    Появившаяся в доме отца Иден заметно преобразилась после разговора с Викторией. Она причесалась, переоделась и нанесла на лицо макияж. СиСи добродушно здоровается с дочерью, а она просит его угадать, с кем она сегодня встречалась. СиСи отвечает, что сдается, и просит сообщить ему правильный ответ. Иден говорит, что разговаривала с Викторией Лэйн. СиСи констатирует, что он бы ни за что на свете не отгадал. Иден произносит, что это знаменитая актриса. СиСи тут же припоминает, что, когда он приобретал контрамарки, он видел ее имя на афишах. Иден говорит, что Виктория выросла в Санта-Барбаре, и отец должен ее помнить. СиСи уклоняется от прямого ответа, пытаясь понять, что именно хочет узнать Иден. Иден отвечает, что Виктория и Круз раньше встречались. СиСи советует Иден не принимать близко к сердцу то обстоятельство, что Круз не сделал ей предложение еще в детском саду. Поняв, что здесь ей больше выяснить ни чего не удастся. Иден говорит СиСи, что пойдет собирать информацию дальше, и покидает помещение. СиСи уткнувшись в газету, самодовольно улыбается.

    Джулия выступает в суде, и говорит, что согласно проведенному расследованию удалось выяснить, что Сантане были прописаны антигистаминные препарата, и приобретала она в аптеке именно их. Судья просит уточнить, каким же образом тогда вышло так, что принимала Сантана наркотики. Джулия просит пояснить это Круза. Круз уверенно заявляет, что таблетки Сантане подменили. Судья уточняет, кто это мог сделать. Круз поглядывая в сторону Кейта, произносит, что сделал это тот, кому было выгодно, чтобы Сантана оказалась в зависимости от наркотических средств. Кейт подскакивает со своего места, как ужаленный, и заявляет, что обвинение отказывается от своих прежних требований. Мэйсон и Лили с интересом следят за разворачивающимся действием. Сантана молча, сидит на своем месте, ожидая решения суда. Круз обращается к судье и говорит, что он, как и остальные люди, некоторые из которых присутствуют сейчас в зале суда, оказались свидетелями эффекта, который произвели на Сантану наркотики. Кейт подтверждает, что обвинения в преднамеренном убийстве прокуратура не поддерживает. Судья говорит, что согласна с окружным прокурором, и просит его ведомство совместно с полицией вычислить поставщиков и распространителей незаконных средств. Кейт поглядывает на Круза, и соглашается с рекомендацией судьи.

    Джина продолжает прохаживаться по коридору суда около двери, за которой идет судебное заседание. Из помещения выходит пристав, у которого его коллега, охраняющий порядок в коридоре, интересуется, как проходит заседание. Мужчина отвечает, что все в порядке, и в скором времени судья вынесет решение. Они отходят в сторону, и Джина моментально пользуется предоставленной возможностью. Она врывается в зал судебного заседания, и с порога заявляет, что является пострадавшей стороной, и что Сантану необходимо посадит в тюрьму. Судья призывает ее к порядку. Появившиеся в помещении приставы, оттаскивают Джину к двери, а она, сопротивляясь, продолжает выкрикивать, что Сантана опасна для окружающих, и может кого-нибудь убить. Судья грозиться оштрафовать Джину. Наконец ее выставляют в коридор, и в зале судебного заседания наступает долгожданный порядок. Лили с удовлетворением посматривает на захлопнувшуюся дверь, и от Мэйсона не ускользает ее взгляд.

    Перл с яхты Лайонела звонит в редакцию газеты, и интересуется не оставляли ли для него сообщение. После того, как он положил трубку, Кортни интересуется у него, есть ли новости о его брате. Перл отвечает, что кроме пары звонков от шутников больше ни чего нет. Кортни морально поддерживает его, и просит не отчаиваться. Перл произносит, что он подал объявления в несколько печатных изданий, и если Брайан читает газеты, то он обязательно прочтет его сообщение. Дверь открывается и в каюту заходит Лайонел. Он протягивает Перлу газету, и просит его прочитать одно их объявлений. Перл читает объявление о продаже бывшего дома Локриджей. Кортни приносит соболезнования Лайонелу, но он не торопиться сдаваться, и обещает, что обязательно примет участие в аукционе, который устраивает СиСи. Кортни с сожалением, в голосе, произносит, что ее дядя не за какие деньги, не продаст особняк Лайонелу. Лайонел говорит, что он будет действовать через подставное лицо. Перл пытается вернуть его на землю, и напоминает, что у Лайонела нет таких денег, и что СиСи, наверняка просчитал все варианты. Лайонел походя, интересуется, нравиться ли Эллис у него на яхте, а Перлу отвечает, что он привык просчитывать варианты на один шаг дальше его противников, именно в этом и кроется секрет успеха Локриджа.

    Кейт в перерыве судебного заседания выходит в коридор, и говорит Джине, что она ведет себя крайне неразумно. Если всплывет правда о том, что она виновна в подмене лекарств Сантаны, то ей грозит крупный тюремный срок. Джина отвечает, что Кейт сам приложил к этому руку, и ему не удастся спихнуть на нее всю вину, как он это провернул с Сантаной. Высказав Кейту все, что она о нем думает, Джина направляется в сторону выхода. Дверь зала суда открывается, и Джулия, обращаясь к Кейту, произносит, что через несколько минут судья зачитает приговор. Кейт возвращается обратно.

    Судья зачитывает приговор. Согласно вынесенному решению с Сантаны снимается обвинение в попытке совершения умышленного убийства, однако ей теперь инкриминируется неосторожность. Так же Сантана обязана пройти лечение в психиатрической клинике, и после этого повторно предстать перед судьей. Сообщение о клинике не очень-то радует Сантану, но в целом она остается довольна приговором. Судья удаляется. Джулия поздравляет Сантану, и выводит ее из зала суда. За ними выходят Круз и Мэйсон. Лили и Кейт задерживаются в помещении и, оставшись наедине, ведут беседу, в ходе которой Лили просит окружного прокурора воздействовать на Джину для того, чтобы она перестала оказывать давление на Сантану. Кейт отвечает, что он не обладает таким влиянием на Джину, и это не в его силах.

    Оказавшись в коридоре, Джулия говорит Сантане, что приговор даже лучше, чем она рассчитывала, а срок, как она надеется, окажется условным. Сантана произносит, что даже не знает, как благодарить Джулию. Джулия просит Сантану поблагодарить Круза. Ведь, он сделал все возможное для того, чтобы судья вынесла такой приговор. Сантана посматривает на Круза, который беседует с приставом, и говорит, что не сможет этого сделать. Джулия настаивает на этом. К ним подходит Мэйсон. Он просит Джулию отойти с ним на пару слов. Джулия удаляется с Мэйсоном, а Круз переговорив с мужчиной, приближается к Сантане и поздравляет ее с удачным завершением дела. Сантана отвечает, что Круз приложил все усилия для того, чтобы ее стали подозревать в убийстве. Вспомнив наставление Джулии, Сантана сбавляет обороты, и приносит Крузу свои извинения, а после этого, переступив через свою гордость, она благодарит его. Круз сдержано принимает благодарность Сантаны, и выражает надежду на то, что все в ее жизни наладится. К Сантане подходит санитар, и говорит, что им пора отправляться. Сантана просит Круза передать Брэндону, что любит его, и уходит вместе с мужчиной. Круз тоже покидает здание суда. Джулия говорит Мэйсону, что все вокруг незаслуженно забыли о том, что именно он не дал Сантане переступить через опасную черту. Мэйсон в своей теперешней манере отвечает на это, что это заслуга высшей власти. Джулия произносит, что ей все труднее понять Мэйсона в последнее время, а от его занудных речей у нее повышается сахар в крови. Внимательно проследив за реакцией Мэйсона на свои слова, Джулия восклицает, что готова поклясться в том, что Мэйсон чуть не улыбнулся. Она упрашивает его сбросить со своего лица это благопристойное выражение, и выругаться. Если он стесняется выражаться на людях она готова подставить свое ухо для того, чтобы он произнес ругательство шепотом. Ответа от Мэйсона Джулия так и не получает, поскольку открывается дверь зала суда и в коридоре появляются Лили и Кейт. Лили говорит Джулии, что ее воодушевила речь адвоката. Джулия принимает похвалу и, сказав, что безумно торопится, покидает помещение. Лили схватив Мэйсона под ручку, чинно и благородно уводит его прочь. Кейт ненадолго остается в одиночестве. Из зала судебных заседаний выходит судья, которая успела снять мантию и выглядит как обычная женщина. Она говорит Кейту, что во всей этой истории ее настораживает только одно обстоятельство, то, что человек, подкинувший Сантане наркотики, до сих пор не обнаружен. Кейт говорит, что уже дал задание своим людям разыскать мерзавца. Судья выражает уверенность в том, что департамент Круза окажет Кейту и его ведомству неоценимую услугу в этом деле. Еще она произносит, что ей было бы прискорбно узнать, что Кейт замешан в этой истории. Судья уходит, а Кейт провожая ее взглядом, строит «рожу» ей в след.

    Эллис стоит на корме яхты Лайонела и с грустью в глазах наблюдает за кораблями, которые проплывают мимо нее. За спиной девушки появляется Лайонел. Он говорит, что они в скором времени тоже отправятся в плаванье. Эллис возвращается в каюту и произносит, что не понимает, каким образом это произойдет. Она присаживается на кровать. Лайонел следует ее примеру, и говорит, что рад тому, что Эллис с доверием относится к нему, и готов ответить на любой ее вопрос. Он расспрашивает девушку о ее семье. В итоге, ему удается узнать, что свою маму Эллис совершенно не помнит, а где находится отец, она не знает. Лайонел подбадривает ее, и произносит, что все образуется. Он рассказывает о том, что у него в детстве была подушка со снами, с которой он любил засыпать, но однажды он потерял ее. Но в одном он уверен наверняка, что Эллис это один из тех самых снов, который стал реальностью. На яхте появляется Джулия. Она интересуется, куда подевались остальные. Лайонел отвечает, что они внедряют в жизнь грандиозный план по возвращению семейного гнезда Локриджей.

    Круз массирует шею Иден, попутно упрекая ее в том, что она нарушила свое обещание, и не дождалась его в спальне. Иден отвечает, что зов пылесоса оказался сильнее. Круз просит ее больше не заниматься физическими упражнениями в его доме. Иден произносит, что из-за этого она попала в крайне неприятную ситуацию, когда в доме появился гость. Круз интересуется, о ком она говорит. Иден отвечает, что пока она исполняла роль служанки, в их дверь позвонила Виктория Лэйн. Она рассказала ей о том, что Круз угостил ее завтраком, и попросила поблагодарить его за помощь в поиске жилья. Иден в очередной раз сокрушается оп поводу того, что она выглядела не слишком презентабельно на фоне Виктории. Круз успокаивает ее, и говорит, что на самом деле Виктория не настолько шикарная женщина, чтобы затмить Иден. Иден интересуется, какие отношения связывали Викторию и Круз в молодости. Крузу не приятен этот разговор, и он пытается уйти от ответа. Иден продолжает засыпать его вопросами, на что Круз обещает взять ее следователем в свой отдел. Иден говорит, что это элементарное женское любопытство. А поскольку Круз не желает рассказывать ей всю правду про Викторию, то она тоже не расскажет ему про свои отношения с Ренато. Круз делает вид, что его задело воспоминание о каком-то Ренато, и отходит в сторону. Иден интересуется, куда он направился. Круз намекает на то, что он проголодался, но тут же просит Иден поцеловать его. Иден выполняет просьбу, после чего советует Крузу перевести дыхание, ведь к нему в дом в любой момент может нагрянуть известная кинозвезда.

    Лили и Мэйсон возвращаются в домик для гостей. Лили с радостью сообщает, что осталась довольна сегодняшними событиями. Особенно ее позабавило появление в зале суда Джины на костылях. Вот у кого действительно больная душа. Лили говорит, что Джине обязательно нужно избавиться от своих пороков. Мэйсон просит Лили дать ему определение порока, и интересуется, является ли пороком распитие бренди. Лили отвечает положительно. Мэйсон произносит, что в таком случае Лили сама порочна, поскольку Брик видел, как она распивает спиртное. Лили просит Мэйсона не доверять словам Брика, поскольку его целью является ее дискредитация. Лили говорит, что ей необходимо принять душ и переодеться, и после этого она будет готова к новым свершениям. Она исчезает за дверью ванной комнаты, а взгляд Мэйсона останавливается на раскрытом секретере. Он замечает початую бутылку бренди. Мэйсон подходит ближе, откручивает пробку, и нюхает жидкость в стеклянной таре. Нет, он не ошибся, в бутылке на самом деле находится алкоголь.

    Риэлтор водит Кортни по бывшему дому Локриджей и расписывает ей все его достопримечательности и достоинства. Женщина останавливается посредине холла, и интересуется, когда же появится покупатель, интересы которого представляет девушка. Кортни уклончиво отвечает, что он уже в пути. Женщина интересуется именем покупателя. Кортни говорит, что оно указано на визитной карточке. Риэлтор напоминает девушке, что ни какую визитку она ей не передавала. Моментально посерьезнев, женщина заявляет, что экскурсия по дому продолжится только после того, как Кортни назовет имя покупателя. Кортни произносит, что его зовут Майкл. В этот момент входная дверь открывается, и раздается голос Перла, который называет свое полное имя. Перл одет в костюм, и даже причесан по такому поводу. Кортни представляет ему риэлтора, которую зовут Элеонора Карсен, и все трое продолжают экскурсию по особняку.

    Переступив порог дома своего отца, Иден подходит к столику, и с интересом начинает копаться в корреспонденции, сваленной на нем в кучу. За этим занятием ее застает СиСи, который говорит, что позволил себе изучить содержимое конверта, который только что доставил посыльный. Иден пытается укорить отца, но он произносит, что конверт изначально был открыт, и он не вскрывал его для того, чтобы узнать о том, что в нем находится досье на Викторию Лэйн. Передав депешу Иден, СиСи интересуется, уж не собирается ли его дочь организовать фан-клуб имени мисс Лэйн. Иден пожимает плечами, и произносит, что это сейчас модная тенденция. Наконец, СиСи произносит, что о романе с Крузом в досье нет ни слова. Иден тут же теряет интересам к конверту, и предполагает, что отец изъял, интересующие ее материалы. СиСи говорит, что ни когда бы, ни опустился до такого. Он просит Иден представить себе, каково было бы Крузу, если бы в городе вдруг появился бывший любовник Иден, и напомнил бы ей о своем присутствии. Иден отвечает, что это было бы ужасно, но она бы в таком случае, уж точно бы не скучала. Широко улыбнувшись, Иден бросается в объятия отца.

    Круз заходит в закусочную «У База» и, окинув взглядом помещение, разочарованно качает головой. Но, в любом случае, ему не остается, ни чего другого, как подойти к столику, за которым устроилась Виктория. Виктория произносит, что вторая встреча за день, это уже через чур. Круз признается в том, что Иден рассказала ему о визите Виктории в его дом. Он присаживается за столик и интересуется, правда ли, что Виктория сняла дом. Она говорит, что сделала это благодаря Крузу. Она обещает, что это было в последний раз, когда она пришла в дом Круза без предупреждения. Виктория говорит, что Иден на самом деле красивая женщина. Круз интересуется, разве он, когда-нибудь лгал Виктории. Виктория отводит глаза в сторону, и замечает фигуру Кейта, маячащую у входа. Тиммонс не сводит глаз с нее и Круза.

    Перл не устает восхищаться домом. Он предлагает риэлтору задаток в семьсот тысяч долларов. Услышав озвученную сумму, Элеонора Карсен теряет дар речи. Перл тут же повышает сумму еще на сто тысяч, и произносит, что делает это для того, чтобы обойти возможных конкурентов. Элеонора приходит в себя, и произносит, что у мистера СиСи Кэпвелла, интересы которого она представляет, есть одно условие. Он пожелал лично провести беседу с возможным покупателем недвижимости. Кортни и Перл не были готовы к такому повороту событий. Приняв молчание Перла за колебание, мисс Карсен поспешно предлагает пройти к ее клиенту прямо сейчас, благо его дом находится по соседству. Чтобы не потерять лицо, Перл навешивает на него широкую улыбку, судорожно соображая, как именно ему следует поступить дальше.

    Лили открывает входную дверь домика для гостей, заслышав стук, и тут же пытается вновь закрыть ее, произнеся, что не готова к такому, и на сегодня для нее достаточно потрясений. Однако Джина, которая стоит на пороге мешает Лили захлопнуть дверь у нее перед носом. Несмотря на свою трость, она довольно бодро проникает в дом, и останавливается в прихожей. Лили оборачивается лицом к незваной гостье, и интересуется, что Джине от нее нужно. Джина произносит, что поняла, почему Лили так прицепилась к Сантане. Они по ее мнению одного поля ягоды. Но надоедать ей, Джина не позволит. Она спрашивает, почему Лили преследует ее, ведь в городе и без того полно всякого сброда. Лили отвечает, что Джине нужно спасение, и она сама чувствует это в глубине души. Джина погрязла во лжи и пороке, и по этой причине она так же грязна, как и подзаборная девка. Не сдержав нахлынувших на нее эмоций, Джина размахивается, и со всей силы отвешивает собеседнице звонкую пощечину. Лили отбрасывает волосы с лица, и с ненавистью в глазах смотрит в лицо Джине.

    Кейт произносит, что присел за столик к Крузу и Виктории только по одной причине. Сегодня годовщина. Годовщина со смерти Кэтти. Он спрашивает у Виктории, помнит ли она Кэтти. Виктория молчит. Тогда, он смотрит на Круза и произносит, что он-то наверняка помнит сестру Кейта. Круз так же не торопится отвечать на вопрос Тиммонса. Тогда Кейт интересуется, знают ли они, кто будет новой жертвой. Вновь получив в ответ молчание, он произносит, что знает ответ на этот вопрос. Говоря последнюю фразу, Кейт не сводит глаз с Круза.

    0

    438

    Серия 535
    Джулия приходит в особняк Кэпвеллов, и предъявляет СиСи чек. СиСи удивленно интересуется, что все это означает. Джулия произносит, что это задаток за дом Локриджей в размере восьмисот тысяч долларов. Она говорит, что представляет интересы мистера Брэдфорда, который в данный момент осматривает, выставленную на торги СиСи недвижимость. СиСи констатирует, что ставки растут, и это не те жалкие десять тысяч, которые сегодня утром ему предлагал Лайонел. СиСи замечает Перла, и предлагает вновь взять его на работу, тем более, что в данный момент у него есть одно важное поручение. Он просит Перла пригласить в дом мистера Брэдфорда, который осматривает бывший дом Локриджей. Перл согласно кивает, и покидает особняк Кэпвеллов. В кустах его поджидает Лайонел, который узнает от Перла, что их операция идет, как по нотам. Вернувшись обратно, Перл докладывает СиСи, что Майкл Болдуин Брэдфорд третий прибыл. СиСи просит Перла позвать гостя. Перл скрывается за колонной, и через секунду покидает свое убежище с чинным видом. СиСи говорит, что Перл никудышный дворецкий. Но Перл прерывает его, и произносит, что он и есть Майкл Болдуин Брэдфорд третий. СиСи теряет дар речи, и с удивлением смотрит на Перла, облаченного в деловой костюм.

    Джейн приносит Хейли зарплату, и замечает, что девушка распечатывает листовки о Лили. Джейн насмехается над Хейли, но Хейли достойно держит удар. В помещение заходит Тэд, и интересуется, что происходит между девушками. Джейн отвечает, что Хейли помогает мисс Лили Лайт пробиться сквозь тьму. Гордо подняв голову, Джейн удаляется прочь. Тэд констатирует, что Хейли чрезмерно увлеклась идеями Лили, и по этой причине они редко видятся в последнее время. Хейли просит Тэда не заставлять ее делать выбор между ним и Лили.

    Джина просит Лили ответить ей, но девушка произносит, что не собирается опускаться до уровня собеседницы. Она хорошо знает, что у Джины черная душа, и сделает все, для того, чтобы спасти ее. Джина говорит, что ничуть не сомневается в том, что душа Лили намного белее ее собственной. Она пока не знает, что замышляет Лили, но обязательно выяснит это. Мисс Лайт не просто так появилась в Санта-Барбаре, она преследует какую-то цель, да и Мэйсон неспроста увязался за ней. Он тоже, что-то задумал. Лили отвечает, что Джина ошибается. Джина говорит, что хорошо знает Мэйсона, и не может ошибиться в нем. Когда-то он был таким же потерянным, но потом он встретил Джину, и они неплохо провели время вдвоем. Лили говорит, что прекрасно осведомлена о том, что Мэйсон и Джина были любовниками, Он сам рассказывал ей об этом, и в настоящее время Мэйсон раскаивается в том, что связался с Джиной. В самый разгар перепалки между женщинами в домик для гостей входит Мэйсон, но увлеченные спором Джина и Лили не замечают его. Джина, пытаясь побольнее уколоть Лили, произносит, что Мэйсон спутался с ней только по тому, что вокруг него нет ни кого лучше. Такого оскорбления Лили стерпеть не могла. Резким взмахом она наносит удар Джине прямо в глаз. Джина вцепляется в Лили. Не удержавшись на ногах, они падают вниз и начинают кататься по полу. Обескураженный Мэйсон с удивлением наблюдает за беспощадной схваткой свидетелем и причиной которой стал именно он.

    Перл, подобно фокуснику выкладывает перед СиСи документы, подтверждающие его личность, а вместе с ними и детский альбом. У СиСи остался только один вопрос, для чего же Перл, раз он является настолько обеспеченным человеком, работал у него дворецким. Перл отвечает, что это долгая и запутанная история. Джулия произносит, что может полностью подтвердить личность Перла. Перл высказывает желание немедленно приобрести бывший дом Локриджей. Раздается звонок в дверь, и в особняке появляется Лайонел. Прежде чем он дошел до того места, где находились основные действующие лица, Перл успевает шепнуть СиСи, что Лайонел не в курсе происходящего. Лайонел спрашивает, во время ли он успел. Он просит СиСи продать дом ему. Он готов поднять цену в два раза. СиСи произносит, что ни за какие деньги не продаст дом Локриджу, и кроме того, он уже нашел покупателя. Лайонел сокрушает по поводу того, что он скажет Минкс. Он интересуется у СиСи, кто этот человек, которому он хочет продать родовое гнездо Локриджей. СиСи произносит, что покупатель находится в его доме. Джулия представляет Перла Лайонелу его настоящим именем, и говорит, что именно он является покупателем. Лайонел обвиняет Перла в лицемерии, поскольку считал его другом, а он, таким образом, подставил его. Перл, не обращая внимания на стенания Лайонела, говорит, что в его планы входит переделка дома, поскольку он слишком стар. Лайонел приходит в ужас от услышанного, он называет свой бывший особняк жемчужиной архитектуры, но Перл остается непреклонным, он намерен полностью изменить дом. СиСи, насладившись фиаско Лайонела, с глубочайшим удовлетворением, произносит, что готов обсудить детали сделки с Майком. Перл поправляет его, говоря, что его зовут Майкл. СиСи поправляется, произнеся полное имя Перла.

    Тэд произносит, что очень сильно постарается понять Лили. Хейли не довольна тем, что Тэд относится к Лили, как к какой-то знаменитости. Лили не такая, как все остальные, она несет добро и заставляет задуматься над такими вещами, которые бы ни когда раньше не пришли бы Хейли в голову. Тэд просит девушку пояснить ему, какие именно вещи, Хейли имеет в виду. Девушка произносит, что Тэду этого не понять. Она торопиться как можно быстрее завершись ксерокопирование листовок, и направляется к ксероксу. К Тэду подходит Джейн, которая спрашивает, не поругались ли они с Хейли. Тэд в отчаянии признается, что совершенно не понимает Хейли. Джейн говорит, что в последнее время Хейли часто плачет по ночам. Она думает, что Хейли в лице Лили и ее последователей нашла именно тех людей, то общество, которого ей так не хватало все это время. Лили внешне похожа на Джину, но внутренне она совершенно иной человек, с другими ценностями. Джейн произносит, что, надеется, что Тэд понял, что именно она хочет сказать, и тоже выходит из помещения. Тэд остается в одиночестве, пытаясь осмыслить то, что сказали ему обе девушки.

    Потаскуха и проститутка, это самые невинные из тех эпитетов, которыми награждают друг друга Джина и Лили, катаясь по прихожей домика для гостей, пытаясь выцарапать друг другу глаза. Мэйсон подлетает к ним, и пытается растащить женщин по разным углам. Джина тычет пальцем в Лили, и произносит, что это она первая набросилась на нее. Лили торопиться переодеть порванное платье, и скрывается в соседней комнате. Мэйсон произносит, что не верит Джине, и не понимает, для чего она вообще пришла сюда. Джина говорит, что хотела выяснить для чего Лили распускает по городу слухи про нее. Мэйсон пытается вразумить Джину, и говорит, что Лили ни когда не причинит зла другому человеку. Джина указывает на глаз, который наливается фиолетовым синяком, и говорит, что Мэйсон очень сильно ошибается в своей подружке. Лили выходит из комнаты, но скрывшись за стеной, не торопиться выдать свое присутствие, прислушиваясь к разговору Мэйсона и Джины. Мэйсон говорит, что их с Лили связывают только дружеские отношения. Джина произносит, что ни когда не поверит в это, а если Мэйсон и говорит правду, то, наверняка Лили только и мечтает затащить Мэйсона в постель, и бесится от того, что он не обращает на нее ни какого внимания. Лили проглатывает комок, застрявший у нее в горле и, собравшись силами, покидает свое убежище. Мэйсон просит Джину покинуть дом. Джина на прощание говорит, что не оставит этого так просто, и отчаянно ковыляя, выходит за дверь. Лили произносит, что Джина здорово поцарапала ее, и ее ногти похожи на когти медведя. Она просит Мэйсона принести мазь, и смазать ей раны. Мэйсон поворачивается к секретеру, достает из него початую бутылку бренди с широким бокалом, и произносит, что, возможно Лили в данной ситуации поможет нечто другое, а не мазь от царапин. Лили, не зная, как правильно отреагировать на слова Мэйсона, молча, смотри в его глаза. Пауза постепенно затягивается.

    Джина беспощадно рвет отксерокопированные Хейли листовки. Девушка подбегает к тете и, вырывая из ее рук остатки буклетов, с сожалением в голосе произносит, что Джина уничтожила результат всех ее трудов. Джина просит Хейли не связываться с Лили, поскольку она очень опасна. Хейли не верит тете и, указывая на ее глаз с фиолетовым оттенком, интересуется, что с ней произошло. Джина отвечает, что это сделала ее обожаемая Лили Лайт. Хейли не верит тете. Она говорит, что Джина, наверняка чего-то не договаривает. Джина не может поверить тому, что ее племянница целиком и полностью поддалась влиянию этой самозванки. Джина говорит, что нанесет удар по самому больному месту Лили. Поскольку Мэйсон привел ее в этот город, то отобрав его у проповедницы, Джина лишит Лили коллосальной поддержки, и от нее отвернуться все ее последователи. Торопясь приступить к выполнению своего гениального плана, Джина оставляет Хейли в одиночестве скучать у копировального аппарата.

    Лили сидит на диване, и посматривает на бутылку бренди и бокал, на дно которого Мэйсон налил немного алкогольного напитка. Сам Мэйсон с бинтом в руках выходит из соседней комнаты, и говорит, что раны Лили необходимо продезинфицировать, поскольку коготки Джины могут быть отравлены. Мэйсон присаживается на диван рядом с Лили и предлагает ей выпить для того, чтобы расслабиться. Лили хватает стакан и одним глотком осушает его до дна. Она виновато смотрит на Мэйсона и интересуется, разочаровала ли она его, ведь она борется с пьянством, а сама употребляет бренди, проповедует любовь к ближнему, а сама чуть не убила Джину. Мэйсон берет ее руку и, обрабатывая раны антисептиком, произносит, что Лили изменила его, и он будет неприятно поражен, если она разочарует его. Лили наблюдая за действиями Мэйсона, рассуждает о том, что она взвалила на себя очень тяжелую ношу. Она не просто указывает людям путь, а вынуждена еще и возглавлять само шествие. Она признается, что иногда у нее возникает непреодолимое желание послать Лили Лайт куда подальше и изменить свое отношение к жизни. Мэйсон просит ее не сходить с праведного пути. Он спрашивает, где у Лили еще остались раны от схватки с Джиной. Лили отвечает, что Джина поцарапала ей спину. Она оголяет плечи, и Мэйсон аккуратно обрабатывает ей царапины. Он обращает внимание на то, что у Лили очень белая кожа, и интересуется, не по этой ли причине ей дали такое имя. Лили грустно улыбается, и отвечает, что это было бы символично.

    Лайонел интересуется у СиСи, куда подевался Перл. Они успели переместиться в бывший особняк Локриджей, и прохаживаются по прихожей. СиСи отвечает, что покупатель дома целиком захвачен идеей превратить весь первый этаж в кегельбан. Лайонел усиленно изображает разочарование, когда в комнату возвращаются Перл и Джулия. Перл обращается к Лайонелу, и обещает ему, что не радикально изменит особняк. Дух дома, по его словам останется в его стенах. Лайонел интересуется, в каком именно месте будет присутствовать это самый дух. В подвале? Перл отвечает, что все не настолько печально. Он обращается к СиСи, и интересуется когда особняк перейдет в его владение. СиСи отвечает, что это произойдет, как только он получит денежный перевод. Перл констатирует, что в таком случае, он может считать себя полноценным хозяином дома. Он вновь переключается на Лайонела, и говорит, что у них много общего. Он такой же страстный коллекционер, как и Локридж. Например, у него есть единственная в мире коллекция неоновых вывесок. А еще он собирает пивные банки. Их в его коллекции насчитывается порядка трехсот двадцати семи. Перл высказывает идею, украсить этой самой коллекцией стену в этом доме. Лайонел морщиться, как от зубной боли, и говорит СиСи, что тот совершает непростительную ошибку. СиСи удовлетворенно отвечает, что он остается рад тому, что ему, в конечном итоге удалось избавиться от соседства с Лайонелом и его безумной матерью. Однако выказывая свою предусмотрительность, СиСи обращаясь к Джулии и Перлу, произносит, что прежде, чем оформить купчую, он покажет бумаги своему адвокату. Он не привык доверять людям на слово. Сказав это СиСи гордо подняв голову, покидает особняк. Перл, Джулия и Лайонел с трудом сдерживают свои эмоции. Едва шаги СиСи стихли, они начинают радостно ликовать, и поздравлять друг друга с возвращением дома его истинному хозяину.

    На столе скрытая книгами и картинами с фотографиями стоит пепельница, из которой бесстыже торчат два окурка. Неподалеку располагается одна из листовок, которые Хейли распечатала для Лили. Сама девушка сидит на диване, и слушает рассказ Лили о ее непростой судьбе, не замечая ни чего вокруг себя, в том числе и недокуренных сигарет. Лили чинно прохаживаясь по домику для гостей, произносит, что ее отец рано умер, и оставил ее сиротой. Лили самой приходилось зарабатывать себе на жизнь. Потом в ее судьбе появилась первая любовь. Ее парень оказался не способен понять и принять мирровозрение Лили, и им в конечном итоге пришлось расстаться. Хейли искренне сочувствует собеседнице, которая уверяет ее, что ни за что на свете не свернет с выбранного пути, и всегда будет помогать людям, нуждающимся в ее помощи и поддержке. Таким, как Хейли.

    Мэйсон обращается к бармену по имени, и просит Алекса повторить напиток, который он только что выпил. К барной стойке приближается Джулия, и здоровается с Мэйсоном. Она с интересом посматривает на него, и тут происходит нечто совершенно непредвиденное. Их общество разбавляет вульгарно разодетая девица. Она приближается к Мэйсону и произносит, что безумно рада его видеть. Мэйсон узнает одну из девочек Джинджер по имени Терри. Девушка интересуется, куда он так стремительно пропал, и приглашает его на день всемирной любви, который ее хозяйка ежегодно устраивает в городе. Заодно Терри интересуется, почему он пропустил этот праздник в прошлом году. Мэйсон признается, что он теперь общается с Лили Лайт, и не хочет портить свою репутацию. Терри удивлена переменой произошедшей с Мэйсоном. Она отвечает на его приглашение, что подумает над тем, чтобы принять участие в одном из собраний Лили. После этого Терри обещает передать привет от Мэйсона Джинджер и теряется в недрах ресторана. Бармен Алекс возвращается и ставит перед Мэйсоном бокал с лимонной водой. Джулия тут же интересуется, уж не празднует ли Мэйсон возвращение к бутылке, и просит у молодого человека налить ей то же самое. Мэйсон отвечает Джулии, что он не собирается возвращаться к прежней жизни. Тогда Джулия произносит, что прекрасно понимает, что Мэйсон пытается забыть то, что произошло с Мэри, но ему лучше сбросить с себя это затуманенное состояние, и прийти в себя, пока Лили целиком и полностью не поработила его душу и тело. Мэйсон говорит, что считал Джулию умной и рассудительной женщиной, но в настоящий момент она его очень сильно разочаровала своими словами. Он покидает бар, так и не притронувшись к лимонаду. Джулия остается в одиночестве. В этот момент бармен ставит перед ней аналогичный бокал тому, который стоит от нее неподалеку.

    Лили лежит на диване и, прикрыв глаза, предается своим потаенным мечтам. Она представляет себе, что с ней в одной комнате находится Мэйсон. Он произносит, что они с Лили очень сблизились друг с другом духовно, что они стали очень близки. После этого, он заключает ее в свои сильные объятия, и принимается нежно целовать ее шею. Лежа на диване, Лили выгибает шею так, как будто Мэйсон на самом деле ласкаете тело. Открыв глаза, девушка с сожалением понимает, что все, что она себе представила, осталось лишь в ее фантазиях.

    Тэд открывает дверь особняка Кэпвеллов и проходит в холл. Заслышав голос отца, он решительно направляется в его сторону. СиСи говорит Мэйсону, что дает Лили три дня для того, чтобы освободить домик для гостей. Заметив Тэда, СиСи переключается на младшего сына, и говорит, что у него есть серьезный разговор к нему. Тэд отвечает, что он тоже имеет важный разговор, только к Лили. Он просит Мэйсона передать ей свои слова. Мэйсон отмахивается от Тэда, и произносит, что он может написать Лили записку, и оставить ее в домике для гостей. После этого он удаляется. Тэд порывается направиться следом за ним, но его останавливает отец, который настаивает на срочном разговоре. Тэд обещает вернуться через пару минут, но тут СиСи неожиданного для своего младшего сына произносит, что приглашает его на роль свидетеля на своей свадьбе с Софией. Тэд обескуражен. Единственное, что он в состоянии спросить, это то, уверен ли его отец в том, что хочет этого. СиСи подтверждает, что сделал свой выбор осознанно. Тэд отвечает, что примет предложение отца, но тот в свою очередь, должен пообещать Тэду, что выполнит его просьбу. СиСи догадывается, о чем хочет попросить его сын. Он должен будет помериться с Хейли. Тэд утвердительно отвечает на это предположение. СиСи принимает это условие, но просит, чтобы на свадьбу Хейли не приводила своих родственников. Тэд обещает, что на торжество не придут не только родственники Хейли, но и она сама. СиСи просит у сына разрешения обнять его, и мужчины заключают друг друга в объятия прямо посреди холла.

    Поднявшись в свою комнату, Мэйсон снял пиджак, а после этого расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке, и только тут обнаружил в помещении присутствие постороннего человека. Из ванной комнаты вышла Джина, на которой красуется только нижнее белье. Она произносит, что не является галлюцинацией. Мэйсон не совсем уверен в реальности происходящего, он предполагает, что закроет глаза, а когда откроит их, то окажется в комнате в одиночестве. Джина уверяет его, что этого не произойдет. Она протягивает Мэйсону баночку с мазью и просит его смазать ей спину, на которой остались следы от острых коготков его белой королевы. Мэйсону приходится выполнить просьбу Джины. Он натирает ей спину, и выслушивает ее очередные скабрезности относительно его отношений с Лили. Джина приглашает Мэйсона на свидание в ресторан Иден. Мэйсон отвечает, что обязательно появиться там сегодня вечером, но не для того, чтобы встретиться с Джиной. Раздается телефонный звонок. Мэйсон поднимает трубку и отчетливо произносит имя Лили. Джина, поняв, с кем ведет беседу Мэйсон брезгливо морщиться. Лили просит Мэйсона прийти к ней. Он отвечает, что и так собирался вернуться в домик для гостей. У него есть серьезный разговор к Лили. Девушка произносит, что понимает, о чем пойдет речь, и ей есть, что сказать Мэйсону.

    Лили тщательно готовится к встрече с Мэйсоном. Она наносит легкий макияж, и небрежно распахивает полы халата. Раздается стук в дверь. Лили произносит, что не заперто, и просит войти посетителя в дом, решив, что пришел Мэйсон. Дверь открывается, и на пороге, к удивлению Лили оказывается вовсе не Мэйсон, а его младший брат Тэд. Лили, поняв в какую неприятную историю, угодила, стыдливо подвязывает халатик поясом.

    Перл и Джулия наносят очередной визит к СиСи. Джулия с порога произносит, что они подготовили договор купли-продажи. СиСи заявляет, что у него для Перла есть несколько новостей. Во-первых, он уволен с должности дворецкого. Перл отвечает, что рассчитывает на выходное пособие. После этого, СиСи произносит, что у него есть еще одно условие, при соблюдении которого он продаст Перлу бывший особняк Локриджей. Перл интересуется, что же это за условие. СиСи отвечает, что подпишет документы только после того, как в них будет внесен пункт, согласно которому Перл обязуется не продавать особняк Лайонелу или его ближайшим родственникам. Перл и Джулия, услышав слова СиСи, нервно переглядываются между собой.

    Лайонел прохаживается по прихожей в своем бывшем доме, сжимая в руках бутылку дорогого шампанского. Как только в помещении появляются Перл и Джулия, он бросается к ним, и предлагает отметить радостное событие шампанским. Он уточняет, что всегда пьет шампанское в случае удачи, а иногда они с Августой даже принимали ванну из этого напитка. Заметив кислые выражения лиц друзей, Лайонел интересуется, в чем дело. Перл рассказывает ему про условие, которое ему выдвинул СиСи. Лайонел сокрушенно интересуется, что же ему делать, и неужели Минкс и Августа, в случае ее возвращения обратно в город, ни когда не переедут жить в этот дом. В этот момент в разговор вмешивается Джулия. Она говорит, что у них есть возможность обойти неприятный для них пункт договора. Перл может продать дом ей, поскольку она не является Локриджем и носит совершенно другую фамилию.

    Тэд, наблюдая за неуклюжими попытками Лили запахнуть белоснежный халат, произносит, что жаль, что ее в этот момент не видит Хейли. Эта сцена могла бы отрезвить ее, и помогла бы понять истинное положение вещей. Лили гордо подняв голову, отвечает Тэду, что не управляет и не манипулирует Хейли. Девушка самостоятельно принимает решения, а он, скорее всего, просто ревнует ее. Тэд интересуется, к кому, по мнению Лили, он ревнует Хейли, уж не к ней ли самой. Лили отвечает, что он ревнует ее к стремлению иметь собственное мнение. Тэд произносит, что все это просто смешно. Лили запудрила мозги Хейли, потому что Хейли одинока, а Лили всю свою жизнь занимается только тем, что манипулирует людьми, и весьма преуспела в этом. Он обещает, что обязательно разоблачит Лили и выведет ее на чистую воду перед Хейли. Гневно сверкнув глазами, Тэд покидает домик для гостей. В дверях он сталкивается с Мэйсоном, который любезно здоровается с братом, но тот пролетает мимо него, не удостоив Мэйсона своим вниманием. Обращаясь к Лили, Мэйсон уточняет у нее, чем она так разозлила Тэда. Не получив четкого ответа, Мэйсон произносит, что решил отказаться от ужина с Лили, он просит не преследовать его сегодня вечером, и оставить ненадолго покое. Лили интересуется, разочаровался ли он в ней. Мэйсон уходит от ответа. Он произносит, что Лили очень похожа внешне на Джину, и он искренне надеется, что на этом их сходство заканчивается. Оставив Лили в одиночестве, Мэйсон уходит прочь.

    Джина звонит из телефона-автомата, и заказывает столик в ресторане. Она делает бронь на свое имя и на имя Мэйсона.

    Тэд возвращается на радиостанцию, и вновь пытается объясниться с Хейли. Он произносит, что очень хорошо относится к ней, но понять и принять Лили он не сможет, ни когда. Хейли разочарованно произносит, что она сожалеет о том, что Тэд не хочет жить ее интересами. Тэд с отчаянием в голосе говорит, что когда-нибудь Хейли поймет, как сильно она ошибалась, но будет уже слишком поздно. Он направляется к двери, но Хейли останавливает его вопросом. Она интересуется, что именно хотел обсудить с ней парень относительно свадьбы его отца. Тэд машет рукой в ответ, и произносит, что это уже не важно.

    СиСи предлагает Перлу выпить в знак соседства. Он интересуется, как именно теперь ему следует называть своего собеседника. Перл или Майкл. Парень отвечает, что предпочел бы остаться Перлом, а Майклу он оставит обязанность подписывать чеки. СиСи произносит, что Майкл не плохо с этим справляется. Перл делает глоток из бокала, а СиСи внимательно поглядывая на него, произносит, что он благодарит Перла за то, что тот помог Келли в больнице. Он очень любит свою младшую дочь, и надеется, что когда она вернется обратно, они останутся хорошими друзьями с Перлом. Перл то же выражает свою искреннюю надежду на то, что все именно так и будет. Неожиданно твердым голосом СиСи произносит, что самой главной причиной, по которой он продал дом Перлу, явилось то обстоятельство, что Келли очень сильно привязалась к нему в последнее время. В заключение своего высказывания, СиСи просит Перла не разочаровывать его и в будущем. Раздумывая над словами СиСи, Перл, делает вид, что увлечен напитком, и молча, кивает в ответ.

    Джулия и Лайонел все еще находятся в особняке, который недавно приобрел Перл, и ведут неторопливую беседу. Джулия предлагает начать расставлять мебель, но Лайонел внезапно мрачнеет, и признается ей в том, что ему очень тяжело будет вернуться обратно в этот дом, и жить в нем, сознавая, что Августы больше нет рядом.

    Мэйсон в одиночестве сидит за стойкой бара и даже не подозревает о том, что в ресторан только что вошла Джина. Она тут же заприметила знакомую фигуру, но подойти к Мэйсону ей помешала женщина в белом платье. Лили встала на пути Джины, и требовательно заглянула ей в глаза. Джина тут же, пытаясь побольнее уколоть собеседницу, поинтересовалась у нее, почему она не проводит очередное сектантское совещание. Неужели этому помешал синяк, который Джина поставила под прекрасным глазом Лили. Лили отвечает, что телесные муки делают ее только сильнее. Она приняла схватку с Джиной, как данность, и ей очень жаль, что она так сильно покалечила свою соперницу. В следующий раз Лили обещает не бить так сильно. Джина просит ее не обольщаться. Ужин Лили и Мэйсона отменяется, поскольку она и он заказали столик в этом ресторане, и Лили может позабыть о приятном времяпрепровождении. В доказательство своих слов Джина указывает на гостевую книгу. Лили ни чего не понимает, ведь именно этот столик Мэйсон еще в обед заказал для нее. Джина произносит, что он передумал. Громкие голоса Джины и Лили донеслись до слуха Мэйсона. Не говоря ни слова, он прячет фотографию Мэри, которую рассматривал все это время, кладет деньги на барную стойку и покидает ресторан. Джина говорит, что Мэйсон любил только Мэри, и Лили в этом смысле ни чего не светит, поскольку именно она, Джина, является его вторым я. Похромав в стойке, Джина с удивлением замечает, что предмет их беседы исчез в неизвестном направлении. Лили, поняв, в чем кроется причина растерянности ее соперницы, громко смеется, что окончательно выводит Джину из себя. Она очень не любезно просит Лили заткнуться. Но, Лили не обращает, ни какого внимания на слова Джины и продолжает безудержно веселиться.

    0

    439

    Серия 536
    Утро нового дня Брик встречает в особняке Кэпвеллов. В просторном холле кроме него находятся София и СиСи. Горничная хлопочет около стола, украшая интерьер свежими цветами. Брик интересуется у Софии, как продвигается приготовление к свадьбе. София признается, что если бы ей постоянно не мешал СиСи все пошло бы куда лучше. СиСи пытается оправдать свое поведение тем, что он желает принять непосредственное участие в подготовке к самому знаменательному дню в своей жизни. Обращаясь к Брику, он говорит, что в качестве шафера с его стороны на церемонии выступит Тэд. София берет слово, и просит Брика вести ее к алтарю. Брик растроган, и на некоторое время теряет дар речи. Торжественность момента нарушается с появлением Мэйсона, который облачен в серую куртку и джинсы. В руках он держит огромный букет белых цветов. СиСи обращается к нему, и интересуется, в самом ли деле Мэйсон решил превратить свою комнату в цветник. Брик оборачивается к Мэйсону, и заводит разговор о Лили и ее методах ведения переговоров. Брик произносит, что сторонники проповедницы окружили устричную База и проводят там митинг, в связи с тем, что хозяин закусочной перевозит на своем пароме посетителей казино на бывшую буровую. Мэйсон советует Брику обратиться с этим разговором лично к Лили, и произносит, что найти он ее может в гостиничном номере. Брик просит Мэйсона передать его слова мисс Лайт. Швыряние камней в окна ни как не вяжутся с благопристойным образом Лили. Кроме того, сам Брик ее ни сколько не боится. Но искренне переживает за свою жену. Мэйсон говорит, что на некоторое время решил отойти от духовных дел, и теперь не имеет ни какого отношения к последователям Лили. Он вручает один из цветков Брику, и неспешно покидает холл. СиСи и София провожают Мэйсона удивленными взглядами, а Брик так и продолжает сжимать длинный стебель в своей руке.

    Лили рассматривает свое лицо в зеркале, и сокрушенно причитает. Синяк, который ей вчера поставила Джина под левый глаз, заметно увеличился в размерах. Она по-прежнему находится в домике для гостей, куда и наносит визит Мэйсон. Он вручает букет Лили, и просит ее отказаться от идеи пикетирования устричной. Лили отвечает, что сама она не может показаться перед своей паствой в таком виде. Мэйсон жестом фокусника извлекает из кармана куртки солнцезащитные очки и, протянув их девушке, обещает, что теперь ни кто и ни чего не заметит. Лили благодарит своего спасителя, и произносит, что он очень чуткий и добросердечный человек.

    Солнцезащитные очки красуются и на лице Джины, которая появляется в «Ориент-Экспресс» и, найдя в ресторане Кейта, тут же рассказывает ему о своих ближайших планах. Джина говорит, что собирается посетить демонстрацию возле устричной и поквитаться там с Лили. Кейт лениво интересуется, с чего Джина взяла, что проповедница появится там лично. Джина поясняет, что она обязательно устроит все таким образом, что Лили Лайт в самое ближайшее время покинет пределы Санта-Барбары. У нее есть план, и она намерена претворить его в жизнь.

    Круз появляется в устричной у База. За одним из столиков здесь расположилась Виктория Лэйн, которая неторопливо завтракает, не смотря на то, что за стенами заведения раздаются громкие голоса демонстрантов. Круз подходит к Базу, и интересуется, потребуется ли тому вмешательство полиции. Мужчина отвечает, что он в состоянии справиться с кучкой фанатиков лично. Круз устраивается за стойкой и произносит, что все равно постарается держать ситуацию под контролем. Баз беседует с Эмми, которая занимается обслуживанием клиентов закусочной. Он говорит, что кому действительно необходима помощь, так это бывшей кинозвезде, которая теперь проводит очень много времени в его заведении. Эмми просит мужчину быть поснисходительней к Виктории Лэйн, поскольку она не плохой человек. Эмми знает ее, так как она и Круз учились вместе с Викторией в одной школе. Она соглашается с Базом в том, что, видимо у Виктории дела идут не самым лучшим образом, но она безусловно, очень красивая женщина. Крузу начинают надоедать сплетни о бывшей однокласснице, и он обрывает разговор Эмми и База, говоря, что Виктория просто-напросто вернулась к себе домой. Эмми уходит на кухню, а Баз возвращается к своей работе за стойкой. Виктория пытается незаметно следить за Крузом, но от опытного полицейского не ускользает ее любопытный взгляд.

    Иден перевернула весь комод в домике на побережье, но так и не нашла интересующую ее вещь. Поняв, что ее забрал Круз, Иден спрашивает у самой себя, для чего она могла ему понадобиться.

    Круз пьет кофе. Он достает предмет, который пытается разыскать Иден, и с тоской смотрит на серьгу с большим зеленым камнем. Мысли уносят его далеко в прошлое. В тот самый вечер, когда они простились с Викторией Лэйн. Виктория возвращает ему сережку, и говорит, что это слишком дорогой подарок, для того, чтобы она оставила его себе. Виктория признается, что одну серьгу она потеряла, а вторую отдает Крузу. Круз принимает подарок обратно, и говорит, что тот день навсегда изменил их с Викторией жизнь. Он интересуется у нее, пытается ли она сбежать. Виктория отвечает, что делает именно это, а Круз даже не пытается ее остановить. На это Круз отвечает, что однажды он уже пытался остановить Викторию, но она ясно дала ему понять, что не собирается менять свое решение. Круз прощается с Викторией, и уходит в ночь, оставив ее стоять на месте. Виктория с грустью провожает Круза взглядом, а за ее спиной взлетают и приземляются самолеты. Вернувшись в реальность, Круз осторожно переводит взгляд в сторону столика, за которым сидит Виктория. Девушка, так же осторожно поглядывает на Круза. Эта безмолвная игра не слишком-то нравится Крузу. Он расплачивается за напиток, поднимается со своего места и, не говоря ни слова, покидает устричную. Виктория, проследив за Крузом, также предается воспоминаниям. Она вспоминает день, когда Круз подарил ей те самые сережки. Виктория примеряет подарок, и произносит, что это самый дорогой презент, который ей когда-либо делали. Круз интересуется, нравятся ли ей серьги. Виктория с восторгом в голосе отвечает, что это просто королевский подарок, и она очень счастлива. Это действительно был один из самых счастливых дней в жизни Виктории Лэйн. Теперь же ей не остается ни чего другого, как проводить время в одиночестве в закусочной, и предаваться приятным воспоминаниям.

    Лайонел, войдя в дом Перкинсов, с порога заявляет своей матери, которая расположилась на диване в прихожей, что у него есть для нее потрясающая новость. Минкс просит сына не повышать голос, поскольку он может разбудить Джонни. Сбавив обороты, Лайонел делится с матерью потрясающей новостью. Он рассказывает Минкс о том, что она может собирать свои вещи и возвращаться обратно в дом Локриджей, поскольку Лайонелу удалось выкупить его обратно. Минкс, не торопиться ликовать по этому поводу. Она просит Лайонела ответить ей, где он взял такую сумму денег. Лайонел, в своей обычной манере, уходит от ответа. Он произносит, что это не важно, а самое главное в том, что дом вернулся в их владение. Со второго этажа спускается Брик. Он здоровается с Лайонелом, и говорит, что все слышал. Минкс говорит, что уже привыкла жить вместе с Бриком, и не испытывает острой необходимости в переезде. Лайонел не понимает причину упрямства Минкс, а она просит его предъявить ей бумаги, подтверждающие покупку дома. Лайонел называет мать упрямой женщиной, и приземляется рядом с ней на диван. Минкс, поджав губы, с недоверием посматривает на своего сына.

    Круз возвращается в домик на побережье, и застает там Иден, которая одета для какого-то торжественного случая. Круз интересуется, куда она собирается идти. Иден отвечает, что у нее назначен ужин с итальянским аристократом. Круз просит ее надеть на палец кольцо, в знак того, что она помолвлена. Иден интересуется, где находится кольцо, и тут же сама отвечает на свой вопрос, что нашла его. Удачно повернув тему разговора, в нужное ей русло, Иден интересуется, что раз уж речь зашла о драгоценностях, то ей хотелось бы знать, куда подевалась та изумрудная сережка, которую Круз хранил в комоде. Круз отвечает, что Иден незачем искать эту вещь, поскольку он забрал ее. Иден интересуется, вернул ли он украшение Виктории. Круз спрашивает, разве он говорил, что эта сережка принадлежит Тори. Иден произносит, что, он рассказывал ей об этом, на что Круз утверждает, что точно помнит, что в их разговоре не произносил имени Тори Лэйн. Тут же он поясняет, что комплект, действительно был приобретен им для Виктории. Одну серьгу она потеряла, а вторую в день их расставания, вернула ему. Он замечает, лежащие на столе конверты с приглашениями, и интересуется, что это за письма. Иден отвечает, что Виктория Лэйн прислала им приглашения на премьеру своего спектакля, видимо решив, что Иден нет дома. Круз спрашивает, почему она так думает. Иден напоминает Крузу о ложе своего отца в театре, и говорит, что в ней, наверняка найдется место и для них. Она интересуется, есть ли у Круза еще к ней вопросы. Круз просит назвать имя таинственного итальянца, на встречу с которым отправляется Иден. Иден говорит, что она ужинает с мамой и, поблагодарив Круза за то, что он хотя бы попытался изобразить ревность, покидает домик на побережье.

    Демонстранты прорываются в устричную, и наседают на Эмми, которая просит их покинуть заведение. Ее спрашивают, не стыдится ли она того, что ее муж работает в казино. Эмми достойно отвечает, что ей не за что стыдится работы Брика. А поскольку толпа, ввалившаяся в закусочную, не собирается делать заказ, она просит людей с плакатами в руках освободить кафе. Внезапно на пороге появляется Лили, глаза которой скрыты за темными стеклами очков. Она просит толпу утихомириться и последовать совету Эмми. Демонстрация должна носить мирный характер. Недовольные пикетчики выходят за дверь. Мэйсон молча, наблюдает за разворачивающимися событиями, по пятам следуя за Лили. В этот самый момент в устричной появляются Джина и Кейт. На лице Джины красуются большие солнцезащитные очки. Эмми говорит Базу, что собирается идти домой, поскольку здесь ей больше делать не чего. Сняв с себя фартук, девушка уходит из закусочной. Джина и Лили смотрят друг на друга. Но что именно скрывают их взгляды, остается полнейшей загадкой для всех присутствующих в кафе. Хотя обстановка и без того постепенно начинает накаляться.

    Брик звонит в устричную, и узнает от База, что Эмми недавно отпросилась и ушла домой. Брик очень волнуется за свою жену, но в следующую секунду входная дверь открывается и на пороге появляется Эмми. Брик бросает трубку, и бросается к ней на встречу. Эмми произносит, что те люди у закусочной сошли с ума. Брик выходит из себя, и говорит, что не позволит им причинять вред его семье. Он готов лично отправиться на место боевых действий, и поговорить с паствой Лили на месте. Эмми интересуется у мужа, неужели для него работа важна на столько, что он готов подвергать себя опасности. Брик отвечает, что ему важны свои личные принципы и убеждения. Он ни кому не позволит манипулировать собой. Брик срывается с места, и покидает дом. Эмми зовет его по имени, но он уже не слышит ее зова, поскольку все мысли у Брика заняты только предстоящими событиями.

    Джина заявляет Лили, что готова вывести ее на чистую воду. Для этой самой цели она созвала в закусочной пресс-конференцию. И действительно в устричной База появляется пара местных корреспондентов. Они приближаются к Джине, и интересуются у нее, что она хочет сообщить прессе. Джина тут же называет свое имя, и начинает в красках расписывать, как благочестивая проповедница испортила ей внешний вид. Джина рассказывает о подбитом глазе и поцарапанной спине. Лили пытается защититься, и обвиняет Джину во лжи. Джина приближается к Лили, и произносит, что если корреспонденты заставят ее снять очки, то они смогут убедиться в том, что и она нанесла своей сопернице урон. Лили мертвой хваткой вцепляется в руку Мэйсона, и умоляет помочь ей. Мэйсон просит Джину успокоиться. Кейт, которому порядком наскучила бесперспективная разборка, затеянная Джиной, произносит, что ему надоело наблюдать за склокой, и направляется в сторону выхода. Джина продолжает настаивать на том, что Лили не та, за кого себя выдает. В дверях Кейт сталкивается с Бриком, который входит в устричную. Следом за Бриком следует группа людей, безостановочно обвиняющих его в том, что он и его работа несут зло людям. Брик защищается от нападок, и убедительно просит оставить его в покое.

    Иден входит в холл особняка Кэпвеллов, и наблюдает любопытную картину. Ее мать сидит на стуле, а около нее стоит человек с кистью в руках, перед которым расположен мольберт. Иден удивленно интересуется, что здесь происходит. София отвечает, что Джина умудрилась преподнести ей в подарок картину со своим изображением, что натолкнуло Софию на мысль обратиться к художнику и заказать свой собственный портрет. Иден пытается рассмотреть работу мужчины, но он произносит, что, ни когда не демонстрирует незаконченные картины. Иден приходится сдаться. Она отходит к столику, на котором свалены письма, и принимается разбирать корреспонденцию. В этот момент открывается входная дверь, и в помещении появляется Мэйсон. Иден тут же пытается осторожно выведать у брата все подробности, которые ему известны об интрижке Круза с загадочной стюардессой. Мэйсон предлагает ей наведаться в библиотеку, и проверить архивы. Попутно он рассказывает ей о том, что когда стюардесса покидала город, Круз помчался за самолетом на своем мотоцикле. Итог такого безрассудного поступка был весьма печален. Самолет взлетел, а Круз нет. Он врезался в опорную стену и попал в больницу. После того случая Круз стал местной легендой. Иден продолжает выведывать у Мэйсона информацию, но он ссылается на усталость и поднимается к себе в комнату. Раздается звонок в дверь. Иден встречает посетителя, которым оказывается Круз. Он интересуется, считает ли она, что он преследует ее. Иден не успевает ответить на этот вопрос. К ним подходит СиСи, который благодарит Круза за столь скорый визит, и просит Иден оставить их наедине. Иден, постоянно оглядываясь назад, отходит в сторону. Круз провожает ее насмешливым взглядом.

    Кейт теребит бокал с молочным коктейлем, который покоится на стойке бара ресторана «Ориент-Экспресс». К нему приближается Джина, которая заявляет, что не может сказать ему спасибо за то, что он бросил ее в одиночестве в закусочной. Не смотря на то, что Кейт не проронил ни звука, Джина говорит, что поскольку он так усердно просит у нее прощения, то она, пожалуй, простит его на этот раз. Кейт хмуро роняет, что он только что был на похоронах. Джина снимает очки, откладывает их в сторону, и интересуется, почему он не взял ее с собой, ведь она так сильно любила его бабушку. Кейта ни сколько не трогает откровенное лицемерие Джины. Он прекрасно помнит, что она видела Жозефину один раз в своей жизни, и навряд ли успела проникнуться к ней по-настоящему теплыми чувствами. Он произносит, что теперь у него совершенно ни кого нет, и он остался один. Джина пытается утешить Кейта, и произносит, что прекрасно понимает его, поскольку ей известно, что такое потерять родного человека. Она говорит, что у Кейта все равно остались друзья. Кейт произносит, что врагов вокруг него куда больше. Джина переводит разговор в интересующую ее плоскость. Она предполагает, что Кейт, наверное, так же сильно скучает и по своей сестре. Тиммонс отвечает, что помнит все так, как, будто это все было вчера. Он шел по пляжу, и вдруг заметил толпу. Приблизившись к ней, Кейт узнал, что его сестру достали из воды. Ей пытались сделать искусственное дыхание, но было уже поздно. В смерти Кетти он обвиняет Круза. Джина спрашивает, неужели сестра Кейта покончила с собой из-за любви. Кейт зло произносит, что Джина совершенно ни чего не понимает. Джина говорит, что она старается понять, но у нее ни чего не получается, поскольку она не все знает. Кейт говорит, что для него все очевидно, и он отомстит за Кетти Крузу. Джина спрашивает, как он это сделает, ведь Круз – местная легенда. Кейт отвечает, что Кастилио слишком сблизился с Кэпвеллами. Джина думает, что он говорит про Иден, но Кейт поясняет ей, что имеет в виду СиСи. Он хочет поставить прослушку и узнать, как часто Круз набирает номер Кэпвелла старшего. А еще у Тиммонса нет ни каких сомнений в том, что Крузу известно место нахождения Келли, но он упорно скрывает это от следствия. Кейт уверен в том, что когда он обнародует эту информацию репутации Кастилио придет конец. Джина с сомнением в подбитом глазе, смотрит на решительное лицо Кейта.

    Иден спускается со второго этажа, и слышит разговор Круза и ее отца. Она подходит к одной из колон и, затаившись за ней, прислушивается к беседе. СиСи интересуется, известно ли полиции о том, где скрывается Келли. Круз отрицательно отвечает на этот вопрос, и говорит, что международный розыск еще не объявляли. После этого он интересуется у СиСи, стоит ли подключать к делу Интерпол. СиСи разводит руками, и недоуменно произносит, что считает, что у него нет полномочий на то, чтобы учить власти работать. Круз предупреждает его о том, что Кейт посадит под арест любого, кто скрывает информацию о том, где скрывается Келли. СиСи говорит, что ему не о чем беспокоиться, поскольку такой информацией он не обладает. Решив свернуть разговор, он интересуется у Круза придут ли они с Иден сегодня на премьеру в театр и на банкет по этому случаю. Круз говорит, что посещение мероприятий входит в их планы, и если ни чего не изменится, то они обязательно придут сегодня вечером на банкет и премьеру. СиСи прощается с Крузом, и уходит в глубину холла. Иден выходит из колонны, и Круз замечает ее. Она просит у него прощение, и обещает больше не рыться в его вещах, и не искать подарков Круза его бывшим подружкам. Круз не понимает, почему Иден говорит о его знакомой девушке во множественном числе. Иден говорит, что насчитала, как минимум двоих, Тори и стюардессу. Круз поясняет, что Тори была единственной, поскольку до отъезда из города она еще не была актрисой. Иден все понимает и принимает к сведению.

    Иден проходит к столику в «Ориент-Экспресс», за которым устроилась София. Она присаживается напротив матери, и извиняется перед ней за то, что Софию до сих пор не обслужили. Иден говорит, что все сотрудники заняты приготовлением к сегодняшнему приему. София произносит, что все прекрасно понимает. Иден уточняет, что в сегодняшней премьере будет играть бывшая подружка Круза. София уверенно произносит имя Виктории, а Иден согласно кивает головой. Она говорит Софии, что чувствует, что им с Викторией будет тесно вдвоем в городе. София дает Иден совет. Она просит дочь не бояться быть счастливой. София уверена в том, что поскольку Иден и Круз пережили столько препятствий на пути к счастью, они не должны ставить его под сомнение. Иден произносит, что, если бы выдавали призы за тревогу, то она собрала бы их все. Она признается, что постоянно находится в ожидании какой-нибудь опасности, она боится признаваться в том, что счастлива не только окружающим людям, но прежде всего самой себе. София произносит, что как ни кто другой понимает свою дочь. Она в данный момент испытывает такие же ощущения по отношению к своим чувствам к СиСи. Мать и дочь продолжают свой разговор про опасения и отношения, с любимыми мужчинами позабыв обо всем на свете, и не замечая ни чего вокруг себя.

    Минкс открывает дверь в сад в доме Локриджей, прохаживается по гостиной и трогает стены и лепнину на них. Она робко интересуется у Лайонела, который привел ее сюда про Перла. Лайонел объясняет матери, что тот продал дом Джулии, а она перепродала его Лайонелу. Минкс спрашивает надежная ли эта сделка. Лайонел уверяет мать, что все в порядке. Минкс обнимает Лайонела, глаза ее увлажняются, и она произносит, что очень счастлива в данный момент. Лайонел обещает матери, что они больше ни когда не потеряют свой дом.

    Виктория бродит по подмосткам и повторяет текст своей роли. Внезапно раздается женский голос, который продолжает монолог Виктории. Девушка всматривается в полумрак, откуда выходит София, и здоровается с ней. Виктория интересуется, кем работает София в их театре. София отвечает, что она когда-то давно была актрисой, и помнит эту роль еще с тех далеких пор, а теперь, она заинтересовалась, в чью честь ее дочь устраивает прием в своем ресторане. Виктория тут же понимает, кто перед ней находится. Она говорит, что всегда восхищалась красотой и изысканностью Софии еще в те времена, когда жила в Санта-Барбаре. София говорит, что это было так давно, и с тех пор она сильно изменилась. Виктория говорит, что теперь понимает, в кого пошла красотой Иден. София интересуется куда дальше поедет Виктория с труппой после их города. Виктория признается, что Санта-Барбара их конечный пункт назначения. Тогда, София предполагает, что, наверное, Виктория надолго задержится в городе, останется здесь для того, чтобы навестить своих старых друзей и знакомых. Виктория говорит, что это не совсем так. После показа спектакля она планирует вернуться в Голливуд, вместе с одним своим хорошим знакомым. София произносит, что понимает собеседницу. Она желает Виктории успеха, и покидает театр. Виктория присаживается на стул, и с грустью в глазах, продолжает свою репетицию.

    Мэйсон заворачивает кусочки льда в полотенце, и произносит, что готов оказать Лили медицинскую помощь. Он проходит к дивану, и тут появляется Лили. Она выходит из ванной комнаты в одном только коротком халате. Мэйсон интересуется у нее, почему она всегда заставляет его чувствовать себя неловко. Лили отвечает, что это получается спонтанно. Мэйсон протягивает ей полотенце, но Лили просит помочь ей. Они присаживаются на диван. Мэйсон прикладывает полотенце к виску Лили, а она нежно обнимает его руку. Он произносит, что Лили обошла его. Он ни когда не позволял себе схваток с Джиной. Лили произносит, что она вынуждена быть сильной. Она говорит, что Мэйсон очень изменился с тех пор, как она встретила его впервые, и теперь она понимает, за что именно его полюбила Мэри. Мэйсон убирает ладонь Лили со своей руки и, переложив ее на полотенце, поднимается с места и просит Лили больше не говорить с ним на эту тему. Лили встает рядом с ним, гладит его по волосам, и произносит, что он очень красивый мужчина, и отличается от всех ее знакомых. В этой связи она просит Мэйсона оказать ей помощь и поддержку.

    Виктория появляется в «Ориент-Экспресс», где ее встречает Иден. Иден предлагает ей выпить шампанское, но Виктория отказывается от предложения, мотивируя это тем, что, ни когда не пьет алкоголь перед спектаклем. Иден извиняется, и интересуется, не желает ли Виктория чего-нибудь другого. Виктория отвечает, что с удовольствием выпила бы чаю. Иден просит у официанта, проходящего мимо них, принести чашку чая. Виктория устраивается за столиком, а Иден просит разрешения присоединиться к ней. Виктория приглашает составить ей компанию. Иден тут же пользуется удобным случаем, и заводит разговор на интересующую ее тему. Она интересуется у Виктории той давней историей. Виктория отвечает, что все уже давно забыто, но Иден не отстает, и говорит, что, должно быть это было очень романтично. Виктория летит на самолете, а Круз мчится следом и врезается в стену. После этого он очень долго пролежал в больнице. Виктория меняется в лице, и произносит, что не знала ни чего об этом. В этот момент официант приносит чай, и просит Иден пройти в бар, где ее ждет Марк. Иден извиняется перед Викторией, и подходит к Марку. В ресторане появляется Круз. Виктория тут же замечает его, и ей становится неловко. Круз проходит мимо нее, но не делает вид, что не заметил Тори. Иден внимательно следит за ними из-за занавески, испытывая жгучее чувство ревности к Крузу и его прошлому, которое появилось на горизонте в образе Виктории Лэйн.

    Мужчина присаживается за столик, за которым устроился Кейт в устричной База. Он обговаривает детали товара, который он принес с собой, и Кейт подтверждает, что ему нужно именно то, что мужчина скрывает за пазухой. Установку прибора Тиммонс собирает провести лично. Мужчина кладет на стол подслушивающее устройство, а Кейт поспешно накрывает его ладонью. Он интересуется у собеседника, как ему проживается в отставке. Джулио Альварес, а поставщиком подслушивающего устройства, оказался именно он, произносит, что жаждет отмщения Крузу. Кейт, пряча «жучок» в карман произносит, что ждать этого момента осталось не долго.

    Лили произносит, что Мэйсон не хочет или боится довериться ей, но именно по этой причине она готова пойти на риск и довериться ему. Лили чувствует, что это не будет ошибкой. Она уверена, что Мэйсон очень сильный и надежный человек. Мэйсон произносит, что она до сих пор так и не рассказала ему о том, как нашла его. Лили отвечает, что все люди, которым необходима помощь подсознательно тянутся к ней. А Мэйсон уже отблагодарил ее за помощь своей преданностью. В знак благодарности, она приближается к нему, и нежно целует в щеку. Отстранившись от Мэйсона, Лили заглядывает ему в глаза. Их лица находятся на опасно близком расстоянии друг от друга.

    Круз огибает стол, за которым сидит Виктория, и присаживается напротив нее. Виктория интересуется, почему он не рассказал ей о том, что произошло в тот вечер. Она говорит, что, если бы знала, что настолько дорога Крузу, то ни за что на свете не покинула бы город. Иден продолжает стоять за занавеской, и прекрасно слышит каждое слово, сказанное Викторией. Любопытство берет верх, и в ожидании ответа Круза она даже затаила дыхание.

    0

    440

    Серия 537 
    Круз произносит, что Виктория уехала. Виктория говорит, что если бы знала, что произошло в тот вечер, то вернулась бы обратно. Круз уверяет ее, что ее побег бы произошел в любом случае. И не важно, когда бы это событие случилось, через неделю, месяц или год. После того, что произошло с Кетти Тиммонс, они были обречены разлучиться. Испуг за то, что она может услышать берет верх, и Иден отходит от занавески в сторону бара. В этот момент в помещение заходит София, она интересуется у дочери, как идут приготовления к приему. Иден не понимает, о чем говорит мать, настолько сильно она поражена тем, что услышала, а еще больше тем, что сама себе придумала. София напоминает ей про премьеру и праздник после нее. Иден возвращается в реальность, и произносит, что все в полном порядке. София спрашивает, как Иден себя чувствует. Иден говорит, что хорошо, и заходит в зал, где суетятся официанты. Круз поднимается со своего места, подходит к Иден, и говорит, что не заметил, как она вошла. Иден произносит, что он был слишком занят, и не замечал ни чего вокруг себя. Круз говорит, что он просто беседовал с Тори. Иден интересуется, что Виктории понадобилось на этот раз. Она хочет вернуть себе обратно сережку, а может быть самого Круза? Круз протягивает серьгу Иден и говорит, что носил ее с собой только для того, чтобы она лишний раз не попадалась ей на глаза, и не напоминала о Виктории. Теперь он хочет, чтобы сережка была у Иден, и она распорядилась ей по своему усмотрению. Подавив слабое сопротивление, он все-таки заставляет Иден принять серьгу. Иден робко спрашивает, о чем Круз говорил с Викторией. Круз отвечает, что ни о чем серьезном. Он прощается с Иден до премьеры, и покидает ресторан. На глаза Иден наворачиваются слезы. Подсознательно она чувствует, что ей стоит опасаться возвращения Виктории Лэйн в Санта-Барбару, и тех последствий, которые может вызвать это обстоятельство.

    Кортни прохаживается по квартире Перла и говорит, что рада тому, что Эллис, наконец-то обрела дом, а Перлу теперь ни что не мешает обратить внимание на девушку, которая уже два месяца настойчиво пытается навязать ему свое общество. Перл держит в руках телефонную трубку и пытается куда-то дозвониться. Он напоминает Кортни о своем брате, и говорит, что не знает, как Брайан отреагирует на встречу с ним. Кортни напоминает, что Перл нанял для поисков детектива. Перл отвечает, что это парень, так и не появился у него. Кортни пытается отвлечь внимание Перла от насущных проблем, и интересуется, пойдет ли он сегодня на премьеру в театр Ламбреро. Перл отвечает, что он собирался навестить Эллис. Кортни говорит, что у нее все в порядке, ведь теперь она находится под опекой Лайонела. Перл говорит, что Эллис очень трудно сближается с людьми, и он должен помочь ей адаптироваться. Кортни продолжает придумывать все новые и новые предлоги для того, чтобы остаться с Перлом наедине для того, чтобы оживить их отношения, а Перл снова и снова отвечает на эти предложения, массой отговорок, не оставляя Кортни абсолютно ни каких шансов.

    Виктория поднимается из-за столика, и тут же натыкается на Кейта, который здоровается с ней. Она отвечает ему, вялым приветствием. Кейт произносит, что рассчитывал на более дружеское отношение к себе, ведь с Крузом Виктория ведет себя совершенно по-другому. Он интересуется, не связано ли отношение Виктории с его сестрой Кетти, и помнит ли она о ней. Виктория просит Кейта прекратить нападки. Они с Крузом ни чем не могли помочь Кетти в тот день. Кейт произносит, что все это произошло по вине Виктории. Виктория пытается пройти к выходу, но Кейт хватает ее за плечи и заставляет остановиться. Виктория говорит, что торопится. Кейт признает, что премьеры и праздники на много лучше похорон. А он сегодня похоронил свою бабушку. Виктория говорит, что соболезнует ему. Кейт произносит, что бабушка была единственным человеком, чье мнение он ценил. Она была всепрощающим человеком, но теперь ее нет, и Кейта, ни чего не сдерживает. Виктория выслушивает ожесточенный монолог Кейта, смотря ему прямо в глаза.

    Джейн приносит Эллис подарок. Она просит девушку открыть коробку и, затаив дыхание, стоит рядом. Эллис находит в упаковке новое платье. Джейн резюмирует, что наряд очень подходит Эллис, и просит составить ей компанию. Сегодня премьера в Ламбреро, а идти одной туда Джейн не охота Эллис немного трусит, и интересуется у Джейн удобно ли это. Джейн отвечает, что платье очень подходит для такого случая, ведь не собирается же Эллис сидеть в нем перед окном всю свою жизнь. Эллис соглашается составить Джейн компанию, и в этот момент раздается звонок в дверь. Джейн встречает Ника, который ищет Перла. Джейн отвечает ему, что Перл отправился к себе на квартиру. Ник замечает Эллис и, поздоровавшись с ней, интересуется, помнит ли она его. Эллис отвечает, что Ник друг Келли. Ник произносит, что был другом Келли в прошлом. Джейн говорит Нику, что они с Эллис идут сегодня в Ламбреро. Ник произносит, что тоже будет сегодня на премьере в качестве корреспондента, и обязательно сфотографирует Эллис в новом платье. На том все трое и порешили. Ник, Эллис и Джейн встретятся сегодня вечером в театре Ламбреро.

    Круз ожидает в холле СиСи, который спускается со второго этажа, и говорит, что у него в ложе забронированы места для Круза и Иден. Они будут сидеть вместе с Софией и Кортни. В дверь звонят. СиСи думает, что это пришла София, и распахивает дверь. На пороге стоит Кейт. Заметив Круза, он произносит, что это просто замечательно, что он нашел СиСи и Круза одновременно, поскольку у него к ним есть очень серьезный разговор. Не дожидаясь приглашения, Кейт проходит в прихожую. Он произносит, что ему удалось выяснить, что в день пропажи Келли, самолет Кэпвеллов совершил полет в Лос-Анджелес, а от туда улетел в Италию. Кейт ни сколько не сомневается в том, что несанкционированный полет курировали люди Круза. СиСи произносит, что он бизнесмен, и в Италии находятся его деловые партнеры, и если Кейт захочет, то он без труда сможет проверить эту информацию. Кейт отвечает на это, что СиСи, должно быть плохо знаком с уголовным кодексом, но его приятель, Круз, может просветить его, что светит за укрывательство. Кейт понимает, что ему не удастся запугать СиСи тюрьмой, но крупные неприятности, в случае, если выясниться, что он покрывает Келли, ему будут обеспечены. Круз просит Кейта сбавить обороты, поскольку СиСи, действительно не знает, где находится его младшая дочь. Кейт иронически смотрит на СиСи, произносит, что тот практически убит горем. На этой ноте он разворачивается и покидает дом. СиСи закрывает за ним дверь и, повернувшись к Крузу, произносит, что от окружного прокурора слишком много неприятностей. Круз говорит, что целью Кейта является именно он, и Тиммонсу не важно, каким именно образом он доберется до Круза. СиСи произносит, что семья Кэпвеллов в силах позаботиться о себе, а заодно и о Крузе. Произнеся последние слова, СиСи подмигивает Крузу, который размышляет над сложившейся ситуацией.

    Джина наносит визит к Кэпвеллам. Ей открывает дверь горничная, которой на смену приходит София. Следом за ней в холле появляется СиСи. Джина наглым образом заявляет, что ей нужно переговорить с ним наедине. СиСи отвечает, что у него нет секретов от Софии, и Джина может говорить все, что угодно при ней. Он не упускает возможность уколоть Джину, заметив синяк под ее глазом. СиСи предполагает, что она устроила очередной дебош в баре. Джина пропускает колкость мимо ушей, и настаивает на том, чтобы София оставила их наедине. Теперь уже София, произносит, что находится у себя в доме, и не собирается выполнять указания Джины. Джина говорит, что, пожалуй, перенесет разговор с СиСи на более поздний срок, тем более что под рукой, все равно сейчас нет видеомагнитофона. СиСи не понимает, для чего Джине понадобился видеомагнитофон, но Джина тут же переключается на другую тему. Она говорит, что у нее очень мало времени. Ей еще нужно успеть принарядиться для вечерней премьеры. Ведь ее пригласил в театр окружной прокурор. СиСи замечает, что они с Кейтом одного поля ягоды, и ему не чему научить Джину, поскольку она и сама профессионал по плетению интриг. Джина произносит, что Кейт всего лишь трамплин на пути к мужчине ее мечты. И эта мечта в скором времени осуществится. Более того, она сожалеет о том, что поспешила со свадебным подарком. После этого Джина все-таки покидает особняк. После ее ухода. София обращается к СиСи и произносит, что ей уже надоели постоянные намеки Джины о том, что она собирается сорвать их бракосочетание. СиСи успокаивает Софию, обнимает ее, и говорит, что им не о чем волноваться.

    Иден приносят комплект сережек. Вторую она заказала у ювелира, и теперь у нее две изумрудные серьги. Она оставляет коробочку на видном месте на столе, и в этот момент в домике на побережье появляется Круз. Иден изображает из себя занятую хозяйку ресторана, которой во что бы то ни стало необходимо проверить все ли готово к сегодняшнему приему. Круз просит ее не сердиться на него. Иден целует его на прощание, и покидает дом. Раздается телефонный звонок. Это Джина звонит из телефона-автомата Крузу, и говорит о том, что ей известно о сегодняшней премьере в театре. Круз отвечает, что у него нет возможности достать для Джины лишний билетик. Она усмехается, и произносит, что окружной прокурор позаботился об этом, и они вместе с Кейтом собираются посетить премьеру. Круз не понимает, для чего тогда Джина звонит ему. Джина придумывает на ходу отговорку, и дожидается, когда Круз положит трубку. После этого, она вкрадчивым голосом, произносит, что ждет Кейта в половине восьмого в театре, и просит его не забыть надеть бабочку. Кейт, который прослушивает звонки в доме Круза, стягивает с головы наушники, и ехидно усмехается.

    Круз надевает смокинг, берет со стола коробочку с сережками, и читает логотип на упаковке. Название известной ювелирной фирмы пробуждает в нем далекие воспоминания. Он подходит к окну, и вспоминает, как к нему прибежала Виктория, и очень сильно переживая, сообщила о том, что потеряла одну из сережек. Круз уточняет, где именно это произошло, и Тори отвечает, что это случилось на побережье, там, где они встречались с Кетти. Круз возвращается в реальность и, отложив коробочку в сторону, застегивает запонки.

    Кортни, София и СиСи проходят в ложу, и устраиваются на сиденьях. София произносит, что ей всегда нравилось присутствовать на премьерах, даже если она сама не задействована в действе. СиСи интересуется, взяли ли его спутницы программки. Получив отрицательный ответ, он поднимается с места, и обещает исправить эту оплошность. После того, как СиСи покинул ложу, София обращается к Кортни и говорит, что она прекрасно выглядит, многие мужчины обращают на нее внимание. Кортни говорит, что ей очень жаль, что Перл не смог присутствовать сегодня в театре. София говорит, что ей известно, что Кортни и Перл через много прошли за последние месяцы. Кортни соглашается с ней, но тут, же признается, что всегда считала себя сильным человеком, но теперь понимает, что это не так. Перл не любит ее, и относится к ней совершенно не так, как она к нему. София утешает девушку. Кортни расстроена и по ее щекам текут слезы. В этот момент возвращается СиСи, он протягивает спутницам программки, и даже не замечает, в каком состоянии находится его племянница. Кортни произносит, что ей нужно отлучиться в дамскую комнату, пока не начался спектакль. СиСи интересуется у Софии, что происходит с девушкой. София отвечает, что все дело в мужчинах, и от них одни только проблемы. СиСи, явно намекая на себя, произносит, что знает одного, от которого нет ни каких проблем. Он склоняется над Софией и целует ее. В ложе появляется Иден. Она шутливо реагирует на жест своего отца, который поддерживает ее замечание, и заостряет внимание на том, что это происходит на глазах у публики. Он интересуется у Иден, где Круз. Иден отвечает, что они приехали не вместе. Устроившись на своем месте, Иден заинтересованно поглядывает на свою сумочку.

    Джина в устричной База уговаривает Кейта поехать с ней в театр. Он отвечает, что устал, и Джина может появиться там в одиночестве. Джина продолжает настаивать, но получает резкий отказ, и мятую купюру на такси, которую Кейт бросил на стол. Джина уговаривает его, в таком случае сопровождать ее на приеме. Кейт отвечает, что его не интересуют разговоры о театрах, и прочей светской жизни. Он лениво спрашивает, чего Джина хочет добиться от СиСи, и почему она так настойчиво его преследует. Джина отвечает, что в ее планы входит сегодня продемонстрировать СиСи пленку с записью, на которой присутствует Келли и Дилан. Кейт категорически запрещает ей делать это. Он говорит, что если Келли признают невиновной, то вся его работа по подрыву репутации Круза окажется напрасной. Джина возмущается, и отвечает, что не может ждать, потому что СиСи и София вот-вот поженятся. Кейт говорит, что ему нужна только пара дней. Джина произносит, что у нее слишком мало времени, но раз Кейт не хочет идти вместе с ней, то она сама знает, как ей провести сегодняшний вечер. Она, не смущаясь, хватает купюру со стола, и собирается покинуть закусочную. Кейт интересуется, для чего Джина взяла деньги. Она напоминает, что Кейт сам дал ей их на такси. Кейт требует, чтобы она вернула купюру, поскольку не хочет слушать его советов, а в наше время девочки платят сами за себя. Джина возвращает деньги, и гордо хромает в сторону выхода. Кейт провожает ее ленивым взглядом.

    Первый акт закончен. СиСи интересуется у Софии, понравился ли ей спектакль. София отвечает, что первое отделение пришлось ей по душе. За их спинами между собой беседуют Круз и Иден. Круз спрашивает, чем так сильно увлечена его спутница. Иден отвечает, что изучает светскую хронику. Круз предлагает Иден выйти в холл, но Иден упрямится, и говорит, что покинет ложу попозже. Круз настаивает, и практически силой заставляет ее последовать за ним. София переключает свое внимание на Кортни. Она интересуется у нее, понравился ли ей спектакль. Девушка отвечает, что у нее разболелась голова, и она хотела бы вернуться домой. София предлагает составить ей компанию, но Кортни отказывается и говорит, что сразу же по возвращению ляжет в постель. СиСи провожает племянницу взглядом, и говорит Софии, что в последнее время, все только и делают, что покидают его. Он интересуется, не собирается ли София последовать примеру Иден и Кортни. София отвечает, что так просто СиСи от нее не избавиться. СиСи воодушевляется, и произносит, что у тетра есть один несомненный плюс. София интересуется, какой именно. СиСи говорит, что здесь очень удобно незаметно ото всех обниматься. Произнеся последние слова, СиСи подтверждает свое высказывание делом.

    Круз приводит Иден в гримерку Виктории. Иден интересуется, для чего они сюда пришли. Круз отвечает, что в холле слишком много народа, а им необходимо переговорить. Он уточняет, что цветы, которые стоят на столе Виктории подарил не он. Круз вытаскивает из кармана серьги и, демонстрируя полный комплект Иден, интересуется у нее, что она задумала. Иден напоминает Крузу, что он подарил ей сережку, и позволил распоряжаться ей по собственному усмотрению, вот она и поступила так, как посчитала нужным, сделала к ней пару. Круз признается Иден в любви, но она продолжает разговор про сережки. Иден напоминает Крузу, что они стоили для него половину годовой зарплаты, а это значит, что Виктория ему очень дорога. Круз отвечает на это, что Виктория была ему дорога, но Иден в данный момент для него важнее всех, и он может доказать это любым способом. Он интересуется, что ему стоит сделать. Круз даже готов душить Викторию при каждой встрече. Иден напоминает ему про служебный пистолет. Круз уточняет, стоит ли ему выстрелить в Викторию из суфлерской будки. Иден произносит, что это будет менее трагично, чем то, как он врезался в стену на мотоцикле. Круз интересуется, кто рассказал Иден об этой давней истории. Иден говорит, что жаль, что этого не сделал сам Круз. Круз уверяет ее в том, что ради нее, он готов прыгнуть в каньон с велосипедом. Он просит Иден поверить ему, они целуются, и опускаются на пол гримерки.

    Эллис, Джейн и Ник заходят в пустой ресторан. Темнокожая девушка, интересуется у своих спутников, почему они так быстро покинули театр, ведь на премьере было так интересно. Джейн отвечает, что в театре не принято разговаривать с актерами во время выступления. Однако Эллис не чувствует за собой ни какой вины. Словно малолетний ребенок, она, рассматривая убранство «Ориент-Экспресс», безостановочно восхищается интерьером ресторана. Ник фотографирует Эллис.

    Иден и Круз торопливо одеваются в гримерной комнате. Из зала раздаются бурные аплодисменты. Иден произносит, что овации адресованы ей и Крузу. Понимая, что в гримерке скоро появится Виктория, Круз и Иден поспешно покидают комнату.

    Кортни возвращается в квартиру Перла. Она интересуется у него, стоит ли ей покинуть город. Перл интересуется, поедет ли она в Бостон. Кортни отвечает, что без Перла она туда не вернется. Она рассказывает ему о своей семье и взаимоотношениях с сестрой. Кортни произносит, что Мадлен хватило решимости и смелости взбунтоваться, а она не смогла перечить родителям, и со временем превратилась в тень своей сестры. Кортни напрямую спрашивает у Перла, любит ли он ее. Перл отвечает, что относится к ней, как другу. Кортни спрашивает, может ли она рассчитывать на большее. Перл отвечает, что это может произойти очень не скоро. Он напоминает ей, что она может опоздать на прием и, заметив грусть в глазах Кортни, он предлагает ей устроить собственный праздник. Он говорит, что сбегает сейчас за шампанским, а Кортни просит протереть бокалы. Как только за Перлом захлопнулась дверь, Кортни подносит ладони к лицу и, подрагивая, произносит имя Перла.

    Джина возвращается в устричную, где все еще за столиком сидит Кейт. Он внимательно рассматривает серьгу с зеленым камнем. Джина подходит к нему, и бесцеремонно выхватив украшение из рук Кейта, интересуется, уж не ей ли он готовит подарок. Кейт выхватывает из рук Джины изумрудную сережку и, пряча ее в карман, произносит, что не позволит Джине воспользоваться украшением по прямому назначению, поскольку эта вещь символизирует его прошлое.

    СиСи произносит, что в данной ситуации не принято говорить о деньгах, но поскольку речь идет о благотворительности, он может себе позволить отступить от общепринятых правил. Выручка за сегодняшний спектакль составила вдвое больше, чем все рассчитывали. Он тут же интересуется, где же находится звезда сегодняшнего представления. София поясняет, что Виктория, должно быть, снимает грим у себя в гримерной. Иден добавляет, что она попутно раздает автографы. Она говорит, что вынуждена ненадолго покинуть гостей, и удаляется. Гости наслаждаются приемом. В этот момент в зале появляется Виктория. Раздаются аплодисменты. Виктория подходит к Крузу, и интересуется, где находится Иден. Круз отвечает, что она скоро подойдет. Иден не заставляет себя ждать. Она входит в помещение, а в ее ушах сверкают две изумрудные сережки. Круз неодобрительно смотрит в ее сторону, в то время как окруженные толпой Виктория и Иден не сводят друг с друга глаз.

    0


    Вы здесь » Tv novelas и не только.Форум о теленовелах » Сериалов других стран » Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США