Осталось...

Tv novelas и не только.Форум о теленовелах

Объявление

Доброго времени суток всем! Добро пожаловать на форум "Tvnovelas и не только"!
Навигация по форуму Стоп кадр Наши активисты

Правила форума


Новости форума


VIP-раздел


Мы в контакте


Проекты нашего форума


Регистрация


62 СЕРИЯ!


    Здравствуй, гость! Для просмотра всех разделов вам необходимо зарегистрироваться

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Tv novelas и не только.Форум о теленовелах » Сериалов других стран » Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США


    Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США

    Сообщений 381 страница 400 из 513

    381

    Серия 510

    Автор Керк Кренстон

    Серия предоставлена мне в сокращенном варианте (около 17 минут).
    Отдельное спасибо nik2012, который помог мне с разбивкой текста книги «Санта-Барбара» на серии того периода, которые я сейчас пересказываю. Содержание данной серии пришлось компановать из различных источников, по этой причине, немного отхожу от своего обычного стиля.
    Содержание серии: Тэд в довольно взвинченном состоянии врывается в радиостудию «KUSB». Он интересуется, у находящихся здесь Хейли и Джейн, где они только что были? Хейли, с новой прической, и в новом наряде, который ей очень к лицу, отвечает парню, что они выходили. Тэд замечает послание от Роксаны, приколотое к доске объявлений, срывает его, и в спешке покидает помещение. Джейн, провожая его взглядом, констатирует, что Тэд навряд ли отправится на свидание с незнакомкой, поскольку, по ее мнению Роксана ему уже надоела. Хейли не соглашается с Джейн, и говорит, что Тэд сделает это специально ей назло. Внезапно Хейли обращается к Джейн с неожиданной для девушки просьбой.
    — Сделай-ка пониже голос, — попросила ее Хейли.
    — Что? — пораженно переспросила Джейн.
    Ее лицо мгновенно залилось краской, но значения этого Хейли пока не поняла. Точнее, она истолковала это по-своему.
    — Ну, сделай голос пониже, так, знаешь, с придыханием.
    Дабы не навлекать на себя излишних подозрений, Джейн несколько понизив голос, выдохнула:
    — Зачем?
    Хейли улыбнулась.
    — Ого, как здорово! А теперь скажи, пожалуйста, вот таким же тоном: «Привет, Тэдди».
    — Нет, нет! — решительно воскликнула Джейн. — Нет.
    Хейли мягко улыбнулась.
    — Ну, Джейн, пожалуйста, я тебя прошу. У тебя очень хорошо получается.
    — Нет, — отрезала та.
    — Ну, Джейн, — взмолилась Хейли, — ну, пожалуйста, что тебе стоит? Ну, скажи: «Привет, Тэдди. Узнаешь, кто звонит?» У тебя получается очень похоже.

    С двумя пакетами печенья в одной руке и сумочкой в другой, Джина вошла в кабинет Рика Слейтера, одного из судебных исполнителей, который служил в ведомстве окружного прокурора, и направилась к столу, стоявшему возле окна в дальнем углу комнаты. Слейтер проследовал на свое место и, достав из ящика стола большой полиэтиленовый пакет и пинцет, сказал:
    — Открывайте печенье.
    Джина, с видом оскорбленной добродетели, открыла оба пакета и протянула их судебному исполнителю. Тот стал перекладывать образцы продукции в полиэтиленовый мешок при помощи пинцета. Со стороны это выглядело довольно забавно — судебный исполнитель аккуратно брал пинцетом каждый кусочек печенья, словно это были важные вещественные доказательства в деле о грандиозном умышленном отравлении. Джина обиженно сказала:
    — Но я ведь кормила этим даже собственного сына, и ничего подобного не случилось.
    Слейтер удивленно посмотрел на нее.
    — Вы кормили этим печеньем вашего сына?
    Джина поморщилась.
    — Ну, не этим конкретно. Я имею в виду свое печенье вообще. Может быть, во всем виновата эта последняя партия жира, которую мне поставили на прошлой неделе?
    — Наш эксперт говорит, что ты используешь при приготовлении печенья масло. Это весьма любопытно, — сказал Слейтер.
    Джина густо покраснела.
    — Ах, да, да, — я совсем забыла. — Не жир, а масло, конечно же.
    Слейтер равнодушно пожал плечами.
    — Проверим.
    Джина испуганно посмотрела на него.
    — Мне сказали, что с девочкой все в порядке.
    Слейтер кивнул.
    — Да, она съела не слишком много вашего печенья, миссис Кэпвелл. Но зато остальные туристы...
    Он сделал многозначительную паузу, внимательно посмотрел Джине в глаза. Та смущенно отвела взгляд.
    — Да, я тоже очень беспокоюсь за этих людей из Миннесоты, — кисло произнесла она. — Хотя вы знаете, туристу может стать плохо от чего угодно.
    Слейтер хмыкнул.
    — А вот они однозначно заявляют, что ели ваше печенье и больше ничего. Что вы на это скажете, мадам?
    Джина рассерженно махнула рукой.
    — Да я вообще не знаю, что они тут делают, эти туристы без жен. Какого черта их сюда принесло из Миннесоты?
    Слейтер закончил перекладывать печенье в полиэтиленовый пакет и, аккуратно заклеив его, опустился на стул.
    — А как вы думаете, зачем вообще на свете бывают туристы? — философски заметил он. — Между прочим, в Санта-Барбару приезжает отдыхать даже президент Рейган. Правда, как вы, верно, заметили, он бывает здесь исключительно со своей супругой, первой леди. Ну, остальные туристы имеют полное право появляться когда угодно, и в каком угодно количестве. А вот вы, миссис Кэпвелл, не имеете права снабжать их недоброкачественной продукцией.
    Поскольку Джина подавленно молчала, Слейтер продолжил:
    — Так, ладно, по-моему, мы изъяли всю сегодняшнюю продукцию вашей пекарни.
    Джина уныло посмотрела на него.
    — Да, но там, в магазине, осталось еще несколько пакетов, — добавила она.
    Слейтер хлопнул себя по лбу.
    — Ах, да, конечно, как же я забыл. Надо срочно дать распоряжение, чтобы вашу продукцию изъяли из продажи. Кстати, ее мы тоже проверим.
    Он потянулся к телефону и, набрав номер, сказал кому-то в трубку:
    — Джейк, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы вся продукция фирмы «Миссис Кэпвелл» была изъята из продажи немедленно. Благодарю тебя. Пока.
    Когда он положил трубку и внимательно посмотрел на Джину, та, неловко переминаясь с ноги на ногу, воскликнула:
    — Это так ужасно! Мне очень жаль, что так произошло.
    — М-да, — задумчиво протянул Слейтер, по-прежнему не спуская с нее глаз.
    Джина растерянно теребила в руках сумочку.
    — Скажите, я арестована? — неожиданно спросила она.
    Слейтер тяжело вздохнул и с сожалением сказал:
    — Нет, пока нет. Вот посмотрите.
    Он достал из папки, лежавшей на столе, какой-то документ и протянул его Джине. Та стала внимательно изучать бумагу, но в этот момент дверь кабинета Слейтера распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор. У Кейта Тиммонса был такой сияющий вид, как будто он только что провернул удачную сделку. Увидев Джину, он радостно воскликнул:
    — Это я! Что случилось на этот раз? Что ты здесь делаешь? Мне кажется, что у тебя снова неприятности.
    Чуть не плача. Джина едва выговорила:
    — Меня обвиняет департамент здравоохранения.

    Этот день СиСи Кэпвелл решил уделить Софии. Она уже склонилась к тому, чтобы принять его предложение повторно выйти замуж и переехать в дом Кэпвеллов. Оставалось уладить кое-какие организационные проблемы — например, назначить день свадьбы, на которой настаивал СиСи.
    София и СиСи сидели за столиком на широкой террасе дома, которую защищали своей тенью густые листья деревьев. София водила ручкой по небольшому настольному календарю, периодически тыкая пером в какую-либо из дат.
    — А что ты скажешь насчет пятнадцатого октября? — спросила она у СиСи, который сидел за столиком напротив и читал газету.
    СиСи на мгновение задумался.
    — Ну, я думаю, что это не очень удачная дата, — неопределенно сказал он. — Может быть, у тебя есть какие-нибудь другие идеи?
    Она в сердцах швырнула ручку на стол.
    — Все, я больше так не могу.
    Он посмотрел на нее поверх очков.
    — София, ну что такое еще?
    Она всплеснула руками.
    — Да я просто не буду назначать дату свадьбы. Мне это уже надоело.
    СиСи нахмурился.
    — Ну, почему, София? Что случилось?
    — Да все из-за тебя. Потому что на тебя совершенно невозможно угодить.
    Он пожал плечами.
    — Ну, ладно. Я буду молчать.
    София оживленно кивнула головой.
    — Вот это правильно, вот это гениальная идея. Лучше помолчи. Потому что твои возражения уже начинают действовать мне на нервы.
    Она снова начала листать страницы календаря.
    — Ну, тогда пятнадцатого ноября. Прекрасная дата, мне очень нравится.
    СиСи отложил газету.
    — Ну, что ты, София? Это же слишком поздний срок, — без особого энтузиазма произнес он. — Представляешь, сколько еще надо терпеть.
    София с укоризной посмотрела на него.
    — Но ведь ты обещал молчать?
    СиСи пришлось выкручиваться.
    — Но ведь это касается и меня тоже. Представляешь, каково мне — ждать до пятнадцатого ноября? Тут кто угодно не выдержит. Ну, если тебе это так не нравится, у меня есть еще одно предложение.
    София мягко улыбнулась.
    — На этот раз я вряд ли поверю тебе.
    — Ну, почему же?
    СиСи развел руками.
    — Я предлагаю, чтобы за нас этот вопрос решила Иден.
    София бросила на СиСи недоуменный взгляд.
    — Иден?
    Он кивнул.
    — Да. Она всегда выбирает самый оптимальный вариант. Я привык всецело доверять ей.
    София с сомнением покачала головой.
    — Я знаю, что все это значит. Это значит, что решать будешь ты. Я люблю тебя, дорогой, но ты — трус.
    СиСи хитро улыбнулся.
    — Но ведь первую нашу свадьбу организовал я. Неужели ты хочешь сказать, что она была совершенно никудышной?
    София погрозила СиСи пальцем.
    — Не уходи от ответа, дорогой. Я не хочу сказать ничего плохого о нашей первой свадьбе. Она действительно была организована очень хорошо. Но ведь речь сейчас не об этом.
    СиСи в изнеможении застонал.
    — София, давай будем разговаривать на равных. А то наш разговор превращается в какой-то сплошной обвинительный приговор. Я все время, если конечно судить по твоим словам, делаю не то и не так.
    Она скептически усмехнулась.
    — Я знаю, что ты мне предлагаешь. Это значит, что ты будешь принимать решение, а я соглашаться со всем этим.
    СиСи решительно замахал руками.
    — Нет, нет, ничего подобного я не говорил. Пожалуйста, можешь решать все сама. А я, например, займусь, — он на мгновение задумался, — приглашениями.
    София подозрительно посмотрела на СиСи.
    — Кэпвелл, что ты задумал?
    Вместо ответа он достал из-за пазухи конверт и протянул его Софии.
    — Ты что, уже напечатал приглашения? — с деланным возмущением произнесла она.
    СиСи довольно прищурил глаза.
    — София, что ты скажешь насчет того, чтобы провести наше мероприятие через две недели?
    Софии оставалось лишь в притворном ужасе прикрыть глаза и расхохотаться.
    — Кэпвелл, ты неповторим!
    Он нежно погладил ее по руке.
    — София, только не говори, что я неправ. Признайся честно, что и тебе, и мне очень хочется, чтобы наша свадьба прошла побыстрее. Честно говоря, я уже устал от ожидания. Зато представляешь, уже через две недели мы снова будем мужем и женой, и снова будем жить в нашем доме, и даже, как я надеюсь,- он хитро подмигнул ей, — будем проводить ночи в одной спальне.
    София покачала головой.
    — В таком случае, я попрошу, чтобы слуги поставили еще одну кровать для меня.
    СиСи укоризненно покачал головой.
    — Думаю, что это не самый лучший вариант.

    — Санитар, введите дозу морфия, — распорядился доктор Роллингс.
    Как ни пытался Перл сопротивляться, однако спустя несколько секунд все было закончено. Санитар протер место укола смоченной в эфире ватой и направился к электрическому пульту. Перл почувствовал, как сознание его начинает затуманиваться. Чтобы не отключиться окончательно, он стал выкрикивать в адрес Роллингса гневные проклятия:
    — Вы садист! Вас нельзя допускать к больным, тем более, к людям, страдающим расстройствами психики. Каждый человек в этой стране имеет право на то, чтобы к нему относились по-человечески.
    Роллингс поморщился.
    — Почему он до сих пор в сознании?
    Санитар пожал плечами.
    — Не знаю, обычно такая доза действует на других мгновенно. Наверное, у него более крепкий организм.
    Роллингс махнул рукой.
    — Приступайте, немедленно.
    — Люди одинаковы, — заплетающимся языком продолжал бормотать Перл. — Создатель наделил их всех правом на свободу и на справедливое к себе отношение.
    Роллингс торопливо подошел к Перлу и, приоткрыв ему веко, заглянул в зрачок.
    — Так, давайте еще полдозы, и скоро он отключится, — распорядился он.
    Однако в тот момент, когда санитар взял в руки шприц, свет в палате интенсивной терапии внезапно погас.
    — Что такое? — раздраженно воскликнул Роллингс.

    Это Келли пришла на помощь другу. Вместе с Джейсоном, мужчиной, знакомым с братом Перла, она стояла в коридоре у электрического щитка.
    — Ну, быстрее же, быстрее,- торопила она своего спутника. — Скорей отключай рубильник.
    Когда все было закончено, Джейсон захлопнул крышку электрического щитка.
    — Пошли быстрее, — Келли потащила его за руку по коридору.
    Они пробрались по полутемному коридору в холл, где горела лишь одна лампочка аварийного освещения. — Эллис, — позвала Келли.
    Но ее подруга не отзывалась. Джейсон боязливо оглядывался по сторонам.
    — Где же она?
    Келли развела руками.
    — Не знаю, должна была быть здесь. Наверное, она где-то рядом. Мы должны подождать ее.
    Она снова крикнула:
    — Эллис!
    Джейсон дернул Келли за рукав.
    — Идем быстрей отсюда! Не то они сейчас обнаружат нас. В больнице уже наверняка поднялась паника.
    Келли высунула голову в холл.
    — Но мы должны помочь Перлу. Иначе доктор Роллингс расправится с ним. Эллис! Где ты?
    Наконец, откуда-то из-за угла в холл торопливо вбежала Эллис.
    — Ну, слава богу, ты здесь, — облегченно вздохнула Келли. — Где они? По-прежнему в палате интенсивной терапии?
    Эллис стала утвердительно качать головой.
    — А где смирительная рубашка? — спросила Келли. — Тебе удалось найти ее?
    Эллис метнулась к подоконнику и вытащила из-за батареи спрятанную там смирительную рубашку.
    — Отлично, — сказала Келли и передала рубашку Джейсону. — Эллис, оставайся здесь и смотри, чтобы никто не прошел к палате интенсивной терапии.
    Они бросились дальше по коридору, оставив Эллис одну посреди холла.

    Тэд приступает к работе ведущего, а Хейли уговаривает Джейн позвонить в прямой эфир, и изобразить голос Роксаны. Джейн категорически отказывается от этой затеи, тогда Хейли снимает трубку с одного из телефонных аппаратов и, переключившись на Тэда, говорит, что ему звонят. После этого, она хватает трубку соседнего аппарата и, исказив свой голос, начинает беседу с парнем. Джейн стоит неподалеку от Хейли и с осуждением, смотрит в ее сторону. Тэд не сразу понимает, что ему звонит Роксана, он даже советует ей поберечься от сквозняков, поскольку посчитал, что таинственная незнакомка простудилась. Хейли интересуется, придет ли он на свидание. Тэд отвечает, что, скорее всего, появится в назначенном месте. Хейли кладет трубку, и победоносно смотрит на Джейн. Джейн скептически произносит, что Хейли не учла одного нюанса, Роксана могла слышать их с Тэдом разговор в прямом эфире, и тогда, предсказать последствия этого розыгрыша не берется даже такой прагматик, как она.

    Доктор Роллингс вылетел из двери палаты интенсивной терапии и взбешенно заорал:
    — Сестра, что с электричеством? Почему, черт побери, все отключилось? Сестра, где вы?
    Он быстро направился по коридору в свой кабинет. Дверь палаты осталась открытой. Шаги Роллингса еще не успели затихнуть, как в палату вбежала Келли. Увидев безжизненно обмякшее тело Перла, она бросилась к нему.
    — Я не опоздала, Перл? Ты слышишь меня? — обеспокоенно воскликнула она. — Перл?
    Несколько раз она тихонько ударила его по щекам. Он, наконец, очнулся и, открыв глаза, забормотал что-то бессвязное:
    — Не знаю, что хотят другие, но мне требуется только полная свобода. Дайте свободу или смерть, одно из двух, иначе мне не жить.
    Она поспешно принялась снимать тугую повязку с его головы, но в этот момент, находившийся в комнате санитар, схватил ее сзади за руки.
    — Так это была ты? — заорал он. — Ах, мерзавка!
    Но санитар ничего не успел сделать, потому что в следующее мгновение, тихонько охнув, разжал руки и рухнул на пол, словно мешок с цементом. Это Джейсон припечатал его своим крепким кулаком.
    — Вот так-то лучше, — удовлетворенно пробормотал он, склоняясь над телом. — Теперь ты не будешь грубить молоденьким девушкам. А то ишь, приучился распускать руки. Я тебе в следующий раз покажу.
    Джейсон еще хотел добавить парочку ударов, однако Келли остановила его.
    — Не надо, пусть лежит. По-моему, он и так потерял сознание. Для нас сейчас не это главное.
    Перл в наркотическом трансе водил головой из стороны в сторону, бормоча что-то о свободе личности и ее правах.
    — Джейсон, нам надо снять с него ремни, быстрее, — воскликнула она, бросаясь к Перлу. — Ты слышишь меня, очнись!
    Он посмотрел на нее невидящим взглядом, но затем что-то все-таки прояснилось в его мозгу, потому что Перл пробормотал заплетающимся языком:
    — Как приятно видеть твое лицо, Келли. Что ты здесь делаешь?
    Они быстро расстегнули ремни, сковывавшие его по рукам и ногам.
    — Перл, ты можешь идти?
    На лице Перла отразилось недоумение.
    — Идти? — вяло произнес он. — Куда идти?
    Она схватила его за руку.
    — Да, идти. Нам нужно побыстрее сматываться отсюда.
    Он поднял руку и посмотрел на нее так, словно впервые видел этот чужеродный предмет. Келли готова была расплакаться от бессилия. Перл почти не понимал, что происходит вокруг, и едва мог говорить. Если бы сейчас рядом с ней не было Джейсона, она бы от отчаянья наверняка все бросила и убежала.
    — Перл, что они с тобой делали? — дрожащим голосом спросила Келли.- Доктор Роллингс успел уже что-то сделать с тобой? Ну, отвечай же, быстрее. У нас совершенно нет времени.
    Несколько секунд Перл осоловело, хлопал глазами, а потом, медленно растягивая слова, выговорил:
    — Похоже, он дал мне наркотик.
    — Джейсон, помоги мне, — воскликнула Келли, — бери его под руки. Нам нужно идти. Сейчас они вернутся.
    Джейсон завалил Перла себе на плечо и потащил из комнаты.

    София достала из конверта со вкусом сделанную пригласительную открытку. Два золотых колечка, обвитых несколькими тонкими травинками, говорили о том, что это приглашение на свадьбу. София улыбнулась.
    — Да, очень милая штучка. Но...
    СиСи не выдержал.
    — Да чем тебя не устраивает этот срок? — недовольно бросил он. — Неужели ждать до ноября лучше? Чем тебя так привлекает осень?
    София посмотрела на СиСи, словно на глупого и упрямого ребенка.
    — Речь идет совсем не об осени, — терпеливо сказала она. — Как ты не можешь понять?
    СиСи раздраженно всплеснул руками.
    — Да что тут понимать? Это слишком поздно. Неужели тебе так хочется ждать три месяца?
    София тяжело вздохнула.
    — Просто все в доме должны привыкнуть к этой новости.
    СиСи недовольно поморщился.
    — А кому тут привыкать? Можно подумать, тебя тут никто не знает, и видят в первый раз в жизни.
    София покачала головой.
    — Мэйсон — неизвестно где, Иден нет в городе, Тэд вообще пропал.
    СиСи беззаботно махнул рукой.
    — Все это ерунда. Временные явления. Дорогая, свадьба должна сблизить всех нас так, как ничто другое.
    Софию это не убедило.
    — Ты уверен в том, что твои дети придут на нашу свадьбу? — с сомнением спросила она.
    СиСи до того разволновался, что вскочил из-за стола.
    — Ну, не знаю. Насколько мне известно, они давно мечтают, чтобы мы были вместе.
    София, подражая его примеру, также стала прохаживаться по террасе.
    — Если мы хотим вновь обрести семью, — продолжал СиСи, — надо торопиться со свадьбой. Я не хочу быть эгоистом, я хочу, чтобы и ты думала точно также.
    Она подошла к нему и улыбнулась.
    — Я знаю, что ты не эгоист. Ты просто любишь поступать по-своему. Так, как диктуют тебе твои внутренние убеждения.
    Он также смягчился.
    — Ты же сама понимаешь, что в такой момент я не могу поступать иначе. Мне нужно быть уверенным в том, что ты поддерживаешь меня.
    София нежно погладила его по щеке.
    — Я знаю, что для тебя семья на первом месте, — проникновенно сказала она.
    СиСи на мгновение задумался.
    — Да, кстати, я вот тут вспомнил о Келли. Ты не была в больнице?
    София тяжело вздохнула.
    — Как бы я хотела, чтобы вся эта ситуация поскорее прояснилась. В этой больнице творятся какие-то странные вещи. Доктор Роллингс постоянно говорит о том, что Келли начинает чувствовать себя лучше и лучше, а сам запрещает даже разговаривать с ней по телефону. Вспомни, ведь он обещал, что мы сможем свободно видеться с ней, однако до сих пор я не могу добиться от него разрешения на свидание.
    СиСи удрученно покачал головой.
    — Да, вся эта ситуация меня тоже очень сильно беспокоит. Но я надеюсь, что в ближайшее же время все станет на свои места. Лишь в одном я уверен точно — доктор Роллингс не сможет запретить Келли быть на нашей свадьбе.
    София сочувственно посмотрела на СиСи.
    — Я думаю, что ты заблуждаешься, — не скрывая горечи, произнесла она. — Этот доктор постарается сделать все, чтобы не выпустить ее оттуда.
    Но СиСи был не согласен с ее мнением.
    — Я использую все свое влияние, все свои связи, все знакомства, вот посмотришь, все будет в порядке. Я тебе обещаю — Келли будет на свадьбе.
    Его убежденность произвела впечатление на Софию. Она широко улыбнулась и обняла его за шею.
    — Тогда, хоть завтра.
    СиСи почувствовал к Софии такую невыразимую нежность, что даже прослезился. А это было отнюдь не в его традициях. Ласково поглаживая се по волосам, он сказал:
    — Дорогая, если бы это было в моих силах, я сделал бы каждый день для тебя самым лучшим и самым прекрасным.
    Она на мгновение оторвалась от него и пристально посмотрела ему в глаза.
    — Самое прекрасное в этой жизни, СиСи, это любовь. Только любовь делает каждый наш день идеальным, совершенным. Если же ее нет, то никакие усилия, никакие желания не помогут. Я не думаю, что было бы так хорошо между нами, если бы мы этого не поняли. Мы бы не были вместе. Ну, ладно, я вычеркиваю из своего списка дел приглашения.
    Она снова бросилась на шею СиСи и нежно поцеловала его.

    Джина возбужденно расхаживала по кабинету.
    — Что мне теперь делать? — воскликнула она. Тиммонс ухмыльнулся.
    — На твоем месте я бы задумался, прежде всего, над тем, как сохранить свою шкуру целой и невредимой.
    Джина обиженно вскинула голову.
    — Но я ни в чем не виновата. Я не заслужила подобного отношения к себе. В своих рецептах я использовала только самые лучшие компоненты. Я покупала все свои продукты у самых лучших поставщиков. Они еще ни разу не подводили никого. До этого случая моя продукция была наверняка самой лучшей в городе. Мое печенье ели все. Я даже кормила им Брэндона. Как видите, с ним до сих пор ничего не случилось.
    Тиммонс развел руками.
    — Но, как видишь, вчера случилось. И думаю, тебе есть смысл задуматься над этим.
    Нервно хрустя пальцами, Джина снова стала мерить комнату шагами.
    — Наверное, всему виной этот злополучный рецепт, который я взяла у Розы! — в сердцах воскликнула она.
    Тиммонс изумленно воззрился на Джину.
    — Ты о ком говоришь?
    Та удрученно махнула рукой.
    — О Розе.
    Окружной прокурор поднял брови.
    — Это мать Сантаны?
    Вместо ответа Джина возбужденно спросила:
    — Так что, мне грозит тюрьма?
    Тиммонс прятал в уголках рта издевательскую усмешку.
    — В общем, может повернуться по-всякому. Ты ж сама понимаешь, Джина, что в таких делах трудно загадывать что-нибудь наперед, — уклончиво ответил он. — Может быть, тебе удастся отделаться каким-нибудь легким порицанием, а может быть, штрафом. Но вполне можно допустить и мысль о том, что судья сочтет твои действия криминалом. Тогда и в самом деле, тебя упекут за решетку с какими-нибудь отравительницами собственных мужей, воровками и тому подобное. Думаю, что это не самая блестящая перспектива для тебя. Очевидно, ты привыкла к другому. Но, к сожалению, никто ничего гарантировать не может.
    Разумеется, это не успокоило Джину.
    — Нет, ты все-таки скажи, какова вероятность того, что меня посадят в тюрьму? — не отставала она от окружного прокурора.
    Он развел руками.
    — В общем, это зависит от пострадавших.
    — А что может произойти? — испуганно спросила Джина.
    Окружной прокурор задумчиво потер переносицу.
    — Они свяжутся со своими адвокатами и затем, в зависимости от требования пострадавших, выставят тебе иск. Так что, Джина, можешь смело приготовиться к тому, что тебя ожидает не больше, не меньше, как судебный процесс.
    Джина возмущенно воскликнула:
    — Но ты же прекрасно знаешь, что у меня сейчас нет денег. Все, что есть, заняты в производстве. А оборот у меня пока что не такой большой, чтобы я могла распоряжаться какими-то свободными средствами.
    Тиммонс усмехнулся.
    — Ну, чем же я могу тебе помочь. Джина? Если у тебя нет денег, то это твои проблемы. Единственное, что я посоветовал бы тебе сделать, это оформить банкротство.
    Она растерянно опустила руки.
    — Но кого же мне обвинить? Я бы могла притянуть к ответственности СиСи?
    Окружной прокурор расхохотался.
    — Думаю, что это совершенно бесполезное занятие. Джина. До тех пор, пока он не делает шоколадных чипсов и кремовых батончиков, тебе абсолютно не в чем обвинить его. Как он сможет отвечать за тебя?
    Она обессилено опустилась на стул.
    — Тебе наплевать на меня. Мне нужен Мэйсон.
    Тиммонс удивленно посмотрел на нее.
    — А чем тебе поможет Мэйсон?
    Джина капризно надула губы.
    — Мэйсон — единственный, кому я здесь доверяю. Он всегда хорошо относился ко мне, и я уверена, что он мог бы помочь мне в такой трудной ситуации.
    Тиммонс развел руками.
    — Но Мэйсон — государственный обвинитель, то есть прокурор. Во-вторых, насколько мне известно, он уединился со своим горем и бутылкой.
    Джина недовольно посмотрела на Тиммонса.
    — Но ведь ты его начальник. Ты окружной прокурор, а он находится у тебя в подчинении. Заставь его защищать меня, и дело с концом. Тебе ведь ничего не стоит отдать такое распоряжение. До тех пор, пока он работает в твоем ведомстве, он будет выполнять все, что ты прикажешь.
    Окружной прокурор присел на краешек стола рядом с Джиной.
    — Я, конечно, попробую сделать все, что от меня зависит, но, Джина, ты же сама должна понимать, ситуация сложилась нестандартная, ты находишься в весьма щекотливом положении. Несколько человек отравились твоей продукцией, иск против тебя выдвигает министерство здравоохранения, то есть государство, от имени которого выступаем и мы. Ты должна уяснить себе, что мы не слишком вольны в своих действиях.
    Джина недовольно отвернулась.
    — А я-то думала, что ты, как окружной прокурор, обладаешь неограниченной властью в судебных делах.
    Тиммонс польщено улыбнулся.
    — В общем, ты не далека от истины. Однако в данном случае мне будет очень и очень сложно.
    Последние слова он произнес таким тоном, что Джина услышала совершенно недвусмысленный подтекст. Она преданно посмотрела в глаза Тиммонсу:
    — Кейт, ну ты же не допустишь, чтобы я потеряла все, что заработала таким тяжелым трудом. У меня ведь больше ничего нет. Ты же знаешь, после развода с СиСи мне приходилось рассчитывать на свои собственные силы, а это так трудно для такой хрупкой женщины, как я. Чтобы быстро добиться успехов в бизнесе, нужно быть более жестким и пробивным человеком.
    Окружной прокурор сочувственно покачал головой.
    — К сожалению, ты сейчас угодила в такую передрягу, что минимальное, что тебе грозит — это потеря всех денег. Они наверняка смогут ободрать тебя, как липку. Во всяком случае, у них есть для этого все возможности. Подумай сама, столько пострадавших — скандал на целый штат. Достаточно пролистать любую подшивку газет, чтобы убедиться в том, что подобные процессы всегда заканчиваются в пользу потребителей. Так что...
    Он с сомнением покачал головой. Джина взвинчено воскликнула:
    — Осторожней, Кейт! Ты ведь тоже можешь пострадать в результате этого, — в ее голосе прозвучала неприкрытая угроза.
    Тиммонс настороженно повернулся к Джине.
    — Что ты сказала?
    Она резко взмахнула рукой.
    — Не прикидывайся простачком, Кейт. Я же знаю, что ты не такой на самом деле. Ты все понял.
    Тиммонс криво усмехнулся.
    — А что я должен был понять? Ты ведь еще ничего не сказала? Мне остается только догадываться.
    Джина бросила на него такой злобный взгляд, что будь у окружного прокурора послабее нервы, он наверняка бы вышвырнул ее из кабинета.
    — Ты мог понять, о чем я говорю и без лишних слов, — процедила она сквозь зубы. — Но если тебе требуются более подробные объяснения, изволь. Когда я буду давать показания, я могу невзначай заговорить не о Розином рецепте, а о тайной связи ее дочери с окружным прокурором Санта-Барбары, не говоря уже о других секретах, о которых я осведомлена не хуже, чем их обладатели.
    Тиммонс понял, что дело пахнет жареным, и пошел на попятную.
    — Ну, ладно, — примирительным тоном сказал он, — я же не отказывался тебе помочь. Я просто сказал, что это очень сложно. И в такой ситуации, которая сложилась, мне придется действовать очень тонко и осмотрительно. Ты сама понимаешь, каких это требует усилий. Стоит не дожать или пережать в каком-нибудь месте, и вся тонкая цепочка в каком-нибудь месте может мгновенно разорваться. А ты, вместо того, чтобы вникнуть в мое положение, начинаешь обижаться, злиться. Зачем? Я сделаю все, что смогу. Ты должна положиться на меня.
    Джина поняла, что ее угроза подействовала и, подскочив к столу, решительно заявила:
    — Во-первых, мне нужен адвокат. Во-вторых, мне нужна пресс-конференция и, в-третьих, залог по первому требованию.
    Тиммонсу вдруг в голову пришла спасительная мысль. Он даже сам удивился, как это не додумался до этого раньше.
    — Джина, не беспокойся, все прекрасно! — воскликнул он с улыбкой. — У меня есть адвокат для тебя. Причем, такой адвокат, который тебе понравится. У него есть опыт в делах и похуже. Я думаю, что с тобой ничего страшного не случится. Ты можешь не травиться и не вешаться, и не бросаться в воду от отчаянья.
    Окружной прокурор направился к двери.
    — Ладно, мне пора идти, — продолжил он, — а ты, ты пока разбирайся тут с мистером Слейтером. Думаю, что у тебя есть прекрасная перспектива. Но только при одном условии, — он поднял вверх указательный палец.
    Джина обернулась к нему.
    — Что ты имеешь в виду?
    Он загадочно улыбнулся.
    — Прошу тебя, больше не пеки печенья. Это не слишком хорошо у тебя получается.
    На прощание, одарив Джину ослепительной улыбкой, окружной прокурор покинул кабинет. Она тяжело вздохнула и уселась на стул.

    +1

    382

    Середина 510 серии

    Келли и Джейсон тащили Перла под руки по полутемному коридору. Он был почти без сознания. Голова его бессильно запрокинулась назад, ноги волочились по полу. Время от времени Перл что-то бормотал, словно в бреду. Завернув за угол, беглецы оказались в едва освещенном тускло горевшей лампочкой холле. Здесь, испуганно прижавшись к стене, стояла Эллис. Келли быстро сказала ей на ходу:
    — Пошли. Нам нужно срочно уводить отсюда Перла, иначе нас поймают. Они наверняка уже спохватились и начали разыскивать нас.
    Но Эллис, словно парализованная, стояла на месте. Ее онемевшие от ужаса глаза говорили о том, что им вряд ли удастся дождаться от нее помощи.
    — Ты что, Эллис? — обеспокоенно спросила Келли. — Ты не хочешь идти с нами? Ты боишься? Не бойся, пойдем же.
    Она схватила девушку за рукав и потащила за собой.
    Но та, упираясь, стала отчаянно мотать головой. Перл, который мгновение назад пришел в себя, растягивая слова, произнес:
    — Келли, не трогай ее. Может быть, эта больница — единственное, что у нее сейчас есть. Не надо заставлять ее делать то, чего она сделать не может. Эллис, если ты должна оставаться, оставайся.
    Он обессилено опустил голову. Эллис в порыве благодарности бросилась к нему и, обняв, поцеловала в щеку. Затем она прижалась к Келли, и та почувствовала, как по щеке Эллис катятся горячие слезы.
    — Ну, хорошо, хорошо, Эллис, не расстраивайся, — торопливо произнесла Келли. — Оставайся здесь. Я скоро вернусь за тобой.
    Эта трогательная сцена несколько затянулась. А потому Джейсон, опасливо оглянувшись, воскликнул:
    — Да торопитесь же! Нам пора. Они сейчас включат свет, и мы окажемся у них в руках. Пошли.
    Перл снова вскинул голову и воскликнул:
    — Погодите, погодите! Одну минуту. Мне нужно знать, кто такой Макинтош. Почему мой брат умер?
    — Перл, мы потом поговорим об этом, — обеспокоенно воскликнула Келли. — Идем, нам нельзя задерживаться. Джейсон прав.
    В этот момент в нескольких метрах позади них в коридоре раздался шум шагов. Очевидно, за ними уже бежали санитары. Джейсон отпустил Перла, передав его Келли, а сам бросился на санитара, словно разъяренный зверь. Хрупкая Келли не смогла удержать разом навалившегося на нее Перла, и он упал. Джейсон все еще сдерживал натиск разъяренного санитара, и только по этой причине Перла и Келли не схватили тут же, на месте.
    — О, боже мой. Перл! — завизжала она. — Поднимайся, скорей, хоть как-нибудь. Нам нужно уходить отсюда. Я не могу держать тебя. Идем.
    Кое-как поднявшись, он одной рукой оперся на плечо Келли и вместе с ней поковылял по коридору. Перл и Келли успели свернуть за угол, но в этот момент девушка почувствовала, как тело Перла обмякло, и он с тихим стоном опустился на пол.
    — Что случилось?
    Он громко застонал, показывая на щиколотку.
    — Я подвернул ногу. Черт побери, в самый ненужный момент. Так, наверное, всегда происходит.
    Она потащила его за руку, пытаясь поднять с пола.
    — Давай я помогу тебе. Ты сможешь идти?
    Он удрученно покачал головой.
    — Нет, я, наверное, не смогу.
    Она подхватила его под руки.
    — Давай, я помогу тебе. Нам нужно бежать. Иначе нас поймают. Поднимайся. Ты должен встать.
    Перл дышал так тяжело, словно ему только что пришлось пробежать марафонскую дистанцию. На лбу его выступили крупные капли пота, руки дрожали.
    — Нет, я не могу, — обреченно прошептал он. — Лучше иди одна. Спасайся. Если тебя поймают, то тебе придется очень плохо. Роллингс не простит того, что ты помогла мне сбежать. Давай же, у тебя совсем мало времени.
    Он обессилено прислонился к стене. Некоторое время она растерянно оглядывалась по сторонам, а потом снова нагнулась к нему.
    — Перл, миленький, ну постарайся же, я тебя очень прошу. У тебя все должно получиться. Ну, пересиль себя. Давай вместе, я помогу тебе.
    Она снова попыталась приподнять его, однако все было бесполезно. Он махнул рукой.
    — Нет, не надо. У тебя ничего не получится. Ты видишь, я сейчас вообще ни на что не способен. Беги! Тебе нужно скрыться. Если Роллингс поймает тебя, то он сделает с тобой то же самое, что с моим братом. Он убил моего брата, он убьет и тебя. Беги! Все, что ты можешь сейчас сделать — это обратиться к кому-нибудь за помощью. Может быть, тебе удастся позвонить.
    Она удрученно покачала головой.
    — Кто мне поверит, Перл? Я ведь уже один раз пыталась такое сделать. Я звонила Иден, просила, чтобы она приехала сюда вместе с Крузом Кастилио. Это совершенно бесполезный вариант. Нам никто не сможет помочь, кроме нас самих. Давай же, попробуй подняться еще раз. Я не уйду отсюда без тебя.
    В этот момент в коридоре вспыхнул свет и раздался громкий сигнал тревоги.
    — О, боже мой, — в ужасе прошептала Келли. — Не может быть. Так быстро. Что же делать?
    Из последних сил она смогла помочь Перлу подняться. Он стоял, прислонившись к стене, тяжело дыша.
    — Ты напрасно все это затеяла, Келли. Со мной у тебя ничего не получится. Беги одна. У тебя еще есть шанс спастись.
    Она растерянно металась по коридору, стараясь найти какой-нибудь выход из положения.
    — Перл, погоди, я сейчас что-нибудь придумаю, — бормотала она. — Должно же быть что-то.
    Перл обессилено махнул рукой.
    — Смотри, здесь какая-то дверь рядом.
    Келли метнулась к двери и подергала за ручку. Дверь оказалась заперта.
    — Что здесь, — озабоченно сказала она, — куда это ведет?
    В этот момент из-за угла выскочила насмерть перепуганная Эллис. Она размахивала руками и что-то мычала. Келли резко обернулась и почувствовала, как кровь отливает у нее от лица.
    — Что, доктор Роллингс? — упавшим голосом спросила она.
    Эллис принялась трясти головой.
    — О нет, этого не может быть.
    Келли стала безнадежно дергать ручку двери, но затем, вдруг вспомнив, обернулась к Эллис.
    — У тебя же где-то ключи от комнат. Дай я посмотрю, может быть, подойдет к этой двери.
    Трясущимися от страха руками, Эллис достала из кармана халата всю связку ключей, которые Келли захватила в кабинете доктора Роллингса. Где-то вдалеке в коридоре был слышен его голос.
    — Эллис! — кричал он. — Эллис!
    Келли стала по очереди совать ключи из связки в дверной замок. Один из ключей, к счастью, подошел. Голос Роллингса слышался уже совсем близко.
    — Эллис, — быстро сказала Келли, — иди, как-нибудь постарайся задержать его. Нам нужно совсем немного времени, чтобы спрятаться здесь.
    Спустя несколько мгновений, Эллис уже исчезла за поворотом. Келли помогла Перлу пойти в комнату и заперла за собой дверь. Это оказалась маленькая комната для обслуживающего персонала. Па полках у стены аккуратными рядами были сложены бумажные простыни и салфетки, в углу стояли швабра и ведро с водой. Осторожно, чтобы не издать ни единого лишнего звука, Келли повернула в замке ключ и шепнула Перлу:
    — Тихо, доктор Роллингс уже где-то здесь рядом. И действительно, в коридоре послышался его возмущенный голос.
    — Эллис, а где твоя подруга Келли? И где этот беглец мистер Капник? Эллис, почему ты молчишь? Я уверен, что ты все знаешь.
    Затаив дыхание, беглецы замерли за дверью. Только бы Эллис хватило мужества не выдать их. В глубине души Келли надеялась на подругу. Она знала, что Эллис, такая хрупкая и беззащитная с виду, в момент опасности не подведет. Может быть, она не сделает какого-то героического поступка, не решится на отважный шаг, но в одном Келли была уверена — Эллис не выдаст.

    Джине недолго пришлось ждать. Спустя несколько минут дверь кабинета, в котором она сидела в унылом одиночестве, распахнулась, и на пороге вновь показался Кейт Тиммонс с сияющей улыбкой на лице.
    — Вуаля, — сказал он, делая руками театральный жест. — Миссис Кэпвелл, разрешите вам представить вашего адвоката.
    Джина удивленно повернулась к двери.
    — И кто же это? — скептически спросила она. — Неужели ты за три минуты успел разыскать Мэйсона?
    — Нет, — рассмеялся окружной прокурор, — думаю, что Мэйсона удалось бы разыскать только одному господу богу или его земному противнику дьяволу. Я, по-моему, не принадлежу ни к одному из указанных персонажей, а потому я решил прибегнуть к услугам другого адвоката. Но уверяю тебя, эта кандидатура тебя вполне устроит.
    Он сделал шаг в сторону, и пригласил в кабинет Джулию. Увидев ее, Джина даже подскочила на стуле.
    — Джулия? Этого не может быть. Ты что, теперь работаешь в ведомстве окружного прокурора?
    Та вошла в кабинет, Вызывающе закинув голову, и проигнорировала вопрос Джины. Вместо нее ответил Кейт Тиммонс.
    — Мисс независимый адвокат решила немного помочь государству и выступить на его стороне.
    На лице Джины появилась удовлетворенная улыбка.
    — Так что, я не должна платить ни копейки? — радостно спросила она. — Это вообще не будет ничего мне стоить?
    Джулия стояла посреди комнаты, надменно сложив руки на груди.
    — На то я и государственный защитник, — хмуро бросила она.
    Джина развела руки и патетически воскликнула:
    — Боже, до чего же я люблю эту страну! Здесь все-таки, оказывается, есть такие приятные вещи, о которых даже не подозреваешь. Вот, например, государственный защитник. Подумать только, а я-то думала, придется выложить какой-нибудь акуле все свои денежки.
    Джулия недовольно поморщилась.
    — Одну минуточку, — сказала она. — Джина, я бы порекомендовала тебе умерить пока что свои восторги.
    Миссис Кэпвелл недоуменно посмотрела на своего адвоката.
    — А в чем дело? Или ты отказываешься защищать меня?
    Джулия решительно направилась к столу, возле которого стоял окружной прокурор. Он вертел в руках пакет с печеньем от миссис Кэпвелл. Точнее, упаковку от печенья, поскольку содержимое пакета уже перекочевало в другой мешок, и было снабжено пластиковой биркой. Судебный исполнитель Слейтер сейчас был занят тем, что относил эти важные вещественные доказательства судебным экспертам. Джулия осторожно двумя пальцами взяла упаковку, на которой было изображено радостно улыбающееся лицо владелицы пекарни, и брезгливо понюхала его. Джина недоуменно отступила в сторону.
    — Что все это означает?
    Джулия с отвращением вернула пакет окружному прокурору и с милой улыбкой сообщила:
    — Поначалу я должна ознакомиться со всей информацией, касающейся этого дела. Нужно почитать твои показания. Я так думаю, что ты наверняка где-то наврала. Если это так, то мне будет очень трудно тебя защищать.
    Джина возмущенно вскинула руки.
    — Да ты что, Джулия! Ты пытаешься издеваться надо мной, что ли? Я сказала чистую правду и всегда говорю чистую правду, сколь бы дорогой она для меня ни была.
    Джулия скептически улыбнулась.
    — То, что ты только что сказала, весьма мало похоже на правду, — констатировала она. — Ты бы лучше подумала о своей пекарне и о том, что ты там лепишь и из каких продуктов.
    Окружной прокурор укоризненно покачал головой.
    — Джулия, что ты говоришь? Мы должны всецело заботиться о малом бизнесе. Именно он является основой экономики в Соединенных Штатах. Что б мы делали, если б не такие предприимчивые люди, как Джина Кэпвелл? Нельзя также забывать, что именно на их благополучии держится порядок, стабильность и процветание. Средний класс — вот опора нашего общества, — с пафосом заключил он.
    Джина благодарно взглянула на окружного прокурора.
    — Да, да, он говорит чистую правду.
    Тиммонс вдохновенно продолжил:
    — Джулия, где же твой праведный гнев по поводу несправедливых обвинений, обрушившихся на маленького, ни в чем не виновного человека, по поводу справедливости, которая должна торжествовать всегда и везде? Я думал, что ты, как адвокат, должна выступать на стороне побитой собаки.
    Это сравнение несколько покоробило Джину, но в собственных интересах она решила промолчать. Что касается Джулии, то она мрачно усмехнулась и махнула рукой.
    — Кейт, давай оставим в покое бедных животных.
    Но Тиммонс все еще не унимался. Он решил до конца продемонстрировать перед Джиной свое служебное рвение, что, впрочем, совершенно противоречило его служебным обязанностям, как государственного обвинителя.
    — Кстати говоря, Джулия, своим адвокатским красноречием ты можешь исправить тяжелое положение одинокой женщины, которая вынуждена самостоятельно пробиваться в этой жизни.
    — Одинокой, работающей женщины! Матери-одиночки! — с жаром добавила Джина, размахивая руками. — Точно, окружной прокурор прав, я уже об этом думала. Джулия, вы же с Крузом друзья, уговори его взять со мной в суд Брэндона. Ты представляешь, как это подействует на присяжных и судью? Они должны совершенно четко понять, что я невинная жертва, ставшая таковой лишь по воле случая. Сердца у них сразу же смягчатся, и они вынесут мне оправдательный приговор. Представляешь, как здорово? Мы обязательно должны сделать это.
    Джулия едва не рассмеялась.
    — Да, представляю себе, — иронически сказала она. — Материнство и яблочный пирог против Соединенных Штатов. О, извините, против Министерства здравоохранения. Это не совсем одно и то же. Интересно, что же перевесит на чаше весов правосудия? Хотя, впрочем, ответ и без того очевиден. Джина, может быть, ты успела еще что-нибудь придумать? Я вижу, в предприимчивости тебе не откажешь. Ты не зря занимаешься малым бизнесом. Ну, давай, выкладывай, я ведь твой защитник, я должна знать все, что у тебя на уме.
    Джина изобразила саму скромность.
    — Я решила всецело отдаться на милость семьи, — потупив глазки, сказала она. — Что он может мне сделать? Особенно если учесть, что все мои деньги сейчас находятся в руках у кого-то другого. Он должен принять во внимание, что моих собственных сбережений едва ли хватит на покупку одного костюма. Я ведь сугубо деловая женщина и, в сущности, не владею никакими свободными средствами.
    Джулия ядовито улыбнулась.
    — Я думаю, что нам стоит сейчас оставить вопрос о денежном ущербе.
    Джина пожала плечами.
    — Я не понимаю, почему. Ведь для меня это самое главное. Если я не смогу рассчитаться по искам, предъявленным в суд на мое имя, то меня попытаются засудить и посадить в тюрьму. Самое главное для нас с тобой — добиться снижения или полной отмены денежной компенсации.
    Джулия не без удовольствия отрицательно покачала головой.
    — Нет, дорогая Джина, вопросы денежной компенсации не входят в круг дел, на которых я специализируюсь.
    Джина непонимающе смотрела на нее.
    — Как, а разве юристу не все равно, какими делами заниматься?
    У Джулии был такой победоносный вид, словно она уже присутствовала на процессе, который вынес обвинительный приговор Джине Кэпвелл.
    — Возможно, некоторым юристам и все равно, какими делами заниматься, но у меня узкая специализация. Я работаю только с уголовными делами.
    Джина оцепенело, посмотрела на Джулию, а затем перевела полный недоумения взгляд на окружного прокурора.
    — Кейт, — вопросительно протянула она, — что все это означает?
    Тиммонс постарался замять этот неприятный разговор.
    — Я думаю, что Джулия поможет тебе с бумагами о банкротстве, — поспешно сказал он. — Ведь так, Джулия, дорогая?
    Эти слова доставили Джулии такое неудовольствие, что она резко обернулась и пронзила окружного прокурора полным ненависти и презрения взглядом. Это, впрочем, ничуть не смутило Тиммонса, который едва удержался от желания удовлетворенно потереть руки. Пряча улыбку, он опустил голову и сделал вид, что занят разглядыванием каких-то бумаг на столе Слейтера.
    — Ладно, — медленно проговорила Джулия, — мы поговорим обо всех тонкостях этого дела попозже, если ты не возражаешь. А сейчас мне хотелось бы перемолвиться с Кейтом несколькими словами. Но наедине, если ты не возражаешь.
    Джина безразлично пожала плечами.
    — Ну, конечно. Можете разговаривать о чем угодно и сколько угодно. Меня сейчас интересует только один вопрос — мой процесс будут показывать по телевидению?
    Тиммонс шумно вздохнул.
    — А как бы ты хотела, Джина? Тебе сейчас очень нужна публичная огласка? Или достаточно того, что появилось во всех газетах штата?
    Джина развела руками.
    — Ну, разумеется, мне ни к чему эта шумиха, хотя, возможно, кто-то другой посчитал бы это дополнительной рекламой. Но мне такой рекламы не нужно.
    Ничего не ответив, окружной прокурор так выразительно посмотрел на Джину, что она поняла все без слов.
    — О нет, — простонала она. — Неужели нельзя избавиться от этих телевизионщиков? Ну, зачем, зачем им это нужно? Почему они обязательно хотят вытащить из суда каждое дело, а потом облить всех грязью? Ты же не представляешь, Кейт, что со мной будет. Они изобразят меня отравительницей, мелким жуликом и что мне тогда останется? Оправдываться опять же через те же самые газеты и то же самое телевидение? Но ведь у зрителя будет готов уже прочный образ, который обязательно вобьют ему в голову эти журналюги, а я потом должна буду соскребать с себя помои.
    Тиммонс неумолимо покачал головой.
    — Боюсь, что здесь, Джина, я тебе ничем не смогу помочь. В этом деле ты остаешься один на один с прессой. Я никак не могу запретить им делать их дело. Может быть, если б это касалось какого-нибудь исключительно важного и крупного иска, то ссылаясь на важность, можно было бы добиться проведения закрытого заседания. Однако боюсь, что тебе, Джина, нужно сейчас, с самого начала приготовиться к тому, что процесс будет публичным и гласным. Тебе нужно свыкнуться с мыслью о том, что после начала процесса в каждом номере газеты, в каждом выпуске телевизионных и радионовостей будет полоскаться твое имя. Они вытащат на свет божий все, что только смогут узнать о тебе. В ход пойдет все: и подробности вашего развода с СиСи Кэпвеллом, и интимные детали из вашей совместной жизни, и твое веселое бурное прошлое, и твои нынешние делишки в свободное от работы в пекарне время. Никто из них не остановится перед тем, чтобы ткнуть ногой бедное издыхающее животное.
    На этот раз Джина не выдержала.
    — Это ты меня называешь издыхающим животным? — возмущенно воскликнула она. — Я не собираюсь позволять каким-то щелкоперам затаптывать в грязь мое достоинство. Я им еще покажу.
    Джулия нетерпеливо повернулась к Джине.
    — Может, ты, наконец, оставишь нас вдвоем? Я же тебе уже сказала, мне нужно поговорить с Кейтом наедине
    Джина недовольно фыркнула и стремительно выскочила из кабинета. При этом у нее был такой вид, словно здесь ей нанесли глубочайшее оскорбление.
    Подождав пока за ней закроется дверь, Джулия сказала:
    — Ну, ладно, Кейт, допустим, я буду заниматься этим делом. Но, судя по ее поведению, ты ей уже что-то наобещал. Ну, давай, сознавайся. Что ты ей сказал?
    Тиммонс с горячностью воскликнул:
    — Да ничего я ей не говорил. Ничего не обещал, кроме процесса. Только процесс. И все. Да и вообще, что с тобой, Джулия? Ты боишься, что твои высокие идеалы пострадают от соприкосновения с нашей окостеневшей и замшелой правовой системой? Или тебе просто противно заниматься такими мелкими делишками? Да, наверное, я требую от тебя слишком многого. Трудно после громкой шумной славы, заработанной на процессе Дэвида Лорана переходить к таким, вроде бы незаметным делам, которые, тем не менее, требуют не меньшей тщательности и аккуратности.
    Джулия горделиво выпятила грудь.
    — Знаешь что, господин окружной прокурор, — с демонстративным высокомерием заявила она. — Этот процесс станет началом конца твоей карьеры. За каждое подобное дело я буду сжимать кольцо вокруг тебя и всей твоей несведущей шайки, которую ты называешь твоими помощниками. Ты еще мечтать будешь о том, чтобы я вернулась на свое место, чтобы я стала настоящим защитником, а не каким-то там государственным.
    Тиммонс рассмеялся, опускаясь в кресло.
    — Я знаю, почему ты так говоришь, Джулия, — заметил он. — Ты просто ненавидишь мужчин. Ведь это так, правда?
    Джулия театрально вскинула руки.
    — О чем ты говоришь, Кейт? О каких мужчинах ты ведешь речь? Где они? Покажи мне хоть одного вокруг. Они все куда-то исчезли, провалились сквозь землю, испарились. Нет их, нет, понимаешь? И никто — к тебе это относится еще в большей степени — не сможет убедить меня в том, что где-то здесь, рядом со мной по земле ходят мужчины. Я их в упор не вижу.
    Судя по внешнему виду окружного прокурора, столь резкое заявление ничуть не испугало, не ошеломило и даже не удивило его. Он совершенно равнодушно перенес эту гневную филиппику и, рассеянно вертя в руке пустой пакет из-под печенья от миссис Кэпвелл, заявил:
    — Я бы предпочел увидеть тебя за закрытой дверью. Думаю, что так было бы лучше для всех. В первую очередь, для тебя самой.

    Голос доктора Роллингса затих где-то дальше по коридору. Очевидно, он потащил Эллис к себе в кабинет, чтобы там узнать у нее, куда подевались беглецы — Келли и Перл. А они тем временем, стараясь не издать ни звука, сидели в подсобном помещении, ожидая, пока уляжется шум. Сигнал тревоги по-прежнему разносился по всем коридорам. Это неприятное зудение вызывало у Келли такое отвращение, что она едва сдерживала себя. Чтобы хоть немного отвлечься, она стала стаскивать с ноги Перла ботинок.
    — Что ты делаешь? — удивленно прошептал он. — Не надо, мне же больно.
    Она упрямо мотнула головой.
    — Нет, надо посмотреть. Может быть, у тебя там что-то серьезное?
    Следом за ботинком она стащила носок и стала разглядывать чуть посиневшую и опухшую лодыжку. Осторожно притронувшись пальцами к распухшему месту, она спросила:
    — Здесь больно?
    Перл поморщился.
    — Да, очень неприятно.
    Она озабоченно разглядывала ногу.
    — Но, знаешь, Перл, насколько мне известно, перелом выглядит не так. Это похоже на вывих. Вот видишь, здесь опухоль...
    Надрывный вой сирены внезапно стих. В коридоре воцарилась полная тишина. Перл настороженно прислушался. Спустя несколько мгновений в коридоре снова послышался голос доктора Роллингса.
    — Эллис, перестань хныкать, — раздраженно восклицал он, — идем со мной. Ты должна показать, где прячутся Келли и Леонард Капник.
    Беглецы явственно расслышали громкий плач Эллис, который гулким эхом разносился по коридорам.
    — Да прекрати же, — завизжал доктор Роллингс, — прошло уже столько времени, а ты все плачешь и плачешь. Ты напрасно надеешься ввести меня в заблуждение своим ревом. Я знаю, что когда нужно, у тебя сразу же прорезается голосок. Ах ты, мерзавка.
    Келли со страхом подобралась к двери, чтобы получше расслышать, что происходит в коридоре.
    — Сестра, — громко распорядился главный врач клиники, — проводите Эллис к себе. Распорядитесь, чтобы все оставались в своих палатах до тех пор, пока мы не найдем Келли и мистера Капника.
    Перл сокрушенно покачал головой и прислонился к дверному косяку.
    — Черт побери, — прошептал он. — Это я виноват. Не надо было вам всего этого делать. Я бы и сам как-нибудь выкрутился. Я уже не впервые попадаю в такие ситуации. Вы не должны были рисковать собой. Я представляю, какое теперь наказание ожидает эту бедную девочку. Она и так почти не разговаривает, а теперь, после такого потрясения наверняка замкнется в себе.
    Но Келли отрицательно мотнула головой.
    — Нет, Перл, ты плохо знаешь Эллис. Она выкрутится, она обязательно выкрутится. На самом деле она очень хороший и верный товарищ. Ты не обращай внимание на то, что она такая испуганная и хрупкая с виду. Она нас не подведет. И доктор Роллингс ничего не сможет сделать.
    Перл прикрыл глаза рукой и громко простонал.
    — Что с тобой? Что? — обеспокоенно спросила Келли, заглядывая ему в лицо. — Тебе плохо? Ты не потеряешь сознание? Что они тебе дали?
    Он убрал руку и с трудом открыл плотно сжатые веки.
    — Келли, ты не должна беспокоиться за меня. Это обыкновенный наркотик. Со мной скоро все будет в порядке. Сейчас ты должна подумать о себе. Ты просто изумительная девушка.
    Он сделал попытку улыбнуться, однако это ему удалось не слишком хорошо. Келли внезапно приложила палец к губам, услышав за дверью громкие шаги. Возле беглецов по коридору прошли несколько санитаров. Они шумно переговаривались между собой, выражая свое недоумение по поводу того, что эти беглецы словно сквозь землю провалились. Когда шум за дверью утих, Келли тяжело вздохнула.
    — Мне так страшно, Перл, — едва слышно промолвила она. — Если бы ты знал, как я боюсь этого доктора Роллингса.
    Перл покачал головой.
    — Если бы не ты, Келли, то через пару минут я бы уже остался без мозгов. Только тебе я обязан своим спасением.
    Он взял ее руку в свою ладонь и проникновенно прошептал:
    — Спасибо. Огромное тебе спасибо.

    Джулия наклонилась над столом, за которым сидел окружной прокурор, и с ядовитой улыбкой на устах сказала:
    — А ты действительно штучка. Ты знаешь об этом?
    Тиммонс вяло отмахнулся.
    — Джулия, прекрати. Лучше подумай о себе. Тебе сейчас предстоит много трудной и кропотливой работы. Лучше приготовься к ней как следует.
    Но она не отставала от него.
    — А ты, наверное, ждешь, что я сдамся, — ехидно сказала Джулия. — Думаешь, что я так же, как и все остальные, покорюсь тебе. Тебе бы, наверняка, хотелось бы увидеть, как я униженно прошу тебя о пощаде.
    Тиммонс скривился.
    — Ну, что ты такое болтаешь... Я уже не раз в жизни встречал похожих на тебя женщин.
    Джулия притворно удивилась.
    — Неужели?!! И, наверняка, все они бросались тебе в ноги, умоляя о великодушии и снисхождении. Или нет... Они, как разозленные тигрицы, бросались на дверь и скребли ее когтями...
    Тиммонс весело вскинул голову.
    — Вот-вот. Именно так. У тебя богатая фантазия, Джулия. Это поможет в твоей деятельности государственного защитника.
    Джулия состроила брезгливую мину.
    — И не подумаю.
    Тиммонс, демонстрируя правила весьма приличного тона, откинулся назад на спинку стула и взгромоздил ноги на угол стола.
    — Ну, так что же мешает тебе, Джулия, работать в ведомстве окружного прокурора? Неужели тебе не нравится атмосфера здесь? Или ты не хочешь выступать на стороне общества?
    Джулия смерила его презрительным взглядом.
    — Я не хочу принимать подобного предложения от такого слизняка, как ты. Мне это просто противно. Даже если бы ты остался последним мужчиной на Земле, я бы умерла от воздержания...
    Тиммонс от удовольствия даже потер руки.
    — Джулия, ты прекрасно угадала мои намерения. Что же, давай перейдем к непристойностям, меня это так заводит.
    Обмен ударами продолжался.
    — Такие люди, как ты, Тиммонс, вызывают во мне глубокую ненависть по отношению к адвокатам, — выпалила Джулия. — Именно ты олицетворяешь самую худшую и отвратительную их часть!
    Тиммонс изобразил на лице показное любопытство.
    — Вот как? Это похоже на исповедь. Джулия, неужели ты хочешь рассказать мне все свои тайны?
    С широкой улыбкой на лице Джулия поинтересовалась:
    — А тебе, наверное, хотелось бы узнать все, что у меня на душе, проникнуть во все самые отдаленные ее уголки?
    Тиммонс уверенно кивнул.
    — Ага, ты себе не представляешь, до чего любопытно проникнуть в душу адвоката!
    — Что ж, если ты хочешь, я могу рассказать тебе самую большую свою тайну... — заговорщицки понизив голос, сказала Джулия. — Только поклянись, что никому об этом не расскажешь. Клянешься?
    Окружной прокурор торжественно приложил руку к груди.
    — Клянусь. Клянусь своей мамочкой, что никогда не выдам страшную тайну адвоката Джулии Уэйнрайт.
    Она рассмеялась.
    — Ну, так вот, самое мое большое желание состоит в том, чтобы все вокруг сгорело дотла, к чертовой матери! — не стесняясь в выражениях, воскликнула Джулия. — И чтобы мы все остались без работы!..
    Тиммонс непонимающе переспросил:
    — Кто это «мы»?
    Джулия укоризненно покачала головой.
    — Ай, ай, ай... Как у нас трудно с догадливостью! Ты же сам только что сказал об адвокатах. Вот и я тебе говорю о том, что мечтаю, чтобы адвокаты в этой стране остались без работы.
    Тиммонс почесал подбородок.
    — Хм... Ну, и что бы было в результате?
    Джулия едко улыбнулась.
    — В результате... ты бы пошел по миру с протянутой рукой! Думаю, что это было бы весьма забавное зрелище.
    Окружной прокурор откинул голову и, внимательно посмотрев на Джулию, кисло сказал:
    — Ты, что, думаешь, что ты мне нравишься?
    Не скрывая своего отвращения, Джулия воскликнула:
    — Отнюдь нет! Как я могу сметь надеяться на такое? А вот что нравится тебе, я вижу, вижу насквозь! Ты же загнал меня в угол. Вот что тебе по-настоящему нравится! Не правда ли?
    Тиммонс почувствовал, что словесную перепалку на таком уровне он проигрывает. Красноречие Джулии ничуть не уступало его собственному красноречию. А поскольку она была разгневана и возбуждена, то незачем было даже пробовать тягаться с ней.
    Каждое слово в устах умной и проницательной женщины, находящейся к тому же в таком взвинченном состоянии — это смертоносный снаряд, увернуться от которого у окружного прокурора не было ни сил, ни возможности.
    Несмотря на его хитрость и изворотливость, его способности были все-таки ограничены. Именно в таких вот случаях он и прибегал к разного рода запрещенным или не слишком этичным приемам. Почувствовав, что терпит сокрушительное поражение, Тиммонс перешел к разговору на ином уровне.
    — Джулия, ты ошиблась, — с откровенной холодностью в голосе сказал он. — Мне нравится, отнюдь не это.
    Джулия с любопытством наклонилась над столом.
    — Неужели ты хочешь рассказать мне свои тайны? — игриво воскликнула она. — Чувствую, что меня ожидает сенсация! Окружной прокурор намерен открыть душу независимому адвокату!.. Представляешь, какой леденящий душу заголовок мог бы появиться в одной из наших газет? «Что нравится окружному прокурору Кейту Тиммонсу?» Чувствую, что журналист, который напечатал бы подобную статеечку, немедленно получил бы приглашение в «Вашингтон Пост» или «Нью-Йорк Таймс». Ведь никто на свете не может похвастаться тем, что знает твои тайны. Ну, Кейт, расскажи, что ты любишь?
    Тиммонс выдержал эффектную театральную паузу, затем припечатал Джулию к стене.
    — Мне очень нравится убирать с дороги пьяных водителей! — жестко сказал он.
    Язвительная улыбка мгновенно улетучилась с лица Джулии. Она выпрямилась, как гвоздь, и демонстративно отвернулась.
    Перевес в схватке мгновенно оказался на стороне окружного прокурора. Пользуясь завидной форой, он продолжил:
    — А ведь если бы мой племянник, четырехлетний мальчишка ростом не выше бампера, попал под колеса автомашины, которую вела пьяный адвокат Джулия Уэйнрайт, шансов на выживание у него сталось бы меньше, чем у какого-нибудь сумчатого медведя, проживающего в глухих лесах Тасмании. Интересно, в таком случае ты стала бы жаловаться его матери в том, что я обвиняю тебя?
    Тиммонс встал со стула и начал расхаживать по кабинету. Джулия чувствовала себя так подавленно, что едва нашлась что сказать:
    — Я не оправдываю себя, — еле слышно проговорила она. — Но хочу тебе напомнить, что я никого не сбила.
    Тиммонс громко рассмеялся.
    — Только по Божьей милости! Можешь считать, что тебе крупно повезло! Другие, оказавшись в подобной ситуации, расстаются с жизнями, или, что еще хуже, лишают жизни других.
    Джулия униженно опустила голову. Несмотря на злобный тон окружного прокурора и его явную неприязнь к ней, в общем, он был прав. Она не должна была так безрассудно поступать вчера вечером!
    Это было против правил Джулии. Но вчера на нее накатила такая глубокая тоска и полное безразличие к жизни. Именно этим и объяснялась та невероятная цепочка глупостей, которые она совершила.
    Вот почему она не находила сейчас слов, чтобы возразить окружному прокурору. А он, чувствуя свое несомненное превосходство, продолжал бросать ей в лицо гневные слова:
    — Я ненавижу таких адвокатов, как ты! Меня просто тошнит от них!
    Тиммонс занял место в углу возле американского флага, и театрально размахивая рукой, стал патетически восклицать:
    — Для таких гнусных типов закон, порядок, справедливость, правосудие всего лишь игра. Они вынуждены играть по правилам, а выходить за рамки закона значит для них получать дополнительный импульс, они только возбуждаются от того, что отступают в сторону. Они считают себя выше остальных. Они считают себя высшими существами. Такие, как ты и Кастилио, позволяют себе не замечать многих мелочей — вроде езды в нетрезвом виде или того, что ты собиралась сделать с Марком Маккормиком...
    Джулия почувствовала, как руки у нее начинают дрожать.
    — А кто тебе сказал про Марка Маккормика? — нерешительно спросила она.
    Тиммонс победоносно улыбнулся.
    — Я же не болванчик, малышка. Если ты думаешь, что никто вокруг не замечает того, что ты вытворяешь, это большая ошибка. Тем более, ошибкой с твоей стороны было бы недооценивать меня. Но не надо считать себя выше других!
    — Трепло! — гневно бросила Джулия. — Да, я действительно иногда совершаю ошибки, но я не считаю, что это одна из них. Я не настолько самонадеянна, однако не могу не чувствовать своего превосходства над тобой. Сначала ты сделал из меня добычу, потом ты меня унизил... Вот это, по твоим словам, закон и порядок, господин окружной прокурор? Сексуальное поражение ничто по сравнению с этим!
    Окружной прокурор подошел к Джулии и внимательным недвусмысленным взглядом окинул ее фигуру с ног до головы. Потом он демонстративно потянул носом воздух, словно оценивая аромат духов, которые использовала Джулия. На лице его появилось выражение явного неудовольствия.
    — Нет, — со значением протянул он. — Тут ты ошибаешься. Насчет сексуального поражения ты пытаешься льстить себе!
    Джулия порывисто шагнула в сторону.
    — Знаешь, Тиммонс, если вытряхнуть твои мозги и напялить на голову мешок с прорезями, ты бы стал умнее. Хотя, как знать... Как знать... Все может быть...
    Она вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Тиммонс проводил ее взглядом и рассмеялся. В этот раз он очень понравился себе. Разговор, действительно закончился очень эффектной тирадой относительно закона и порядка. Даже такой красноречивый адвокат, как Джулия Уэйнрайт, ничего не смогла возразить.

    На радиостанции появляется Джейн, она готова сменить за микрофоном Тэда, смена которого подходит к концу. Тэд интересуется у нее, будет ли она вести дневной эфир, а Джейн в свою очередь спрашивает у Тэда, куда он так торопится? Ответ на свой вопрос дает сама Джейн, она уверена, что Тэд спешит на свидание с Роксаной. Джейн считает поклонницу Тэда сумасшедшей, на что Тэд, замечает, что Джейн сама любит командовать. Джейн спрашивает, что же теперь будет с Хейли. Тэд дает ей понять, что не собирается прощать Хейли ее ложь. Он не считает себя виноватым в сложившейся ситуации. Тэд говорит, что не желает Хейли пережить такую ситуацию, в которую попал он. Высказавшись, он покидает студию, оставив Джейн наедине с микрофоном.

    Келли услышала какой-то шум в коридоре и обеспокоенно приложила ухо к двери.
    Мимо комнаты для подсобного персонала, шумно обмениваясь мнениями по поводу событий, происшедших в больнице, прошло несколько санитаров и медсестер.
    — Очевидно, они направляются на ежедневное собрание персонала, — шепнул Перл. — Судя по всему, уже около двух часов. Сколько же мы просидели здесь с тобой, Келли?
    Девушка все еще прислушивалась к затихающему в коридоре шуму, затем повернулась к Перлу и, пожав плечами, ответила:
    — Не знаю. Наверное, минут сорок...
    Перл растирал рукой вывихнутую лодыжку.
    — Да, перспектива у нас не из приятных. Сколько еще здесь сидеть? Неизвестно.
    Келли сокрушенно покачала головой.
    — Где же Эллис? Мы ведь договаривались, что она вернется сюда. Доктор Роллингс, наверное, запер ее в палате. Так же, как и всех остальных больных.
    — Но ведь она не одна, — сказал Перл. — С ней должен быть Оуэн.
    Келли тяжело вздохнула.
    — Если он только догадается прийти ей на помощь. Он сейчас тоже, наверняка, находится в своей палате. Доктор Роллингс всех запугал.
    Перл погладил Келли по руке.
    — Тебе не нужно здесь находиться со мной. Иди одна. Я как-нибудь справлюсь.
    Она махнула рукой.
    — Даже и не говори об этом.
    Перл придвинулся к ней поближе.
    — Да, нет. Я говорю совершенно серьезно. Ступай, тебе здесь абсолютно нечего делать. Ты вряд ли сможешь чем-то помочь мне.
    Келли решительно мотнула головой.
    — Никаких возражений. Я буду вместе с тобой. Можешь даже не пытаться отправить меня отсюда.
    Перл с сожалением посмотрел на вывихнутую ногу.
    — Келли, ты, наверное, просто жалеешь меня. Не надо так пугаться. Даже если тебя не будет рядом, я все равно выберусь из этой больницы...
    Девушка мрачно усмехнулась.
    — Интересно — как? Поскачешь на одной ноге?
    — Да, — упрямо повторил он. — Если понадобится, поскачу. Если не смогу даже этого, то буду ползти, но выберусь отсюда. Им уже ничего не удастся со мной сделать! Я скорее покончу с собой, чем попаду в руки Роллингса!
    Келли ласково погладила Перла по руке.
    — Перл, прошу тебя, не надо думать об этом. Мы обязательно выберемся отсюда вместе. Эллис должна что-нибудь придумать. Я очень надеюсь на нее. Она очень смелая и сообразительная девушка. Если ей удастся покинуть палату, она обязательно придет нам на помощь. Я думаю, что нам стоит немного подождать. Тем более что ты так устал...
    Перл вытер со лба капельки проступившего пота.
    — Возможно, ты права. Наверное, надо подождать.
    Несколько мгновений он сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стенке.
    Келли напряженно прислушивалась к происходившему за дверью, но, к счастью, в коридоре было тихо.
    Она сидела рядом с Перлом, обхватив руками колени.
    Наконец, Перл открыл глаза, и устало произнес:
    — Тебе, наверное, было очень трудно расставаться с Эллис? Да, малыш? За время, проведенное в клинике, вы стали очень близки.
    Келли утвердительно кивнула.
    — Когда мы выберемся отсюда, я вернусь за ней и заберу ее из этой проклятой больницы. Обязательно.
    В ее голосе было столько решительности и уверенности, что Перл почувствовал глубокое уважение к этой хрупкой и очень ранимой девушке.
    — Конечно, у тебя все получится, — тепло сказал он. — Я восхищаюсь. Они ведь так и не справились с тобой. Им так ничего и не удалось сделать.
    Келли всхлипнула и опустила голову.
    — Нет, почти справились.
    Перл отрицательно покачал головой.
    — Нет.
    Келли едва слышно прошептала:
    — Да. Я вынуждена признать это.
    Перл успокаивающе погладил ее по щеке.
    — Если ты так настаиваешь, то я хотел бы только уточнить: не до конца.
    Девушка вскинула голову и преданно посмотрела на него.
    — Если это так, то только благодаря тебе, Перл. Ты даже не представляешь себе, как много ты для меня сделал. Тебе может показаться, что я преувеличиваю. Однако поверь мне... Никто не помог мне здесь так, как ты. То есть мне вообще никто не помог и лишь после того, как тебя привезли сюда, я начала понемногу оживать. Еще месяц назад я с трудом вспоминала, в какую комнату мне нужно идти. А ты пришел и спас меня. Своим спасением я обязана тебе. Я ничего не помнила, не помнила, кто я, что со мной случилось, почему я оказалась здесь... Я только знала, что со мной произошло что-то ужасное. Мне с трудом удавалось вспомнить своих родителей, семью, дом. А потом ты научил меня, что нужно делать, чтобы не принимать эти ужасные таблетки. У меня словно все прояснилось в голове. Теперь я чувствую себя почти здоровой.
    — Почти?
    Келли немного замялась.
    — Да, я еще не совсем пришла в себя. Я не помню многое, что со мной случилось до того, как я попала в эту клинику. Меня гнетет такое тяжелое чувство, будто я совершила какую-то ужасную ошибку или, может быть, что-то еще хуже. Что было там, в этом отеле?..
    Перл ободряюще погладил ее по руке.
    — Я думаю, что у тебя все будет в порядке. Тебе удастся вспомнить все, что происходило с тобой. Ты вернешься к нормальной жизни. У тебя обязательно получится, я уверен в этом. Глядя на то, как быстро ты возвращаешься к жизни, никаких сомнений на этот счет быть не может.
    Келли с благодарностью посмотрела на Перла.
    — Да, Перл, я тоже чувствую, что у меня все будет хорошо. С каждым днем мне становится все лучше и лучше. И этим я обязана только тебе.
    Он беспечно махнул рукой.
    — Да, брось ты, Келли... Всем, что происходит с человеком, он обязан только самому себе. Вряд ли ты смогла бы снова вернуться в нормальный мир, если бы не верила в собственные силы.
    Келли вытерла слезы в уголках глаз.
    — Да, возможно, ты прав, Перл. Однако в жизни у каждого человека случаются такие моменты, когда он остается совсем один и ему совершенно некому помочь. Так было и со мной. Меня заперли в этой ужасной клинике среди таких же несчастных, как я. Разве мы могли бы помочь друг другу, опереться друг на друга, если бы не ты? Мы не были уверены в своих силах. А ты сделал так, что мы смогли очнуться. Только благодаря тебе и я, и Эллис, и Оуэн стали ощущать себя совершенно по-другому. Я их очень люблю и Эллис, и Оуэна, и того парня из семьсот второй комнаты...
    Перл бросил на Келли вопросительный взгляд.
    — Кстати, а как его зовут?
    — Джейсон, — ответила она. — Правда, я не успела узнать его фамилию. Сам понимаешь, нам было не до того. Мы хотели помочь тебе.
    — Ясно, — кивнул Перл.
    — Так вот, — продолжила Келли, — они все очень хорошие люди. Несмотря на то, что здесь всем очень тяжело, они добрые и бескорыстные...
    Перл задумчиво повторил:
    — Добрые и бескорыстные... Наверное, впервые в жизни я встретил добрых и бескорыстных людей и смешно сказать, где это произошло. В психиатрической клинике... Почему-то основная масса людей, которые мне встречались там, на свободе... не были такими...
    Он сознательно употребил это слово, потому что пребывание в клинике доктора Роллингса на самом деле было хуже, чем тюремное заключение. Там хоть людей насильно не пичкали сильнодействующими лекарствами в лошадиных дозах и не пытались вышибать мозги током за любое нарушение режима.
    — Эти люди, — продолжал он, — совершенно не отдают себе отчет в том, что можно делать что-то без расчета на немедленное извлечение выгоды. Они даже понятия не имеют о том, что такое бескорыстие.
    Келли откинула назад рассыпавшиеся по плечам волосы.
    — Да, и я поняла, как много это значит. Когда люди готовы просто так помогать друг другу. И первым этот пример показал ты. Спасибо тебе и всем остальным. Я многим тебе обязана. Ты первым продемонстрировал мне, что значит быть неравнодушным, что такое доброта и щедрость. Тебе было не все равно, что происходит вокруг, и ты сделал все, что в твоих силах, чтобы изменить это.
    Келли стала подниматься с пола.
    — Но где же Эллис?
    Перл удержал девушку за руку. Пристально глядя в прозрачно-голубые глаза Келли, он проникновенно сказал:
    — Да, мне действительно не все равно. Спасибо тебе...
    Его лицо при этом было так близко, что Келли едва удержалась от внезапно охватившего се желания прижаться к нему и целовать, целовать, целовать...
    Келли уже знала, что глубокая привязанность к этому человеку стала для нее уже чем-то большим, нежели простая благодарность за оказанную помощь.
    Келли было очень хорошо, когда Перл находился рядом. Он внушал ей какое-то глубокое доверие. При нем она не боялась быть слабой, не стеснялась собственных слез. Она знала, что он всегда поймет ее и поддержит в любую минуту.
    Но им предстояло еще пройти через очень многие испытания, прежде чем они могли бы забыть о том, что их разделяло и стать по-настоящему близкими людьми.

    0

    383

    Конец 510 серии

    СиСи задумчиво сидел над листком бумаги за столиком на террасе.
    Он составлял список тех, кому требовалось выслать приглашения на свадьбу. Количество фамилий в списке увеличивалось с каждой минутой. Нельзя было забыть никого.
    В основном в списке фигурировали известные в Санта-Барбаре люди: бизнесмены, политики, они же друзья СиСи и Софии.
    СиСи вписал было фамилию брата, однако, затем, немного подумав, вычеркнул Гранта из списка.
    Из гостиной донесся звонок.
    — Роза, открой дверь! — крикнул СиСи. Однако служанка не отзывалась. Очевидно, она была где-то в саду.
    СиСи неохотно поднялся из-за стола и, услышав еще один звонок, крикнул:
    — Сейчас иду! Подождите одну минуту.
    Когда спустя несколько мгновений он открыл входную дверь, удивлению его не было предела.
    На пороге, смущенно опустив глаза, стояла Джина, его бывшая жена.
    СиСи изумленно посмотрел на нее.
    — Тебе чего? — не здороваясь, спросил он.
    Несмотря на такую откровенную грубость, Джина улыбнулась.
    — Я хотела бы поговорить с тобой.
    СиСи нахмурился.
    — По-моему, все наши разговоры должны были закончиться сразу же после развода. Не думаю, что этот разговор даст какую-нибудь пользу. Тебе следовало бы покинуть мой дом.
    Но Джина, как и все люди, обладающие непомерными амбициями и, соответственно, неизмеримыми запасами нахальства, шагнула через порог.
    — Нет. Я все-таки думаю, что этот разговор необходим, — заявила она.
    СиСи едва сдержался от того, чтобы не вышвырнуть ее из дому немедленно. Однако вежливость не позволила ему сделать это. Тем не менее, он не собирался скрывать свое прохладное, если не сказать больше, отношение к Джине.
    — Ты знаешь, о чем я только что услышал? Об этом уже, наверное, знает каждый житель Санта-Барбары...
    Джина поморщилась.
    — Именно поэтому я пришла к тебе. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то я не стала бы отрывать от дела такого занятого человека, как ты.
    В словах Джины промелькнула плохо скрытая ирония по поводу того, что СиСи был одет сейчас в домашний джемпер и тапочки.
    В гостиной показалась София. Она вошла в комнату и остановилась рядом со столом, внимательно слушая разговор.
    — Джина, ты использовала мое имя, чтобы отравить жителей Южной Калифорнии! — возмущенно воскликнул СиСи.
    Она виновато опустила глаза.
    — Да нет... Я вовсе не намеревалась кого-то травить. Просто, наверное, один из компонентов оказался испорченным...
    — Интересно же ты ведешь бизнес! — возмущенно произнес СиСи. — У тебя вообще, кто-нибудь когда-нибудь проверяет качество продуктов, которые ты используешь?
    Джина пожала плечами.
    — Ну, я всегда надеялась на своих поставщиков, но, наверное, в этот раз один из них меня подвел.
    СиСи потерял самообладание.
    — Самое испорченное в этом всем предприятии, — воскликнул он, размахивая руками, — это ты, Джина! Ты просто какое-то проклятие этого города и нашей семьи! Джина, ты бич общества! Я просто удивляюсь, за что такое наказание обрушилось на наши головы? Ты угроза всем, и мне — в особенности...
    Судя по внешнему виду Джины, она, похоже, ничуть не обиделась. Очевидно, слышать такие слова для нее было не в новинку.
    — СиСи, я знаю, что случилось на самом деле, — недовольно сказала она. — Ты напрасно обвиняешь во всем меня. Я думаю, что здесь замешано что-то совершенно иное.
    София укоризненно покачала головой, но ничего не сказала.
    Выговорившись, СиСи уже немного более спокойно посмотрел на Джину.
    — Ну, так просвети меня... — тяжело вздохнув, сказал он. — А то, похоже, здесь все находятся в заблуждении, и лишь ты одна знаешь правду.
    Джина тут же выпалила:
    — Все дело в том, что у тебя в этом городе слишком много врагов.
    СиСи недоуменно наморщил лоб.
    — Что? Прошу прощения... Ты о чем это говоришь?
    Джина с такой опаской огляделась по сторонам, словно враги СиСи прятались в каждом углу его гостиной, а также за цветочными кадками и под столом.
    — Да, да... — понизив голос, сказала она. — Все дело действительно заключается в том, что у тебя слишком много врагов. Наверняка, один из них нанял кого-нибудь — ну, не знаю — бродягу какого-нибудь или студента колледжа, которому платят маленькую стипендию, да и, вообще, хватает всяких оборванцев, которые за сотню долларов готовы сделать все, что угодно...
    СиСи по-прежнему непонимающе смотрел на Джину.
    — Да о чем ты говоришь? Какие студенты?.. Какие бродяги?.. Зачем кому-то нанимать безработных для того, чтобы досадить мне?
    Джина криво улыбнулась.
    — Ну, я таких подробностей не знаю. Может быть, это было немного по-другому... Но, во всяком случае, это могло быть.
    Она уже начала изворачиваться.
    — Возможно, кто-то испортил упаковку, что-нибудь впрыснул или подсыпал отраву... Ты же знаешь, таких случаев много. Они происходят в Америке чуть ли не каждый день. Какой-нибудь сумасшедший зашел в магазин, испортил какие-нибудь продукты... Я не знаю, как это делается. Но ты же не станешь отрицать, что это возможно? Сумасшедшие способны на все. В любом случае, это — отличный способ сокрушить тебя.
    Джина умолкла и, криво улыбнувшись, опустила голову.
    От охватившего его возмущения СиСи несколько секунд просто хватал ртом воздух. Наконец, едва справившись с охватившим его гневом, он воскликнул:
    — Чтобы расправиться со мной, какой-то сумасшедший подсыпал яд в печенье, которое готовишь ты?!! Ты это хочешь сказать?
    Джина заискивающе посмотрела в глаза СиСи.
    — Да, я сохранила твою фамилию. Что в этом плохого? Ну, а что касается печенья... Я специально пришла к тебе, чтобы ты помог мне уладить этот вопрос.
    СиСи громко фыркнул.
    — Ну, вот еще! С какой это стати я буду помогать тебе, улаживать вопросы, которые касаются только тебя? Я твое печенье не пек, денег тебе на это не давал. И, вообще, никакого отношения к тебе с тех пор, как мы расстались, не имею и не хочу иметь.
    Джина развела руками.
    — Но я думала, что в наших общих интересах будет уладить это дело без суда. Ведь тебе нет смысла пускать все это на самотек! Вдруг в ходе разбирательства возникнут какие-нибудь подробности...
    СиСи едва не побелел от бешенства.
    — Какие подробности?!! Какая взаимная выгода? У тебя еще какие-нибудь идеи возникли, или это единственная?
    Джина расстроено махнула рукой.
    — Ладно, если тебе так хочется это услышать, я собираюсь оформить свое банкротство...
    СиСи утомленно махнул рукой.
    — Джина, ты знаешь, как тебя называют в прессе? Миссис Кэпвелл - отравительница... Думаешь, все это пройдет для тебя бесследно? Ничего подобного! Твоя авантюра с бизнесом окончится плачевно. Ни один суд не оставит тебе ни одного заработанного доллара.
    Губы у Джины задрожали, она смахнула выкатившуюся из глаза слезу.
    Даже София пожалела бывшую соперницу. Она потянула СиСи за рукав.
    — СиСи, не надо.
    — Ты даже не знаешь, что говоришь, — расстроено сказала Джина. — Если бы ты знал, где я побывала... Ты не посмел бы желать мне ничего плохого.
    СиСи укоризненно покачал головой.
    — Джина, Джина... — с сожалением произнес он. — Твое счастье, что моя будущая жена только что напомнила о том, что я все-таки джентльмен.
    Джина сделала выразительное движение глазами в сторону Софии, но промолчала.
    — Короче, я больше не желаю тебя видеть, — закончил СиСи. — Прощай.
    Он направился к двери и широко распахнул ее, ожидая, пока Джина покинет гостиную.
    — Ну, что же ты? Я не смею тебя задерживать, — настойчиво повторил он. — А что касается приглашения на свадьбу, то, возможно, ты его получишь. Если, конечно, его смогут доставить туда, где будешь в этот момент находиться ты.
    Почувствовав, что от СиСи ей не удастся добиться ничего, Джина решила использовать последний шанс — она обратилась к Софии:
    — Он не хочет меня слушать, — обиженно сказала она. — Но у тебя-то, София, есть деньги и много денег... Да, несколько человек отравились, им нужно совсем немного для компенсации. Меньше, чем ты тратишь в неделю на цветы.
    СиСи покинул свое место у распахнутой двери и, грозно взмахнув рукой, воскликнул:
    — Джина, замолчи!
    Однако София повелевающим жестом заставила замолчать именно его.
    — Погоди, СиСи, — сказала она. — Джина, я никак не смогу помочь тебе...
    Даже не дожидаясь объяснений, Джина воскликнула:
    — Не нужно быть особенно проницательной, чтобы догадаться, сколько десятков тысяч стоят бриллианты на одной лишь твоей руке! Неужели после этого ты хочешь сказать, что твои материальные возможности ограничены? Ну, давай же, София!
    Нахальство и нахрапистость Джины были столь очевидны, что София на мгновение оторопела.
    — Или ты попросту не хочешь мне помочь? — продолжила Джина.
    София помрачнела.
    — Именно так! У меня нет ни малейшего желания помогать тебе. Я думаю, что тебе не следует питать излишних надежд.
    Джина с видом оскорбленной добродетели гордо вскинула голову.
    — Как быстро мы забываем добро, которое нам оказывают другие! Вот я не отказывалась помочь тебе в трудную минуту. Ни тебе, ни твоим детям... Когда-нибудь я хлопала перед тобой дверью?
    София резко взмахнула рукой.
    — Джина, тебе пора уходить, — холодно сказала она. Выпрямив спину, расправив плечи и гордо запрокинув голову, Джина медленно прошествовала к выходу. В дверях она обернулась и оскорблено заявила:
    — Я еще доживу до того дня, когда вы двое, особенно ты, СиСи, которого я — к своему стыду — любила, будете испытывать отвращение за все эти дни. За то, что вы относились ко мне хуже, чем к плесени в своем вонючем розовом саду.
    СиСи спокойно выслушал эту гневную тираду.
    — Джина, я никогда не пожалею, что отмыл от тебя свои руки и свой дом, — решительно сказал он. — Если ты даже исчезнешь навсегда, я не испытаю ни малейшего сожалению по этому поводу.
    Джина резко шагнула через порог.
    — Посмотрим! — с угрозой в голосе произнесла она.

    Тэд появляется в баре, где за одним из столиков сидит Хейли. Парень, пытается разыскать Роксану, но понимает, что незнакомки здесь нет. Хейли просит его присоединиться к ней, и он выполняет ее просьбу. Хейли первая начинает разговор, она говорит, что им все равно придется работать вместе, и Тэду ни чего не остается, как согласиться с ней. После этого, девушка изо всех сил пытается наладить контакт с парнем, но он продолжает демонстрировать свой упрямый характер. Хейли интересуется, сколько раз ей еще придется приносить ему свои извинения, прежде чем Тэд простит ее. Она с сожалением в голосе произносит, что Джина предупреждала ее о том, что Тэд окажется непробиваемым, но она и предположить не могла, что ее тетя окажется правой на все сто процентов. Тэд сухо заявляет, что пытался представить себя на месте Хейли, но это ему не удалось. Не сдержавшись, Хейли признается, что на самом деле Роксана не посылала Тэду записку, и не звонила по телефону. Услышав эти новости, Тэд поднимается из-за стола, и покидает бар. Хейли понимает, что на этот раз их отношения с Тэдом зашли в такой тупик, из которого она не сможет найти выхода.

    Келли вдруг встрепенулась.
    В коридоре, неподалеку от комнаты, в которой они с Перлом прятались от погони, послышались осторожные шаги.
    Прислушавшись, беглецы поняли, что это не санитары и не кто-нибудь иной из обслуживающего персонала клиники. Спустя несколько секунд они услышали тихий стук в дверь.
    — Кто здесь? — испуганно произнесла Келли. Стук в дверь снова повторился.
    На свой страх и риск Келли вытащила ключи и открыла дверь.
    В комнату мгновенно нырнула Эллис. В руках она держала халат медсестры и тонкое больничное одеяло.
    Перл мгновенно вскочил с пола, не обращая внимания на больную ногу.
    — Эллис, как я рад тебя видеть! Чертовски рад! — радостно воскликнул он. — Мы уже боялись, что с тобой что-то случилось.
    Келли прижала палец к губам.
    — Тише, Перл. Не то нас могут услышать.
    — Эллис, с тобой все в порядке? — спросил Перл.
    Девушка кивнула.
    — А что ты принесла?
    — Это я просила Эллис захватить что-нибудь из одежды медперсонала, — вместо нее ответила Келли. — Эллис, ты молодец, что принесла халат! Мне нужно переодеться.
    Келли быстро надела белый халат и стала торопливо застегивать пуговицы...
    Перл осторожно приоткрыл дверь и на секунду выглянул в коридор. Там было пусто.
    — Послушай, Эллис, — обратился он к девушке. — А где все санитары и медсестры? Они по-прежнему в конференц-зале?
    Девушка снова утвердительно кивнула. Келли закончила возиться с халатом и тоже подошла к двери.
    — Эллис, — сказала она. — Перл подвернул ногу, ему очень трудно идти. Нам нужна еще какая-нибудь помощь.
    Эллис решительно кивнула и выскочила за дверь.
    — Эй, эй! — торопливо выкрикнул ей вслед Перл. — Ты куда? Может быть, тебе не стоит ходить одной?
    Келли успокоила его.
    — Не бойся, она сейчас вернется. Ты же видишь, она молодец.
    Перл прислушался к затихающим в коридоре шагам.
    — Малыш, — обратился он к Келли спустя несколько мгновений. — Я, конечно, верю тебе, и знаю, что мы должны это сделать... Но пока никак не могу понять — как же мы сможем выбраться отсюда вдвоем? Тем более, я сейчас мало чем могу помочь тебе. Скорее, это мне придется рассчитывать на твою помощь.
    Келли решительно махнула рукой.
    — Перл, тебе не о чем беспокоиться. В этом крыле клиники меня никто не знает, ты и сам здесь, наверное, никогда не бывал. А потому, мне нетрудно будет выдать себя за медсестру. Тем более что весь обслуживающий персонал сейчас находится на собрании в конференц-зале. Так что мы должны выбраться. У нас должно получиться.
    Перл недоуменно почесал переносицу.
    — Но ведь входная дверь для нас, наверняка, закрыта. А через черный ход мы не сможем выбраться. У нас нет ключей...
    Келли полезла в карман халата и, заговорщицки улыбнувшись, повертела перед носом Перла связкой ключей.
    — А вот это ты видел?
    Он изумленно уставился на девушку.
    — Келли, где ты это взяла?
    Она не успела ответить.
    В коридоре вновь послышался легкий шум и какой-то непонятный скрип.
    — Кто там? — встревожено спросил Перл. Келли метнулась к двери и прислушалась.
    — Это Эллис, — радостно шепнула она. Распахнув дверь, Келли впустила темнокожую девушку, которая толкала перед собой кресло-каталку.
    — Эллис, тебя не заметили? — спросила Келли.
    Девушка отрицательно замотала головой, а потом, сложив пальцы рук, словно изображая дужки очков, приложила их к глазам.
    — А, понятно. Тебя видел только Оуэн, — догадалась Келли.
    Эллис развернула кресло и жестом указала на него Перлу. Тот без излишних объяснений все понял. Через секунду он уже сидел в каталке.
    Эллис развернула тонкое одеяло и положила на колени Перлу.
    — Да, она права, — сказала Келли. — Тебя нужно замаскировать. Иначе нам вряд ли удастся пробраться незамеченными по коридору.
    Совместными усилиями девушки завернули Перла в одеяло, соорудив нечто вроде монашеской рясы вместе с платком.
    — Отлично, - рассмеялся Перл. — Ну, как я выгляжу?
    Келли тряхнула головой.
    — Ты похож на мать Терезу.
    Перл улыбнулся.
    — Ну, что ж, в таком случае я благословляю вас, дети мои.
    С этими словами он осенил девушек крестным знамением и обернулся к Келли.
    — Ну, что? Уже уходим?
    Келли кивнула.
    — Эллис, посмотри, чтобы никого не было в коридоре.
    Та высунулась за дверь и, убедившись в том, что вокруг все спокойно, махнула рукой.
    — Ну, что ж, поехали...
    Келли словно заправская медсестра устроилась позади кресла-каталки и, толкая его перед собой, спокойно зашагала по коридору.
    Затем, словно вспомнив о чем-то, она резко остановилась и обернулась.
    Эллис осталась на месте. С виноватой улыбкой она посмотрела на подругу и, нерешительно подняв руку, шевелила пальцами.
    Келли сразу же поняла этот прощальный жест.
    — До свидания, Эллис, — прошептала она, сглотнув слезы. — Я не забуду о тебе. Я обязательно вернусь.
    Эллис удрученно опустила голову и медленно поплелась по коридору в противоположную сторону. Спустя несколько секунд она исчезла из виду, и Келли вместе с Перлом отправились дальше.
    Они завернули за угол, и Келли испуганно замерла на месте.
    У двери, прислонившись к косяку, спиной к ним стоял какой-то пациент.
    Перл мгновенно узнал его. Это был Оуэн.
    — Оуэн, — тихо позвал Перл.
    Оуэн резко обернулся. По его лицу было видно, что он сильно напуган.
    Несмотря на то, что Перл весело подмигнул ему, лицо Оуэна по-прежнему оставалось напуганным и мрачным.
    Келли решила, что смысла задерживаться, здесь нет, и двинулась дальше, по коридору.
    — Да, — растерянно пробормотал Перл. — Ну, и дела...
    Келли немного притормозила.
    — О чем ты? Что случилось?
    Перл озабоченно оглянулся.
    — Слушай, нам, наверное, нельзя так просто бросить его здесь? Доктор Роллингс сделает из него котлету. Он ведь, наверняка, знает, что Оуэн был в одной компании с нами.
    Келли оглянулась и бросила внимательный взгляд на тоскливо смотревшего на них Оуэна.
    — Честно говоря, Перл, я даже не знаю, что нам делать, — сказала она. — Ты предлагаешь, чтобы и он отправился вместе с нами?
    Перл на мгновение задумался.
    — Ладно, в любом случае он знает, что мы делаем. Если захочет, то сам пойдет следом за нами. Если нет, то нам не следует тащить его за собой. Это будет для него скорее наказанием, а не спасением.
    Келли махнула рукой.
    — Ну, ладно. Нам пора двигаться. Наклони голову, я прикрою тебя одеялом, а то все уже совсем съехало.
    Перл, словно настоящий инвалид, повиновался. Келли быстро покатила кресло по коридору. Завернув за угол, они на мгновение притормозили. Перл попросил Келли:
    — Посмотри, не идет ли следом за нами Оуэн. Я очень беспокоюсь за него. Ему все-таки опасно здесь оставаться.
    Келли даже не успела выглянуть за угол, как перед ними внезапно появилась фигура доктора Роллингса, словно он вырос из-под земли.
    Лицо его растянулось в широкой улыбке.
    — Ах, вот вы где, голубчики? — злорадно потирая руки, сказал он. — Надеялись сбежать?
    Келли почувствовала, что теряет дар речи.

    Мечты были универсальным средством, которое спасало Джину от многочисленных житейских невзгод.
    Обычно она погружалась в сладостную полудрему именно тогда, когда вокруг нее бушевали настоящие штормы.
    То она воображала себя наследницей миллионов Кэпвеллов, то представляла идиллическую картину жизни с разнообразными партнерами. Но в любом случае общим элементом всех мечтаний было одно: все враги и недоброжелатели Джины оказывались, посрамлены и валялись у нее в ногах, а она милостивым повелением решала, кого пощадить, а кого вышвырнуть на улицу без гроша в кармане.
    Вот и на сей раз Джина прибегла к мысленному отмщению человеку, который только что обидел ее.
    Разумеется, что объектом унижений и издевательств был в этот раз СиСи Кэпвелл, ее бывший муж.
    Джина в шикарном зеленом платье для верховой езды, зеленой бархатной шляпке и с небольшим хлыстом в руке стояла посреди гостиной огромного дома, уже приготовившись к утренней прогулке на лошади.
    Рядом с ней стояла ее племянница Хейли. Она застегивала последнюю пуговицу на столь же элегантном платье из темно-бордового плюша.
    — Хейли, ты готова? — манерно произнесла Джина, помахивая хлыстом. — Лошади уже, наверное, застоялись. Не надо было так долго задерживаться на приеме. Как видишь уже одиннадцать, а мы все еще не можем выйти из дома.
    Хейли повернулась к тетке.
    — Но, Джина, дорогая... За мной ухаживал ни кто-нибудь, а Джоэл Силвер.
    Джина недоуменно посмотрела на племянницу.
    — Джоэл Силвер? Что-то я не припоминаю такого имени среди списка нефтяных баронов и королей косметики.
    — Ну, что ты! — укоризненно воскликнула Хейли. — Это же один из самых богатых голливудских продюсеров.
    При слове «Голливуд» брови Джины медленно поползли вверх.
    — О! Хейли, я смотрю, ты даром время не теряешь. Я обожаю Голливуд! Это так красиво! Приемы, знаменитости, бриллианты, меха... И что же тебе сказал этот... как его там... Силвер?
    Хейли широко улыбнулась.
    — Он предложил мне руку и сердце.
    Джина усмехнулась.
    — А что, кроме руки и сердца, он может предложить?
    Вместо ответа Хейли подала Джине маленькую коробочку.
    — Вот, посмотри, что он подарил мне вчера.
    Джина открыла футляр и ахнула. На темно-синем бархате лежало кольцо с тремя крупными бриллиантами, каждый по виду не меньше двадцати карат весом.
    Джина радостно воскликнула:
    — Вот это уже совершенно другой разговор! Хейли, надеюсь, что ты не сразу отказала ему.
    Ее племянница удовлетворенно улыбнулась.
    — Я думаю, что некоторое время мне стоит поддерживать его чувства. Все-таки его деньги многое значат. Однако я не сомневаюсь, что смогу найти жениха помоложе, но с такими же материальными возможностями.
    Джина вернула племяннице футляр и ласково потрепала ее по щеке.
    — Ты молодец, Хейли. Ты быстро восприняла мои уроки.
    Хейли улыбнулась.
    — Я всегда была способной ученицей. Правда, до некоторых пор я не понимала, что ты самый умный и предприимчивый человек, которого я только знала. Мне очень жаль, что я не поняла этого раньше. Надеюсь, что ты сможешь простить меня за это легкомыслие.
    Джина беспечно махнула рукой.
    — Ничего. С тех пор, как мы разбогатели, ты можешь не торопиться и выбрать именно того жениха, который нужен.
    В этот момент раздался звонок в дверь. Джина недовольно крикнула:
    — Сантана, мерзавка! Ну, где ты там подевалась? Почему ты не открываешь дверь?
    Испуганно дрожа, из кухни выбежала Сантана и бросилась к двери.
    — Госпожа, я уже открываю. Не сердитесь, пожалуйста, я была занята с вашим завтраком.
    Джина взмахнула хлыстом.
    — Ты что, оглохла? Немедленно открывай дверь.
    Униженно согнувшись, Сантана повиновалась.
    На пороге стоял СиСи Кэпвелл.
    Очевидно, он уже несколько дней не брился, потому что его постаревшее, осунувшееся лицо было покрыто густой грязно-седой щетиной. На нем была несколько раз заштопанная куртка, потертые на коленях брюки и стоптанные до неузнаваемости башмаки. В руках он держал измятую коричневую шляпу, которой до этого, по-видимому, пользовался какой-то сутенер.
    Увидев Джину, СиСи вытер рукавом нос и стал канючить:
    — Джина, дорогая! Как я рад тебя видеть... Ты не представляешь, как мне нужна была эта встреча с тобой!
    Внимательно осмотрев его с ног до головы, Джина поморщилась.
    — Боже мой, СиСи, как ты выглядишь! Наверное, ты опять ночевал на свалке? Фу! И как от тебя пахнет?
    СиСи заискивающе посмотрел в глаза Джине.
    — Ты разрешишь мне войти?
    Джина милостиво махнула рукой.
    — Ну, ладно. Но только не дальше порога. Сантана, закрой дверь и отправляйся за дезодорантом. Здесь необходимо будет очистить воздух.
    Напугано переминаясь с ноги на ногу, СиСи топтался у порога.
    Джина горделиво прохаживалась по прихожей.
    — Ну, что ты хочешь на этот раз? Не стесняйся, СиСи, говори. Впрочем, я знаю и без слов, чего тебе надо. Конечно же, ты в очередной раз пришел просить у меня денег?
    Джина похлопала хлыстом по руке. СиСи сделал попытку улыбнуться.
    — Джина, пожалуйста, одолжи мне десять долларов. Я верну тебе через неделю, обещаю.
    Джина надменно отвернулась.
    — Об этом не может быть и речи.
    СиСи Кэпвелл наклонился, словно нищий, который просит милостыню, и умоляюще протянул руку к Джине.
    — Пожалуйста, мне очень нужны эти деньги. Я просто в полном отчаянии. Если ты не поможешь мне, вся моя семья умрет от голода. Ведь ты забрала у нас все...
    Джина повернулась к СиСи и высокомерно сказала:
    — Я забрала все, но не последнюю рубашку, как ты сделал когда-то со мной.
    В подтверждение своих слов она дотронулась хлыстом до изорванного края рубашки, торчавшего из-под куртки, которая была одета на СиСи.
    СиСи прижал к груди свою изодранную шляпу и стал повторять, исступленно мотая головой из стороны в сторону:
    — Я был дураком, Джина. Я был просто идиотом. Как я этого не понимал? Мне так стыдно, что я сделал с тобой такое.
    Джина брезгливо отвернулась от него.
    — Ты как был дураком, так им и остался, дорогой, — сказала она с нажимом на последнее слово. — Так что быстренько выметайся отсюда и не смей больше никогда беспокоить меня. Я занята. Сейчас меня ждет моя лошадь.
    СиСи упал на колени и взмолился:
    — Джина, пожалуйста, мои дети и я не ели уже четыре дня. Подай хотя бы крошку хлеба. Джина, умоляю...
    Его вид был столь жалок, что у нее дрогнуло сердце.
    — Ну, хорошо, если ты так просишь...
    Она подошла к стоящему в дальнем углу гостиной сейфу и, поколдовав над замком, открыла дверцу.
    На дне сейфа, рядом с пачками денег, лежало два покрытых пылью полиэтиленовых пакета с надписью «Печенье миссис Кэпвелл».
    Вытащив один из пакетов из-под пачек с банкнотами. Джина брезгливо поморщилась и сунула руку в пакет. Он оказался пуст.
    Отшвырнув его в сторону, Джина точно таким же образом проверила содержимое второго пакета. На этот раз ей повезло больше.
    Здесь оказался покрытый густым слоем плесени, в отдельных местах переходившей в мох, надкушенный кусок печенья.
    Очевидно, он лежал здесь с тех пор, как Джине пришлось закрыть свое дело.
    С отвращением держа его в вытянутой руке. Джина подошла к СиСи и протянула ему слегка пострадавший от времени продукт.
    СиСи Кэпвелл едва заметно вздрогнул.
    — Что? Не нравится? — высокомерно спросила Джина. — Можешь не брать. Я распоряжусь, чтобы Сантана закопала его в саду, где-нибудь рядом с кустами роз.
    — О! Нет, нет, — поспешно воскликнул СиСи, вскакивая с колен. — Благодарю тебя. Джина. Это именно то, что нужно.
    Кэпвелл с жадностью откусил кусочек и стал торопливо жевать, подбирая рукой сыпавшиеся крошки.
    Джина и Хейли обменялись победоносными взглядами.
    Но в этот момент СиСи вдруг закатил глаза, издал какой-то хриплый клокочущий звук и замертво рухнул на пол. Джина удовлетворенно улыбнулась, отшвырнула ненужный уже пакет и, брезгливо вытерев руки в перчатках носовым платком, крикнула:
    — Брэндон, дорогой! Где ты там задевался? Нам пора на прогулку.
    Хладнокровно перешагнув через скрючившегося возле порога СиСи Кэпвелла, Джина вышла в цветущий розовый сад.
    Джина, расслабившись, лежала на кровати в номере мотеля.
    Радостные картины воображаемого будущего сменяли одна другую.
    Джина поудобнее устроила подушку у себя под головой и едва слышно прошептала:
    — Ну, что ж, это очень приятно. А, может быть, лучше было бы так?..
    Гости, собравшиеся на свадьбу СиСи Кэпвелла и Софии Армонти, с нетерпением ожидали появления невесты. Разумеется, больше всех беспокоился сам жених.
    Облаченный в элегантный черный смокинг, он нетерпеливо прохаживался возле широкой лестницы, специально смонтированной на заднем дворе дома для того, чтобы невеста могла эффектно выйти к гостям.
    СиСи был свеж, чисто выбрит и причесан. Его лицо сияло в предвкушении огромного удовольствия. Румянец на щеках говорил о хорошем самочувствии и настроении.
    Гости уже начали озабоченно переглядываться друг с другом, как из установленных во дворе динамиков донеслись торжественные звуки свадебного марша.
    Все дружно, как по команде, повернули головы и стали аплодировать.
    Несмотря на дневное время, во дворе были включены яркие прожектора. Они сделали ослепительно белой и без того светлую фигуру, появившуюся на лестнице.
    София в великолепном подвенечном платье и ниткой жемчуга на шее остановилась на верхней ступеньке. В руке она держала букет белых цветов.
    СиСи восторженно смотрел на невесту, протянув к ней руки.
    Под звуки свадебного марша она стала медленно спускаться вниз по лестнице. Однако София не успела пройти и нескольких ступенек, как нога ее подвернулась и с дикими воплями она покатилась вниз.
    Толпа ахнула.
    СиСи мрачно опустил голову, не в силах поверить в то, что могло случиться такое.
    Гости были в шоке. Вокруг царили растерянность и испуг.
    Но в этот самый момент на лестнице появилась одетая в баснословно дорогое, ослепительно элегантное свадебное платье Джина.
    Легкая, почти прозрачная фата, ниспадавшая с ее головы, только подчеркивала изумительную свежесть кожи, красоту тонких линий лица и лебединый изгиб шеи. Когда Джина появилась на высоком подиуме, гости замерли. Во дворе воцарилась полная тишина.
    СиСи увидел ее и его осунувшееся, потемневшее за минуту до этого лицо вновь озарилось сверкающей улыбкой. Он мгновенно забыл о только что исчезнувшей из его жизни Софии и обратил взоры на Джину. Ее бешеная красота просто ошеломила его.
    СиСи понимающе кивнул и, нагнувшись к лежавшей у него под ногами Софии, вытащил из ее уже начинавшей холодеть руки свадебный букет и бросил его Джине. Та ловко поймала цветы и, сделав едва заметный жест рукой, распорядилась:
    — Музыку.
    СиСи протянул руку спускавшейся по лестнице Джине, и после того, как она присоединилась к нему, торжественно повел се к небольшому навесу в дальнем конце двора, где с томиком Библии в руках стоял облаченный в торжественную бело-золотую рясу священник.
    Джина рассмеялась и широко раскинула руки.
    Эти сладостные мечтания смогли успокоить ее и снова придали ей хорошее настроение.

    Тэд возвращается на радиостанцию, которая оказывается совершенно пустой. Здесь нет даже Джейн. В этот момент раздается телефонный звонок. Тэд хватает трубку, и интересуется личностью звонящего. Как, оказалось, звонит Роксана. Своим хрипловатым голосом, она сообщает Тэду, что расстроена тем обстоятельством, что кто-то воспользовался ее именем, и ввел Тэда в заблуждение, а он даже не смог раскусить обманщицу. Тэд весьма нелюбезно отвечает девушке, а она просит его не сердиться, и предлагает встретиться завтра в десять часов утра в одном из отелей. Роксана говорит, что готова к тому, чтобы Тэд увидел ее лицо. Это предложение заинтересовывает Тэда, и он застывает с трубкой в руке в глубокой задумчивости.

    Над гостиной дома СиСи Кэпвелла разносился тонкий голос скрипки.
    СиСи сидел на диване рядом с Софией, нежно поглаживая ее по щеке.
    — Каждый раз, когда я вижу тебя, я слышу эту мелодию, — задумчиво произнес он.
    Все, что только можно придумать и сказать относительно любовного томления, которое испытывают пылкие молодые люди, сейчас в полной мере относилось к СиСи.
    Осторожно отвернув край блузки, он обнажил плечо Софии.
    Она мягко улыбнулась.
    — СиСи, ну что ты делаешь? А вдруг Роза увидит
    Но он уже ни на что не желал обращать внимания.
    — Если даже увидит, то не удивится. Ей не впервой, — горячо прошептал он на ухо Софии.
    СиСи стал нежно целовать ее в шею.
    София закрыла глаза и откинула назад голову.
    — О, как прекрасно твое тело... — прошептал он, гладя ее по плечу.
    Не открывая глаз, она спросила:
    — Все еще хорошо?
    — Все еще и навсегда... — заплетающимся от любовного изнеможения языком пробормотал он.
    Не в силах больше терпеть, СиСи резко развернул к себе Софию и впился ей в губы страстным поцелуем, который был таким продолжительным и бурным, что даже не снился молодым влюбленным парам.
    — Я люблю тебя, — опьяневшим голосом прошептала София.
    СиСи с недовольством оторвался от нее.
    — За что?
    Ничего не отвечая, она принялась торопливо растеривать рубашку на его груди и снова подставила губы для поцелуя. Они оторвались друг от друга только тогда, когда им не стало хватать запаса воздуха в легких.
    — Когда-нибудь мы станем слишком старыми для любви, — тяжело дыша, прошептала София.
    СиСи нежно улыбнулся.
    — Я знаю отличный способ, как можно стать моложе. В общем, это совсем несложно. Нужно только захотеть.
    София возбужденно гладила его грудь.
    — Ох, нам бы еще сотню лет... Правда? Каждый раз, когда начинаешь что-то делать по-настоящему, не хватает времени.
    СиСи принялся жадно целовать ее шею, плечи, грудь.
    — О, София, дорогая, ты даже не подозреваешь, что ты со мной делаешь... — говорил он. — Это просто невыносимо. Меня охватывает какой-то безумный зуд...
    София опьяневшим от желания голосом сказала:
    — Я знаю, я испытываю то же самое. Мне тоже очень хочется этого...
    — Пойдем наверх, — возбужденно прошептал он. Не выпуская друг друга из объятий, они поднялись с дивана.
    — Да, да. Побыстрее... — сказала София. — Пошли. Я уже совсем не могу терпеть.
    СиСи тихо рассмеялся.
    — Я знаю, что русская музыка всегда действует на тебя возбуждающе.
    Одаривая друг друга объятиями и поцелуями, они стали медленно подниматься вверх по лестнице на второй этаж дома, где была расположена спальня СиСи.
    Хотя и говорят, что лучшее время для занятий любовью — ночь, но сейчас ни СиСи, ни София не согласились бы с этим утверждением.
    После того огромного количества времени, которое они провели друг без друга, они чувствовали себя, словно молодые влюбленные. Они готовы были заниматься этим в любое время дня и ночи, в любом месте, несмотря ни на что.
    Страсть вдруг проснулась в них с новой силой, — так, как будто и не было за плечами груза прожитых лет, недоумений, разочарований, размолвок и расставаний. Напротив, возможно, что именно этот во многом неприятный и тяжелый жизненный опыт стал причиной того, что они снова вернулись друг к другу.

    Джина сидела в кабинете, который теперь занимала Джулия.
    — Вот, — сказала Джулия. — Я получила данные экспертизы на шесть образцов. Правда, я еще не успела, как следует ознакомиться с документами. Сейчас мы посмотрим.
    Джина неожиданно перевела разговор на другую тему.
    — Я вот тут подумала о бедняжке Келли...
    Джулия недоуменно посмотрела на свою подзащитную.
    — Что ты имеешь в виду?
    Джина неопределенно махнула рукой.
    — Ну, ведь она сейчас находится в психиатрической клинике... И попала туда, в общем, совсем не случайно, она обвиняется в убийстве. И, насколько я понимаю, при отягчающих обстоятельствах...
    Джулия непонимающе мотнула головой.
    — Да, конечно, мне ее очень жаль, бедняжку. Но, вообще-то, мы собрались здесь с тобой не для этого. Нам в любом случае нужно обсудить результаты экспертизы. И предлагаю сделать это немедленно.
    Но Джина с присущей ей настойчивостью продолжала разговор о Келли.
    В общем, это выглядело довольно странно, и Джулия с недоумением смотрела на Джину.
    — Насколько я понимаю, — продолжала та, — как только Келли выйдет из клиники, она сразу же предстанет перед судом? Не так ли? Ведь полиция не нашла доказательств того, что она не виновна в смерти Дилана Хартли?
    Джулия пожала плечами.
    — А что?
    Джина сочувственным тоном сказала:
    — В связи с этим мне очень жаль СиСи. Он готов на все, чтобы спасти ее...

    В тот самый момент, когда в здании окружной прокуратуры Джина Кэпвелл лицемерно сокрушалась о судьбе своей падчерицы Келли, та вместе с Перлом растерянно смотрела на доктора Роллингса, невесть откуда появившегося в коридоре.
    — Келли! — угрожающе произнес он. — Куда это вы собрались?
    Она подавленно молчала.
    Даже Перл не знал, что ответить. От цепкого взгляда главного врача клиники не ускользнуло то, что в руке Келли держала связку ключей.
    — Что это у тебя там? А ну-ка, отдай это мне!
    Келли бросила ключи на пол.
    Доктор Роллингс, не испытывая ни малейших мук, тут же нагнулся и поднял связку с пола. Удовлетворенно посмеиваясь, он подкинул ключи на ладони, а потом заявил:
    — Я немедленно иду звонить в полицию.
    Келли бросила на него гневный взгляд.
    — Даже если бы вы не сделали этого, я позвонила бы в полицию сама, — вызывающе заявила она.
    Роллингс побледнел.
    — Ах, вот как? — мстительно произнес он. — Ну, тогда мы еще посмотрим, кто кого... Санитар! — завизжал он. — Санитар! Немедленно сюда!
    Келли испуганно оглянулась.
    На крик доктора Роллингса пока еще никто не отозвался. Но можно было не сомневаться, что спустя несколько минут кто-нибудь обязательно придет на помощь главному врачу больницы.
    Доктор Роллингс стоял рядом с коляской, на которой сидел Перл.
    — Значит, нам выдвигают обвинения? — злобно произнес Роллингс. — Вы только посмотрите, кто это делает! Убийца-шизофреничка... И в чем же она нас обвиняет? В применении нормальной терапии по отношению к беспокойным, буйным пациентам? Это же просто смешно! Я представляю, как в полиции будут рассматривать этот иск! Такого, наверное, здесь и не видывали...
    Перл из-подо лба посмотрел на доктора.
    — Вы пытались лишить меня памяти! — с ненавистью сказал он. — То же самое вы пытались сделать с моим братом Брайаном, перед тем, как убить его. Даром это для вас не пройдет!
    Позабыв о своей больной ноге, Перл отшвырнул в сторону прикрывавшее его тонкое шерстяное одеяло и бросился на Роллингса с занесенной для удара рукой.
    Однако он промахнулся, и Роллингс успел увернуться от просвистевшего мимо него кулака. Затем он бросился на Перла, стараясь ударить его по больной ноге.
    Неизвестно, как сложилась бы ситуация, если бы Келли не катнула кресло-каталку так, что она ударила Роллингса сзади по ногам.
    Роллингс рухнул в стоявшее в коридоре кресло, а Перл, метнувшись к нему, несколько раз ударил его кулаком в лицо.
    Роллингс потерял сознание.
    В схватке главврач выронил отобранные у Келли ключи на пол. Девушка нагнулась, чтобы поднять их, и увидела перед собой чьи-то ноги.
    Это был Оуэн.
    — Оуэн! — возбужденно воскликнул Перл. — Ты с нами? Давай! Это твой шанс! Ты не должен здесь оставаться. Пошли...
    Несколько мгновений Оуэн колебался, но затем горячие слова Перла возымели свое действие.
    Оуэн взял у Келли ключи и бросился в холл.
    Перл попробовал было направиться за ним, но, застонав то боли, снова опустился в кресло-каталку.
    Келли покатила его перед собой.
    Оуэн довольно долго возился с ключами, но, наконец, ему удалось подобрать нужный, и двери холла распахнулись.
    — Свобода! — радостно заорал Перл. — Мы, наконец, свободны! Вперед.

    +1

    384

    Серия 511
    Отдельное спасибо nik2012, который помог мне с разбивкой текста книги «Санта-Барбара» на серии того периода, которые я сейчас пересказываю.
    Содержание серии: Утро следующего дня в клинике доктора Роллингса началось для главного врача довольно неожиданно.
    Как обычно в такое время, он сидел, склонившись над документами за рабочим столом в своем кабинете.
    В дверь постучали.
    — Войдите! — крикнул Роллингс.
    На пороге показалась медсестра.
    — К вам посетитель, доктор, — сказала она.
    Роллингс недовольно скривился.
    — Ну, кто там еще в такой час?
    Медсестра с некоторым, как показалось Роллингсу, недоумением ответила:
    — Это миссис Джина Кэпвелл. Роллингс отрицательно помотал головой.
    — Я не принимаю в такое время посетителей.
    Но было уже поздно. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Джина. На ней был эффектный ярко-синий костюм с широким металлическим поясом.
    — Спасибо, что согласились принять меня, — не скрывая язвительной улыбки, сказала она. — Мне очень необходимо поговорить с вами.
    Роллингс опустил голову, сделав вид, что занят изучением документов.
    — Вообще-то, я занят, миссис Кэпвелл, — холодно произнес он.
    Джина обернулась и выразительно посмотрела на медсестру, которая застыла в дверях, скептически наблюдая за не отличавшимся особой теплотой разговором.
    — Я ни капли не сомневаюсь, что вы заняты, доктор Роллингс, — ехидно сказала Джина. — Однако я бы не осмелилась потревожить вас, если бы это не было столь важно.
    Роллингс тяжело вздохнул. Отложив папку с документами в сторону, он выразительно посмотрел на медсестру и сделал едва заметное движение глазами в сторону двери.
    Медсестра мгновенно испарилась, закрыв за собой дверь.
    Роллингс сложил руки на груди и, надменно откинувшись на спинку стула, сказал:
    — Что вам угодно, миссис Кэпвелл?
    Снова не дожидаясь официального приглашения, Джина взяла стоявший в углу стул и, поставив его посреди комнаты, уселась.
    — Мне сказали, что нужно ваше разрешение для того, чтобы повидать мою дочь Келли.
    Роллингс ухмыльнулся.
    — Вашу дочь?
    Нисколько не смутившись, Джина поправилась:
    — Мою падчерицу. Да, конечно, я оговорилась. Простите, доктор. Но, в общем, это не имеет особого значения.
    Роллингс тяжело вздохнул и, демонстрируя осведомленность в семейных делах Кэпвеллов, сказал:
    — Насколько мне известно, Келли ваша бывшая падчерица.
    Джина нацепила на лицо радостную улыбку.
    — Ну, вообще-то, когда я становилась женой мистера Кэпвелла, я брала на себя обязательства быть его детям матерью всю жизнь... Я не могу спать спокойно тех пор, как Келли попала в вашу клинику.
    Роллингс ответил ей такой же приторной улыбкой.
    — Я бы хотел порекомендовать вам, не принимать столь близко к сердцу все, что касается Келли. Можете спать спокойно, с ней все в порядке. В нашей клинике со всеми все в порядке.
    Джина не растерялась.
    — Я бы хотела сама в этом убедиться. Вы же пускали меня к ней до этого.
    Роллингс покачал головой.
    — Настоящий, серьезный курс лечения, который сейчас проходит Келли, к сожалению, не предусматривает визитов. Мне очень жаль, но это может только помешать полному излечению пациентки.
    Джина теребила в руках сумочку. В ее голосе появилась некоторая растерянность.
    — Что, даже члены семьи не могут навещать ее?
    Роллингс удовлетворенно улыбнулся.
    — Особенно члены семьи... Вы должны понимать, что мы не можем так сильно рисковать.
    Однако Джина и в этом случае проявила невероятную изворотливость.
    — Но ведь вы, же сами только что сказали, что мы с ней не родственники? — мгновенно парировала она.
    Но Роллингс демонстрировал полную неприступность.
    — К сожалению, миссис Кэпвелл, я не могу позволить никаких исключений. Извините, я очень занят. Вы не могли бы покинуть мой кабинет?
    С этими словами он демонстративно открыл папку с документами и стал изображать исключительную занятость.
    Джина разочарованно посмотрела на него.
    — Я не буду оспаривать вашего решения. Но, может быть, вы все-таки найдете возможность помочь мне?
    Роллингс в изнеможении застонал и захлопнул папку.
    — Каким же образом я могу вам помочь, миссис Кэпвелл? Я до сих пор не могу понять, чего же вам, собственно, надо?
    Джина придала своему лицу таинственный вид и, наклонившись поближе к столу, за которым сидел Роллингс, сказала:
    — Мне нужно кое-что узнать.

    Озабоченно разглядывая полицейские протоколы, Круз Кастилио шел по коридору полицейского участка.
    Недалеко от двери своего кабинета он увидел стоявшую к нему спиной Джулию.
    Услышав за спиной шаги, она обернулась.
    — О, Круз! — воскликнула Джулия. — Наконец-то, ты появился!
    Кастилии вопросительно посмотрел на нее.
    — Ты ко мне?
    Джулия как-то растерянно пожала плечами.
    — В общем, да. Хотя, честно говоря, мне нечего тебе сказать.
    Круз открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил Джулию войти.
    — Я что-то не совсем понял, о чем ты говоришь... — озадаченно сказал он. — Ты смогла что-нибудь вспомнить?
    Джулия развела руками.
    — Ты знаешь, я, наверное, больше ничего не смогу вспомнить относительно этого вечера. Ну, то есть, кое-какие мелкие детали всплывают у меня в памяти, но, по-моему, это не имеет никакого смысла.
    Круз бросил бумаги на свой стол и повернулся к Джулии.
    — Так ты вспомнила что-нибудь относительно того вечера? Ты видела что-нибудь на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?
    Джулия криво усмехнулась.
    — Я не уверена в том, что это поможет...
    Круз покачал головой.
    — Ты напрасно так думаешь. В таком темном деле, как это, нам пригодится любая информация, какой бы мелкой и неважной она не показалась тебе на первый взгляд. Я веду это дело, и пока что у меня нет никаких, практически никаких зацепок. Может быть, если бы ты смогла, хоть что-нибудь вспомнить, у меня бы появился ключ.
    Джулия смущенно опустила глаза.
    — В общем, я была не в лучшей форме... Кажется, — она сделала небольшую паузу, — я видела на той дороге машину.
    Круз удовлетворенно кивнул.
    — Но ведь это, же прекрасно! Вот видишь, ты уже что-то смогла вспомнить. Может быть, ты разглядела марку или цвет автомобиля, ну, что-нибудь в этом роде? Подумай.
    Джулия еще ничего не успела сказать, как дверь в кабинет Круза внезапно распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор.
    — Кастилио! — радостно воскликнул Тиммонс.
    Но, увидев стоявшую в углу кабинета Джулию, он осекся.
    — Так, так, так... Кажется, я вам помешал?..
    Радостно потирая руки, он остановился рядом с Джулией и, многозначительно подняв брови, улыбнулся.
    Она скептически оценила его театральные кривляния и отвернулась.
    Стараясь не обращать внимание на ставшие для него привычными подколки со стороны окружного прокурора, Круз сказал:
    — Кейт, вообще-то, Джулия сообщила мне весьма любопытную информацию.
    Тиммонс радостно потер руки.
    — Вот как? Весьма и весьма любопытно. И что же такого тебе сообщила Джулия?
    — Она сообщила мне, что видела ту машину, которая совершила наезд на Иден Кэпвелл.
    Тиммонс почувствовал, как руки его начинают покрываться потом.

    Тэд опасливо озираясь по сторонам, вошел в незнакомую квартиру. Он робко окликнул Роксану, но на его призыв, ни кто не ответил. Тогда парень подошел к столу, и взял в руки, лежащую на нем записку. Развернув лист бумаги, он прочитал послание, которое адресовала ему таинственная незнакомка. В записке говорилось, чтобы Тэд подошел к окну, и внимательно посмотрел в окно напротив. Если он успеет, то еще может увидеть шоу, предназначенное только для его глаз. Тэд прихватил бинокль, лежащий неподалеку, приблизился к оконной створке и, настроив окуляры, принялся наблюдать за действом, разворачивающемся в противоположном окне. Там, девушка с пышной шевелюрой без стеснения демонстрировала парню свое стройное тело.

    Доктор Роллингс заинтересованно поднялся со стула.
    — И что же вам так необходимо узнать, миссис Кэпвелл?
    Джина удовлетворенно улыбнулась. Наконец-то, ей удалось найти ход, который, возможно, позволит вытянуть из этого сухаря хоть какую-нибудь информацию.
    — Я хочу знать, когда Келли сможет выйти из больницы и предстать перед судом, — понизив голос, произнесла она.
    Роллингс усмехнулся и развел руками.
    — Но это невозможно предсказать! Видите ли, миссис Кэпвелл, процесс выздоровления психически больных пациентов не поддается никаким прогнозам и планированию. Здесь все зависит от душевного состояния самого больного, степени эффективности того или иного метода лечения, а так же желания пациента сотрудничать с лечащим персоналом. Так что относительно сроков, увы, я ничем помочь вам не могу. Мне кажется, что в данном случае полезнее для вас было бы запастись терпением и просто ждать.
    Джина вскинула голову и посмотрела в глаза Роллингса.
    — Но ведь, насколько мне известно, ей уже становится лучше. Ведь это так? Насколько я знаю, Келли уже поправляется...
    Роллингс неопределенно помахал рукой.
    — Да, вы правы. Однако до ее полного выздоровления еще очень далеко. Кстати, вы давно знаете Келли?
    Роллингс постарался сменить тему разговора таким образом, чтобы это выглядело как можно естественнее. Тон его речи стал почти безразличным, словно он интересовался мелкими пустяками.
    Этот маневр удался ему. Джина не придала значения вопросу Роллингса. Пожав плечами, она ответила:
    — Да, я знаю ее уже несколько лет.
    Роллингс едва заметно улыбнулся.
    — В таком случае, вы наверняка, должны быть знакомы с ее друзьями.
    — Безусловно, — ответила Джина. — Послушайте, доктор, я, конечно, не вправе давать вам советы. Однако мне кажется, что было бы очень неплохо, если бы вы смогли найти какое-нибудь лекарственное средство или метод лечения, которые позволили бы Келли быстро поправиться.
    Роллингс усмехнулся.
    — Зачем же?
    — В таком случае она могла бы предстать перед судом. Это было бы...
    Роллингс, не скрывая своего удивления, спросил:
    — Миссис Кэпвелл, я никак не могу понять, почему вы так стремитесь поскорее увидеть Келли на суде? Причем не просто так, а по обвинению в убийстве. Это как-то не согласуется с вашим заявлением о том, что она вам очень дорога...
    Джина вскочила с дивана и оскорбленным тоном заявила:
    — Да я ее просто обожаю! Я уверена в том, что она невиновна и ее оправдают.
    Роллингс отвернулся, чтобы спрятать улыбку.
    — А вот ее семья совершенно не уверена на этот счет... — ехидно заметил он. — Похоже, вы отличаетесь значительно большим оптимизмом.
    — Они не знают того, что я знаю о Келли, — решительно заявила Джина.
    Это заявление привело доктора Роллингс в такое возбуждение, что он поспешно обернулся и тут же спросил:
    — Интересно, что же вы знаете? Вы не могли бы поделаться со мной?
    Джина поняла, что поступает несколько опрометчиво, выдавая сразу же свою осведомленность в делах, касающихся пациентки доктора Роллингс. Но, слава Богу, она еще не успела наболтать так много, чтобы потом пожалеть об этом.
    А потому ей не составило большого труда свернуть эту тему.
    Уже с гораздо меньшим энтузиазмом она сказала:
    — Она просто не в состоянии совершить подобного, я знаю ее лучше других...
    Все это выглядело весьма неубедительно. Роллингс смотрел на Джину с явным разочарованием.
    — Доктор, если бы могли, хоть чем-то помочь, чтобы ускорить процесс выздоровления... — просительным тоном сказала Джина.
    Он сухо отрезал:
    — Мы сделали для нее все, что могли.
    Каждый из них вел сейчас собственную игру.
    Джину интересовали все возможные сведения о Келли, а доктор Роллингс пытался как бы исподволь, не в прямую, разузнать у Джины о том, что интересовало его больше всего.
    — В нашей клинике применяются самые современные методы лечения, — сказал он и тут же, будто ненароком, спросил: — Кстати, вам незнаком один человек из числа друзей Келли? Вам говорит что-нибудь такое имя — Перл?
    Джина недоуменно пожала плечами.
    — Перл? Да это же дворецкий Кэпвеллов! Довольно неординарная личность... Честно говоря, мне довольно трудно представить, почему и в какой связи Келли могла упоминать о нем...
    Роллингс едва не выдал себя.
    Он резко повернулся к Джине и, мгновенно уцепившись за ее последние слова, спросил:
    — А что вы о нем знаете?
    Джина так брезгливо поморщилась, словно Роллингс пытался узнать у нее адрес городской помойки.
    — Что я о нем знаю?.. — пробормотала она. — Да, в общем, не особенно много. Насколько мне известно, он любит устриц... Работал в рыбном ресторане... Вот и все... Я даже не могу себе представить, в связи, с чем она упоминала Перла. Это такой незначительный, по-моему, человек, что Келли просто не могла интересоваться им. К тому же, подумайте сами, что такое дворецкий? Так, что-то незаметное.
    Роллингс вдруг засуетился.
    — Да, да. Возможно, вы правы. Это действительно что-то незначительное. Вряд ли это имеет отношение к делу. Вы должны извинить меня, миссис Кэпвелл, однако, я очень занят. Меня ждут важные дела.
    Роллингс стал копаться в документах, лежавших на столе, давая ясно понять Джине, что разговор закончен. Джине все стало ясно.
    Уже направляясь к двери, она остановилась и спросила:
    — Простите, доктор, а можно я буду время от времени справляться у вас о состоянии здоровья Келли? Вы же не откажетесь давать мне такую информацию? Думаю, что для вас это будет не слишком обременительно.
    Ядовито улыбнувшись, Роллингс произнес:
    — Только в допустимых размерах. Надеюсь, что для вас скоро будут хорошие новости.
    Поскольку Джина все еще нерешительно топталась у выхода, Роллингс многозначительно произнес:
    — Я вас больше не задерживаю, миссис Кэпвелл. Всего хорошего.
    Джина униженно улыбнулась.
    — Всего хорошего, доктор Роллингс. Благодарю вас за теплый прием.
    Она вышла из кабинета и, чертыхаясь про себя, направилась по коридору к выходу.
    Спустя несколько мгновений ее нагнала медсестра.
    — Миссис Кэпвелл...
    Джина обернулась.
    — Да, я слушаю.
    — Позвольте вам напомнить, что вы должны на выходе сдать пропуск, который вам был выдан для посещения клиники.
    Джина поморщилась.
    — Пропуск? Какой пропуск?
    Медсестра указала на бумажку, которая торчала у Джины из сумочки.
    — Я говорю вот об этой бумаге.
    — Ах! Да, да! — воскликнула Джина. — Конечно, конечно, не беспокойтесь...
    Медсестра проследовала по коридору к кабинету доктора Роллингс и без стука открыла дверь. Спустя несколько мгновений она исчезла за порогом.
    Когда дверь за ней захлопнулась, Джина почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав. Она обернулась, намереваясь возмущенно закричать, однако, увидела перед собой хрупкую темнокожую девушку, которая, низко опустив голову, стояла рядом с ней.
    — Что? Что такое? — недовольно спросила Джина. — Тебе чего от меня надо? Что, хочешь, чтобы я тебя чем-нибудь угостила?
    Но девушка упрямо замотала головой и, боязливо оглянувшись по сторонам, тихо произнесла:
    — Келли...
    Джина тут же замерла.
    — Келли? Что Келли? Да, я приходила к ней.
    Девушка ткнула пальцем в Джину и едва слышным голосом повторила:
    — Келли...
    Джина пожала плечами.
    — Я не понимаю. Что, с Келли что-то случилось?
    Девушка пыталась что-то сказать, однако от волнения у нее вырывались лишь какие-то бессвязные хриплые звуки.
    Джина отвела девушку в сторону.
    — Ты что, боишься меня? Не бойся, я действительно приходила, чтобы узнать о Келли. Ты хочешь что-то сообщить мне о ней? Ну, говори же. Я тебя внимательно слушаю.

    Тиммонс немного пришел в себя.
    Известие о том, что Джулия видела на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн, машину, которая сбила Иден Кэпвелл, было для него ошеломляющим.
    Взяв себя в руки, Тиммонс изобразил на лице насмешливую улыбку.
    — Ну, так что же ты видела, Джулия?
    Джулия несколько смущенно сказала:
    — Это была темно-бордовая машина. Она все время виляла. Так что мне пришлось посигналить, чтобы объехать ее...
    Круз с сомнением потер подбородок.
    — А что же было потом?
    Джулия развела руками.
    — А потом я потеряла ее из вида.
    — Тьфу ты, черт! — в сердцах выругался Кастилио. — Ну, ладно. Ты потеряла ее из виду... И что?
    Джина пожала плечами.
    — Ну, мне показалось, что она свернула на мыс Инспирейшн.
    Окружной прокурор, который с каким-то неестественным возбуждением расхаживал по кабинету, остановился, всплеснул руками и скептически расхохотался.
    — Это невероятно! — воскликнул он. — Я просто не могу в это поверить! Потрясающе! Ты же была не в себе! Тебя остановили за вождение в пьяном виде. Ты набросилась на полицейского. И теперь ты хочешь, чтобы относились к тебе, как к надежному свидетелю?
    Джулия возмущенно заорала:
    — Я ничего не хочу! Я просто говорю о том, что мне удалось вспомнить! А ты сразу начинаешь вешать на меня всех собак.
    Но окружной прокурор не унимался.
    — Вспомнила? Или только вообразила, что вспомнила? — кричал он. — Как ты могла вспомнить? Ты же была пьяна в стельку...
    Кастилио решил вмешаться в эту перебранку.
    — Эй, эй, Кейт, погоди. Ты зря на нее набросился. Джулия не свидетельствует, а только дает мне информацию. Кейт, эта информация может мне пригодиться в расследовании этого дела. Что тебе не нравится?
    Театральным жестом окружной прокурор закинул голову и прикрыл глаза рукой.
    — Черт побери! — выругался он. — Мы по самое горло завалены делами и наш новый государственный защитник, — он ткнул пальцем в сторону Джулии, — должен работать. И должен работать на совесть. Долго ты будешь ее задерживать?
    Круз вспылил.
    — Джулия будет находиться здесь до тех пор, пока не расскажет мне все, что сможет вспомнить! — резко заявил он. — Если тебе что-то не нравится, Тиммонс, можешь покинуть мой кабинет.
    Окружной прокурор тут же умолк.
    — Нет, нет. Я хочу дождаться финала этого фарса. Надеюсь, ты не станешь выгонять меня отсюда?
    — Нет, — без особого энтузиазма сказал Круз. — Можешь оставаться.
    Подождав несколько секунд, чтобы все присутствующие в кабинете успокоились, Круз спросил:
    — Джулия, ты видела водителя, который сидел за рулем этого автомобиля? Постарайся вспомнить.
    Она с сожалением покачала головой.
    — Нет, не помню.
    Окружной прокурор с мстительным удовлетворением махнул рукой.
    — Вот видишь, она ни черта не помнит. Я думаю, совершенно бесполезно пытаться вытащить из нее какую-нибудь информацию.
    Круз, стараясь не обращать внимание на ехидство окружного прокурора, терпеливо продолжил:
    — Джулия, ты можешь вспомнить еще что-нибудь. Постарайся, у тебя же есть время. Не надо торопиться...
    Она на мгновение задумалась, а потом растерянно развела руками.
    — Нет, Круз. Я уверена, что не смогу помочь. К сожалению, я действительно была не в форме.
    Тиммонс удовлетворенно заключил:
    — Вот именно, ты была права. Но в любом случае, спасибо за попытку... Ты выполнила свой гражданский долг. Так что... — он жестом пригласил Джулию к выходу.
    Однако Круз воскликнул:
    — Нет, нет! Я еще не закончил!
    Тиммонс резко обернулся.
    — Как! А я думал, что все уже позади.
    Круз на мгновение задумался.
    — Джулия, у меня есть к тебе предложение. Но, ты имеешь право отказаться от него, если посчитаешь, что это задевает твои права.
    Она внимательно посмотрела на Кастилио.
    — Я готова выслушать.
    Тиммонс насторожился.
    — Джулия, ты согласна подвергнуться гипнозу, чтобы расшевелить свою память? — спросил Круз. — В некоторых случаях это помогает.
    Тиммонс, не скрывающий своей нервозности, воскликнул:
    — Круз, да ты шутишь!?? Гипноз? Какой гипноз? Да это Иден нужен гипноз!
    Но Джулия, не колеблясь, ни минуты, решительно заявила:
    — Я согласна.
    — Вот и хорошо, — удовлетворенно произнес Кастилио. — Насчет Иден ты, Кейт, прав. Гипноз нужен им обоим... Однако Иден здесь нет и, поэтому, если ты, конечно, не возражаешь, — с нажимом сказал он, — я начну с Джулии.
    Окружной прокурор возмущенно замахал руками.
    — Иден здесь нет только по той причине, что ты без моего ведома, спрятал ее неизвестно где. Кроме того, ты должен был спросить разрешение на это у меня, как у окружного прокурора.
    — В делах, которые касаются следственных мероприятий, — решительно возразил Круз, — я не должен спрашивать ни у кого разрешение.
    Тиммонс мрачно усмехнулся.
    — Но ведь мы оба решили, что она должна быть в Санта-Барбаре.
    Круз раздраженно воскликнул:
    — Извини, Кейт, но я так не считал! И, отнюдь, не соглашался с тобой в этом. Это была исключительно твоя идея. Если ты забыл, то я могу напомнить тебе, освежить твою память. А сейчас извини, я занят с мисс Уэйнрайт и хочу позвать полицейского психолога, пока он не ушел. Я имею на это право?
    Тиммонс почувствовал себя посрамленным. Ему действительно нечем было крыть.
    Ткнув пальцем в сторону Джулии, он сказал:
    — Ладно, делай что хочешь, но дашь мне потом подробный отчет относительно этого дела.
    Круз без особой вежливости препроводил окружного прокурора к двери своего кабинета.
    — Ладно, иди, Кейт. Мне некогда.
    После этого Кастильо вернулся к своему столу и, взяв трубку, набрал номер. Однако Тиммонс уязвлено воскликнул:
    — И, вообще, мне не нравится, как ты ведешь это дело!
    Круз опустил трубку телефона и с презрением сказал:
    — Тебе не обязательно повторять это каждый раз как попугаю.
    — Ладно, — ухмыльнулся Тиммонс. — Сообщишь мне о результатах немедленно.
    Тиммонс вышел из кабинета Кастилио и обессилено привалился к стене.
    Ситуация складывалась для него не лучшим образом. Если Джулия сможет припомнить что-либо более существенное, нежели цвет автомобиля — например, кто сидел за рулем — то ему и Сантане грозят весьма крупные неприятности.
    Маловероятно, чтобы ему удалось избежать ответственности, если такой свидетель, как Джулия сможет дать показания.
    Попытавшись взять себя в руки, он медленно зашагал по коридору.
    — Чарли, это Круз. Скажи, а доктор Маккензи на месте? Как только появится, передай ему, чтобы зашел ко мне. Я у себя в кабинете. У меня к нему есть очень важное дело. Спасибо.

    Джина осторожно взяла Эллис за руку.
    — Если вы хотите сообщить мне что-то о Келли, — проникновенным голосом сказала она, — то я вас слушаю.
    Но девушка молчала, кусая пальцы. Джина окинула ее недоуменным взглядом.
    — Послушайте, как вас зовут?
    Эллис отрицательно помотала головой.
    — Вы что, испугались меня? — с милой улыбкой произнесла Джина. — Не бойтесь. Я вам ничего дурного не сделаю. Вы поступили правильно, обратившись ко мне. Я — мачеха Келли. Я тоже очень беспокоюсь за нее, поэтому и пришла. Но доктор Роллингс не пустил меня к ней.
    Эллис стала возбужденно размахивать руками, а из глаз ее потекли слезы.
    — Ну, говорите же! — повторила Джина. — Говорите все, что знаете! Что произошло? Вам что-то известно?
    Эллис снова взмахнула рукой и, глотая слезы, едва слышно выговорила:
    — Келли...
    Джина недовольно скривила лицо.
    — Да я это уже слышала. Продолжайте. Что вы молчите? Если вы не можете ничего сказать, то я уйду.
    С этими словами Джина чуть подалась вперед, изображая намерение уйти. И это подействовало. Эллис внезапно воскликнула:
    — Сбежали!..
    Джина замерла.
    — Что значит сбежали? Кто сбежал?
    Сильно заикаясь, Эллис пояснила:
    — К-к-к-к-келли с-с-с-бежала вместе с-с-с П-п-пер-лом...
    Джина остолбенела от удивления.
    — Что? Перл?
    Она на мгновение задумалась, а потом продолжила:
    — Вы хотите сказать, что Келли где-то с Перлом?
    Эллис кивнула.
    Джина по-прежнему недоверчиво смотрела на нее.
    — Это правда? Вы действительно хотите сказать, мне, что Келли сбежала вместе с Перлом? И сейчас никто не знает, где они?
    Эллис в подтверждение этих слов стала трясти головой. Джина мстительно улыбнулась.
    — Так поэтому доктор Роллингс спрашивал меня о нем? Теперь все понятно?.. Почему же он скрывал от меня это? Хм... Интересно...
    Эллис снова стала размахивать руками.
    — Н-н-н-айдите ее, — выговорила она с трудом. — П-п-п-могите ей!
    У Джины, разумеется, не было никакого желания разыскивать Келли и помогать ей из чисто альтруистических соображений. Келли должна была сыграть свою роль в игре, которую Джина затеяла против СиСи Кэпвелла в связи с предъявленным ей судебным иском.
    Разумеется, информация, которую сообщила ей эта странная девушка, была весьма ценной.
    До тех пор, пока никто не знает, что Келли сбежала из клиники доктора Роллингса, Джина становится единственной владелицей этой информации. А уж как с ней поступить... Джина знала, что главное — не проболтаться раньше времени кому не нужно.
    Все эти мысли пронеслись в голове Джины за одно мгновение.
    — Помогите им, — снова повторила Эллис. Джина криво улыбнулась.
    — Да, да, конечно. Если я смогу... Спасибо. Спасибо за информацию. Пойду, побеседую с нашим милым доктором.
    Оставив девушку в коридоре, Джина решительно направилась к двери кабинета Роллингса.
    Он стоял посреди комнаты, активно обсуждая что-то с медсестрой.
    Джина самым натуральным образом ворвалась в кабинет и с порога решительно заявила:
    — Доктор Роллингс, вы мне солгали! И я хочу знать почему! Я такого от вас не ожидала.
    Роллингс растерянно повернулся к Джине и пробормотал:
    — Миссис Ходжес... Что?
    Джина многозначительно посмотрела на медсестру.
    — Я хочу знать, что здесь происходит!
    Роллингс засуетился.
    — Сестра, оставьте нас, пожалуйста, вдвоем. Это конфиденциальный разговор, и мне не хотелось бы, чтобы его содержание вышло за пределы этого кабинета.
    Медсестра гордо вскинула голову.
    — Да, разумеется. Если случится что-нибудь непредвиденное, я буду рядом, в коридоре.
    Когда за ней захлопнулась дверь, Роллингс попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Растерянно улыбаясь, он развел руками и произнес:
    — Миссис Кэпвелл, потрудитесь объяснить, пожалуйста, что все это означает. Почему вы врываетесь в мой кабинет, когда я занят важными делами?
    Джина выразительно посмотрела на дверь.
    — Это вы называете важными делами? — ехидно спросила она. — Ну, так вот. Келли здесь нет! Она исчезла из клиники. Почему вы не сказали мне об этом?
    Роллингс заметно побледнел.
    — Позвольте, но кто вам такое сказал? — вымолвил он. — Откуда у вас эта информация?
    Джина, гордо подбоченись, махнула рукой.
    — Это неважно, доктор. Главное, что эта информация верна. Я знаю, что Келли сбежала. Но вы сами должны подтвердить это. Предупреждаю, что это в ваших интересах.
    Глазки доктора Роллингса забегали. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он с шумным вздохом опустился на стул и принялся объяснять:
    — Да, я вынужден признать это. Келли сбежала из больницы. Но, хочу заметить, — он поднял вверх указательный палец. — Она, наверняка, сделала это не по собственной инициативе. Ее подбил на это другой пациент, который недавно появился в нашей клинике. Он уже неоднократно провоцировал Келли на подобные выходки.
    Джина заняла место перед рабочим столом Роллингса и с любопытством подалась вперед.
    — Интересно, что же это за пациент?
    Роллингс поморщился так, словно одно упоминание этого имени доставляло ему зубную боль.
    — Его зовут Леонард Капник. Он же Перл... — неохотно сказал доктор.
    Джина изумленно воззрилась на главного врача клиники.
    — Перл? Что за чепуха? Что он здесь делал, в этой больнице, да еще под чужим именем? Как вы говорите, его тут звали? Леонард Капник?
    — Да, — кивнул Роллингс. Джина ошеломленно всплеснула руками.
    — Но почему? Зачем он оказался здесь?
    Роллингс опустил глаза.
    — Вообще-то, это длинная история. Сейчас не это главное. Нам нужно найти Келли.
    Доктор Роллингс вскочил со своего места и стал расхаживать по кабинету.
    — Мы должны как можно быстрее вернуть ее в клинику. Иначе, последствия этого побега могут оказаться непредсказуемыми. Психика этой девушки серьезно нарушена, и она нуждается в длительном и тщательном лечении. А подобные выходки не могут не сказаться на ее состоянии. Как вы понимаете, мне не хотелось, бы придавать это дело широкой огласке. Собственно говоря, в том пока нет необходимости.
    Джина откинулась на спинку стула.
    — Так что, никто не знает о ее побеге? Ни ее отец, ни полиция?
    Роллингс отрицательно покачал головой.
    — Нет. Мы сами ее ищем. Собственными силами. И я уверен в том, что скоро беглецы найдутся.
    Джина подозрительно посмотрела на Роллингса.
    — Почему вы так в этом уверены?
    Он натужно рассмеялся.
    — Они не могли далеко уйти без документов, без денег... Здесь им негде спрятаться. Так что нет смысла бить тревогу раньше времени.
    Джина вскочила со стула.
    — Вы хотите, чтобы я помогла вам найти Келли? — с сияющей улыбкой на лице предложила она.
    Роллингс удивленно посмотрел на нее.
    — Вы можете помочь мне? У вас есть какое-нибудь представление о том, где она может быть?
    Джина утвердительно кивнула.
    — Я знаю, где ее можно искать... Я могу найти ее быстрее вас.
    Роллингс с сомнением покачал головой.
    — А вы уверены, что сможете проделать это в одиночку? Как я уже говорил, мне не хотелось бы огласки этого неприятного инцидента.
    Джина уверенно махнула рукой.
    — Разумеется. Вы можете на меня положиться. Сотрудничество со мной обещает для вас немало пользы. Вы могли бы быстро найти Келли и вернуть ее в клинику, пользуясь моими услугами. А в результате, вам не пришлось бы никого ставить в известность о том, что произошло в вашей клинике, что в свою очередь оградило бы вас от серьезных трудностей в вашей работе. Сами понимаете, когда такое становится известно властям, журналистам, просто свободной публике, к вашей клинике будут обращены пристальные взоры. И вы уже не сможете поступать так, как вам заблагорассудится. Ну, а решившись на сотрудничество со мной, вы можете только выиграть...
    Роллингс неуверенно покачал головой.
    — Ну да, наверное, вы правы. Однако, мне не совсем понятно, что же в таком случае получите вы? Я пока, честно говоря, не вижу в этом деле никакой выгод для вас.
    Джина победоносно улыбнулась.
    — А вот тут вы ошибаетесь, дражайший доктор! Мне необходимо, чтобы после того, как вы вернете Келли в свою клинику, процесс ее выздоровления резко ускорился. И она смогла как можно быстрее выйти на свободу, чтобы предстать перед судом.
    Роллингс попытался улыбнуться, однако, это был больше похоже на гримасу театрального актера.
    — Ну, что ж. С этим мне все теперь ясно, — вкрадчиво сказал он. — Но есть еще один предмет, который меня интересует. Вы не отступитесь? Я могу доверять вам
    Джина решительно взмахнула рукой.
    — Я никогда не отступаюсь. Так что, не беспокойтесь. Ну, так что, мы договорились?
    Роллингс потер руки.
    — Обещаю, что если вы в течение суток найдете Келли и вернете ее сюда в мою клинику, я сделаю все чтобы ускорить лечение.
    Джина кивнула.
    — Ну, вот и хорошо. Я рассчитываю на ваше слово доктор Роллингс. В противном случае вы можете рассчитывать на очень большие неприятности. Всего хорошего. Мы еще увидимся.
    С этими словами Джина уверенно направилась к двери и вышла из кабинета.
    Под пристальным взглядом медсестры, которая, словно цепной пес, стояла возле двери кабинета главного врача клиники, Джина гордо прошествовала коридору и скрылась в холле.

    Доктор Маккензи оказался высоким, немного полноватым мужчиной лет пятидесяти с начинавшей седеть шевелюрой.
    — Добрый день, мистер Кастилио, — поздоровался он с Крузом. — Мой помощник передал мне, что вы хотели меня видеть.
    Круз кивнул.
    — Да, у меня есть к вам несколько необычная просьба, доктор.
    Маккензи бросил любопытный взгляд на стоявшую возле окна Джулию.
    — Да, мистер Кастилио, я вас слушаю.
    Круз немного замялся.
    — Видите ли, краткая история этого дела такова. Джулия, которую вы сейчас видите, работает и ведомстве окружного прокурора. Несколько дней назад с ней случилась довольно неприятная история, — он замолк, словно не решаясь продолжить.
    Джулия повернулась к нему.
    — Продолжай, Круз, не стесняйся. Я думаю, что все самое худшее для меня уже позади. А полицейский психолог это человек, которому можно доверить любые тайны.
    Круз утвердительно кивнул.
    — Да, ты права. Так вот. Джулия находилась в состоянии алкогольного опьянения. Был уже довольно поздний вечер, но она села за руль автомобиля. После чего она отправилась за город. Джулия ехала по дороге на мыс Инспирейшн. В то же самое время, на той же самой дороге неизвестный водитель, на пока не установленном нами автомобиле совершил наезд на находившуюся там мисс Иден Кэпвелл. К счастью для мисс Кэпвелл, она осталась жива и даже не слишком сильно пострадала. Однако, дело не в этом. Водитель, который был за рулем машины, после того, как мисс Кэпвелл была сбита, не остановился и не пришел ей на помощь. Именно по этой причине мы возбудили уголовное дело и разыскиваем виновника этой трагедии. Вначале мы подозревали в совершении наезда на мисс Кэпвелл Джулию. Однако, затем, после тщательного обследования, выяснилось, что ее автомобиль не носит таких следов повреждений. Это однозначно свидетельствует в пользу Джулии, но, к сожалению, не облегчает нашу задачу. Перед нами, по-прежнему, стоит задача найти автомобиль, водитель которого виновен в наезде на мисс Кэпвелл. К сожалению, у нас нет пока никакой информации, касающейся этой машины. Но Джулия пришла нам на помощь. Она заявила, что видела по дороге на мыс Инспирейшн какую-то машину. Судя по ее словам, я пришел к предварительному заключению, что водитель, сидевший за рулем этой автомашины, находился в состоянии алкогольного либо наркотического опьянения, потому что автомобиль ехал очень странно: он вихлялся из стороны в сторону так, что Джулия, которая хотела обогнать его, пришлось даже несколько раз сигналить, чтобы ей уступили дорогу. К сожалению, Джулии удалось только вспомнить, что машина была темно-бордового цвета. Так вот, мне пришла в голову идея. А нельзя ли нам использовать гипноз для того, чтобы Джулия могла вспомнить что-либо еще? Она весьма ценный свидетель в нашем деле, поскольку никаких других сведений об этом наезде у нас нет. Может быть, ей удастся под воздействием гипноза вспомнить что-либо еще какие-нибудь детали, касающиеся марки автомобиля, формы кузова, номера, хотя бы отдельных цифр или букв на номере. К сожалению, большего в расследовании этого дела, на что можно опереться, у нас нет. Я возлагаю большие надежды на такой сеанс гипноза.
    Маккензи, который выслушал Круза, не перебивая, с сомнением развел руками.
    — Я, конечно, сделаю все, что от меня зависит, но я ничего не смогу вам гарантировать, мистер Кастилио. Вы сами должны понимать, что в таких делах очень трудно что-либо прогнозировать. К тому же, насколько я понял, вы, Джулия, — он повернулся на стуле и кивнул головой, — были в состоянии сильного алкогольного опьянения, а это затрудняет нашу работу. Не хочу вас пугать, мистер Кастилио, но боюсь, что нам мало удастся узнать. Алкоголь разрушительным образом влияет на клетки головного мозга, и очень часто мы не можем восстановить ни крупицы информации, которой мог бы владеть человек, находившийся в состоянии сильного опьянения.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Но все-таки я хотел бы, чтобы мы попробовали, доктор.
    Маккензи поднялся со стула.
    — Да, разумеется. Мы можем приступить прямо сейчас.
    Кастилио кивнул.
    — Это было бы великолепно. Джулия, ты готова?
    Джулия кивнула.
    — Да.
    Маккензи показал на свой стул.
    — Садитесь сюда, пожалуйста, Джулия.
    Джулия уселась на стул и положила руки на колени. Маккензи встал в двух шагах от нее.
    — Джулия, я сейчас начну отсчет, когда я досчитаю до числа десять, вы уснете. Вы готовы?
    Она утвердительно кивнула.
    — Да. Можете начинать.
    Скрестив руки на груди, Круз уселся на подоконник.
    — Один, два, три четыре... — начал отсчет доктор Маккензи. — Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять...
    Джулия едва заметно покачнулась и прикрыла глаза.
    — Итак, Джулия, — тихим, вкрадчивым голосом произнес доктор Маккензи. — Вы едете на своем автомобиле по темной ночной магистрали. Перед вами автомобиль. Он делает на шоссе резкие движения. Скажите, какой это автомобиль?
    Словно в полузабытьи Джулия тихо произнесла:
    — Я не помню.
    — Успокойтесь, — сказал Маккензи. — Давайте повторим еще раз. Эта машина мчится перед вами. Скажите, какого цвета этот автомобиль?
    Джулия стала едва заметно раскачиваться на стуле.
    — Темно-бордового... — спустя несколько мгновений промолвила она.
    — Очень хорошо, — сказал доктор. — Продолжим. Какой формы кузов у этой машины? Вы видите ее перед собой?
    Джулия, продолжая едва заметно раскачиваться, снова сказала:
    — Не помню... Кажется, обычный...
    Маккензи терпеливо произнес:
    — Хорошо. Я буду называть вам типы кузова, а вы будете говорить «да» или «нет».
    Тихим голосом она ответила:
    — Хорошо, спрашивайте...
    — Это был кузов типа «универсал»?
    Джулия на мгновение задумалась.
    — Нет.
    — «Седан»?
    — Нет.
    — «Хэч бэк»?
    — Да.
    Круз удовлетворенно кивнул.
    Доктор Маккензи едва заметно улыбнулся.
    — Что ж, продолжим. Итак, это был автомобиль темно-бордового цвета с кузовом «хэч бэк». А какой у него был номер? Вы помните номер этой автомашины?
    На лице Джулии отразились мучительные попытки вспомнить.
    Однако спустя несколько мгновений она тихо сказала:
    — Не знаю... Не вижу... Не могу сказать...
    Маккензи терпеливо повторил:
    — Давайте вспомним хоть какую-нибудь из цифр. От одной до десяти. Вы видите что-нибудь?
    — Нет.
    Круз уже начал нетерпеливо ерзать на подоконнике, но в этот момент Джулия вдруг сказала:
    — Подождите. Я вспомнила... Там была буква «Т».
    Кастилио достал из нагрудного кармана пиджака небольшую записную книжку и стал делать пометки.
    — Ну, что ж, очень хорошо, — сказал доктор Маккензи.
    — Может быть, вы вспомните еще какие-нибудь буквы. Это были согласные или гласные?
    Джулия в изнеможении простонала:
    — Нет, я не помню...
    Маккензи тяжело вздохнул и повернулся к Кастилио.
    — Да, похоже, это все. Мы вряд ли сможем что-нибудь из нее выудить. Обычно, в таком состоянии пациенты все вспоминают сразу же, без особого напряжения. Ну, а поскольку наша свидетельница была в тот вечер в состоянии алкогольного опьянения, то нам, по-видимому, больше не удастся ничего сделать.
    Круз озабоченно покачал головой.
    — А, может быть, попробуем еще раз? Давайте доктор. Мы же ничего не потеряем. Еще одна попытка... А вдруг ей удастся что-нибудь еще вспомнить.
    Маккензи кивнул.
    — Хорошо, в общем, это не трудно, поскольку я еще не выводил ее из состояния гипнотического сна. — Он снова повернулся к Джулии. — Давайте повторим еще раз, Джулия. Вы можете вспомнить еще какие-нибудь цифры или буквы на номере машины?
    Джулия осоловело, хлопала глазами.
    — Нет, не думаю, — последовал ответ. — Я помню только, что там была буква «Т». Был туман, я ничего не вижу, ничего не помню...
    — Ладно, закончим на этом.
    Маккензи подошел к Крузу.
    — Да, похоже, это действительно все. Нам больше ничего не удастся узнать. Тем более, как видите, было вполне возможно, что Джулия просто не смогла разглядеть ничего.
    Круз понимающе кивнул.
    — Да, похоже, вы правы. Ну, ладно. Выводите ее из этого состояния.
    Маккензи направился к стулу, на котором, полуприкрыв глаза, сидела Джулия.
    Остановившись за ее спиной, он тихо сказал ей на ухо:
    — Джулия, я начну медленно считать и на счет «три» вы проснетесь. Один... Два... Три...
    На счет «три» Джулия снова едва заметно вздрогнула и широко раскрыла глаза.
    Оглядевшись по сторонам, она спросила у сидевшего на подоконнике Круза:
    — Ну, как? Что-нибудь удалось из меня выудить?
    Кастилио уверенно кивнул.
    — Да, Джулия, ты молодец. Ты нам очень помогла, спасибо тебе.
    Она смущенно улыбнулась.
    — Да не надо меня нахваливать. Ты мне лучше скажи, что удалось узнать.
    Круз посмотрел в свои записи.
    — Это была темно-бордовая машина с кузовом «хэт-чбэк» и буквой «Т» на номере.
    Джулия встала со стула, разминая затекшие колени.
    — И это все, что я смогла вспомнить? По-моему, совсем не густо.
    Но Круз не разделял ее мнение.
    — Нет, это уже кое-что. Все идет нормально.
    Круз соскочил с подоконника и подошел к доктору.
    — Благодарю вас, доктор Маккензи, — сказал он, протягивая ладонь.
    — Не за что, — улыбнулся тот, обмениваясь с Крузом рукопожатием. — Желаю вам удачи.
    Когда доктор покинул кабинет, Джулия сказала:
    — Мне очень жаль, что этот сеанс гипноза ничем особенным не помог тебе.
    Круз отрицательно покачал головой.
    — Нет, нет. Ты ошибаешься, Джулия. Этот сеанс нам очень помог.
    Джулия тяжело вздохнула.
    — Может быть, есть еще какие-нибудь источники? Может быть, есть еще какая-нибудь информация?
    Круз пожал плечами.
    — Вообще-то я жду результатов экспертизы с места аварии. Может быть, там что-то удастся обнаружить. Я только до сих пор ни понимаю, почему их все еще пет.
    Круз подошел к столу и снял трубку телефона.
    — Надо позвонить в отдел экспертизы и узнать, почему они там тянут с результатами.
    Джулия растерянно оглянулась и со вздохом сказала:
    — Ладно, я, пожалуй, пойду. Мне больше не стоит у тебя задерживаться, а то этот Аттила-варвар пришлет за мной наряд полиции, чтобы под конвоем препроводить на рабочее место. Если я тебе буду нужна, просто дай мне знать. Хорошо?
    Круз на секунду оторвался от телефона.
    — Ладно, спасибо, что помогла, Джулия. Всегда буду рад тебя видеть. Можешь приходить ко мне без приглашения.
    — Я пошла.
    Джулия вышла из кабинета, а Круз набрал номер телефона отдела технической экспертизы.
    — Алло, это звонит инспектор Кастилио. С кем я разговариваю? А, это ты, Джо? Привет. Послушай, я жду результата экспертизы по делу, касающемуся наезда на Иден Кэпвелл, — брови его вдруг удивленно поднялись. — Что? Еще вчера отослали? Но я не получал ничего... Кого посылали? А он на дежурстве? Пришли его ко мне.
    Кастилио положил трубку и, озабоченно потерев лоб, принялся барабанить пальцами по крышке стола.
    — Хм... Совершенно непонятно, — пробормотал он. — Если результаты отсылали с нарочным, то я обязательно должен был получить. Я же вчера практически весь день был дома...
    Спустя несколько минут в дверь кабинета постучали.
    — Да! — крикнул Круз. — Войдите.
    Вошел тот самый полицейский, который приносил пакет с документами, касающимися результатов технической экспертизы, домой к инспектору Кастилио.
    Шагнув в кабинет, он снял фуражку и прижал ее к себе.
    — Мне только что передали, что вы хотели меня инсп... инспектор Кастилио.
    — Да, — кивнул Круз. — Я хотел узнать насчет результатов экспертизы.
    Полицейский кивнул.
    — Я уже знаю, что вы не получили этот отчет о результатах экспертизы.
    Круз хмуро кивнул.
    — Вот именно. Где ты его оставил?
    — Вообще-то, — объяснил полицейский, — я отнес его вчера вам домой. Но вас не было, я отдал его вашей жене, Сантане.
    Кастилио недоуменно пожал плечами.
    — Странно, но она мне ничего не передавала. Наверное, забыла...
    Полицейский махнул рукой.
    — Ну, в общем, вы немного потеряли, что не прочитали его. Насколько мне известно, они нашли только осколки от фары.
    Круз хмыкнул.
    — Но это уже что-то. По крайней мере, теперь мы уже можем начать проверять гаражи и станции технического обслуживания автомобилей. Можно узнать, не видел ли кто-нибудь машину с буквой «Т» на номере и разбитой передней фарой. Может быть, кто-то уже обращался за ремонтом. Да, давай-ка, займись этим.
    Полицейский утвердительно кивнул.
    — Хорошо, я как раз сейчас свободен. Правда, я не знаю, что это может понадобиться.
    Круз вскинул на подчиненного удивленный взгляд.
    — Почему?
    Полицейский развел руками.
    — Недавно позвонил какой-то парень и сказал, что он все видел, что был свидетелем этого несчастного случая.
    Круз резко вскинул голову:
    — А где он?
    — Сейчас будет здесь.
    — Отлично! — воскликнул Круз. — Я буду на месте.
    Вот это удача! На такое он даже не рассчитывал... Если обнаружился свидетель этого несчастного случая, то дело может решиться мгновенно.

    После утреннего туалета СиСи вышел из ванной комнаты и окликнул проходившую мимо служанку.
    — Роза, скоро ли будет готов завтрак?
    Она махнула рукой в сторону гостиной.
    — Мистер Кэпвелл, завтрак уже на столе. Там миссис Армонти и Кортни.
    СиСи удивленно поднял брови.
    — Кортни? Она уже вернулась?
    — Да.
    — Хорошо, Роза, спасибо. А были ли утренние газеты?
    — Я положила их рядом с вашим прибором.
    Спустя несколько мгновений глава семейства Кэпвеллов уже был в гостиной.
    София выглядела в это утро так, как в лучшие свои годы. Щеки ее украшал здоровый румянец, глаза блестели. Вчерашние занятия любовью явно пошли ей на пользу.
    — Доброе утро, — торжественно провозгласил СиСи, останавливаясь у стола. — Кортни, тебя давненько не было видно.
    Отпивая из чашки ароматный кофе, девушка ответила:
    — Да, я ездила в Бостон.
    — По делам? — поинтересовался СиСи.
    — И да, и нет, — уклончиво ответила она. — В общем, меня там, конечно, что-то интересовало. Но, в основном, я просто знакомилась с городом.
    Когда СиСи уселся на свое место, София подала ему тарелку с бутербродами.
    — Благодарю тебя, дорогая, — сказал он. — Кортни, как тебе показался Бостон?
    Девушка оживленно кивнула.
    — Очень хороший, милый город.
    — Но ведь там, наверное, прохладно? — спросила София. — Не так, как у нас в Южной Калифорнии.
    Кортни пожала плечами.
    — Да, нет. Я, честно говоря, не заметила особой разницы между погодой в Санта-Барбаре и Бостоне в такое время. Все-таки лето есть лето. Правда, мне показалось, что там больше зелени.
    — А люди? — улыбнулась София. — Наверное, эдакие северные буки?
    Кортни рассмеялась.
    — Да, нет. Отнюдь не так. Хотя, конечно, некоторая сдержанность по сравнению с южной раскованностью сразу бросается в глаза. Но зато там очень много молодежи. Моих сверстников там можно встретить везде: в маленьких кафе и ресторанчиках, музеях и библиотеках. Я была, правда, только в одном музее, но все равно это было великолепно.
    — А что за музей? — полюбопытствовала София.
    — Он носит имя Изабеллы Гарднер, — пояснила Кортни. — Раньше это была частная коллекция, которая принадлежала этой даме. Потом она завещала ее городу. Там есть картины Боттичелли, Рубенса, Тинторетто... Вы даже не представляете себе, как это здорово! Я была просто в восторге. Я, наверное, впервые в жизни видела такую великую живопись!
    СиСи рассеянно слушал рассказ племянницы, поскольку его внимание всецело было поглощено газетной статьей под заголовком «Покушение на здоровье жителей Санта-Барбары». Снизу чуть более мелким шрифтом было написано: «Бывшая супруга одного из самых могущественных людей города виновна в массовом отравлении. Ей грозит тюремное заключение».
    Стараясь не выдавать своих чувств, СиСи лишь едва заметно нахмурился. Разумеется, читать такое было для него занятием не из приятных.
    — А еще я ходила в совершенно замечательный ресторан, — продолжала Кортни. — Он называется «Дерджин Парк». Это такое место в самом центре города. Вы не поверите! Несмотря на свою простоту, там всегда полно посетителей.
    — Чем же он так привлекателен? — с любопытством спросила София.
    Кортни огляделась по сторонам, словно пытаясь припомнить размеры помещения.
    — Вы знаете, там не очень большой зал. Ну, может быть такой, как наша гостиная, и в этом зале стоят всего несколько деревянных столов, знаете, такие длинные, как в старых английских домах. И из всех блюд там подают только ростбиф и пиво.
    София удивленно посмотрела на девушку.
    — Кортни, с каких это пор ты стала любить пиво?
    Та рассмеялась.
    — Да, нет, тетушка, я вовсе не отношу себя к любителям пива. Просто там все это овеяно таким удивительным духом старины... Там даже аромат какой-то совершенно дивный... Я не слышала такого запаха больше нигде! Там пахнет деревом и воском...
    София пожала плечами.
    — Вообще-то, довольно странно. Мне казалось, что Бостон больше должен славиться своими рыбными ресторанами, ведь он, точно так же, как и Санта-Барбара, стоит на берегу океана, только не Тихого, а Атлантического.
    Кортни успокаивающе подняла руку.
    — Не беспокойтесь, тетушка. Уж чего-чего, а рыбных местечек там хватает! Один мой знакомый, — она сделала непродолжительную паузу, словно в раздумье, — порекомендовал мне посетить в Бостоне «Юнион Ойстер Хауз».
    — Там подают устриц? — поинтересовалась София.
    — Там подают только устриц! — уточнила Кортни. — Представляете себе огромный, наверное, на полторы сотни мест ресторан, в котором только устрицы и напитки. Там я перепробовала все возможные сорта устриц. Их там готовят по каким-то особенным рецептам. Особенно мне понравились устрицы «по-французски».
    — А что еще кроме ресторанов, ты там видела? — рассеянно спросил СиСи, не отрываясь от газеты.
    — О, еще я ходила на стадион. Он называется «Фэнвей Парк».
    — Я совершенно не узнаю тебя, Кортни! — воскликнула София. — По-моему, раньше ты никогда не интересовалась спортом. Как тебя туда занесло?
    — Ну, в общем, вы правы, тетя София, — мягко улыбнулась Кортни. — Спорт действительно мало интересует меня. На стадион я ходила просто так, только из любопытства. Хотела сравнить темперамент жителей Лос-Анджелеса и северного Бостона. В общем, я убедилась, что везде болеют одинаково. Точно так же орут, размахивают флагами, подскакивают с места и не слишком следят за выражениями. Честно говоря, я даже не знаю, что я смотрела: то ли бейсбол, то ли футбол. Ну, в общем, какие-то ребята сломя голову бегали по полю и передавали друг другу мяч.
    София рассмеялась.
    — Наверное, это все-таки был футбол. В бейсболе еще размахивают дубинами...
    — Нет, дубин там не было, — рассмеялась Кортни. — Это я точно помню. В любом случае, до конца я не досидела.
    Дочитав статью, СиСи неопределенно хмыкнул и отложил газету в сторону.
    — Ну, так, Кортни, зачем же ты вернулась? — возобновляя прерванный из-за чтения завтрак, спросил СиСи. — Бьюсь об заклад, что тебе все-таки больше нравится здешний климат.
    Кортни отрицательно покачала головой.
    — Нет, я вернулась из-за людей. Честно говоря, мне больше нравитесь вы.
    Из прихожей донесся звонок в дверь. СиСи еще не успел ничего сказать, как из коридора вынырнула Роза и отправилась открывать. На пороге стояла Джина.
    На сей раз вид у нее был не виновато-заискивающий, а горделивый и надменный.
    — Доброе утро, Роза, — уверенно сказала она. — Мне нужен СиСи. Надеюсь, он дома?
    Роза по-прежнему стояла в дверях, загораживая проход.
    — Мистер Кэпвелл завтракает, — с откровенной холодностью произнесла она. — Я не думаю, что вам стоит его беспокоить. Тем более, насколько мне известно, он вас не приглашал.
    Джина шагнула вперед, заставив служанку посторониться.
    — Ничего, думаю, что СиСи обрадуется, узнав, зачем я пришла в такое время, — твердо заявила Джина.
    Но Роза вновь решительно преградила ей дорогу.
    — Мистер Кэпвелл занят, — сухо повторила она. А вот мне нужно разобраться с вами.
    Джина смерила служанку презрительным взглядом.
    — Что еще произошло? Что за дела?
    Их разговор был прерван появлением в прихожей СиСи.
    Услышав доносившийся оттуда шум, он встал из-за стола и вышел из гостиной. Увидев Джину, СиСи в отчаянии схватился за голову.
    — О, нет! Опять ты!
    Джина резко обернулась.
    — СиСи, мне нужно поговорить с тобой.
    СиСи в изнеможении прислонился к дверному косяку.
    — Ну, что за злой рок преследует меня? Ты, что специально решила ходить за мной по пятам? Что тебе нужно на этот раз? Даже позавтракать спокойно нельзя!
    — Мистер Кэпвелл, я говорила ей, что вы заняты, — сказала Роза. — Но, к сожалению, она не слушает.
    СиСи тяжело вздохнул и махнул рукой.
    — Да, ладно. Что уж тут поделаешь! Видно, я не смогу избавиться от этой рыбы-прилипалы до самого конца своей жизни.
    Перед тем как уйти, Роза обратилась к Джине:
    — Не забудьте, что мне нужно поговорить с вами. Я была бы вам очень благодарна, если бы перед уходом вы заглянули ко мне.
    Джина ядовито улыбнулась.
    — Непременно.
    — Ну, так что тебе от меня надо? — кипя от негодования, спросил СиСи, как только служанка покинула прихожую. — Какого черта ты постоянно таскаешься в этот дом?
    Джина старалась держать себя в руках.
    — У меня есть для тебя важные новости. Ты напрасно так нервничаешь, СиСи.
    Последними словами Джины вывели СиСи из равновесия.
    — Могла бы прислать телеграмму, если хотела что-то сообщить! — в бешенстве заорал он. — Убирайся отсюда! Ты что не видишь, что я завтракаю?
    Забыв о всяких правилах приличия, СиСи схватил Джину за плечо и резко толкнул к двери.
    — Отпусти меня! — завизжала она. — Я пришла к тебе не просто для того, чтобы сотрясать словами воздух!
    СиСи отступил на шаг назад.
    — Да? А что еще ты можешь предложить? Очередную видеокассету с записью какого-нибудь компромата? За кем ты подсматривала в этот раз?
    Трясущимися руками Джина поправляла свой ярко-синий костюм.
    — СиСи, мне очень жаль, что ты не хочешь даже выслушать меня. Ведь я уже сказала, что у меня есть очень важные новости. Ну, конечно, если ты не хочешь ничего слушать, то я уйду.
    Она сделала демонстративное движение в сторону двери.
    СиСи выругался:
    — Черт побери! Джина, мне надоели твои дурацкие выходки! Если ты хочешь что-то сказать, то говори быстрее. У меня омлет стынет.
    Джина мгновенно шагнула назад.
    — Если ты не возражаешь, я хотела бы пройти в гостиную. Мне неприятно разговаривать с тобой здесь, словно мы совершенно незнакомые люди. Надеюсь, что я никому не испорчу аппетита.
    СиСи раздраженно махнул рукой и молча, направился к столу в гостиной.
    Джина с видом оскорбленной невинности пошла следом за ним.
    — Всем доброе утро, — заявила она, увидев Кортни и Софию. — К сожалению, я не могу присоединиться к вам, поскольку уже позавтракала.
    Занимая свое место, СиСи хмуро махнул рукой в сторону своей бывшей супруги.
    — Джина хочет что-то сообщить нам.
    Хотя никто не проявил признаков вежливости и не пригласил Джину за стол, она без малейших колебаний уселась рядом с Кортни.
    — Ну, как ты себя чувствуешь, София?
    Демонстративно отставив в сторону чашку с кофе, София холодно сказала:
    — Прекрасно.
    Не обращая ни малейшего внимания на явное отчуждение, которое демонстрировали по отношению к ней члены семьи Кэпвеллов, Джина повернулась к Кортни.
    — А ты как?
    — Все прекрасно, Джина, спасибо. А как ты?
    Джина мило улыбалась.
    — У меня тоже все прекрасно.
    СиСи снова стал закипать от злости. Грохнув кулаком по столу, он заорал:
    — У всех все прекрасно, Джина! У всех все великолепно! Кроме меня! Короче, Джина! Мы тебя очень внимательно слушаем. Ты уселась за этот стол только для того, чтобы поинтересоваться нашим самочувствием? Давай, побыстрее говори, что хотела и больше мы не смеем тебя задерживать.
    Джина обвела всех торжествующим взглядом.
    — То, что я сейчас собираюсь сообщить, касается Келли, — намеренно понизив голос, сказала она.
    СиСи нахмурился еще сильнее прежнего.
    — А что с Келли?
    Джина обвела всех присутствующих заговорщицким взглядом.
    — Для начала, обещайте мне, что все, о чем я сейчас сообщу, останется только между нами. Это сугубо конфиденциальная информация.
    — О, господи! — взмахнул руками СиСи. — Ты о чем? Ты что, пришла сюда торговаться?
    Но это ничуть не смутило Джину.
    — Я просто хочу, чтобы вы меня не выдали.
    СиСи снова застонал, прикрыв глаза рукой.
    — О, бог мой! Какая ты занудливая... Мы уже потеряли неизвестно сколько времени. Если ты хочешь сказать что-то о Келли, то говори.
    — Но я прошу вас, — повторила она.
    СиСи сокрушенно покачал головой и отвернулся.
    — Да когда же это кончится?
    Джина, наконец, перешла к делу.
    — Я только что вернулась из клиники доктора Роллингса... — Джина сделала эффектную паузу, по очереди бросив взгляд на каждого, с кем сидела за столом. — Ну, так вот... Келли сбежала!
    СиСи ошеломленно вскинул голову.
    — Что?
    — Не может быть! — воскликнула София. — Это неправда!
    Джина уверенно покачала головой.
    — Нет, это возможно. Я разговаривала с доктором Роллингсом, и он подтвердил это.
    София перепугано посмотрела на СиСи.
    — Боже мой! — потрясенно прошептала она. — Келли... Зачем она это сделала?
    СиСи с широко открытыми глазами смотрел на Джину.
    — Она сбежала из клиники? Одна? Зачем?
    Джина подняла указательный палец.
    — В том-то и дело, что она сбежала не одна, а вместе с еще одним пациентом. Между прочим, — она бросила на СиСи торжествующий взгляд, — это был Перл.
    Кортни почувствовала, что теряет дар речи. Откуда Джина узнала о пребывании Перла в клинике?
    Воспользовавшись всеобщим замешательством, Джина налила себе в стакан апельсинового сока и, медленно потягивая его, поглядывала на окружающих.
    — Джина, — нерешительно сказала Кортни. — Откуда тебе стало известно обо всем этом? Кто тебе сказал про Келли и Перла?

    Тэд продолжает с любопытством наблюдать за блондинкой, которая устроила перед ним стрип-шоу. Девушка, стоя к нему спиной, и тщательно скрывая свое лицо, не спеша покачивала бедрами, и терялась в полупрозрачных занавесках. Тэд внимательно всматривался в окуляры бинокля, пытаясь разглядеть незнакомку, и понять, кем же на самом деле является эта таинственная Роксана. Между тем, девушка присела рядом с ночным столиком, взяла в руку телефонную трубку, и принялась набирать номер. Телефон, находящийся позади Тэда неожиданно для парня разразился требовательным звоном. Тэд поспешил взять трубку, и тут же услышал знакомый хрипловатый голос Роксаны, которая поинтересовалась у него, как ему понравилось представление. Тэд, разочарованно произнес, что рассчитывал на то, что у него с Роксаной сегодня состоится свидание. Ничуть не смутившись, девушка ответила, что у них и так свидание. Тэд продолжает гнуть свою линию, он говорит, что надеялся увидеть Роксану. Девушка утвердительно произнесла, что он ее видит. Тэд раздосадовано бросил в трубку, что знает, что девушка поняла, что именно он имеет в виду. Роксана проговорила, что у них все прекрасно развивается, и это только начало. Тэд говорит, что собирается немедленно навести визит в комнату, в которой находится Роксана. Он просит дождаться его прихода и, не обращая внимания на протесты девушки, которая просит его не делать этого, бросает трубку, и покидает помещение. Роксана сгребает свои личные вещи в кучу, и следует примеру парня. Она поспешно покидает квартиру, в которой только что танцевала приватный танец для Тэда.

    Джина усмехнулась.
    — Доктор Роллингс сначала отмалчивался. Я хотела встретиться с Келли, но он отказал мне. А потом, когда я уже собиралась уйти, меня на выходе остановила одна пациентка и сообщила, что Келли и Перл сбежали. Притом она так долго заикалась и мямлила, что я ничего не могла понять. Ну, а потом... Вот... — она мило улыбнулась и развела руками.
    Почувствовав разгорающийся аппетит, Джина стала вертеть головой, разглядывая расставленные на столе блюда.
    — О! Сладкие французские булочки! — радостно воскликнула она. — Обожаю!
    Сидевшие за столом с немалым изумлением следили за тем, как Джина стала с жадностью откусывать посыпанную сахарной пудрой булочку, запивая ее апельсиновым соком.
    — О! Как я люблю булочки, которые печет Роза!
    Когда она потянулась за следующей булочкой, СиСи раздраженно шлепнул ее по руке, словно забывшую о своем месте кухарку.
    — Прекрати, Джина. Ты начинаешь отвлекаться. Откуда ты, вообще, знаешь, что она сбежала?
    Джина обиженно поморщилась.
    — Ну, вот. Даже булочек не дают поесть.
    — Да забудь ты об этих чертовых булках! — вне себя от ярости заорал СиСи. — Ты же только что говорила, что позавтракала. И, вообще, выкладывай, что тебе еще известно о Келли! А не то, я сейчас вы швырну тебя из дома!
    Джина торопливо прожевала остатки сладкого и развела руками.
    — Извините, просто, когда я начинаю, есть, я не могу остановиться, тем более, если это касается всего, что делает Роза.
    — Ну, продолжай же, Джина! — нетерпеливо воскликнула Кортни. — Что там случилось в клинике?
    — Я бросилась назад в кабинет доктора Роллингса и потребовала, чтобы он все мне объяснил. Роллингс сначала пытался увиливать, но потом признался, что Келли, Перл и еще один пациент — не помню, как его зовут — устроили побег из клиники.
    София озадаченно посмотрела на Джину.
    — А когда это произошло? — спросила она. Джина пожала плечами.
    — Ну, вообще-то, я точно не знаю, но, кажется, кто-то в коридоре говорил что-то о беспокойной ночи для больницы. Наверное, они сбежали вчера вечером.
    СиСи возбужденно подался вперед.
    — Что? Их нет в больнице со вчерашнего вечера?
    Джина развела руками.
    — Очевидно. Роллингс сказал, что во всем виноват Перл.
    СиСи недовольно нахмурился.
    — Да причем тут Перл? Что ты все время талдычишь об этом Перле?
    Джина виновато улыбнулась.
    — А разве я знаю, причем он тут? Мне вообще не было известно о том, что он находится в этой клинике. А вы знали об этом? Я была совершенно поражена.
    СиСи сокрушенно покачал головой.
    — А откуда ты знаешь, что это был именно Перл?
    Позабыв о том, что уже один раз получила по рукам за непомерный интерес к булочкам Розы, Джина снова потянулась к тарелке. На сей раз никто не обратил это внимания. Все были слишком озадачены сведениями, которые только что сообщила Джина.
    — Может быть, под именем Перл был какой-нибудь другой пациент? — высказал предположение СиСи. — Ты ничего не перепутала?
    Давясь булочкой. Джина сквозь набитый рот произнесла:
    — Ну, я не знаю, мне так кажется. СиСи, а ты многих знаешь по имени Перл?
    Кортни вдруг поднялась из-за стола и отошла в сторону.
    — Да, это наш Перл, — смущенно опустив глаза, сказала она.
    СиСи подскочил.
    — А ты откуда знаешь? Что здесь, вообще, происходит в этом доме? Вокруг творится что-то непонятное, но последний человек, который об этом узнает, это я! Кортни, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь? Что случилось с Перлом? Как он оказался в этой клинике?
    Кортни некоторое время молчала, словно не решаясь заговорить.
    — Ну, в общем... У него был такой план, — наконец сказала она. — Перл хотел под видом душевнобольного пациента проникнуть в клинику доктора Роллингса, чтобы помочь Келли.
    Теперь уже не выдержала и София: она тоже вскочила со стула и подошла к Кортни.
    — Ты хочешь сказать, что он сделал это сознательно? — спросила она. — Он специально выдал себя за душевнобольного?
    Кортни кивнула.
    — Да, — губы ее задрожали. — Именно так все и было.
    СиСи возмущенно рубанул рукой воздух.
    — Что за чертовщина творится? Почему мой дворецкий счел себя вправе вмешиваться в дела, которые совершенно не касаются его? Какое отношение он имеет к Келли?
    Кортни подняла на СиСи полные слез глаза.
    — Дядя СиСи, он хотел помочь ей.
    Но ответ племянницы вовсе не убедил его.
    — Интересно, каким это образом он ей помог? — возбужденно воскликнул СиСи. — Что, устроить побег из больницы — это значит помочь ей?
    СиСи так разволновался, что уже не следил ни за своим поведением, ни за выражениями.
    — Знаешь, Кортни, если ты замешана в этой авантюре вместе с этим слабоумным, с этим идиотом...
    — Пожалуйста, дядя СиСи, — взмолилась Кортни. — Не надо называть его идиотом. Перл совсем не дурак. Он смелый, удивительно отважный человек. Именно за это я его и люблю.
    СиСи оторопело посмотрел на племянницу.
    — Кортни, ты что, влюблена в него?

    Роксана возвращается обратно в квартиру, и поспешно хватает со столика, забытую ей здесь дамскую сумочку. Девушка закутана в широкую накидку, а на ее голове красуется просторный капюшон. В этот момент в помещение врывается Тэд. Он замирает на месте, и просит девушку, не боятся его, и поговорить с ним. Роксана проходит вглубь комнаты, которая заполнена свисающими с потолка газовыми лоскутами ткани, среди которых она танцевала, и произносит, что сейчас еще не время для этого. Тэд бросается к ней, но девушка ловко ускальзает от парня, бросая на ходу, что нанесет визит на радиостанцию в самое ближайшее время. Роксана выбегает за дверь, а Тэд, запутавшись в занавесках, теряет драгоценное время, и упускает незнакомку из виду. Он кричит в след Роксане, что против такого поворота событий, но девушка уже не слышит его, поскольку ей удалось ускользнуть от Тэда и на этот раз. Парень окидывает комнату грустным взглядом, и находит платок, который девушка обронила в спешке. Он поднимает невесомую вещь с пола, подносит ее к носу, и вдыхает аромат духов, оставшийся на платке.

    0

    385

    Конец 511 серии

    Окружной прокурор решительно распахнул дверь кабинета инспектора Кастилио. Круза не было на месте.
    — А, черт! — выругался Тиммонс — Я так и знал.
    Он уже собрался уходить, как на пороге показалась Джулия.
    — Вот ты где? А я тебя ищу.
    С кислой улыбкой Тиммонс посмотрел на Джулию.
    — Что? Наконец-то, ты решила приступить к обязанностям государственного защитника? А я-то думал, что наш независимый адвокат решил абсолютно пренебречь своими обязанностями, тем более что ее обязал к этому судья. Мне показалось, что ты еще раз хочешь познакомиться с системой административных наказаний.
    Джулия махнула рукой.
    — Перестань язвить, Кейт. Я искала тебя совершенно по другому поводу.
    Он вскинул голову.
    — Я тебя внимательно слушаю.
    Она смущенно опустила глаза.
    — Я хотела сказать, что, в общем, ты оказался прав. То есть почти прав...
    Тиммонс поморщился.
    — Что ты ходишь вокруг да около? Говори без обиняков.
    Джулия пожала плечами.
    — Информация, которую я смогла сообщить на сеансе гипноза, оказалась довольно скудной. Я действительно была в тот вечер слишком пьяна для того, чтобы вспомнить что-нибудь конкретное.
    Тиммонс повеселел.
    — Что, так ничего и не пришло в голову? — с некоторым ехидством спросил он. — Я же тебя предупреждал... И твоему дружку Кастилио тоже говорил, что из вашей затеи ничего не выйдет.
    Джулия потупила взгляд.
    — Ну, в общем, ты оказался недалеко от истины. Я почти ничего не смогла вспомнить. Все, что удалось вытянуть из меня доктору Маккензи, это были сведения о том, что я видела темно-бордовую машину с кузовом «хэтч-бэк» и буквой «Т» на номерном знаке.
    Тиммонс не скрывал своего удовлетворения.
    — Да... — рассмеялся он. — Это я постарался внушить тебе, что ты ничего не помнишь.
    Джулия улыбнулась.
    — Да, нет. Кейт, ты на такое не способен.
    Тиммонс торжествующе покачал головой.
    — Нет, значит, все-таки умею. Ладно, после того, как ты угробила кучу времени на абсолютно бессмысленное снятие, возвращайся-ка в свой кабинет и займись конкретными делами. А то, знаешь ли, я могу обидеться...
    Джулия сделала отмашку рукой, словно рядовой перед сержантом.
    — Слушаюсь, сэр.
    Развернувшись, она вышла из кабинета Кастилио, оставив окружного прокурора наедине с письменным столом и телефонным аппаратом.
    Кейт не удержался от радостного восклицания.
    — Здорово! С этим свидетелем все ясно. Так, надо позвонить Сантане.
    С этими словами он снял трубку телефона и набрал номер.
    Сантана была дома, когда телефон на столике в гостиной зазвонил.
    Торопливо глотнув две таблетки, она запила их водой и спрятала пузырек назад в свою сумочку.
    Телефон по-прежнему звонил.
    Сантана опасливо присела на диван рядом со столиком и, немного поколебавшись, сняла трубку.
    — Алло...
    — Это я — Кейт, — сказал он. — Как ты?
    Она нервно теребила волосы.
    — Кейт, я чувствую себя ужасно. Слава Богу, хоть ты позвонил... Я ищу тебя со вчерашнего дня.
    Тиммонс скривился.
    — Да, мне слишком поздно передали. Что там у тебя стряслось? Судя по твоему голосу, ты сильно нервничаешь.
    — Боюсь, что Круз все раскроет! — дрожа от страха, воскликнула она. — У меня очень плохие предчувствия...
    — Почему ты так думаешь? — спросил Тиммонс. — Он спрашивал тебя о чем-то конкретном? Ему уже что-то известно?
    — Нет. Он просто странно себя вел.
    Тиммонс поморщился.
    — Как это «странно»?
    — Ну, мне трудно объяснить, — сбивчиво проговорила Сантана. — В общем, не так как обычно. Ну, я не знаю... Я просто чувствую, что он подозревает меня.
    — Может быть, тебе это только кажется?
    — Нет. К нам вчера приходил полицейский, он принес отчет из лаборатории технической экспертизы. Я прочитала его. Там говорится об осколках, которые обнаружили рядом с тем местом, где произошел наезд на Иден. Это куски передней фары...
    Тиммонс настороженно спросил:
    — А что сказал по этому поводу Круз?
    — Я не отдала ему конверт.
    Тиммонс прикрыл трубку рукой и едва слышно простонал:
    — О, черт...
    В трубку же он сказал:
    — Боюсь, что ты напрасно это сделала. Мне кажется, что такая ошибка с твоей стороны может дорого нам обойтись.
    — Почему?
    — Но ведь твой муж, наверняка, узнает об этом. В таком случае, что ты ему скажешь?
    Сантана разразилась истеричным криком:
    — Может быть, я и не права! Но что мне оставалось делать? У меня не было никакого другого выхода!.. Я же не могла допустить, чтобы он что-то выяснил про эти несчастные осколки!..
    Тиммонс едва сдерживался, чтобы не закричать.
    — Ты совершила несусветную глупость, Сантана. Я уже поменял фару. Тебе, вообще, не о чем беспокоиться!
    — Да я уже знаю об этом!.. — взвизгнула Сантана. — Если бы ты сообщил мне раньше, то, может быть, все сложилось бы по-другому... Но ты куда-то исчез. Я не могла нигде найти тебя. А после всего этого ты обрушиваешься на меня с обвинениями в том, что я делаю глупости!.. В любом случае, это еще ничего не значит. Круза очень трудно провести! Он, наверняка, о чем-то догадывается...
    — Да ни о чем он не догадывается! — рявкнул в трубку окружной прокурор. — Если, конечно, ты не будешь выглядеть такой напуганной.
    — А как, по-твоему, я должна выглядеть? Я напугана до смерти! Ты даже не представляешь, как мне страшно! Я не знаю, что будет с нами, если Круз обо всем узнает...
    — Черт возьми! — выругался Тиммонс. — Ладно, слушай. Первое, что ты должна сделать, когда наш уважаемый инспектор появится — веди себя, как ни в чем не бывало. Все должно выглядеть совершенно естественно. Понимаешь, о чем я тебе говорю? Скажи ему, что у тебя совершенно вылетело из головы о том, что ему передали какой-то пакет. Скажи, что ты слишком была занята домашними делами, или, что у тебя болела голова... Ну, сошлись на что-нибудь... Только не демонстрируй никакого интереса к этому. И упаси тебя Бог сказать о том, что ты это читала! Ни слова! Поняла? Ни единого слова... Договорились?
    Сантана немного успокоилась.
    — Да, хорошо. Я сделаю так, как ты мне говоришь. Как ты считаешь, мне стоит первой заговорить об этом?
    — Нет, нет! — воскликнул Тиммонс — Не надо. Подожди, пока он сам спросит. Это будет выглядеть поестественней. Иначе ты сразу же выдашь себя.
    — Боже!.. — вдруг потрясение прошептала Сантана. — Ведь мы же сегодня должны вместе обедать! Круз, наверняка, сейчас придет домой.
    — Ничего страшного, — сказал Тиммонс. — Веди себя как можно спокойнее. Он ничего не заподозрит и не станет ничего выискивать, если тебе удастся не выдать себя.
    — Хорошо бы... — в изнеможении сказала она. — Я уже не знаю, что делать, если он вдруг начнет расспрашивать меня об этом...
    — Главное, не теряй самообладания. Вот и все. Я уверяю тебя, что ничего дурного не случится. Если он спросит тебя о документах, сделай вид, что забыла. Ну, что, тебе уже лучше?
    — Да, немного лучше, — нерешительно сказала она.
    — Ну, вот и хорошо, — Тиммонс поспешил закончить и разговор. — А, кстати, ты помнишь номер своей машины?
    — Да, а что?
    — Назови его.
    Сантана наморщила лоб.
    — Сейчас, одну минуту. Эс, Эй... Ти... 271. А что?
    — Ничего.
    С этими словами Тиммонс бросил трубку. В ярости он пнул ногой некстати попавшийся ему на дороге стул.
    — Черт! Черт... Черт...

    Тэд вернулся на радиостанцию. Он прошел в помещение, откуда вел прямой эфир и, усевшись за пульт, включил микрофон. На табло тут же зажглась надпись, оповещающая о том, что ди-джей приступил к работе. Тэд придвинул к себе микрофон, и поздоровался с радиослушателями, после этого, он, немного поразмышляв над своей нелегкой судьбой, поспешно включил песню, которая в полной мере выражала то состояние, в котором он пребывал в данный момент. После этого Тэд откинулся на спинку кресла, и в очередной раз поднес к носу платок Роксаны, который сжимал все это время в своей руке.

    Когда Круз вернулся в свой кабинет, там было пусто. Только стул почему-то стоял посреди комнаты.
    — В следующий раз надо будет закрывать кабинет, — пробормотал Круз.
    Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и задумчиво уселся возле окна.
    Смутные догадки перерастали теперь в настоящие и вполне обоснованные подозрения.
    Все сходилось к одному — темно-бордовый автомобиль с кузовом «хэтч-бэк» и буквой «Т» на номерном знаке мог, конечно, принадлежать кому угодно, но слишком уж многое говорило о том, что это никакой иной автомобиль, как именно тот, что принадлежит его жене.
    Круз почти не сомневался в том, что наезд на Иден не был случайностью, ибо в этом была заинтересована только Сантана. Она постоянно демонстрировала неприязнь к бывшей подруге Круза. А поскольку в последнее время Сантана была слишком возбуждена и демонстрировала явные признаки нервного переутомления, она вполне могла решиться на такой отчаянный поступок.
    Правда, в глубине души, Круз все еще надеялся, что ошибается. Однако каждый последующий факт только подтверждал его догадки.
    Слава Богу, что хоть Джулии удалось вспомнить хоть какие-то подробности. Иначе, он до сих пор блуждал бы в потемках относительно этого дела.
    У него оставались еще два источника информации.
    Первый — это результаты обследования места наезда службой технической экспертизы. Правда, дежурный полицейский сообщил, что отнес конверт с результатами к нему домой еще вчера и передал Сантане. Однако Сантана даже не заикнулась об этом, хотя целый вечер они провели вместе.
    Во-вторых, Крузу еще оставалась встреча с каким-то таинственным свидетелем происшедшего в тот вечер на мысе Инспирейшн. Если этот парень действительно все видел, Круз находится в двух шагах от разгадки случившегося.
    Он достал из кармана бумажник и, развернув его, внимательно посмотрел на фотографию улыбающейся Сантаны.
    Неужели это она? Неужели она оказалась способной на этот отчаянный поступок? Черт возьми! Что же толкнуло ее на этот шаг? Неужели, это семейные неурядицы? Неужели она действительно решила, что таким способом сможет избавиться от соперницы и вернуть мир и покой в их супружескую жизнь? Но ведь это глупо!
    Круз снова и снова смотрел на фотографию, стараясь отогнать мрачные мысли.
    Чтобы хоть немного разогнать тоску, он прошелся по кабинету.
    — Не может быть... — шептал он. — Не может быть... Что же, черт возьми, случилось?
    В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге показалась Сантана.
    Она была явно возбуждена, потому что щеки ее горели, а по лицу блуждала странная улыбка.
    — Привет, — с некоторым смущением сказала она.
    — Привет.
    — Я не опоздала? — переводя дыхание после быстрой ходьбы, спросила она.
    Круз с некоторым недоумением посмотрел на жену.
    — Ты о чем?
    Она нервно рассмеялась.
    — Похоже, ты снова забыл, что мы должны были встретиться.
    Кастилио хлопнул себя ладонью по лбу.
    — О, черт! Прости, Сантана, я действительно забыл об этом.
    Она, как ни в чем не бывало, махнула рукой.
    — Ну, ладно. Бог с ним... Забудем об этом. Все равно мы вместе, давай отправимся в какой-нибудь ресторанчик пообедать. Честно говоря, я уже немного проголодалась.
    Круз вдруг смущенно потупился и начал носком ботинка водить по полу.
    — Извини, Сантана, я не могу сейчас отправиться с тобой. Дела не позволяют. Может быть, как-нибудь в другой раз?
    Улыбка тут же исчезла с ее лица, сменившись угрюмой недоверчивостью.
    — Да, действительно... — мрачно сказала она. — Чего же другого мне следовало ожидать? Ты не заметил, Круз, что у нас всегда так получается? Как только мы собираемся провести время вместе, у тебя мгновенно возникают неотложные дела. После этого все наши планы рушатся. Мне, конечно, следовало бы давно привыкнуть к этому.
    Круз сокрушенно развел руками.
    — Сантана, ты должна понять. Это действительно неотложное дело. Слава Богу, нам, наконец, удалось найти свидетеля, который видел, что случилось в тот вечер на мысе Инспирейшн.
    Сантана вымученно улыбнулась.
    — Неужели?..
    — Да, — кивнул Круз. — Этот парень сам позвонил.
    Хотя она пыталась бодриться, глаза ее суетливо забегали.
    — Да, это просто невероятно! Где же он? — с плохо скрытым интересом спросила она.
    — Этот парень едет сейчас сюда. Я должен быть на месте, чтобы дождаться его и принять заявление.
    — Понятно.
    Сантана отвернулась, чтобы муж не увидел проступившую на ее лице бледность.
    — А кто этот парень? — глухо спросила она. Кастилио пожал плечами.
    — Мне сказали, что это просто какой-то парнишка...
    — Он действительно видел аварию? — продолжала интересоваться Сантана.
    Ее настойчивое любопытство лишь добавило Крузу уверенности в том, что она каким-то образом замешана в этой истории.
    — Я еще не знаю, — сухо ответил он, — что известно этому парню. Мне просто передали его слова по телефону. Он заявил, что все видел и готов рассказать об этом.
    Сантана обернулась к мужу и возбужденно воскликнула:
    — Если он все видел, то где же он был раньше? Почему так долго ничего не сообщал? Может быть, он все это выдумал, прочитав сообщения в газетах?
    Круз пристально посмотрел на жену.
    — Я и понятия об этом не имею. Но если он сказал, что знает, то нам, хотя бы нужно выслушать его. Сантана, а почему ты так разнервничалась? По-моему, с тобой что-то не так...
    Она поспешно опустила глаза.
    — Нет, нет. С чего ты это взял?
    Круз сложил руки на груди.
    — А мне показалось, что ты расстроилась.
    Она снова отвернулась.
    — Я просто немного устала, — сбивчиво стала объяснять Сантана. — Я вчера плохо чувствовала себя и почти не спала ночью... Наверное, ты заметил.
    — Да, — мрачно подтвердил Круз, — более того, я заметил, что ты не спишь уже несколько ночей подряд. Я думаю, что это не случайно. Тебя, наверняка, что-то беспокоит. Ты ничего не хочешь мне сказать?
    Сантана взвинчено воскликнула:
    — А у тебя, что раньше никогда не бывало бессонницы без всякой видимой причины?
    Круз отрицательно покачал головой.
    — Нет. Причина должна быть.
    Сантана умолкла, не найдя, что ответить. Круз тяжело вздохнул.
    — Ладно, Сантана. Ты сама сможешь доехать до дома?
    — Я... Я сегодня не на машине... — пробормотала Сантана. — Я брала такси.
    Круз осторожно положил руку ей на плечо.
    — Может быть, мне стоит попросить кого-нибудь, чтобы тебя подбросили домой?
    Она так резко отшатнулась, словно на плечо ей лег тяжелый свинцовый груз.
    — Нет, нет. Не надо, — торопливо проговорила Сантана. — Я лучше отправлюсь куда-нибудь в центр. Просто пообедаю где-нибудь, а потом возьму такси.
    Наступившую в разговоре неловкую паузу прервал телефонный звонок.
    Круз подошел к столу и снял трубку.
    — Инспектор Кастилио слушает. Что? А почему он в вашем участке? Нет, не надо. Я сейчас сам приеду. Пусть подождет меня. Да.
    Он положил трубку и снял пиджак со спинки стула.
    — Мне нужно ехать. Мой свидетель по ошибке попал в другой участок, и я хочу сам забрать его оттуда. Если хочешь, можешь отправиться вместе со мной. Думаю, что тебе это будет интересно.
    Он многозначительно посмотрел на жену.
    Сантана опустила глаза.
    — Нет. Если ты не станешь возражать, я бы лучше осталась здесь. Мне нужно сделать пару звонков. Я могу воспользоваться твоим служебным телефоном?
    Круз с какой-то странной подозрительностью взглянул на нее, и Сантана торопливо добавила:
    — Я хочу позвонить маме и узнать, во сколько нужно забирать Брэндона.
    Круз утвердительно кивнул.
    — Да. Разумеется. Только не забудь о том, что здесь стоит местная телефонная станция и, чтобы дозвониться в город, сначала нужно набрать «9», — он немного помолчал и добавил. — Ну, что увидимся вечером?
    Сантана вымученно улыбнулась.
    — Приходи пораньше. Удачи тебе со свидетелем.
    Круз все еще не сводил с нее взгляда.
    — Хорошо, спасибо. А ты постарайся отдохнуть...
    Сантана тяжело вздохнула.
    — Ладно, я постараюсь. Мне действительно в последнее время как-то нехорошо. Наверное, я слишком устала от всех этих неприятностей. Но ты можешь не беспокоиться. К тому времени, как мы встретимся дома, у меня уже все будет в порядке.
    Круз опустил глаза и как-то боком вышел из кабинета.
    Едва дождавшись, как за ним захлопнется дверь, Сантана бросилась к телефону и набрала номер окружной прокуратуры.
    — Алло. Я хотела бы услышать Кейта Тиммонса. Он у себя?
    — Да, — ответила секретарша. — Сейчас соединяю. Спустя несколько мгновений в трубке раздался веселый голос Тиммонса.
    — Я слушаю. Кто это?
    — Это я, Сантана, — торопливо сказала она.
    — Ты дома? — спросил он.
    — Нет. Я сейчас в участке, в кабинете Круза. Ты не мог бы прийти? Кейт, ты мне очень нужен. Это очень срочно.
    — Ладно, скоро буду, — неохотно ответил окружной прокурор.
    Положив трубку, Сантана стала торопливо рыться в сумочке в поисках таблеток.
    До появления окружного прокурора она успела проглотить несколько пилюль и, нервно заламывая пальцы, стала мерить шагами кабинет.
    Наконец, спустя несколько минут в коридоре за дверью раздались шаги, и вскоре в кабинет вошел Кейт Тиммонс.
    — Ну, что у тебя случилось? — нетерпеливо спросил он. — Круз прочитал результаты технической экспертизы?
    Сантана в отчаянии всплеснула руками.
    — Да, нет же, нет! Кейт, дела обстоят значительно хуже!
    Тиммонс возбужденно мотнул головой.
    — Не понимаю, а что может быть хуже?
    Сантана, едва не рыдая, воскликнула:
    — У них есть свидетель происшествия! Он говорит, он все видел! Возможно, он сможет опознать нас!
    Тиммонс ошалело застыл на месте.
    — Что? Ты ничего не выдумываешь?
    — Да, нет же, нет! — завизжала она. — Круз только что поехал за ним! Этот парень просто по ошибке попал на другой участок. Сейчас все выяснится, и я не знаю, что с нами будет!..
    Трясущимися от ужаса руками Сантана стала копаться в сумочке.
    — Черт побери! Ну, где же?.. Где же?..
    — Да что ты ищешь? — нервно воскликнул Тиммонс.
    — Где мои таблетки? — кричала она. Она была на грани истерики.
    — Кейт, быстрее, принеси мне воды. Где вода?
    Тиммонс тоже всполошился.
    — Вода, где вода? Вот вода.
    Он бросился к стоявшему на небольшом столике в углу комнаты графину и быстро налил стакан воды, и подал его Сантане. Руки у нее просто ходили ходуном. Взяв стакан, она расплескала половину воды, а пузырек с таблетками уронила на пол. От удара крышка раскрылась, и пилюли рассыпались по полу. Тиммонс бросился собирать их и, воспользовавшись тем, что Сантана на мгновение отвлеклась, сунул одну таблетку себе в карман. Собрав пилюли, он протянул их Сантане.
    — Вот, возьми.
    У нее из глаз лились слезы, которые она размазывала по щекам.
    — Ты все собрал?
    — Да, да, все, — махнул он рукой. — Не беспокойся, ничего не пропало.
    Сантана швырнула себе в рот несколько таблеток и торопливо проглотила их, запив водой.
    — Я не знаю, что мне делать, Кейт, — рыдала она. По-моему, сейчас произойдет что-то ужасное. Круз все узнает...
    Тиммонс, которого истерика Сантаны довела до бешенства, заорал:
    — Да прекрати же ты! Тебе надо успокоиться, если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, то мгновенно выдашь себя. Посмотри на свое поведение. Ты же сейчас готова прямо из окна выброситься. У тебя такой виноватый вид, как будто ты раздавила на машине половину жителей Южной Калифорнии.
    Она в панике завизжала:
    — Мы оба виновны! И с минуты на минуту об этом узнает Круз. Что нам делать?
    Тиммонс постарался взять себя в руки.
    — Сантана, прекрати истерику, — голос его все еще дрожал от возбуждения, однако он выглядел гораздо спокойнее, чем Сантана. — Нам не надо паниковать. Конечно, события складываются не в нашу пользу, однако мы можем с этим справиться. Нам нужно действовать последовательно, шаг за шагом, предпринимая те шаги, которые будут необходимы в каждый конкретный момент. Случилась какая-то неприятность, мы должны разобраться с ней. Потом уже приступать к поискам дальнейшего выхода.
    Она в отчаянии замотала головой.
    — Кейт, по-моему, ты не отдаешь себе отчета в серьезности происходящего. Посмотри, проблемы громоздятся одна на другую. Я не вижу выхода. Как мы сможем из всего этого выпутаться.
    Он подошел к ней и, с силой схватив за плечи, резко тряхнул.
    — Прекрати, слышишь, прекрати. Ты перевозбудилась. Разве ты не видишь, что все можно сделать спокойно? Не теряй контроля над собой, ведь одну проблему мы уже решили. А ведь тебе казалось, что это означает катастрофу. Ты сказала мне про разбитую фару, я позаботился о том, чтобы эта улика была устранена. Что еще?
    Она рыдала, как маленький напуганный ребенок.
    — Но теперь появился этот свидетель. Сейчас муж переговорит с ним, и тогда нам конец. Здесь уже ничего нельзя сделать.
    Тиммонс успокаивающе поднял руку.
    — Появился свидетель? Ничего страшного. Я справлюсь и с этим. Главное, делать все вовремя.
    — Я не понимаю, как ты сможешь справиться? — всхлипывая, сказала она. — От тебя здесь уже ничего не зависит. Все идет помимо нашей воли.
    Он пристально, словно пытаясь загипнотизировать Сантану, посмотрел ей в глаза.
    — Это не твое дело. Я найду способ, как справиться этими обстоятельствами. Ты должна всецело довериться мне и ничего не предпринимать самостоятельно.
    Словно поддавшись его психическому внушению, Сантана умолкла. Вытирая щеки от протекающих по ним словно ручейки слез, она едва слышно произнесла:
    — Кейт, я смотрю на тебя и боюсь.
    Он нервно усмехнулся.
    — Чего ты боишься, глупышка?
    Она потрясенно покачала головой.
    — Я не могу понять, почему ты так хладнокровен? Мы оказались в таком круговороте событий, из которого нормальный человек никогда бы не смог выбраться.
    Тиммонс улыбнулся еще шире.
    — Милашка, ты просто не знаешь, в какие переплеты я уже попадал. По сравнению с тем, что было со мной лет пять назад, то, в чем мы оказались замешаны, просто детская игра. Но подумай сама, ведь сейчас за нами никто не гонится с пистолетом наперевес, никто не угрожает, не шантажирует. Есть просто неудачные стечения обстоятельств. А то, что ты называешь хладнокровием, для меня означает только одно — выживание. Поверь мне, я прошел хорошую школу и научился находить выход даже из таких положений, которые, казалось бы, ведут только в глухую стену. Пойми, тупиковых ситуаций не бывает. Всегда есть какая-то возможность спастись.
    Она низко опустила голову.
    — Но ведь мы виноваты, Кейт. Я чувствую себя настоящей преступницей, которая пытается избежать справедливого наказания.
    Лицо окружного прокурора помрачнело.
    — Сантана, меня удивляет твоя постоянная склонность к самоубийству. Ведь своим поведением ты сама провоцируешь то, чтобы тебя подозревали. Ты устраиваешь истерики, психуешь, срываешься. Ты что, хочешь, чтобы нас растерзали, как загнанных в ловушку диких животных?
    Она подняла на него глаза, и Тиммонс прочит в них такой невыразимый ужас, что даже ему стало не по себе.
    — Ну, что, что ты так на меня смотришь? — раздраженно выкрикнул он. — Что ты на мне увидела? Я тебя чем-то удивил?
    Она едва заметно покачала головой.
    — Нет, Кейт, просто я никогда раньше не видела тебя таким и не подозревала, что ты можешь быть таким. Ведь это же ужасно.
    Он взбешенно заорал:
    — Да замолчи ты! У нас ведь нет никакого выхода, пойми. Все складывается против нас. И мы должны вести себя соответственно обстоятельствам. Если мы допустим ошибку, нас разоблачат. И тогда мы все потеряем. Либо мы спасем свои шеи. У тебя что, есть острое желание пойти на эшафот? Ну, давай, откажись от всего и, гордо вскинув голову, иди на плаху. Я же этого не хочу. У меня совершенно другие планы. Я всегда мечтал о прекрасном будущем, о том, чтобы можно было жить свободно и богато, поступать так, как захочется. И не обращать внимание на то, что скажут другие. Но тюрьма никогда не входила в мои планы. С меня хватит. Разве ты не хочешь счастья, нормального семейного очага детей?
    Он воздевал руки к небесам, словно герой шекспировской трагедии.
    — Я мечтаю о необыкновенном будущем. Мне хотелось этого всегда, еще с тех времен, когда я учился в школе. Однажды я уже был на шаг от этого прекрасного будущего, оно уже было в моем настоящем, но я совершил несколько ошибок, и все рухнуло. Годы потребовались мне для того, чтобы восстановить разрушенное. И вот теперь, когда только-только начало все налаживаться, такая история. Пойми, Сантана, мы же не специально все это сделали. Мы даже не знали, что сбили Иден.
    Театральный пафос его речи передался и Сантане. Она схватилась за голову, и простонала:
    — Боже, как бы мне хотелось, чтобы всего этого не было, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Почему с нами это произошло? Я уже не могу терпеть, я не могу сопротивляться. Мне так плохо.
    Слезы снова брызнули из ее глаз. Тиммонс поспешно завопил:
    — Да прекрати ты! Не надо реветь. Успокойся. И просто иди домой.
    Она перепугано умолкла и, хлопая глазами, молча, посмотрела на окружного прокурора.
    — Иди домой, — внятно повторил он. — И спокойно жди мужа.
    Дар речи, наконец, вернулся к ней.
    — Как же я посмотрю на Круза? — едва слышно выдавила она из себя. — Ты представляешь, в каком я сейчас состоянии?
    Тиммонс скривился, как от внезапно возникшей зубной боли.
    — Что, я должен еще и это объяснять тебе? Веди как обычно, как всегда. Не делай резких телодвижений. Будь с ним поласковей, улыбайся, обними его. Поцелуй. Шути, сходи с ним на бейсбол, будь нежной и любящей. Не знаю, делай, что хочешь, но только будь нежной и любящей. Делай все для того, чтобы он думал, что у тебя все в порядке. Возьми себя в руки и поступай как можно естественнее. У тебя же может получиться. Когда хочешь, ты можешь относиться к нему совершенно нормально.
    Она всхлипнула.
    — Я могу, но только не сейчас. Мне просто страшно. Меня всю трясет от одной только мысли о том, что он может о чем-то догадаться. Если такое произойдет, я не знаю, что я с собой сделаю.
    Он подошел к ней совсем близко и, пристально глядя в глаза, обхватил ладонями ее лицо.
    — Успокойся, наберись терпения. Надо постараться. Иначе мы проиграем.
    Она, в порыве какой-то безумной истеричной страсти, подалась вперед и горячо прошептала:
    — Кейт, ты мне сейчас очень нужен. Я так нуждаюсь в защите кого-нибудь сильного, настоящего мужчины, который бы мог все решить за меня, защитить меня, закрыть от всех этих неприятностей. Я хочу быть с тобой, я хочу тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю?
    Тиммонс в душе выругался — только этого не хватало. Сантана вся такая. Сначала она вгоняет себя в истерику, терзает и мучает и себя, и его, а потом бросаете ему на шею, изнывая от любовного желания.
    Чтобы поскорее отвязаться от нее и прекратить эту истерику, он обнял ее так сильно, как только смог.
    — Конечно, конечно, — доверительным тоном заговорил он, — только успокойся. Ты можешь рассчитывать на меня, я всей душой с тобой, я тебя никогда не оставлю. Ты для меня единственная женщина на свете. Клянусь тебе, что все будет хорошо. Только успокойся. Не надо плакать, не надо рыдать, возьми себя в руки и, вот увидишь, у нас все получится. Ты должна знать, что я всегда с тобой. Я желаю тебе только счастья. Все, что бы я ни делал, я делаю только ради нас с тобой. Мы должны победить. Мы должны выжить. Все будет хорошо.
    Она еще несколько мгновений стояла, тесно прижавшись к нему и положив голову на его плечо.
    — Ты такой хороший, Кейт. Ты всегда даешь мне надежду. Я верю тебе. Ты должен спасти меня.
    Он погладил ее по волосам.
    — Ну, что? Ты уже пришла в себя? Тебе уже лучше! Она, наконец, оторвалась от него и отступила на шаг,
    — Да, да, — поправляя волосы, сказала Сантана. — Да, я чувствую себя значительно лучше. Это ты помог мне.
    Голос ее по-прежнему дрожал, временами она заикалась, но выглядела уже не такой напуганной.
    — Ну, вот и хорошо, — он доверительно взял ее за руку. — Главное, что ты мне поверила. Ничего не бойся и иди домой.
    — Да, хорошо, — она как-то потерянно направилась к двери. — Ладно, пока.
    Он улыбнулся.
    — Пока. Увидимся завтра. Не забудь о том, что я тебе сказал.
    — Мы ведь увидимся завтра, да? — она с надеждой посмотрела на него.
    — Конечно, конечно. Ступай, тебе уже пора.
    Она растерянным взглядом обвела комнату.
    — Я... я...
    — Ты что-то забыла?
    Глаза ее рассеянно блуждали по комнате.
    — Где моя сумочка? И таблетки? Где мои таблетки?
    Он с такой готовностью бросился к лежавшей на рабочем столе Круза сумочке Сантаны, что любой непредвзятый наблюдатель сразу понял бы, что он делает это, исходя из единственного побуждения — чтобы Сантана поскорее исчезла.
    — Вот возьми, — торопливо сказал он, подавая ей сумочку. — И твои таблетки здесь, не беспокойся, все на месте.
    Какой-то незрячей походкой, пошатываясь, словно сомнамбула, она направилась к двери.
    — Пока, Кейт.
    Он оптимистично взмахнул рукой.
    — Пока. Не беспокойся, все будет хорошо. Иди.
    Дверь за ней еще не успела закрыться, как Тиммонс в ярости сорвал с себя пиджак и, словно проигравшийся дочиста в карты русский купец, швырнул пиджак на пол. Правда, он не принялся топтать его ногами, а просто выругался сквозь зубы:
    — Твою мать... чтоб я провалился на этом месте.
    Несколько минут он метался по кабинету, словно раненый зверь в клетке. Затем вдруг застыл на месте и, похлопав себя по карманам рубашки, вытащил сложенный вдвое листок бумаги. Там был записан какой-то номер телефона.
    — Ладно, — сквозь зубы процедил Тиммонс, направляясь к телефонному аппарату.
    Спустя несколько мгновений он уже говорил в трубку:
    — Алло, дайте мне Джо Стерна. Да, спасибо, я подожду.
    Пока его корреспондента на противоположном конце линии не было слышно, Тиммонс достал из кармана брюк маленькую пилюлю и несколько раз подкинул ее на ладони. С его лица не сходило хмурое выражение.
    — Алло, Джо? Привет. Это я, Кейт, — наконец сказал он в трубку. — Мне нужно, чтобы ты сделал химический анализ одной таблетки. Да, это очень важно и срочно. Можно сказать, что от этого зависит моя жизнь. Отлично. Спасибо, Джо, ты всегда выручал меня. Я в долгу не останусь. Пока.

    Круз вошел в здание Западного полицейского участка Санта-Барбары и сразу же направился к дежурному офицеру.
    — Добрый день, я инспектор Кастилио из соседнего участка.
    Он достал из кармана бумажник и предъявил документы и полицейский значок. Дежурный полицейский оторвался от бумаг.
    — Я вас слушаю.
    — Где-то здесь должен быть молодой человек, которого я ждал у себя в кабинете, но по ошибке он попал к вам.
    Полисмен за стойкой улыбнулся.
    — А, так это ваш парень. Извините, что я сразу не догадался. Просто я заступил на смену десять минут назад. Да, мне передавали, что вы должны заехать за ним.
    — Так, где же он? — нетерпеливо спросил Круз.
    Полицейский махнул рукой куда-то за спину Кастилио.
    — А вон, сидит на стуле.
    Круз оглянулся. У двери в широкий коридор, покачиваясь на стуле, сидел молодой человек совершенно отвязанного вида. На нем были одеты потертые кое-где до ветхости джинсы, разбитые до неузнаваемости кроссовки и серая рубашка, завязанная узлом на животе. Рассеянно поглядывая по сторонам, он что-то насвистывал. Правда, временами он прерывался, чтобы надуть огромный пузырь жевательной резинки.
    Тяжело вздохнув, Круз направился к парнишке.
    — Привет, — сказал он, — я инспектор Кастилио! Я занимаюсь делом о несчастном случае, который произошел на мысе Инспирейшн.
    Молодой человек выдул невероятно большой пузырь из комка жвачки и, только расправившись с ним, поднял глаза на Круза.
    — Я так понимаю, что мне тоже нужно представиться, — буркнул он.
    Круз пожал плечами.
    — В общем, это даже необходимо, поскольку информация, которую вы дадите, будет запротоколирована. Так что, чем раньше вы представитесь, тем лучше.
    Парнишка резво вскочил со стула.
    — О'кей, — воскликнул он, махнув рукой. — Меня зовут Тим Бертон. Я живу на Индипендент-авеню. Для начала достаточно?
    Круз кивнул.
    — Вполне.
    Молодой человек непрерывно подергивался и пританцовывал, как будто весь состоял из маленьких пружинок. Активно уминая челюстями жевательную резинку, он спросил:
    — Что, будем здесь разговаривать?
    Круз иронически улыбнулся.
    — Да нет. Лучше поедем ко мне в участок. Там есть весьма удобный кабинет, где никто не станет мешать.
    Тим широко развел руками.
    — Как скажете, мне все равно. Только...
    Круз нахмурился.
    — Что только?
    — Я приехал на своей машине.
    Круз махнул рукой.
    — Ничего страшного. Езжай за мной, это совсем недалеко отсюда. Ты сколько лет водишь машину?
    Парень широко улыбнулся.
    — Месяца три.
    Круз с недоумением посмотрел на него.
    — А сколько тебе лет?
    — Шестнадцать и три месяца.
    Круз не удержался от смеха.
    — Да, грандиозный водительский стаж. Ну, ладно, не отрывайся от меня.
    Несмотря на свой короткий опыт вождения автомобиля, Тим оказался довольно резвым и в то же время осмотрительным шофером. Он аккуратно вел автомобиль следом за полицейской машиной Круза, пока наконец-то они не остановились на площадке перед участком. Спустя несколько минут они вошли в кабинет Кастилио, и парень, не ожидая приглашения, тут же бухнулся на стул, высоко задрав ноги.
    — Сегодня я почему-то чувствую себя уставшим, — все также весело сказал он. — Наверное, слишком сильная жара действует на меня разлагающе.
    Круз снял пиджак, повесил его по своему обыкновению на спинку стула и, достав из стола бланк протокола, принялся записывать.
    — Так, Тим Бертон. Ты когда родился?
    — Шестнадцатого апреля, семьдесят первого года.
    — Родители живут с тобой?
    Парень радостно кивнул.
    — Ага. Я еще пока не научился зарабатывать себе на жизнь.
    — Ладно, — сказал Круз. — Где вы живете?
    — Индипендент-авеню, пятьсот двадцать два.
    Круз записал данные свидетеля в протокол и откинулся на спинку стула.
    — Ну, хорошо, с этим мы покончили. Теперь перейдем к главному.
    Круз чувствовал, что начинает нервничать. Его охватило какое-то непонятное волнение. Точнее говоря, это был страх. Круз боялся, что показания этого парнишки подтвердят его догадки относительно Сантаны. Это был бы наихудший вариант.
    — Значит, в тот вечер ты, Тим, был на мысе Инспирейшн?
    Парнишка тряхнул копной белокурых волос и непоседливо заерзал на стуле.
    — Да, — оживленно воскликнул он. — Я припарковал там свою машину. Мы были вместе с подружкой.
    Круз с сомнением посмотрел на парня.
    — А что, разве там есть стоянка?
    Тим начал трясти головой.
    — Ну, да, конечно. В общем, это даже не стоянка, а так, место, где можно поставить машину. Там же нет ни ограждений, ни знаков, ничего. Просто небольшая песчаная площадка. Ну, вот, короче говоря, поставил я свою машину и сижу. Ну, обычно в такое время мы занимаемся, сами знаете чем, а тут нам помешали. Подъехала эта машина. Вы не поверите, тормоза визжали, как сумасшедшие. Я думал, что там за рулем сидит то ли пьяный, то ли наркоман. В общем, она остановилась невдалеке. Ну, я, конечно, заинтересовался, сами понимаете, кому хочется, чтобы в него врезался сумасшедший.
    На минуту позабыв о своем живописном рассказе, молодой человек громко хлопнул жевательной резинкой. Круз поморщился.
    — Тим, может быть, не стоит отвлекаться? Давай вернемся к делу.
    Парнишка вернул жвачку на прежнее место и продолжил:
    — Ага, так вот значит. Эта машина немного постояла, а потом она резко рванула с места, и я решил, что там какие-то мальчишки. Обычно, знаете, возьмут у родителей покататься и гоняют сломя голову. А потом машина вдруг опять резко развернулась, подалась назад. Было такое ощущение, что все это происходит не на автомобильной стоянке, а на аэродроме. Я еще сказал Надин, это моя девушка: он, что, пытается взлететь, что ли? Да у него же нет крыльев.
    Круз не сводил с Тима внимательного взгляда.
    — А ты не видел, что это была за машина? Марка, тип кузова?
    Тот озадаченно почесал макушку.
    — Да вы знаете, в тот вечер был густой туман, я, в общем, мало что видел. Ну, в общем, мне удалось кое-что разглядеть. Кажется, это был олдсмобиль восемьдесят шестого года, марка «Катлес» с кузовом «хэтч-бэк», а машина была темно-бордового цвета.
    Круз судорожно сглотнул. Это описание один в один совпадало с приметами машины, на которой ездила его жена Сантана. Чуть подавшись вперед, Круз тихо спросил:
    — Скажи, а номера ты не заметил?
    Тим развел руками.
    — Простите, вот уж чего не видел, того не видел. Все-таки туман есть туман. Слава Богу, что хоть это удалось разглядеть. В общем, все это только из-за того, что я сгорал от любопытства. Мне хотелось узнать, кто же там сидит за рулем?
    Напряжение нарастало. Круз уже сам стал чувствовать себя как на иголках. Облизнув пересохшие от напряжения губы, он спросил:
    — А кто сидел за рулем?
    — Она понеслась слишком быстро, я не успел, как следует разглядеть.
    У Круза непроизвольно сжались кулаки.
    — Она? — переспросил он.
    Тим улыбнулся.
    — Да, за рулем была женщина. Конечно, мешал туман и все такое прочее, но я успел разглядеть — это точно, женщина. Можете не сомневаться.
    — А как она выглядела? — быстро спросил Круз.
    — Ну, я точно не видел. Точно знаю только, что у нее были темные волосы. Такие длинные и густые. Она наклонилась очень низко над рулевой колонкой, так, как будто плакала. А может, она была просто пьяной или накачанная наркотиками? В общем, я не знаю, мне трудно было разглядеть такие подробности.
    Чтобы скрыть свое волнение, Круз опустил голову и, не поднимая глаз от протокола, спросил:
    — А ты не заметил, она была одна в машине? Или, может быть, рядом с ней еще кто-то сидел? Был второй пассажир?
    Тим откинул голову назад и в очередной раз надул пузырь из жевательной резинки и застыл в такой странной позе. Очевидно, это помогало ему думать.
    — Не, не знаю, — наконец вернувшись в прежнее положение, ответил он. — Черт его разберет, может, там, кто и был, но я, честно говоря, не разглядел. И вообще, по-моему, она не видела, куда едет. Я сказал Надин: с ней наверняка может случиться несчастье. Я действительно так сказал. Надин может подтвердить. Это уже потом я узнал, что не ошибся. В газетах напечатали, что какую-то женщину сбили на дороге возле того самого места, где мы с Надин проводили вечерок.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Ладно, это очень полезная информация. Ты можешь что-нибудь еще добавить?
    Тим почесал кончик носа.
    — Не, наверное, это все. Круз поднялся.
    — Спасибо тебе, Тим, за предоставленную тобой информацию. Ты мне очень помог. А сейчас можешь идти.
    Парень подскочил со стула с такой же скоростью, с которой несколько минут назад бухнулся в него. Пожав протянутую ему руку, Тим весело сказал:
    — Ну, надеюсь, что это поможет вам разыскать ту странную дамочку.
    Круз заставил себя улыбнуться лишь невероятным усилием воли.
    — Да, да, конечно. Сейчас нам будет гораздо легче. А теперь, пока. Будем держать связь.
    Тим вышел из кабинета. Обернувшись у порога, он сказал:
    — Надеюсь, что еще увидимся.
    Круз натужно взмахнул рукой.
    — Да, обязательно увидимся. Пока.
    Затем, вдруг спохватившись, он крикнул:
    — Эй, эй, Тим, вернись на минутку.
    Парень обернулся.
    — А что такое?
    Круз развел руками.
    — Мы ж забыли самое главное, нужно написать протокол.
    Тим скривился.
    — Это долго?
    — Нет, буквально несколько минут. Я просто быстро перепишу твои основные показания, и ты поставишь свою подпись.
    Тим скривился.
    — А можно я сразу поставлю свою подпись, а вы напишите о том, что я вам сказал?
    Круз не успел ничего возразить, как парнишка бросился к столу и поставил свою подпись на полупустом бланке.
    — Инспектор, не беспокойтесь, я вам доверяю, — с радостной улыбкой сообщил он Крузу и спустя несколько мгновений исчез в коридоре.
    Проводив его взглядом, Кастилио тяжело вздохнул и низко опустил голову. К сожалению, худшее из его догадок подтверждалось. Судя по всему, это был олдсмобиль восемьдесят шестого года, который он несколько дней назад купил специально для Сантаны. Машина темно-бордового цвета с кузовом «хэтч-бэк». Судя по показаниям свидетеля, за рулем сидела именно она. Это для Круза было ясно, как божий день. Теперь оставалось определить еще одну немаловажную деталь — был ли кто-нибудь в машине вместе с Сантаной или она совершила наезд на Иден в одиночку?
    Теперь для Круза была понятна вся нервозность, которую демонстрировала Сантана в последние дни. Сердце у Круза сжалось от трагического предчувствия. Он молил Бога, чтобы на самом деле все оказалось не так, чтобы это была не Сантана, чтобы нашелся еще кто-нибудь, кто бы мог опровергнуть всю информацию, собранную до сих пор. Но непостижимая и неумолимая, как рок, уверенность в ее виновности, росла.
    Круз потянулся к телефонной трубке. Набрав номер, он, спустя несколько секунд, сказал:
    — Соедините меня, пожалуйста, с номером Иден Кэпвелл.
    Услышав спустя несколько секунд голос Иден, он сказал:
    — Привет, это я. Да, у меня все нормально. Слушай, у меня к тебе есть один вопрос, на который мне нужен прямой ответ. Что ты делала на мысе Инспирейшн в тот день, когда произошло это несчастье?

    СиСи нервно расхаживал по гостиной.
    — Я немедленно должен позвонить доктору Роллингсу.
    Он схватил со стола радиотелефон и, вытащив негнущимися пальцами антенну, набрал номер на трубке.
    — Алло, доктор Роллингс? Это СиСи Кэпвелл. Да, я уже знаю. Сейчас меня интересует, какие меры вы предприняли для того, чтобы найти Келли.
    Услышав невнятное объяснение Роллингса, СиСи вскипел.
    — Доктор, если моя дочь не будет обнаружена в ближайшее время, будет очень плохо и вам, и вашему делу. Вы прекрасно понимаете, что мне стоит только пошевелить мизинцем, и на вашу клинику обрушатся неразрешимые проблемы.
    — Мистер Кэпвелл, не надо мне угрожать, — сладким голоском ответил Роллингс. — Очевидно, кто-то дал вам неверную информацию обо мне и моей клинике. Так вот, уверяю вас, я всегда заботился о своих пациентах. Наверняка ваш источник сообщил вам, что это устроил больной, которого Келли звала Перлом.
    СиСи возбужденно расхаживал по комнате, размахивая руками.
    — Да, я слышал об этом. Мне уже сообщили про Перла. Единственное, чего я не могу понять, так это как вы, с вашим огромным житейским опытом и такой репутацией смогли вообще принять его за пациента.
    — А вы хорошо знаете его? — спросил Роллингс.
    — Естественно! — воскликнул СиСи. — Он был моим дворецким и шофером. Кто же, как ни я может знать его лучше других.
    — Ага, понятно, — протянул Роллингс. СиСи проявлял нетерпение.
    — Что вам понятно? — вскричал он.
    — Он может повредить Келли, — ответил главный врач клиники. — Это довольно опасно для нее. Ведь у девушки нарушена психика.
    СиСи просто побагровел от натуги.
    — Доктор, я вообще не понимаю, на каком основании он вздумал помогать моей дочери? Его об этом никто не просил и никаких поручений ему не давали. Все, что он предпринял, было сделано, очевидно, по его личной инициативе. Никто из наших родных и близких не имеют к этому никакого отношения. Это абсолютно непонятная для меня история.
    — Понятно...
    — Вы сообщили в полицию?
    — Нет, это преждевременно, — успокаивающим тоном сказал Роллингс. — Я думаю, что мы быстро сумеем справиться собственными силами. Во всяком случае, у нас есть все предпосылки к этому. Работа уже ведется, мои люди их разыскивают. Вы не должны сомневаться на этот счет, их найдут в ближайшее время.
    Но СиСи взбешенно заорал в трубку:
    — Что за чушь, доктор? Вы обязаны были позвонить в полицию. Я считаю, что это давно уже пора было сделать. Если вы это не сделаете немедленно, то я сам позвоню. Я не могу надеяться на простую случайность. Если у вас ничего не получиться...
    — Простите, мистер Кэпвелл, — перебил его Роллингс, — если вмешается полиция, то в случае обнаружения ими Келли, это дело подвергнется большой и совершенно лишней для нас огласке. Я еще раз повторяю вам, мистер СиСи, мои люди уже ищут ее. Если они не обнаружат ее до исхода сегодняшнего дня, я обязательно позвоню в полицию, обещаю вам.
    СиСи немного утихомирил гнев.
    — Ладно, — тяжело дыша, сказал он. — Наверное, вы правы, доктор. Возможно, вам повезет. Только вы должны держать меня в курсе происходящего.
    — Обязательно, — немедленно сказал Роллингс. — Да, и прежде, чем мы закончим этот разговор, я хотел бы уточнить у вас еще одну вещь. Скажите, этот ваш дворецкий-шофер Перл жил у вас в доме?
    — Нет, у него была собственная квартира. По-моему, это где-то неподалеку. Я сейчас узнаю.
    СиСи отнял трубку от уха и обратился к Кортни, которая внимательно слушала его разговор.
    — Какой адрес у Перла?
    Немного поколебавшись, она ответила:
    — Харбо-стрит, двести пятьдесят пять.
    СиСи повторил адрес в трубку и, заканчивая разговор, сказал:
    — Доктор, у вас есть время только до вечера. Желаю, удачи и жду звонка.
    С этими словами он нажал на кнопку выключения телефона и со злостью хлопнул ладонью по антенне, загоняя ее внутрь корпуса.
    — Черт возьми, — выругался СиСи.
    Стоявшая рядом с ним София, не скрывая своих расстроенных чувств, прильнула к нему. СиСи уже собрался было обнять и поцеловать ее, но вдруг вспомнил о еще одном свидетеле разговора, который с блуждающей улыбкой на устах стоял в нескольких метрах от них. Он внимательно посмотрел на Джину и с подозрительностью в голосе произнес:
    — А зачем ты приходила к Келли? Что тебе вообще понадобилось в этой больнице? Что-то я не припоминаю, чтобы ты раньше испытывала к Келли теплые чувства.
    Джина обиженно надула губы.
    — А как бы ты узнал, что она сбежала из клиники?
    СиСи нахмурился.
    — Джина, ты пытаешься уйти от ответа. Я спрашивал тебя совершенно о другом. Ведь вы никогда не были друзьями. Так расскажи мне, зачем ты приходила в клинику?
    Джина изобразила на лице глубоко затронутое недоверием чувство.
    — В данный момент моей жизни Келли для меня самый важный и ценный человек.
    В гостиной дома Кэпвеллов возникла немая сцена. СиСи, София и Кортни, широко раскрыв глаза, смотрели на торжествующую улыбавшуюся Джину.

    После встречи с окружным прокурором в кабинете мужа, Сантана отправилась домой. Настроение у нее было паршивое, самочувствие — ни чем не лучше. Весь свет вокруг рисовался в черных красках. Однако она все-таки смогла кое-как перебороть себя и приготовилась к тому, чтобы встретить мужа дома спокойной и веселой. Она приехала домой на такси и первым делом достала из кипы журналов спрятанный там конверт с результатами экспертизы — тот, что еще вчера принес полицейский посыльный. Не обратив внимания на то, что край конверта оказался слегка надорванным — она была вчера слишком взволнованной, чтобы уследить за этим — Сантана положила его на стол возле телефонного аппарата.
    Она успела это сделать очень вовремя — спустя несколько мгновений дверь прихожей распахнулась, и в дом решительно вошел — нет, влетел — Круз. Щеки его пылали, глаза сверкали каким-то яростным огнем, кулаки были сжаты. Услышав шум, Сантана резко обернулась.
    — О, Круз, — растерянно пробормотала она. — Я и не ожидала тебя в такой ранний час дома. Ты, наверное, все-таки решил пообедать здесь?
    Хотя морально Сантана приготовила себя к тому, чтобы выглядеть спокойной и вести себя естественно, но приход Круза расстроил все ее планы. Точнее, причина была в неожиданности его появления дома. Наверное, все-таки что-то случилось, иначе, он наверняка остался бы на работе. Возможно, какие-то новые сведения сообщил этот таинственный свидетель, за которым Круз ездил в соседний участок. В любом случае, она перепугалась. Растерянно взмахнув руками, она бросилась к кухне.
    — Подожди, я сейчас приготовлю что-нибудь. Честно говоря, я тебя не ждала и поэтому тебе придется, немного потерпеть.
    Но он схватил ее за руку.
    — Подожди. Я не хочу сейчас есть.
    Она почувствовала, как ноги ее начинают подкашиваться.
    — А зачем же ты пришел? — едва слышно проговорила она.
    Он не сводил с нее возбужденно блестевших глаз.
    — Я хочу узнать, не передавали ли мне вчера отчет с результатами технической экспертизы, которую провели по материалам, обнаруженным на месте, где произошел несчастный случай с Иден.
    Она вспомнила слова Тиммонса о том, как ей следует себя вести, и постаралась сыграть роль забывчивой супруги.
    — А, да, — протянула она виноватым голосом. — Прости меня, Круз, я совсем упустила из виду, что это может тебе понадобиться. Вчера было столько дел, такой суматошный день. У меня совершенно вылетело из головы.
    Маловероятно, чтобы Круз поверил в эти слова — слишком холодными были его глаза, слишком мрачным лицо.
    — Вот как, — скептически хмыкнул он.
    — Да, да, — она тут же бросилась к столу и, схватив лежавший там конверт, трясущимися руками протянула его мужу. — Вот он, возьми. Мне просто показалось, что это не настолько важно. Извини меня, Круз.
    Он внимательно осмотрел конверт и, ткнув пальцем в надорванный край, сумрачным голосом спросил:
    — Ты что, читала это?
    Сантана так поспешно принялась оправдываться, что даже у самого непредвзятого свидетеля этого разговора сложилось бы впечатление о полной виновности Сантаны.
    — Нет, нет, конечно, нет. С какой стати я должна была читать это?
    Круз поднял пакет на уровень глаз и, ткнув пальцем в нарушенную оболочку, сказал:
    — Обычно, в отделе технической экспертизы запечатывают очень аккуратно, а что это такое, я не понимаю.
    Краска мгновенно хлынула в лицо Сантане. Она тут же отвернулась, чтобы не выдать себя. Круз тяжело вздохнул.
    — Ну, ладно, посмотрим, что у нас здесь.
    Он достал несколько сложенных пополам листков бумаги и, развернув, принялся читать.
    — Сантана, как ты себя чувствуешь? — не отрывая от документов глаз, спросил он.
    С наигранной улыбкой она повернулась к нему и воскликнула:
    — Сейчас уже лучше. Точнее, я уже совсем хорошо чувствую. Кстати, я собиралась проехаться по побережью, так, чтобы проветриться.
    Круз по-прежнему был занят изучением документов, но это не мешало ему вести разговор с женой.
    — А зачем тебе на побережье? — с некоторой подозрительностью спросил он. — Насколько я понял, ты только что пришла. Тебе не хватило прогулки по свежему воздуху?
    Сантана попробовала было оправдываться.
    — Да, мне сейчас стало значительно лучше и я...
    — Ты могла бы забрать Брэндона?
    — Но он сейчас с мамой. Может, стоит оставить его там?
    Круз пробежался глазами по последним строчкам документов и, сложив бумаги, сунул их назад в конверт. Со значением посмотрев на жену, он сказал:
    — Я был в гараже и видел там твою машину.
    Выдержав продолжительную паузу, во время которой Сантана едва заметно попятилась назад, Круз продолжил:
    — Мне кажется, что машину нужно помыть.
    Несмотря на то, что в словах Круза была слышна неприкрытая угроза, Сантана пока еще нашла в себе силы не отвести взгляд.
    — Да, я знаю, — криво улыбнулась она. — Я как раз думала заняться этим после прогулки на берегу океана.
    Он хмыкнул.
    — Да?
    Сантана поспешила перевести разговор на тему прогулки.
    — Знаешь, было бы очень здорово, если бы ты смог поехать со мной, но, судя по всему, ты очень занят. Хочешь, мы сегодня вечером сходим на бейсбол?
    Круз бросил на нее удивленный взгляд.
    — Что-то я, честно говоря, никогда не замечал за тобой особой любви к бейсболу. По-моему, это один из самых ненавидимых тобой видов спорта.
    Она все еще пыталась сохранять оптимизм.
    — В общем, ты прав, но это дало бы возможность нам побыть вдвоем. Ведь это так редко бывает между нами.
    — Пожалуй, я сегодня не пойду на работу, — с какой-то нечеловеческой улыбкой на устах, произнес Круз. — В оставшееся время мы займемся кое-чем другим.
    От этой улыбки и металлического холодного голоса Сантану бросило в дрожь. Она засуетилась и, не зная, куда девать трясущиеся руки, стала поправлять прическу.
    — Ты... Ты, правда, можешь взять сегодня выходной? — пролепетала она.
    Он уверенно кивнул.
    — Что-то я сегодня не чувствую особой склонности к службе. Думаю, что мне больше не стоит возвращаться в участок.
    Круз прошелся по комнате, рассеянно теребя в руке конверт.
    — Да, мне действительно сегодня не до работы. Я все время думаю о тебе.
    — Как приятно, — сказала Сантана.
    В голосе ее, тем не менее, не было теплоты. Скорее, можно было услышать осторожность. И ее следующие слова подтвердили это.
    — Да, — как бы невзначай спросила она, — а что этот свидетель? Ты уже поговорил с ним? Он дал какую-нибудь ценную информацию?
    Круз неопределенно пожал плечами.
    — Трудно сказать, окажется ли эта информация ценной. Он видел темно-бордовый олдсмобиль с кузовом типа «хэтч-бэк». Машина, по его словам, умчалась с места аварии, и он даже не успел разглядеть ее номер.
    — Ах, вот как? — сказала она. — Не очень-то много ты узнал. Здесь много подобных машин. Кстати, у меня тоже... — она осеклась, поняв, что поступила опрометчиво.
    Круз как-то недобро улыбнулся.
    — Да, кстати говоря, у тебя тоже машина такой марки.
    Она поспешила замять этот разговор.
    — Давай соберемся и отправимся куда-нибудь на побережье. Я так и не пообедала. Мы могли бы посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Или, может быть, у тебя нет настроения? Тогда...
    — Нет, почему же? Я готов.
    Он бросил конверт на стол, и повернулся к жене.
    — Мы можем ехать прямо сейчас.
    Сантана засуетилась.
    — Подожди минутку, я приведу себя в порядок.
    Когда она исчезла в ванной комнате, Круз еще несколько минут задумчиво мерил шагами гостиную. В лице его выражалась самая разнообразная гамма чувств. Круз сейчас оказался в такой тяжелой ситуации, что такого нельзя было пожелать и врагу — вокруг него завертелся водоворот событий, в которые оказались, вовлечены женщины, испытывавшие по отношению к нему глубокие чувства.

    Джина взглянула на часы и заторопилась.
    — Мне пора идти, всего хорошего, СиСи. София, счастливо оставаться.
    Она быстро направилась к двери, но СиСи окликнул ее.
    — Джина, ты обещала зайти к Розе.
    Джине хотелось покинуть этот дом, не нарвавшись на неприятности, однако, по-видимому, ей не удастся этого сделать. Тем не менее, она обернулась и изобразила на лице легкое изумление.
    — Ах да, я совсем забыла. Спасибо, СиСи, что напомнил. Я сейчас же зайду к ней.
    Она прошла по коридору к комнате служанки и постучала в дверь.
    — Ты здесь?
    Не дождавшись ответа, она вошла. Мать Сантаны вместе с Брэндоном сидели, наклонившись над столом. Мальчик учился писать.
    — Роза, ты хотела меня видеть, — капризно сказала Джина. — Я была бы тебе очень благодарна, если бы мы могли перенести этот разговор на какой-нибудь более поздний срок, я очень тороплюсь.
    Когда мальчик услышал ее голос и обернулся, Джина приветливо улыбнулась.
    — Здравствуй, Брэндон, как ты себя чувствуешь?
    — Хорошо, Джина. У меня уже получаются заглавные буквы. Хочешь взглянуть?
    — Нет, нет, — торопливо ответила она. — К сожалению, мне нужно идти.
    Роза покопалась в стопке запечатанных конвертов, которые лежали на столе и, вытащив один, передала Джине.
    — Это для тебя.
    На лице ее была такая мстительная улыбка, что Джина, не промолвив ни слова, взяла конверт и быстро покинула дом Кэпвеллов. Захлопнув за собой дверь, она остановилась на пороге и долго смотрела на конверт с двумя тесненными золотыми кольцами. Почувствовав, как на глаза ее наворачиваются слезы, Джина опасливо оглянулась, будто боялась, что кто-то увидит ее плачущей. Достав из конверта приглашение, она в полголоса прочла текст:
    — Имеем честь пригласить вас на церемонию бракосочетания Ченнинга Крэйтона Кэпвелла и графини Софии Армонти, которое состоится в доме Кэпвеллов по адресу: Парк Лэйн, Монтечито.
    Джина смахнула скатившуюся по щеке слезу: «Она все-таки добилась своего...»

    В редакционной комнате радиостанции «KUSB» зазвонил телефон. Тэд снял трубку.
    — Да, я слушаю, это радиостанция. Нет, к сожалению, я не могу сказать вам ничего по поводу моих взаимоотношений с Роксаной. Извините, я не хочу разговаривать на эту тему. Я разговаривал уже со многими радиослушателями и по этому поводу могу только повторить: никакой информации у нас нет. Извините.
    Он положила трубку и, кусая губы, вернулся к прерванному занятию. Но телефон снова зазвонил.
    — Боже мой, — застонал Тэд, — когда это закончится.
    Тем не менее, он ответила на звонок.
    — Алло.
    В трубке раздался тихий, с сексуальным придыханием голос:
    — Это Роксана. Я хочу сообщить, что все кончено. Больше не будет никаких звонков, никаких просьб. Игра завершена. Больше ты никогда не услышишь о Роксане.
    Тэд попыталась что-либо сказать, однако в трубке раздались короткие гудки.
    Джейн задумчиво откинулась в кресле и несколько мгновений невидящим взглядом посмотрела на большой белый телефон в стиле ретро, по которому она только что разговаривала с Тэдом.
    — Прощай, Роксана, — едва слышно прошептала Джейн. — И здравствуй, Джейн. Ты больше не нуждаешься в этой маскировке. Ты можешь все сама решить. Тебе не нужна помощь.

    Припудрив и подкрасив лицо, Сантана вышла из ванной комнаты.
    — Ну, что ж, Круз, я готова. Мы можем ехать.
    Думая о чем-то своем, он стоял у окна и пристально смотрел на медленно накатывавшиеся на золотой песок пляжа океанские волны.
    — Круз, ты слышишь меня? — повторила она. — Поехали.
    Круз обернулся.
    — Сантана, у меня к тебе есть одна просьба.
    Она настороженно посмотрела на мужа.
    — Я слушаю.
    — Давай поедем на твоей машине, — сказал он.
    Она растерянно улыбнулась.
    — Ну, что ж, я не возражаю. Просто, это звучит для меня действительно несколько удивительно, потому, что обычно ты берешь свою машину, когда мы отправляемся куда-нибудь вдвоем.
    — На этот раз я хотел бы, чтобы ты вела машину, — уклончиво ответил он. — Пойдем в гараж.
    Сантана пожала плечами.
    — Идем.
    Через кухню они вышли в гараж.
    — Сантана, а почему тебя, собственно, удивляет то, что я хочу ехать сегодня на твоей машине? Должно же быть какое-то разнообразие.
    Она выглядела очень расстроенной.
    — Тогда садись лучше сам за руль.
    Круз внимательно посмотрел на автомобиль.
    — Ну, и как, хорошо ездит?
    — Прекрасно. Я открою дверь гаража.
    Он остановил ее жестом.
    — Подожди. Я должен тебе кое-что сказать.
    — Что?
    Он уселся на край капота.
    — Ты знаешь, Сантана, — медленно произнес Круз, — что еще сообщил мне этот свидетель? Он видел, что за рулем была женщина с густыми темными волосами. Джулия, которая в тот вечер оказалась на месте наезда, видела, как машина повернула на мыс Инспирейшн. Речь идет об одной и той же машине. Это был темно-бордовый автомобиль. Джулия вспомнила также, что на номерном знаке была буква «Т».
    Сантана гордо вскинула голову.
    — Ты представляешь, сколько в этом городе темно-бордовых автомобилей с буквами «Т» на номере? — возбужденно воскликнула она. — Их сотни. А моя фара совершенно... — она осеклась и поняла, что совершила роковую ошибку.
    Круз пронзил ее взглядом.
    — Твоя фара совершенно что? Ну, говори. Ты же сказала мне, что не читала отчет технической экспертизы с места аварии.
    Она попыталась оправдаться, однако выглядело все это крайне жалко.
    — Я... Я помню, — заикаясь, сказала она, — что ты как-то упоминал о разбитой фаре. Круз, почему ты пытаешь меня?
    Он поднялся и подошел к жене, которая испуганно прижалась к стенке гаража.
    — Видишь ли, Сантана, когда заменяют фару, новая светит гораздо ярче старой, поскольку она чище. Проверим?
    Ее губы задрожали, в глазах показались слезы.
    — Делай, что хочешь, — глухо сказала Сантана, отвернувшись спиной к мужу.
    Он помрачнел.
    — Ладно.
    Подойдя к машине, Круз сунул руку в открытое окно и щелкнул выключателем. Все оказалось именно так, как он и говорил. Левая фара ярким снопом света высветила съежившуюся возле двери фигуру Сантаны. Он медленно покачал головой.
    — Это была ты. Ты сидела за рулем этой машины.

    0

    386

    Серия 512
    Отдельное спасибо nik2012, за идею с разбивкой текста книги «Санта-Барбара» на серии того периода, которые я сейчас пересказываю.
    Содержание серии: София возбужденно расхаживала по гостиной дома Кэпвеллов.
    — Это я виновата во всем, только я, — укоряла она себя. — Почему я раньше не придавала этому никакого значения?
    СиСи угрюмо посмотрел на нее.
    — О чем ты?
    Она расстроено махнула рукой.
    — Да я все время думаю о Келли. Понимаешь, СиСи, эта больница — самое отвратительное место на земле, которое мне только приходилось видеть. Ее можно сравнить разве что с адом.
    СиСи сокрушенно покачал головой.
    — Ты должна понять меня, София. К сожалению, обстоятельства складывались таким образом, что я вынужден был отправить туда Келли, иначе ее неминуемо усадили бы за решетку. Ведь убийство — это дело нешуточное.
    София возбужденно воскликнула:
    — Ты не прав, СиСи. Ты абсолютно не прав. Ведь она же больна. А ты отказываешься это признать. Ты надавил на Роллингса, и он прекратил лечение. Пойми, Келли сейчас очень нуждается во врачебной помощи.
    СиСи недовольно скривился.
    — София, прошу тебя, не надо так нервничать.
    — Да я не могу, не могу не нервничать, — вскричала она. — Я очень волнуюсь за нее. Келли испуганна, она боится возвращаться в больницу, она боится возвращаться домой. Ты можешь себе представить, в каком состоянии сейчас наша бедная девочка? Она, наверное, чувствует себя, как обложенный со всех сторон дикий зверь.
    СиСи отвернулся.
    — Во-первых, мне бы очень хотелось встретиться с Перлом, — угрожающе произнес он. — А уж потом бы я подумал, что мне предпринять.
    София всплеснула руками.
    — О, боже мой, ты опять отказываешься смотреть в глаза фактам. Как же это тяжело — убедить тебя в чем-нибудь.
    Их разговор был прерван шумом в прихожей. В гостиную, размахивая зажатым в руке пригласительным билетом, влетела Джина.
    — Господи, боже мой! — благим матом заорал СиСи. — Опять ты! Я же тебя, по-моему, только что здесь видел. Когда же это, в конце концов, прекратиться? Ты что, специально действуешь мне на нервы? Что тебе еще надо?
    Она помахала пригласительным билетом.
    — Две недели! Да ты ужасный эгоист, СиСи. До такого даже я не смогла бы додуматься!
    — О, бог мой, — простонал он. — Слушай, ты не могла бы покинуть мой дом? Я не желаю ни видеть тебя, ни разговаривать с тобой. И вообще, знать тебя не желаю. Убирайся!
    Джина гордо тряхнула головой.
    — Мне что, воспринимать это, как оскорбление? Или ты считаешь, что я буду горевать и обливаться слезами, узнав о твоей свадьбе?
    СиСи, разъяренно размахивая руками, закричал:
    — Да всем наплевать на тебя, Джина! В этом доме ты абсолютно никого не интересуешь. Клянусь тебе, если бы не Брэндон, ты бы ни за что никакого приглашения на свадьбу не получила, тебя бы даже на порог сюда не пускали.
    Как обычно в таких случаях, Джина пропустила ругань СиСи мимо ушей.
    — Я просто не понимаю, — пожав плечами, заявила она, — почему вы так торопитесь? Зачем эта спешка?
    СиСи сурово нахмурил брови.
    — Какое твое дело?
    Она кисло улыбнулась.
    — Но ведь многие члены семьи не смогут присутствовать на свадьбе? Мэйсон исчез, Тэд неизвестно где, Иден еще не оправилась от последствий наезда. А что вы скажете на счет Келли? Как поступать с ней?
    На этот раз пришел черед возмутиться Софии.
    — Мне совершенно не понятен твой интерес к моей дочери. Что все это означает? Почему ты так волнуешься? До сих пор я что-то не замечала за тобой подобного отношения к Келли.
    В любом разговоре Джина придерживалась одинаковой тактики. Когда собеседник пытался перевести его на тему, которая по той или иной причине была для Джины неприемлема, она делала вид, что не замечает этого, и упрямо продолжала твердить свое. На этот раз она поступила точно также.
    — А доктор Роллингс звонил? Есть какие-нибудь новые сведения?
    СиСи с подозрительностью смотрел на Джину.
    — Нет. А что?
    Она решительно взмахнула рукой.
    — Если Келли не найдут в течение двух недель, оставшихся до свадьбы, то вы отмените церемонию.
    Эта нахальная уверенность вызвала у СиСи приступ гомерического хохота. Немного успокоившись, он произнес:
    — Это просто восхитительно! Нет, София, ты только посмотри, какое живое участие в нашей судьбе принимает моя бывшая супруга. Я даже не знаю, что сказать. Слушай, Джина, какого черта ты лезешь в наши дела?
    Ничуть не смутившись, Джина заявила:
    — Я знаю, зачем вы так торопитесь. Ты просто хочешь, чтобы на твоей свадьбе не присутствовала Келли. Иначе, к чему вся эта спешка? Вы что, подростки, у которых зудит в штанах? Вы же взрослые люди, вы должны вести себя подобающим образом. Вы похожи сейчас на парочку кроликов, которые стремятся побыстрее расплодиться.
    София возмущенно воскликнула:
    — Джина, что ты такое говоришь?
    Та небрежно махнула рукой.
    — София, не прикидывайся. Вы прекрасно знаете, что я говорю правду.
    — Какую выгоду ты преследуешь? Ты ведь не зря интересуешься Келли. Я ж тебя прекрасно знаю. Ты ничего не станешь делать бескорыстно, просто так.
    Почувствовав, что разговор начинает приобретать для нее нежелательный характер. Джина тут же закончила его.
    — Извините, мне пора идти. Я должна выбрать свадебное платье.
    СиСи оцепенело, посмотрел на нее.
    — Что? Какое свадебное платье?
    Она одарила его легковесной улыбкой.
    — Ох, извините, оговорилась. Конечно же, я имела в виду платье для свадьбы.
    София с ненавистью посмотрела на Джину.
    — Что ты задумала?
    Та безразлично пожала плечами.
    — Ничего особенного. Не надо всех подозревать, в чем попало, София. Ну, ладно, мне пора идти. Пока.
    Она испарилась с такой стремительностью, что СиСи и Софии оставалось лишь недоуменно смотреть друг на друга.

    Покинув клинику доктора Роллингса, беглецы направились в квартиру Перла. Они даже не успели прийти в себя, как на лестничной площадке за дверью послышался какой-то шум.
    — Тихо, — шепнул Перл.
    Прислушавшись, он смог разобрать несколько голосов. Один из них ему был незнаком. Два других принадлежали соответственно доктору Роулингсу и владельцу дома, который жил в квартире на первом этаже.
    — Нас уже нашли? — испуганно прошептала Келли. Перл едва слышно выругался.
    — Черт возьми, не понимаю, как они узнали об этой квартире? Наверняка кто-то проболтался. Это хозяин дома, у него есть ключи от всех квартир. Быстро, за мной.
    Они спрятались в маленькой комнате через стенку от кухни.
    — Т-с-с, ни малейшего звука, — Перл приложил палец к губам.
    Он не ошибся. Спустя несколько мгновений, ключ в дверном замке повернулся, и в квартиру вошли трое. Владелец дома, невысокий пожилой мужчина в измятых брюках, осмотрелся и сказал:
    — Вот здесь он живет. Но, насколько я вижу, сейчас его нет дома. Похоже, он уже давно здесь не появлялся.
    Доктор Роллингс внимательно осмотрел внутреннюю обстановку. Его спутник — высокий, склонный к полноте мужчина, с обрюзгшим лицом, в черном костюме, поправил на носу очки и сказал:
    — Довольно необычное место.
    Роллингс прошелся по просторной гостиной.
    — Если вы не возражаете, — обратился он к владельцу дома, — мы хотели бы задержаться здесь на несколько минут и осмотреть тут все. Может быть, остались какие-нибудь следы?
    Тот пожал плечами.
    — Хорошо. Если вам что-то понадобится, я буду внизу, у себя.
    После того, как он покинул квартиру, Роллингс стал шарить по полкам и даже сунул голову под диван.
    — Да, похоже, Келли и нашего любимца мистера Капника здесь не было, — разочарованно произнес он. — Мы должны их разыскать, пока отец Келли не поднял на ноги полицию. Ненужная огласка лишь помешает реализации нашей программы.
    Его спутник покачал головой.
    — Сомневаюсь, мистер Роллингс. Подобные случаи неоднократно рассматривались в судах, но мистеру Капнику не выиграть этот процесс, если даже он осмелится затеять его. Подумайте сами, у него ведь нет никаких доказательств. Что он сможет предъявить судьям? Разве что свои голословные утверждения. В общем, это не должно вас беспокоить, доктор.
    Роллингс раздраженно махнул рукой.
    — Это не имеет значения. Я все равно хочу найти его.
    Злобно пихнув ногой упавшую с дивана подушку, Роллингс сказал:
    — Ладно, думаю, что нам больше не стоит здесь задерживаться. Похоже, они еще не приходили сюда. Идем.
    Осторожно приложив ухо к двери, Перл прислушивался к происходящему в гостиной. Спустя несколько секунд шаги утихли, и раздался шум хлопающей входной двери.
    — Они ушли? — осторожно спросила Келли.
    Он кивнул головой и прошелся по комнате.
    — Да, ушли. Черт возьми, это я виноват. Как же я не подумал о том, что Роллингс еще коварнее на самом деле и может вытянуть из людей информацию. Ему наверняка кто-то рассказал о том, кто такой Перл. Квартира засвечена, нам надо поискать себе более безопасное убежище.
    Оуэн ошалело посмотрел на него.
    — А разве ты не Перл?
    Тот широко улыбнулся.
    — Да, но я человек разносторонних увлечений. А что тебя так смущает, Оуэн? Я известен людям под разными именами. У меня такое хобби.
    Оуэн судорожно сглотнул и отвернулся. Тем временем Келли провела пальцем по корешкам книг на большой полке, висевшей на стене.
    — «Язык и мысли», «Метафизическая поэзия», «Божественная комедия», Плутарх. Тебе все это нравится?
    Он улыбнулся.
    — Да, это помогает мне жить. Я бы уже давно рехнулся в этом сумасшедшем доме, если бы постоянно не обращался мыслями к своим любимым собеседникам — Данте, Шекспиру, Плутарху. В общем, именно они стали моими учителями и именно из-за них я иногда пописываю. Но вообще-то я — дворецкий и шофер.
    Она восторженно посмотрела на него.
    — А кто ты еще?
    Он широко развел руками.
    — Я — все и ничто. Я — всякий и каждый. Я просто человек. Вот и все.
    Она сняла с полки томик Данте и раскрыла книгу на середине.
    — Ты что, знаешь итальянский язык? Что здесь написано? Переведи мне.
    Он рассмеялся.
    — Ты что, мне не веришь?
    Она настойчиво повторила.
    — Ну, прочитай, пожалуйста, я тебя прошу.
    — Хорошо.
    Он стал с выражением декламировать стихи, для пущей убедительности размахивая рукой.
    Келли смотрела на него с восторгом.
    — И что это значит?

    Иссякнут силы, но не воля
    и не желание найти тебя.
    Небесная механика светил —
    Это любовь. Она источник жизни,
    света, мирозданья.

    Келли рассмеялась.
    — Боже мой, до чего ж красиво! Перл, это просто великолепно! Я давно не слышала таких стихов.
    Он захлопнул книжку и с улыбкой сказал:
    — Да, вообще-то это рассказ про рай, хотя здесь есть и более мрачные места. В общем, я согласен с тем представлением о рае, которое было у Данте.
    Келли задумчиво взяла у него книгу.
    — А я люблю современную американскую поэзию. У меня в больнице осталась книга. Очень жаль, что я не успела захватить ее с собой.
    Он подошел к полке.
    — У меня здесь тоже кое-что есть.
    Он раскрыл сборник «Метафизическая поэзия» и торжественно прочел:
    — Дениза Левертов. Слыхала о такой поэтессе? Я очень люблю ее стихи.
    Келли улыбнулась.
    — Да, конечно.
    Перл пролистал книгу.
    — Вот, например, стихотворение под названием «Одиночество». Мне очень близки мысли, которые она здесь высказала. Вот послушай:

    Слепой. Я могу на него глядеть,
    стыдливо, бесстыдно. Он чувствует взгляды?
    Нет, велико его одиночество.
    Странная прихоть —
    досыта глядеть на чужое лицо.
    Не досыта — хочется еще и еще.
    В своем мире он сейчас говорит
    почти вслух. Его губы шевелятся.
    На них беспокойство. И какая-то
    радость, почти улыбка.
    Неощущаемый мной ветерок
    рябит его лицо, словно воду.
    Поезд следует к центру, останавливаясь
    на станциях. Внутри его громкой
    дребезжащей сутолоки покой,
    покой молчащих людей —
    некоторые смотрят на слепого
    мимоходом, а не жадно, как я, —
    и внутри этого покоя — его
    особый покой, не покой, а вихрь
    образов — только какие они, его образы?
    Он слепой! И ему все равно,
    что он выглядит странно, потому что
    обнаженные мысли играют на его лице,
    как свет на воде, — он же не знает,
    что значит «выглядеть».
    Он слеп от рожденья.
    И вот он встает и наготове стоит у дверей,
    зная, что следующая — его. Он считал?
    Нет, он знает и так.
    Он выходит, и я за ним.
    «Разрешите, я вам помогу».
    «Пожалуйста». Безразличие.
    Но в тот же миг, когда я
    слышу его безразличный голос,
    рука его поднимается, ищет,
    и мы идем, взявшись за руки, словно дети.
    Его рука теплая и не влажная,
    крепкая — такую приятно пожать.
    И когда он первым проходит
    турникет, рука его сразу же ждет мою.
    «Осторожно, ступеньки. А здесь
    направо. Опять ступеньки». Мы вышли
    на солнечный свет. Он чувствует
    ласковый воздух. «Славный день», —
    говорит слепой. Одиночество
    шагает со мной, шагает
    рядом со мной, не во мне: его мысли
    одиноки, но его рука и моя
    так сроднились, что, кажется,
    словно моя рука, отделившись,
    идет сама по себе. Я перевожу
    его через улицу, и слепой
    говорит, что теперь сам найдет дорогу.
    Он знает, куда идет: в никуда,
    наполненное тенями. Он говорит: «Я».

    После того, как Перл с выражением прочитал его, Келли улыбнулась.
    — Да, я тоже согласна с тем, что она написала. Перл, у нас во многом совпадают вкусы и пристрастия. Это меня очень радует.
    За дверью снова послышался какой-то шум. Оуэн испуганно прошептал:
    — Тише. По-моему, там кто-то есть.

    Секретарша Тиммонса печатала что-то на пишущей машинке, когда в приемной появился окружной прокурор.
    — Мне никто не звонил? — озабоченно спросил он. — Я жду кое-какую информацию?
    Секретарша протянула ему листок, лежавший рядом с телефонным аппаратом.
    — Вот, из лаборатории звонили.
    Тиммонс оживился.
    — И что сказали?
    Секретарша улыбнулась.
    — Они не просто сказали, а еще и прислали отчет.
    Окружной прокурор радостно потер руки.
    — Великолепно. Так быстро успели сделать анализ?
    Секретарша кивнула.
    — Да. По-моему, там исчерпывающая информация.
    — Так, — пробормотал Тиммонс, пробегаясь глазами по сухим цифрам заключения. — Ага, анализ на антигистаминовую группу тоже сделали. Ты смотри, они нашли вещество, которое запрещено к употреблению в медицинских целях. Очень хорошо. Так я и думал.
    Тиммонс заметно повеселел.
    — Если мне позвонит Сантана Кастилио, то немедленно соедини ее со мной.
    — Договорились, — сказала секретарша.

    Круз стоял возле машины с включенными фарами.
    — Почему ты обвиняешь меня? — едва сдерживая рыдания, сказала Сантана.
    — Сантана, при смене фары одна из них всегда горит ярче, потому, что ее поверхность не загрязнена. Именно это я и попытался тебе продемонстрировать.
    Она все еще пыталась отвергнуть его обвинения.
    — Откуда ты знаешь, что это была я? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Легче всего сказать, что это сделала я.
    Он сумрачно покачал головой.
    — Сантана, как ты не понимаешь, ведь Иден могла погибнуть.
    — Это не доказательство! — в истерике завизжала она. — Перестань мучить меня! Выключи свет.
    — Я просто проверяю свои догадки, — резко ответил он. — И пока что они подтверждаются. Если ты не согласна со мной, то я могу пригласить сюда экспертов. И они проверят все детально. Но я и сейчас могу сказать, что на поверхности машины наверняка остались следы удара. Так всегда бывает в подобных случаях.
    Пересохшими от волнения губами, Сантана едва слышно выговорила:
    — Ну, почему ты подозреваешь именно меня? Я не виновата.
    — Перестань лгать! — закричал он. — Я не верю в то, что ты хладнокровно собиралась убить Иден, но пока нет точных доказательств этого. Мне нужны факты.
    Она швырнула сумочку на землю и, отчаянно размахивая руками, закричала:
    — Я не виновата, Круз! Я клянусь тебе, что не хотела убивать ее, я никого не видела на дороге, клянусь тебе.

    Дверь, за которой прятались беглецы в квартире Перла, скрипнула, и на пороге показалась Кортни.
    — Перл, — тихо позвала она. — Где ты?
    Он осторожно высунул голову из-за дивана и, облегченно вдохнув, произнес:
    — Слава богу, это ты.
    Увидев двоюродную сестру, Келли тоже поднялась из-за спинки дивана и радостно улыбнулась.
    — Кортни, как я рада тебя видеть. А мы уже успели перепугаться. Но как ты узнала о том, что мы здесь?
    Кортни выглядела взволнованной.
    — Привет, Келли. Доктор Роллингс уже охотится за вами. Я приехала сюда, чтобы предупредить вас об этом.
    Перл грустно усмехнулся.
    — Он был здесь несколько минут назад. Так что ты немного опоздала.
    Она с надеждой посмотрела на него.
    — Перл, надеюсь, что мое присутствие не слишком помешает вам?
    Он растянул рот в широкой улыбке.
    — О, Кортни, дорогая, извини, я даже забыл поздороваться с тобой.
    Перл поприветствовал ее дежурным поцелуем и попытался обнять за плечо, но сделал это скорее по необходимости, чем повинуясь велению сердца. Она мгновенно почувствовала это. Тем не менее, Келли было неприятно смотреть даже на это.
    — Значит, все уже знают о нашем побеге? — мрачно произнесла она.
    Кортни кивнула.
    — Да, кругом царит настоящая паника. Они не знают, где вас искать. Роллингс поднял на ноги, наверное, половину сотрудников своей клиники, так что вы сейчас должны вести себя как можно тише.
    Она повернулась к Перлу.
    — Послушай, а почему ты не позвонил мне? Я бы обязательно помогла.
    Он растерянно пожал плечами.
    — Честно говоря, я думал, что ты в Бостоне.
    — А я считала, что ты вместе со своими друзьями находишься в больнице.
    Только сейчас она заметила испуганно прятавшегося за стенкой шкафа Оуэна и, улыбнувшись, сказала:
    — Привет, Оуэн.
    Тот боязливо посмотрел на девушку.
    — Здравствуйте.
    Перл, несколько сбивчиво, принялся объяснять:
    — После нашей последней встречи я вернулся в больницу, но, к сожалению, обстоятельства сложились так, что наши планы изменились. Роллингс каким-то образом узнал, что Брайан был моим братом.
    Глаза Кортни испуганно расширились.
    — Он что, допрашивал тебя?
    Перл тяжело вздохнул.
    — Да. Я знаю, точно, он сделает все, чтобы скрыть подробности смерти моего брата.
    Келли сочувственно добавила:
    — Перлу еще повезло. Он смог остаться в живых. Доктор Роллингс собирался расправиться с ним.
    Оуэн внезапно замахал руками.
    — Нет, нет, это не так. Доктор Роллингс — подлец, но он не способен убить человека. Я его не оправдываю, но он действительно помог многим из нас. Мы не должны забывать об этом. Я знаю, что он иногда поступает неправильно, но все-таки он не способен на такое злодеяние. Поверьте мне, это так. Я несколько раз разговаривал с доктором Роллингсом, он проявлял заботу о пациентах нашей клиники.
    Келли успокаивающе подняла руку.
    — Да, да, Оуэн. Не нервничай. Прости, я не хотела тебя обидеть. Конечно, он вылечил многих из своих пациентов.
    Оуэн подавленно умолк и отвернулся. Перл наклонился к Кортни и прошептал:
    — Да, нам, наверное, стоит доверять Оуэну. Он провел в этой больнице полтора года и наверняка знает Роллингса лучше, чем мы. Но все-таки нельзя забывать об осторожности.
    Кортни решительно взмахнула рукой.
    — Перл, ты абсолютно прав. Вы должны немедленно покинуть это место. Если я вас нашла, то это скоро сделают и остальные. Может быть, я смогу вам чем-то помочь?
    — Ты не слышала о том, кто такой Макинтош? — быстро спросила Келли.
    Но Перл потащил Кортни к двери.
    — Об этом мы поговорим потом. Сейчас нужно позаботиться о собственной безопасности.
    — Подожди, подожди, Перл, — воскликнула Келли. — Пусть Кортни успокоит моих родителей, ведь они волнуются. Ты не возражаешь?
    Но Кортни отрицательно покачала головой.
    — В таком случае мне придется рассказать дяде СиСи о том, где вы находитесь. Я не думаю, что это пойдет вам на пользу.
    Перл на мгновение задумался и затем согласно кивнул головой.
    — Да, Келли, она права. Нам не стоит этого делать.
    Келли возбужденно взмахнула рукой.
    — Но доктор Роллингс поднимет на ноги всю мою семью. Ты представляешь, как они себя сейчас чувствуют? Они же ничего не знают обо мне, где я? Что со мной?
    Перл пытался сопротивляться.
    — Да никто не поверит, — безразлично махнул он рукой. — Ну, сама подумай, кто такой доктор Роллингс.
    Келли мрачно усмехнулась.
    — Вот именно, кто такой доктор Роллингс? Неужели ты забыл? Да ведь он сможет сказать им, что я больна, и тогда вся вина за этот побег ляжет на тебя, ты представляешь, что это будет?
    Он тяжело вздохнул.
    — Ну, ладно, я что-нибудь придумаю. Главное, Келли, не беспокойся.
    Она вдруг неожиданно согласилась.
    — Хорошо.
    Он почувствовал, что его объяснения были недостаточными и неубедительными.
    — Келли, я многим обязан тебе, — проникновенно сказал Перл. — Ты просто спасла мне жизнь. Поверь, я сделаю все, что в моих силах, мне надо выйти в прихожую.
    Когда он нежно поцеловал ее в лоб, Кортни обиженно надула губы и отвернулась. Перл подошел к ней, взял за руку и повел в прихожую. Келли и Оуэн остались вдвоем. Она подошла к нему и доверительно положила руку ему на плечо.
    — Оуэн, я надеюсь, что ты не сердишься на меня?
    Он покачал головой.
    — Нет, Келли, ты должна понять меня. Мистер Капник — мой единственный друг, но доктор Роллингс был добр ко мне. Он обещал скоро выпустить меня на волю и отправить домой. Если они поймают нас, то изолятора нам не избежать.

    — А почему мы не можем обратиться в полицию и рассказать им все о докторе Роулингсе? — недоуменно спросила Кортни, выслушав торопливый рассказ Перла. — Ведь там тоже люди, они должны понять нас.
    Перл с сожалением покачал головой.
    — Нет, мы не можем поднимать на ноги полицию. У нас совершенно нет доказательств. Мне не хотелось бы, чтобы полиция сразу же отправила Келли назад в клинику. Он наверняка начнет пичкать ее таблетками. Как, впрочем, и всех остальных пациентов клиники. Правда, ты знаешь, — он доверительно посмотрел на нее, — там, в больнице, остался один человек, который мог бы сообщить мне подробности о смерти моего брата. Я совершенно случайно угодил в палату номер семьсот два, а там оказался парень, который принял меня за Брайана. Он сказал, что был знаком с ним и что мы похожи, как близнецы. Это он сообщил мне о каком-то человеке по фамилии Макинтош. По словам этого парня, его зовут Джейсон, Макинтош знает все подробности смерти моего брата.
    Кортни внимательно выслушала его.
    — И что же будет с этим парнем?
    Перл задумчиво опустил голову.
    — Я не знаю. Он помог нам бежать, и наверняка Роллингс в отместку за это засадил его в изолятор. А мне надо было узнать еще так много. Макинтош, Макинтош, кто же это такой? Понимаешь, Кортни, я ведь даже не знаю ничего об этом Макинтоше. То ли это пациент, то ли врач, то ли просто какой-то случайный свидетель? Может быть, он адвокат. Не имею представления.
    — А кто-нибудь, кроме доктора Роллингса, знает о том, что я помогаю тебе? — озабоченно спросила Кортни.
    Он решительно взмахнул рукой.
    — Нет, нет, конечно.
    Она на мгновение задумалась.
    — Послушай, а ты не мог бы рассказать мне об одном человеке, которого я видела вместе с доктором Роулингсом?
    Перл наморщил брови.
    — О ком же это?
    — Сейчас попытаюсь вспомнить, как же его зовут? Он, кажется, помощник или ассистент доктора Роллингса.
    — А, я понимаю, о ком ты говоришь. Это, наверное, доктор Беллоуз, — подсказал ей Перл.
    — Да, да, доктор Беллоуз. Расскажи мне о нем.
    Он тяжело вздохнул.
    — Кортни, не ввязывайся в это дело. Тебе никогда не переиграть доктора Роллингса. Понимаешь, ты всегда будешь в дураках до тех пор, пока нет доказательств его вины. Я с сожалением должен признать, что сейчас мы не должны предпринимать никаких активных действий.
    Она кивнула.
    — Хорошо, Перл, мне все понятно. А что ты собираешься делать? Ты будешь просто скрываться от полиции и людей доктора Роллингса?
    Он развел руками.
    — А мне ничего другого не остается.
    — А что будет с Келли? Она останется с тобой? — осторожно спросила Кортни.
    Он пожал плечами.
    — Временно — да. Все-таки, как-никак, я впутал ее в эту историю.
    Девушка схватила его за руку.
    — Перл, я очень хочу помочь тебе. Позволь мне это сделать. Вот увидишь, я смогу, у меня все получится. Когда я иду к цели, для меня не существует никаких препятствий, — горячо воскликнула она. — Я одолею любого противника, даже Келли.
    Изумлению Перла не было предела.
    — Что? Причем тут Келли?

    День близился к концу, когда доктор Роллингс появился в доме Кэпвеллов. Разумеется, такое важное мероприятие не могло обойтись без присутствия Джины, которая уже несколько минут толклась в прихожей с отсутствующим видом. Ей повезло, что СиСи до сих пор не появился и не выставил ее за дверь. Его просто не было дома.
    — Здравствуйте, доктор, — медоточивым голосом сказала Джина.
    — Добрый день, миссис Кэпвелл, — ответил он таким же тоном.
    Она бы наверняка успела выудить у него интересующую ее информацию, однако в этот момент дверь дома распахнулась, и в прихожую решительно вошел СиСи.
    — А, доктор, вы здесь, — хмуро сказал он. — Вам удалось что-нибудь выяснить?
    Тот направился следом за СиСи в гостиную. Их примеру последовала и Джина.
    — Да, разумеется, мне удалось разузнать кое-что новое, — сказал Роллингс. — Но прежде я хотел бы задать вам один вопрос.
    СиСи остановился посреди гостиной и повернулся к собеседнику.
    — Я вас слушаю.
    — Вы не могли бы рассказать мне о Перле? — вкрадчивым голосом произнес Роллингс.
    СиСи нахмурился еще больше.
    — А что вас интересует? Подробности его биографии?
    — В общем, и это тоже, — ответил Роллингс. — Где он раньше жил? Как он появился в вашем доме? Кто дал ему рекомендацию?
    СиСи тяжело вздохнул.
    — Успокойтесь, доктор, Перл эксцентричный человек, но он не преступник. Скажите, а вот эта женщина вам знакома?
    Без особых церемоний он ткнул пальцем в Джину, которая испуганно попятилась назад. Роллингс пожал плечами.
    — Но ведь это, же миссис Кэпвелл.
    СиСи смерил ее ненавидящим взглядом.
    — Как вы считаете, эта женщина, — он намеренно употребил это слово, — принимала участие в побеге Келли из вашей клиники?
    — Что? — возмущенно завопила Джина. — Это клевета.
    Роллингс снисходительно улыбнулся.
    — Конечно же, нет. Как раз наоборот, она проявляла всяческую озабоченность о судьбе вашей дочери.
    — Благодарю вас! — воскликнула Джина. — Хоть кто-то здесь по-настоящему оценивает мои заслуги.
    В комнату вошла София.
    — СиСи, никаких новых сведений о судьбе Келли нет? Ее еще не нашли?
    СиСи метнул гневный взгляд на Роллингса.
    — Судя по тому, что я услышал, ее еще не обнаружили.
    София встревожено взяла его за руку.
    — Мне кажется, нам нужно немедленно звонить в полицию. Прошло уже слишком много времени, а ее до сих пор не нашли.
    Глава семейства Кэпвеллов еще не успел открыть рот, чтобы ответить, как Джина торопливо воскликнула:
    — Нет, нет, даже не думайте. Вы что, с ума сошли? Разве вы не понимаете, что ее сразу же арестуют? Это будет ужасный удар для ее психики.
    СиСи охватила бешеная ярость.
    — Здесь никого не интересует твое мнение! — заорал он. — Тебя вообще сюда никто не приглашал. Убирайся отсюда! И немедленно! Чтобы через десять секунд и духу твоего в нашем доме не было!
    Она обиженно вскинула голову.
    — Хорошо, я уйду. Но я непременно позвоню тебе потом, чтобы узнать новости.
    СиСи смолчал.
    — До свидания, доктор, — многозначительно сказала Джина, проходя мимо Роллингса. — Я думаю, мы еще увидимся.
    Роллингс одарил Джину любезным взглядом.
    — Всего хорошего.
    Когда дверь за ней захлопнулась, Роллингс сказал:
    — Я думаю, что вам стоит прислушаться к мнению миссис Кэпвелл. Огласка в нашем деле может только повредить. Не стоит привлекать полицию.
    София возмущенно воскликнула:
    — Что вы такое говорите, доктор? Моя дочь уже сутки как пропала. До сих пор ее не нашли. По-моему, вы вообще не предпринимаете никаких действий. После этого мы должны молча выслушивать ваши уверения и надеяться неизвестно на что?
    Роллингс вымученно улыбнулся.
    — Это так. Но мы ведем активные поиски.
    СиСи пристально посмотрел на него.
    — Доктор, вы отказываетесь от сотрудничества с полицией. Это весьма странно, если не сказать подозрительно.
    Но Роллингс, как, ни в чем не бывало, ответил:
    — Я понимаю ваши отцовские чувства. Вы, конечно, расстроены из-за пропажи дочери, ваше поведение совершенно естественно. Вы сразу же начинаете винить во всем врачей.
    София разъяренно бросилась на него, словно самка, защищающая своих детенышей.
    — А вы виновны, доктор! — выкрикнула она. — И не пытайтесь уйти от ответственности, у вас это не получится. Только слепец может не видеть, кто вы на самом деле. Вам не удастся меня одурачить. А если вы по-прежнему будете уворачиваться, то я найду способ, как с вами справиться.
    По лицу Роллингса стала разливаться бледность.
    — Да, вы виноваты, и вы это знаете, — продолжала набрасываться на него София. — Я совершенно уверена в том, что это именно ваш курс лечения и ваши методы лечения довели Келли до отчаяния. Я вполне понимаю причины ее побега. Я понимаю, почему вы боитесь, огласки этого инцидента — она просто не могла оставаться в том аду, который вы создали у себя в клинике. Вы правите там, как бог и царь. Вы расправляетесь с этими несчастными больными людьми железной рукой. Я уверена в том, что за малейшую провинность вы наказываете их самым строгим образом. Насчет правильности ваших методов лечения я, конечно, не судья — в этом должны разбираться медики, но мне кажется, что это должны быть судебные медики! Когда-нибудь вы ответите за все это!
    Было бы наивно ожидать, что Джина мгновенно покинет дом Кэпвеллов, отказавшись от возможности ознакомиться с содержанием этого разговора.
    Воспользовавшись тем, что никто в гостиной не обращал внимания на происходящее в передней части дома, Джина осторожно приоткрыла входную дверь и, затаившись у порога, жадно ловила каждое слово. Вот сейчас она была на своем месте, она чувствовала себя свободной охотницей, хозяйкой событий. Она сделала так, чтобы все это колесо завертелось, а для того, чтобы подливать масло в огонь, ей необходима была подпитка в виде свежей информации. Никакие честные методы тут не годились, а потому Джина не брезговала ничем: подслушать, украсть, влезть в чужие документы — все это было в ее стиле. Блуждающая улыбка озаряла ее лицо, когда она стояла на пороге дома Кэпвеллов.
    — После всего, что произошло с Келли, вы хотите, чтобы мы хранили молчание? По-вашему, кругом идиоты? — гневно бросила София. — Вам это даром не пройдет.
    Несмотря на такую гневную речь, Роллингс пытался держаться спокойно. Лишь слегка дрожавший голос и не мигавшие водянистые глаза говорили о том, что слова Софии угодили точно в цель.
    — Вы, конечно, можете обратиться в полицию, — с легкой угрозой в голосе сказал он. — Пожалуйста, звоните, у вас на столе телефон. Я думаю, что это будет очень мудрый ход. Только вы совершенно забыли о том, что, очевидно, я не единственный, кто постоянно помнит о том, почему Келли попала в мою клинику. Что же вы молчите? Забыли?
    СиСи и София обменялись хмурыми взглядами.
    — Вот именно, — торжествующе продолжил Роллингс. — Именно я и мои методы лечения, против которых вы так ополчились, спасли Келли от тюрьмы, куда она неминуемо попала бы по обвинению в убийстве. Да, вы можете позвонить в полицию и сообщить им о том, что Келли сбежала из клиники. В таком случае присяжным ничего не останется, как пересмотреть дело и признать Келли вменяемой. Вы представляете себе, что ее ждет? После того, как это произойдет, ей автоматически будет предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Вы уверены в том, что ее оправдают? Как, по-вашему, мистер СиСи, найдется в суде присяжных хоть один человек из двенадцати, который признает ее невиновной?
    СиСи бросил на Роллингса мрачный взгляд исподлобья:
    — А почему бы и нет? Доктор, почему вы так уверены в том, что каждый житель Санта-Барбары считает мою дочь убийцей?
    Роллингс не скрывал своего торжества:
    — Потому, что у нее нет доказательств собственной невиновности. У нее вообще нет никаких доказательств, она едва ли сможет сказать что-нибудь внятное. Но дело даже не в этом, а в том, что у вас действительно много врагов в этом городе, мистер Кэпвелл, и если этот процесс состоится, то они вряд ли оставят без внимания такую удобную и заметную цель. В вас, в лице вашей дочери, полетит такое количество стрел, что вам вряд ли удастся увернуться. И картина, которую я вам только что нарисовал, еще не самая мрачная. Обстоятельства могут сложиться так, что с Келли вообще произойдет что-нибудь непоправимое. Ведь ни мы, ни вы пока не знаем, где прячутся беглецы, куда они могут угодить. Келли отнюдь не находится в таком состоянии, когда без посторонней помощи она могла бы позаботиться о себе. 'За ней нужен присмотр, ее психика весьма легко ранима. Один только Бог, наверное, знает, что может произойти с несчастной девушкой, которая находится под влиянием этого непредсказуемого и социально опасного типа. Если их обнаружит полиция, то задержание или, того хуже, арест могут самым катастрофическим образом повлиять на психику вашей дочери. И тогда ни один, даже самый выдающийся психиатр, не сможет поручиться за последствия. Теперь, если вы все еще не верите моим словам, можете звонить в полицию.
    София подавленно опустила голову. Да, ситуация несколько изменилась. Роулингсу удалось запугать родителей Келли.
    — Доктор, — стараясь сдерживаться, произнес СиСи. — Я испытываю огромное уважение к профессии врача, но как бизнесмена меня все-таки интересует конечный результат. Насколько я мог заметить, состояние Келли отнюдь не улучшилось, но, как вы правильно сказали, сейчас нам нужно выиграть время. Ситуация поворачивается для нас не в лучшую сторону, пока мы вынуждены плестись в хвосте событий, а не опережать их. Я не хочу, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Поэтому мы разрешим эту ситуацию следующим образом: вы быстро разыщете Келли. В противном случае я обращусь в медицинскую коллегию Южной Калифорнии с обоснованным требованием лишить вас лицензии на врачебную практику. Я думаю, что ваша клиника, оказавшись под пристальным вниманием экспертов, даст ассоциации немало поводов для этого. Тогда вас будут ожидать действительно большие неприятности. Не исключено, что вы еще долго будете расхлебывать последствия этого. Я надеюсь, что мы поняли друг друга.
    Роллингс переминался с ноги на ногу:
    — Да.

    — Да выключи же свет, прошу тебя, — взмолилась Сантана.
    Круз сунул руку в открытое окно и выключил фары. Он был возбужден так, что несколько секунд не мог нащупать тумблер.
    — Так что, ты хочешь сказать, что это был несчастный случай? — гневно выпалил он. — Может быть, это вообще всем нам показалось, и не было никакого наезда! Что ты скажешь?
    Она хватала ртом воздух, словно выброшенная из воды рыба. Даже в полутьме гаража было видно, что по лицу ее разлилась смертельная бледность.
    — Да, это был несчастный случай, — едва слышно выговорила она. — Ты должен поверить мне, я этого не хотела.
    Круз возбужденно подался вперед:
    — И именно поэтому ты молчала такое долгое время?! — воскликнул он. — Ты же все время делала вид, что не имеешь к этому никакого отношения. Как после этого я могу верить тому, что ты говоришь?
    Она нервно вздрагивала при каждом его слове, будто они причиняли ей физическую боль:
    — Ты должен верить мне, Круз! Я осознала, что произошел наезд, только после того, как мы с тобой приехали в больницу. Я совершенно не подозревала о том, что произошло.
    Он плотно сжал губы и, не отрывая взгляда от жены, произнес:
    — Извини, Сантана, но я тебе не верю. Все это выглядит весьма неубедительно. По-моему, ты просто пытаешься уйти от ответственности.
    Она истерично закричала:
    — Но почему ты мне не веришь? Вспомни, в тот вечер был сильный туман, была ночь, я чувствовала себя плохо. Вспомни, в тот день я даже не выходила из дома, я чувствовала себя отвратительно.
    — Да, я помню твои бесчисленные жалобы на здоровье, — мрачно сказал Круз. — Но я помню и еще одно: ты сказала, что провела этот вечер с Кейтом. Вы, судя по твоим словам, были в мотеле, где он домогался твоей любви. Вот что ты тогда сказала! Или это не так? Ты уже готова рассказать мне о чем-нибудь еще?
    Сантана взмахнула руками:
    — Круз, послушай, я не оправдываюсь, я ужасно переживала, но я ничего не знала. Клянусь тебе, мне было так больно, когда я узнала о том, что Иден попала в больницу. Я успокоилась только тогда, когда врачи сказали, что ее жизнь вне опасности.
    — Ах, вот как! — скептически воскликнул Круз. — И ты решила после этого, что все в порядке, и можно скрыть то, что произошло. Не надо ни в чем признаваться, все великолепно, да?
    У нее из глаз брызнули слезы:
    — Я просто струсила. Ты не представляешь, как мне было страшно. Не знаю, был ли ты хоть раз в жизни в такой ситуации. Если бы был, то понял бы меня.
    Он махнул рукой:
    — А ты подумала, что было бы, если бы Иден погибла или осталась бы на всю жизнь калекой? Тогда бы ты созналась?
    Она размазала по щекам слезы:
    — Да, конечно, я бы призналась во всем. Неужели ты еще можешь в этом сомневаться?
    — А почему ты не остановилась и не оказала ей помощь? Ты оставила ее на шоссе одну, несмотря на то, что была ночь. Как это, по-твоему, называется?
    Она закрыла лицо руками и в изнеможении простонала:
    — Но ведь я тебе уже говорила, Круз, я не видела ее.
    Круз решительно взмахнул рукой:
    — А я тебе уже сто раз повторял, что меня не устраивает твоя версия этого происшествия. Твои объяснения абсолютно нелогичны. Иден помнит, что после столкновения водитель остановил машину. Вы даете противоречивые показания, но я склонен верить Иден!
    Сантана почувствовала, что зашла в тупик: с одной стороны она готова была все рассказать, но с другой... Сантана понимала, что еще хуже, чем правда об этом происшествии на шоссе, будет правда о том, что она была неверна мужу. Если Круз узнает об этом, то она рискует потерять его навсегда. К тому же Кейт Тиммонс был так убедителен, когда говорил ей о том, что нельзя рассказывать все до конца. Судя по тому, что произошло после этого, он оказался прав. Круз, узнав о ее вечерней встрече с окружным прокурором и о том, что она отказала ему, больше не возвращался к этому вопросу. Значит, и теперь она должна поступить так, как ей советовал Тиммонс — она должна молчать о том, что Кейт находился рядом с ней в машине и, тем более что он выходил из автомобиля после того, как они сбили Иден.
    — Я... Я просто... Я не знаю, — забормотала она, — Я подумала, что это была выбоина. Кажется, я не останавливалась. Во всяком случае, я этого не помню.
    Круз с недоверием смотрел на жену:
    — А ты выходила из машины?
    Та решительно покачала головой:
    — Нет.
    Круз тяжело вздохнул:
    — А вот она говорит, что слышала звук открывающейся дверцы.
    Сантана упрямо поджала губы:
    — Иден ошибается. Наверное, ей это показалось.
    Круз в упор смотрел на нее:
    — А может быть, ошибаешься ты?
    В ее глазах еще теплились лучики надежды:
    — Круз, ну почему ты так упорно отказываешься верить мне? Кем ты меня считаешь? Неужели ты думаешь, что я не оказала бы помощь Иден, если бы знала о том, что случилось?
    Круз помолчал некоторое время, как будто ему было очень трудно говорить. Затем, набравшись, наконец, сил, он с невыразимой горечью произнес:
    — Я уже не знаю, чему верить, а чему нет, Сантана! По-моему в наших отношениях мы уже зашли так далеко, что я уже совершенно не представляю себе, на что ты способна.
    Она испуганно посмотрела на мужа:
    — О чем ты? Ты все еще сомневаешься в моих словах? Но, Круз, я не способна на такое. Я не могу оставить человека умирать на шоссе.
    Он угрюмо покачал головой:
    — Раньше я думал, что ты не способна на супружескую неверность, но, скорее всего, я оказался не прав. Потом произошло вот это. Я даже представить себе не мог, что такое может случиться. И что же в результате? Ты лгала и изворачивалась после того, как совершила преступление. Ты знаешь, как это называется на юридическом языке? Покушение на убийство.
    Вместо того чтобы униженно промолчать, Сантана гордо вскинула голову и бросила на мужа полный презрения взгляд:
    — Я знаю, почему ты не веришь мне! — со злобой выкрикнула она. — Ты никогда мне не верил. В этом мире есть только одна женщина, чьи слова заставляют тебя безоговорочно повиноваться. Если бы на моем месте была Иден, ты не сомневался бы ни в одном ее слове. Да что я говорю, ты и так не сомневаешься ни в чем, что она тебе сказала, но ни одно правило не бывает без исключений. Круз, я не желала ее смерти. И если ты не веришь мне, то это только твои проблемы.
    Он мрачно покачал головой:
    — Это совсем не так.
    Но она не слушала его:
    — Каждый день на твой стол ложатся сводки о происшествиях, и ты хладнокровно расследуешь их. Но ты становишься совершенно другим, когда речь идет об Иден. Все всегда будут виноваты во всем, но только не Иден. Для тебя она святая, неприкосновенная, как какое-то высшее существо. Я только не понимаю, почему ты до сих пор живешь со мной, а не с ней. У вас получилась бы прекрасная пара. Ты бы ее обожал, а она повелевала бы тобой, каждым твоим движением, каждой твоей мыслью. Впрочем, она и так делает это, но, увы, она пока еще не твоя жена. Твоя жена — это я, но, кажется, ты давно забыл об этом. А все мое отчаяние, все мои безрассудные поступки объясняются лишь одной причиной — я хотела тебе напомнить об этом, Круз, мы близкие люди, мы муж и жена, у нас есть прекрасный мальчик, мы должны быть вместе, но ты упорно не желаешь замечать этого. Для тебя существует только один объект поклонения — эта наследница миллионов, аристократка с голубой кровью, она означает для тебя все, а я ничего. За что ты так поступаешь со мной? Неужели я сломала тебе жизнь? Что между нами происходит?
    Она умолкла, и в разговоре возникла небольшая пауза. Они словно набирались сил после этой изнурительной словесной перепалки. Оба дышали так тяжело, словно им только, что пришлось пробежать марафонскую дистанцию. Наконец Круз примирительно произнес:
    — Хорошо, давай вернемся к тому, с чего мы начали. Время для выяснения семейных отношений у нас еще будет. И сейчас поговорим о том, что же произошло в тот вечер. Ты утверждаешь одно, Иден говорит другое. По ее словам, она направлялась к мысу Инспирейшн. Сантана вытерла остатки слез на щеках:
    — Ну, и что, я не понимаю, что в этом особенного.
    Круз бессильно покачал головой:
    — Иден знала о твоем свидании с Кейтом на мысе Инспирейшн.
    Сантана возмущенно выкрикнула:
    — Она ошибалась!
    Круз не сводил с нее глаз:
    — А ты знала?
    Снова потеряв контроль над собой, Сантана завизжала:
    — Что я должна была знать? Не говори загадками!
    - Ты знала о том, что ей было известно о вашем предстоящем свидании с Кейтом Тиммонсом?
    Она схватилась за голову:
    — О боже, ты думаешь, что я подстроила аварию из-за того, что хотела убрать свидетельницу? Ты так обо мне думаешь?
    Круз всплеснул руками:
    — Я ничего такого не говорил, я не делаю никаких выводов. Я просто пытаюсь восстановить истинный ход событий.
    Она в отчаянии отвернулась:
    — Я сказала тебе правду, а ты до сих пор пытаешься судить обо всем только на основании собственных догадок. Мне больше нечего сказать. Думай, что хочешь.
    Неизвестно, что было бы дальше, если бы в этот момент дверь гаража не приоткрылась. Лучи предвечернего солнца осветили фигуру помощника Круза, полицейского детектива Пола Уитни.
    — Что ты здесь делаешь, Пол? — раздраженно бросил Круз.
    Тот растерянно пожал плечами:
    — В доме никого не было, а отсюда доносились голоса. Я подумал, что вы...
    Кастилио отрицательно помахал рукой:
    — Пол, сейчас крайне неудачное время для разговора. Давай поговорим позже.
    Сантана стояла, отвернувшись, плечи ее вздрагивали от рыданий.
    Но Уитни уже вошел в гараж:
    — Да, конечно, мы можем поговорить позже, — смущенно сказал он, — но у меня есть кое-какая новая информация.
    Круз не скрывал своего недовольства:
    — Ну, что еще за информация?
    Уитни остановился рядом с машиной:
    — Я прочитал протокол допроса свидетеля и у меня возникли некоторые вопросы.
    Кастилио в изнеможении застонал:
    — Ну, что еще за вопросы? Пол, неужели нельзя отложить это на более позднее время?
    Но Уитни почему-то именно в этот момент захотелось продемонстрировать служебное рвение. Собственно, в этом не был ничего удивительного, это было вполне естественно для полицейского детектива, занятого расследованием важного дела. Просто он оказался не вовремя и в ненужном месте.
    — И Джулия, и этот парнишка Тим Бартон показали, что наезд был совершен темно-бордовой маркой "олдсмобиль" 86 года с кузовом "хэтчбэк". По словам Джулии там была буква Т на номерном знаке. Я вот хотел узнать, ты еще не проводил компьютерный анализ этих данных?
    Круз отрицательно покачал головой:
    — Нет, пока у меня не было времени для этого.
    Нервы у Сантаны не выдержали и она, обливаясь слезами, выскочила из гаража.
    — Подожди, Сантана! Куда ты? — закричал Круз и бросился за ней. — Погоди, мы еще не закончили наш разговор.
    Уитни проводил их удивленным взглядом и озадаченно посмотрел на темно-бордовый "олдсмобиль" выпуска 1986 года, который стоял перед ним.
    — Черт меня побери, — прошептал Уитни. — Кажется, я что-то начинаю понимать.
    Он прошелся вокруг машины и остановился рядом с передним бампером. Ощупав рукой слегка измятое левое крыло, он осмотрел новенькую, сверкающую чистой поверхностью и без единой царапинки фару.
    Сантана стала рыться в стенном шкафу, доставая оттуда дорожный чемодан и сумку. Круз влетел в дом и схватил ее за руку.
    — Ты что делаешь, Сантана? Что это ты надумала?
    В бешеном возбуждении она вырвалась из его цепких рук и, швырнув чемодан на диван в гостиной, метнулась к шкафу:
    — Я собираю свои вещи! Не мешай мне! — закричала она.
    Круз оттащил ее за плечи:
    — Что ты надумала?
    С ненавистью глядя прямо ему в глаза, она проговорила:
    — Я собираюсь уехать из города.
    Он загородил ей дверь:
    — Нет, я запрещаю тебе.
    — А что, я арестована? — гневно закричала она. — Ты сейчас нацепишь на меня наручники и прочитаешь мне мои права, что я имею право на адвоката, имею право хранить молчание, да?! Мне и так все это известно. Да, у меня есть право хранить молчание, в этом доме никто не интересуется моим мнением! Я уже давно потеряла для тебя, какое бы то ни было значение. Ты меня даже не замечаешь.
    — Сантана, замолчи! — бешено заорал Круз.
    — А что, — язвительно произнесла она, — все, что я скажу, может быть обращено против меня, да? Все, даже то, что я думаю и чувствую?
    Она отвернулась, но он грубо схватил ее за плечо и повернул лицом к себе:
    — А что ты чувствуешь?
    — Не беспокойся, Круз, ты быстро решишь все свои проблемы. Я сейчас отправлюсь в тюрьму, а ты спокойно и счастливо заживешь с Иден, давай, ты давно мечтал об этом. Теперь мое место освободилось, и у вас не будет никаких препятствий для воссоединения. Моя постель свободна. Впрочем, по-моему, это всегда играло тебе на руку. Что ж, давай, тащи туда свою красотку Иден, поступай, как хочешь, а я ухожу.
    Она бросилась к двери. Столкнувшись там с Уитни, она закричала:
    — Ну, что ты так смотришь на меня, Пол?! Что, обнаружил разбитый подфарник? Ну, так и забирай его себе!
    Резко оттолкнув его в сторону, она выскочила из дома. Помощник Круза ошалело посмотрел на своего начальника:
    — Что происходит? Какой подфарник?
    Но Кастилио бросился следом за женой, торопливо сказав на ходу:
    — Пол, поезжай в участок, я скоро буду. Сантана, Сантана, подожди!

    Перл понял, что оправдались его самые худшие опасения: в него влюбились обе девушки, и они обе знали об этом. Теперь он оказался как бы между двух огней — с одной стороны он был многим обязан Кортни, которая самоотверженно помогала ему во всем, а с другой стороны он испытывал чувства, близкие к любви, скорее по отношению к Келли. В общем, все это было крайне некстати. Вместо того чтобы решать собственные проблемы, он сейчас вынужден был оправдываться перед Кортни и успокаивать ее:
    — Милая, ты ошибаешься, — примирительным тоном говорил он. — Ну, как ты могла такое подумать, что тебе вообще пришло в голову? Ведь тебе еще не в чем меня упрекнуть.
    Она скептически фыркнула.
    — Да?
    Перл тяжело вздохнул:
    — Кортни, у нас ведь с тобой прекрасные отношения. По-моему все складывается нормально. Да, я все еще не могу определиться в своих чувствах, но ты должна понять меня сейчас такое время, нужно немного потерпеть.
    Она удрученно опустила голову
    — Как я могу терпеть, когда между тобой и Келли происходит такое.
    Он вдруг вскипел.
    — А что между нами происходит? Послушай, не надо так говорить. Я хочу напомнить тебе об одном правиле: когда люди часто ссорятся, обычно они вскоре расстаются. Так вот, за последнее время мы ссорились уже несколько раз. Я боюсь, что это правило начинает действовать в наших с тобой отношениях. Но ведь все это происходило отнюдь не по моей инициативе. Кортни, ты не должна поступать так опрометчиво.
    Она гордо вскинула голову:
    — Тогда позволь мне напомнить тебе о вежливости. Женщина пересекает половину континента только ради единственной встречи с тобой, а ты воспринимаешь все это, как должное. Ты что, думаешь, что я была обязана бросить все и мчаться, сломя голову, к тебе?
    Он развел руками:
    — Нет, конечно же, я благодарен тебе и я рад тебя видеть. Просто, может быть, из-за всех этих событий я немного потерял представление о реальности.
    Она с горечью продолжила:
    — Но тебя даже не интересует причина моего возвращения.
    Перл пожал плечами:
    — Но ведь все очевидно.
    Она взглянула на него с искренним любопытством:
    — Неужели? Что же это за причина, если она так очевидна?
    Перл немного помолчал и уже более спокойно ответил:
    — Насколько я понимаю, ты просто не хочешь упустить меня из виду.
    Кортни тоже сменила тон:
    — Да, я должна извиниться перед тобой. Ты должен был вернуться назад в клинику для того, чтобы защитить пациентов доктора Роллингса, и я хотела тебе помочь. Именно из-за этого я и приехала.
    Он улыбнулся:
    — Спасибо за то, что ты вовремя появилась.
    — А разве это имеет какое-нибудь значение? — грустно спросила она. — По-моему, тебе это абсолютно безразлично. Приехала бы я сюда или не приехала, ты чувствовал бы себя точно так же. Я уже начинаю думать, что совершила ошибку.
    — О боже, — простонал Перл. — Ну, зачем ты приехала? Непостоянство женского характера всегда сводило меня с ума. Или ты считаешь, что после твоего отъезда я сразу же стал ухаживать за другими женщинами, немедленно бросился в чьи-то там объятия?
    Она решительно тряхнула головой:
    — Нет, я считаю, что другие женщины просто блекнут передо мной, и ты должен прекрасно это понимать. Если же ты этого не понимаешь, то...
    Она уже готова была заплакать, но Перл нежно погладил ее по щеке:
    — Я понимаю, понимаю это, — с улыбкой сказал он. Но она так и не успокоилась:
    — Нет, ты совсем не знаешь меня, — упрямо сказала Кортни. — Тебе не известно о многих чертах моего характера. Да и как ты можешь меня понять, если даже и не пытаешься. Ты не хочешь понять мотивацию моих поступков, а все, что бы я ни сделала, вызывает у тебя только гримасу раздражения и недовольства.
    Перл сокрушенно отвернулся:
    — Кортни, ну почему ты не хочешь услышать то, что я говорю? Я благодарен тебе за твою помощь, я доверяю тебе, но ведь мы взрослые люди. По-моему, даже интеллигентные. Мы не должны вести себя как влюбленные подростки. Что, обязательно при каждой встрече нужно выяснять отношения, лезть куда-то вглубь, копаться до каждой самой последней клеточки, строить какие-то нелепые догадки? Что за чушь? — От досады он хлопнул кулаком об стену. — Мы не должны вести себя так глупо. Я умоляю тебя, не надо устраивать мне публичных сцен ревности, это абсолютно излишне. Таким образом, мы не укрепляем отношения друг с другом, а только разрушаем их. Ну, куда это годится, два или три раза мы встречаемся, и все время ты психуешь, и устраиваешь какие-то глупые скандалы.
    Она оскорбленно отвернулась:
    — Так ты считаешь, что я поступаю глупо, когда ревную тебя к Келли? — дрожащим голосом произнесла она.
    Он тяжело вздохнул:
    — Ну, ладно, может быть, я ошибся.
    Она резко повернулась к нему:
    — А может быть, и не ошибся. Посмотри, неужели и, не понимаешь, что происходит? Келли просто молится на тебя, она же боготворит тебя, она относится к тебе, как фанатичка.
    Перл попытался оправдаться:
    — Да нет же, ты ошибаешься. Она просто доверяет мне и рассчитывает на мою помощь. Это же так естественно. Мы были в таком месте, где без поддержки и дружеского отношения просто невозможно выжить.
    Кортни опустила голову:
    — Да, возможно, — едва слышно прошептала она. Она все еще была расстроена, и Перл, чтобы успокоить ее, тихим зовущим голосом сказал:
    — Подойди ко мне. Я хочу тебя обнять.
    Она тут же бросилась к нему на шею и прижалась к нему мокрым от слез лицом. Он нежно поцеловал ее и в этот момент услышал скрип открывающейся за его спиной двери. Обернувшись, Перл почувствовал, как его прошиб холодный пот — в дверях, растерянно глядя на обнимающуюся пару, стояла Келли.
    — У вас все в порядке? — пробормотала она. — Просто мне показалось, что вы спорили...
    Чаша терпения Кортни переполнилась. Она вырвалась из объятий Перла, схватила лежавшую на столе сумочку и метнулась к выходу:
    — Мне очень жаль, но я не могу остаться, — оскорбленно заявила она.
    — Кортни, Кортни, подожди! — воскликнул Перл. — Куда ты уходишь? По-моему нам еще есть о чем поговорить!
    Она на мгновение задержалась в двери и, бросив весьма выразительный взгляд на свою соперницу, сказала:
    — Я ни перед кем не обязана отчитываться.
    Хлопнув дверью, она бросилась бежать вниз по лестнице, Перл озабоченно кусал губы:
    — Черт побери, — вполголоса выругался он, — ерунда какая-то получается.
    Келли вышла в прихожую и, смущенно опустив глаза, сказала:
    — Перл, мне очень жаль. Я просто услышала шум, потом голоса смолкли... В общем, я начала беспокоиться.
    Келли несмело спросила:
    — А что происходит с Кортни? Почему она так разнервничалась?
    Перл грустно покачал головой:
    — Иногда я ее совсем не понимаю. Я пытаюсь объяснить ей, что происходит, но, по-моему, она мечтает о другом.
    Келли понимающе кивнула:
    — Она настаивает на том, чтобы ты вернулся в Бостон, да?
    Он сокрушенно взмахнул руками:
    — Да не знаю я, не знаю, чего ей надо. Ну, да, она уговаривала меня уехать в Бостон, но это было еще в прошлый раз. А что ей надо сейчас, я уже и не понимаю.
    Келли доверительно посмотрела ему в глаза:
    — Но, может быть, она права насчет Бостона? Доктор Роллингс не станет искать тебя там, ты сможешь там надежно укрыться.
    Он с деланным возмущением произнес:
    — Погоди-ка, погоди, ты о чем это говоришь? Какой Бостон, какое укрытие? Ты не темни, а лучше сознайся честно — ты хочешь избавиться от меня, да? Я тебе что, уже так сильно надоел?
    Она отрицательно покачала головой:
    — Да нет, конечно. Как ты мог такое подумать.
    Он радостно улыбнулся:
    — Отлично, в таком случае я остаюсь. И все наши проблемы мы будем решать вместе, о'кей, малыш?
    Она посмотрела на него таким взглядом, что только слепой не догадался бы об истинной сути происходящего.

    Круз выскочил на улицу, но Сантану догнать ему не удалось. Она села в проходившее мимо такси и исчезла. Зло выругавшись, Круз вернулся домой. Остановившись у порога, он оглянулся на улицу, словно надеялся, что Сантана одумается и вернется. Однако желтый бьюик с шашечками на борту исчез за поворотом, и Крузу пришлось войти в дом.
    Там его по-прежнему дожидался Уитни. Сунув руки в карманы брюк, он задумчиво прохаживался по гостиной. Увидев расстроенное лицо Кастилио, он спросил:
    — Куда она подевалась? Ты не догнал ее?
    Круз мрачно помотал головой:
    — Не догнал. Я могу только догадываться, куда она сейчас направляется. Лучше бы я вовсе не знал об этом. Наверное, так было бы проще и для меня, и для нее.
    Он в сердцах хлопнул дверью:
    — Ладно, Пол, не обращай на это внимания, — тяжело вздохнув, сказал Круз. — Я думаю, все как-нибудь уладится. Как-нибудь...
    Он подошел к окну и задумчиво посмотрел на блестевший яркими красками послеполуденного дня берег океана. На берег успокаивающе накатывались волны, шуршала галька. В окно врывался пахнущий солью освежающий ветер. Однако Круз, казалось, не замечал этого. Его мысли были заняты совершенно другим.
    Уитни молчал, но, не дождавшись от Круза приглашения к разговору, заговорил сам:
    — Так ты не хочешь, чтобы я прогнал данные о машине через компьютер?
    Круз по-прежнему стоял, отвернувшись к окну.
    — Пока не надо, — глухо произнес он. — Пока не надо...
    Уитни все понял:
    — Мне очень жаль, — сочувственно произнес он. Кастилио мгновенно догадался, что его помощнику все известно. Он резко обернулся и, медленно покачав головой, сказал:
    — И прошу тебя, Пол, держи язык за зубами.
    Тот взволнованно подался вперед:
    — Круз, но...
    Круз успокаивающе поднял руку:
    — Временно, конечно, временно. Не подумай, что я прошу тебя о чем-то дурном.
    Уитни подавленно протянул:
    — Но, может быть, ты расскажешь мне... Я еще не во всем разобрался.
    Кастилио нахмурился:
    — Я тоже еще не до конца разобрался в этом деле. Просто мне нужно время, чтобы расследовать все с абсолютной точностью.
    Уитни задумчиво потер подбородок:
    — Ты хочешь провести расследование негласно?
    Кастилио кивнул:
    — Да, мне приходится учитывать некоторые особые обстоятельства этого дела. К сожалению, я ничего не могу поделать.
    Уитни с сочувствием взглянул на Круза, который с совершенно удрученным видом стоял у окна:
    — Ну, что ж, поступай, как хочешь, — сказал Уитни. — Но, говоря откровенно, я тебе совсем не завидую. Ты оказался между молотом и наковальней. Тебе нелегко разобраться с женой и с твоей бывшей... Прости, это бестактно, конечно...
    Круз бросил на него сумрачный взгляд, и Уитни торопливо повторил:
    — Извини меня, Круз, извини. Но все-таки, мне кажется, что ты должен отказаться от ведения этого дела.
    Кастилио вызывающе посмотрел на своего помощника:
    — Ты так думаешь? Что же мне сейчас все бросить и уйти в тень только потому, что это я, а не кто-либо иной? Ты действительно так считаешь?
    Уитни растерянно развел руками:
    — В общем, на мой взгляд, тебе надо было отказаться от этого дела с самого начала. Ты напрасно ввязался в него. Слишком близкие отношения связывают тебя и Иден. Но раз уж так произошло, то теперь вдвойне необходимо отказаться от следствия. Чем дальше ты будешь погружаться в него, тем труднее тебе будет выбраться.
    Лишь мексиканская гордость не позволяла Крузу сразу же признать правоту своего помощника:
    — Почему ты все это говоришь?
    Уитни горячо воскликнул:
    — Потому, что ты мой друг, Круз! И я не могу спокойно смотреть на то, что страдает твоя репутация. Да, ты попал в щекотливую ситуацию, и теперь вокруг твоего имени может разыграться скандал. Ты должен передать это дело другому следователю. Иначе это плохо для тебя закончится. Прислушайся к моим словам, я не желаю тебе ничего дурного.
    Но Кастилио надменно посмотрел на Пола:
    — Мне кажется, что ты забыл о субординации, — сухо заметил он. — Пока что я твой начальник, а ты мой подчиненный. И приказы отдаю я, ты должен только подчиняться.
    Пол попытался было что-то возразить, но Круз резко взмахнул рукой:
    — Послушай, мне не безразлично твое мнение, черт побери, каким бы оно ни было. Но моя семья мне тоже не безразлична. Неужели ты не понимаешь, что в первую очередь я должен думать о своих близких, а потом уже о служебных делах.
    Но Уитни упрямо покачал головой:
    — Круз, — с глубоким сожалением сказал он, — ведь это ты сделал из меня полицейского. Неужели ты не ценишь нашу дружбу? Мы с тобой побывали в стольких передрягах! Вместе насмотрелись на такое, для чего другим целая жизнь требуется. И вот теперь, когда я даю тебе совет, ты даже не хочешь меня выслушать. Ведь ты вредишь только самому себе и своим близким, хотя думаешь, что пытаешься принести им пользу. Но так не будет, уверяю тебя. Ты только проиграешь. Я не хочу, чтобы ты потом с сожалением вспоминал эти мои слова. Сделай так, как я тебе советую, пока не поздно. У тебя еще есть время повернуть все так, чтобы не замарать свое доброе имя. Ты только на минутку представь себе, что может случиться, если о происшедшем догадаются окружной прокурор или, того хуже, журналисты. Знаешь, что будет после этого? Тебя вышибут с работы, и это в лучшем случае. Может быть, я сейчас говорю не слишком убедительно, но ты должен понять меня — я волнуюсь, я волнуюсь именно из-за тебя. Ты мне очень небезразличен.
    Южная гордость не позволяла Крузу прислушаться к совету своего младшего друга:
    — Пол, — отчужденно сказал он, — возвращайся-ка ты лучше в участок. Я разберусь во всем сам.
    Уитни бессильно сжимал кулаки:
    — Но ведь она уедет из города.
    Отвернувшись, Круз глухо произнес:
    — Нет, не уедет.
    Уитни удрученно опустил голову:
    — Ну, хорошо, я возвращаюсь в участок. Только у меня будет к тебе одна просьба, Круз. Постарайся скорее позвонить мне. Это тебя устраивает?
    Кастилио резко обернулся и вызывающе спросил:
    — Я должен воспринимать это как угрозу?
    Уитни с сожалением посмотрел на Кастилио:
    — Нет. Это — поддержка.
    С этими словами он вышел из дому, оставив Круза наедине со своими тяжелыми раздумьями. Да, сейчас никто не мог помочь ему. Только он один мог решить все. К сожалению, только он сам...

    0

    387

    Конец 512 серии

    Увидев обращенный на него полный любви и обожания взгляд Келли, Перл смутился:
    — Я думаю, что нам нужно вернуться к нашему другу Оуэну, он, наверное, совсем заскучал там, — торопливо сказал он, чтобы сменить тему.
    Келли неожиданно захлопала глазами, как будто приходила в себя после долгого гипнотического сна:
    — Ах, да, да, конечно. Он там один, пойдем к нему.
    Они вернулись в маленькую комнатушку, заваленную книгами.
    Оуэн растерянно стоял в углу, не осмеливаясь поднять глаза.
    — Оуэн, — с напускной веселостью сказал Перл, — ты чего приуныл? Ну-ка, расслабься, сейчас мы будем отдыхать. К счастью, угроза миновала, и у нас есть время успокоиться и придти в себя.
    Оуэн кисло посмотрел на Перла:
    — А где же твоя девушка? — прошамкал он. Перл беспечно махнул рукой:
    — Она ушла. Мы теперь одни.
    — А-а-а, — понимающе протянул Оуэн, — только вот надолго ли?
    Перл хлопнул его по плечу:
    — Да не грусти ты так, Оуэн. Ладно, чувствую, что надо кое-что предпринять, чтобы развеять тоску.
    Он встал посреди комнаты и, театрально воздев руки к небесам, воскликнул:
    — Господа! Мы начинаем отдых. Ее Величество первая леди Америки мисс Кортни покинула нас, так что располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома.
    Едва заметно прихрамывая — еще давала о себе знать травма лодыжки, полученная им при бегстве из больницы — он уселся на небольшой, но весьма уютный диван, заваленный подушками. Однако Оуэн по-прежнему стоял в углу:
    — А если доктор Роллингс вернется? — перепуганно сказал он.
    Перл беззаботно пожал плечами:
    — Ну, подумай сам, Оуэн, он уже приходил один раз, да и к тому же не в одиночку, никого здесь не нашел. Зачем ему приходить еще раз, какой в этом смысл?
    Несмотря на все красноречие Перла, он все еще никак не мог убедить Оуэна, что бояться им нечего. Тот по-прежнему боязливо стоял в углу, ковыряя ногти.
    — О, черт возьми, — простонал Перл, вставая с дивана, — друг мой, Оуэн, мы же столько времени провели с тобой в одной палате, ты знаешь меня, наверное, лучше, чем кто-нибудь другой в этой стране. Я тебе даже рассказы свои читал. Неужели ты стал сомневаться в правильности совершенного нами поступка?
    Прихрамывая, он подошел к Оуэну и ободрительно хлопнул его по плечу:
    — Если сомневаешься, то лучше решай сразу.
    Оуэн со страхом взглянул на собеседника:
    — Что... Что ты и имеешь в виду? — заикаясь, спросил он. — Что я должен решить?
    Перл доверительно посмотрел ему в глаза:
    — Я хочу сказать, что никто не держит тебя здесь. Ты в любой момент можешь вернуться в клинику.
    Оуэн с неожиданной для Перла и Келли решительностью тряхнул головой:
    — Нет-нет, ни за что на свете! Я не хочу возвращаться в больницу доктора Роллингса. Он обязательно посадит меня в изолятор или, может быть, даже применит электрошоковую терапию. Я этого очень боюсь. Если даже он не станет наказывать меня, я все равно не хочу туда возвращаться.
    Перл улыбнулся:
    — Что, тебе понравилось на свободе?
    Оуэн стал энергично кивать головой:
    — Да-да, конечно! Свобода — это великолепно. Помнишь тот день, когда ты организовал для нас торжественный ужин в этом устричном ресторане? Это было чудесно, это было незабываемо. Я многим тебе обязан. Я благодарю тебя.
    Келли тоже радостно улыбнулась:
    — Да, я тоже помню этот день. Ты не представляешь, Перл, как тогда было здорово. Я помню рассказы, которые ты мне читал. Это было великолепно. Послушай, а с тех пор ты больше ничего не написал?
    Перл развел руками:
    — Для этого у меня уже почти не было времени. Если помнишь, Роллингс, лишь на несколько дней выпустил меня из изолятора. К сожалению, все, что я успел насочинять за те дни, осталось в клинике где-то под матрацем моей постели.
    Келли с сожалением покачала головой:
    — Они там пропадут.
    Перл беспечно пожал плечами:
    — Ну, и что? По-моему, они получились не слишком удачными. Будем считать, что это были всего лишь предварительные опыты.
    Келли снова покачала головой:
    — Очень жаль. Твои рассказы так успокаивали меня. Я готова была бы слушать их целыми часами.
    Перл мягко улыбнулся:
    — Знаешь, я могу тебя обрадовать. В прошлый раз ведь я прочитал тебе не все, что захватил тогда с собой.
    Она оживилась:
    — Да, я это помню, ты говорил.
    — Ну, так вот, — подхватил он, — эти рассказы у меня здесь. Я могу прочесть вам один из них.
    Келли обрадованно захлопала в ладоши:
    — Прекрасно! Великолепно! Оуэн, а ты слышал, какие рассказы пишет Перл?
    Оуэн растерянно пожал плечами:
    — Так, кое-что, совсем мало. Келли подскочила к нему:
    — Ты обязательно должен послушать. У Перла настоящий литературный талант. Сначала я не понимала, откуда у него такие способности, но теперь мне все стало ясно.
    Она показала на полки с книгами:
    — После общения с такой литературой невозможно остаться равнодушным к перу, — закончила Келли. — Садись же поскорее, Оуэн, давай послушаем.
    Оуэн уселся в стоявшее здесь же кресло, а Келли устроилась прямо на полу, обхватив руками колени. Перл покопался на одной из полок и вытащил оттуда сложенные вчетверо листки бумаги:
    — Так, — он задумчиво почесал лоб, — что бы это вам прочитать? Ага, вот, нашел. Совсем небольшой рассказ, я назвал его «Неведомая цель». Слушайте.
    Он поудобнее пристроил на диване больную ногу и стал с выражением читать:
    «Запущенная наземной строевой командой стальная ракета мгновенно исчезла из виду. Лишь темные хлопья дыма на фоне синего неба отмечали крутую траекторию ее взлета. Снаряд прорезал воздух, направляясь к неведомой цели.
    Ему предстояло преодолеть безмерные дали и попасть в некую точку земного шара. Возможно, цель — пустынная степь или остров посреди океана, возможно — большой город, жители которого еще ничего не знают о чудовищной силе мчащегося к ним метеора.
    Похожий на серебряную рыбу, я летел через пространство эфира намного выше той сферы, где рождаются окутывающие землю облака. Непостижимо глубоко подо мной проносились необъятные земные просторы. Стальная ракета, в которую я был заключен, мчала меня сквозь время.
    Секунды застыли. Более того, время остановилось. Оно остановилось, меж тем как я сам мгновенно превратился в будущее, которое станет настоящим, едва лишь снаряд коснется земли.
    Я был пленником полета, пленником стремительно надвигавшегося свершения. Если я — создание божье, то неотвратимый, как смерть, удар, навстречу которому я лечу, будет означать мою гибель, суд над самим собой в очистительном пламени, издавна знакомом мудрецам и поэтам.
    Если же я стал теперь сосудом дьявольским, тогда зло, приготовленное современными учеными-отравителями, разольется, как из ящика Пандоры, по свету, уничтожая все на своем пути.
    Исход казался неопределенным; но, судя по всему, моему личному «я» угрожало превратиться в нечто сверхличное.
    Отчетливое ощущение непрестанного подъема еще владело мной. Но вскоре я почувствовал, что кривая взлета миновала свою высшую точку, и вместо того, чтобы уйти в звездные миры, к солнцам космоса, стальной корпус ракеты, словно обретя собственную волю, резко наклонился и устремился вниз, к нашей планете.
    Я чувствовал, что падаю. Уже начал смутно угадываться покров земного тела, уже можно было различить контуры морей и материков. Стали заметны небольшие выпуклости, прямо на глазах выраставшие в горные хребты. По яркому сверканию распознавались ледники с их нетронутым одиночеством.
    Опускаясь все ниже, я видел проступающие артерии рек, голубые сгустки озер; видел паутину дорог, покрывающую поверхность земли; видел пятна темных лесов, светлых полян, пестрых нив и разбросанных кучками городов.
    Я испытывал ощущение, что крутизна падения уменьшается и переходит в плавное скольжение. Я различал заботливо огороженные участки свидетельство трудов земных. Мне казалось, я могу разглядеть селения, виноградники, фруктовые сады, возделанные поля.
    Ибо человек всегда стремится к деятельному существованию, он живет среди упорядоченной им природы.
    Подо мною проносились населенные районы, уже отчетливо разделявшиеся улицами на жилые кварталы; мосты и башни вырисовывались на фоне ландшафта; поезда, которые я обгонял, отбрасывали медленно ползущую тень.
    Я не знал, над какой страной нахожусь, не в состоянии был даже определить часть света. Я знал одно: это кусок земли, куда меня метнули с неудержимой силой. Около секунды подо мной был силуэт большого города.
    Снизившись почти до бреющего полета, я видел сотни тысяч человеческих существ, как бы обороняясь поднявших вверх руки и уставившихся в небо, откуда надвигалась на них моя серебряная рыба.
    И вдруг я узнал в этом городе свой родной город. Стрелок и пуля, выстрел и цель, гонец и послание — все слилось воедино. Едва владея собой, я увидел сразу же за городом ту самую возвышенность, с которой меня запустили в ракете.
    Как, неужели я обогнул весь земной шар? Неужели на самой вершине жизненного пути, в стратосфере, духи, само существование которых отрицается, незаметно повернули меня обратно, в соответствии с их законами, и теперь я, словно бумеранг, возвращаюсь к исходной точке?
    И до того, как последовал удар приземления, я успел заметить на краю поля стартовую команду, уходившую домой — значит, с момента запуска прошло совсем немного времени.
    Все разом оглянулись и кинулись наземь. В тот же миг я коснулся земли, и она треснула, раздалась в стороны, разверзлась гигантской воронкой. Из меня или вместо меня — кому дано это различить? — вырос огромный столб пламени».
    Он умолк. Келли задумчиво произнесла:
    — Рассказ хороший, но какой-то очень уж грустный. По-моему, и Оуэну так показалось. Правда?
    Она повернулась к Оуэну, который испуганно прошамкал:
    — Да, Перл, может быть, у тебя есть что-нибудь повеселее? А то это наводит на грустные мысли.
    Тот пожал плечами:
    — Бог его знает, вообще-то у меня ничего такого особенно веселого и нет. Я же не гэгмен.
    — Ну, что ты, — кисло сказал Оуэн, — я считаю, что у тебя очень хорошо получались шутки, когда ты изображал в клинике доктора Роллингса президентов.
    Перл засмеялся:
    — Но ведь я, в общем, ничего особенного не выдумывал. Они же такие на самом деле и были.
    Оуэн с восхищением посмотрел на спутника:
    — Нет, у тебя все равно получалось очень здорово.
    Келли тоже улыбнулась:
    — И мне нравилось, как ты изображал Никсона и Линдона Джонсона.
    Перл с притворной обидой воскликнул:
    — А что, мой Эйб Линкольн и Дуайт Эйзенхауэр вам не понравились?
    — Нет-нет, — в один голос воскликнули Келли и Оуэн, — все было очень здорово! Пошути еще раз на эту тему.
    Перл отрицательно покачал головой:
    — Нет, мы все-таки уже не в сумасшедшем доме, и мне не стоит прикидываться ни президентом, ни Наполеоном, ни генеральным прокурором. Ну, ладно, если вы не хотите больше слушать мои рассказы, поговорим о чем-нибудь другом. Нет, погодите, я, кажется, нашел одну занятную штучку, которая может поднять вам настроение. Правда, она не задумывалась как шутка, но выглядит примерно как юмористический рассказ. Точнее, это сказка. Вообще, я люблю сказки. В этом жанре простыми средствами можно выразить очень глубокие мысли. Главное — уметь это делать. Я вот тут попробовал и мне любопытно будет узнать ваше мнение на этот счет. Сами понимаете, что когда сидишь в сумасшедшем доме, то и в голову тебе приходят сумасшедшие мысли.
    Келли улыбнулась:
    — Не надо оправдываться, Перл. Лучше читай.
    — Хорошо, — кивнул Перл, — я сейчас начну, но перед этим скажу несколько слов. Я задумал тут небольшой цикл из таких коротких сказок-притч, но написал пока только одну. Если у меня будет время и возможность, я, конечно, продолжу, но при одном условии: если вы одобрите. Если же вам не понравится — клянусь, я больше никогда не вернусь к этому.
    — Нет-нет, Перл! — воскликнул Оуэн с неожиданным энтузиазмом. — Ты не должен прекращать писать, у тебя очень хорошо получается.
    — Ну, ладно, улыбнулся тот. — Я еще подумаю. А пока слушайте. Эту сказку я посвятил доктору Роулингсу, она называется «Крокодил и его приближенные». Перл немного откашлялся и стал читать:
    «Перед мраморным подъездом отеля «Империал» столицы Итопии...»
    — Постой-постой, — смущенно воскликнул Оуэн. — А что такое Итопия?
    Перл оторвал взгляд от рукописи:
    — Ну, это нечто вроде клиники доктора Роллингса, — улыбнулся он. — Такая забавная сказочная страна, где может происходить все, что угодно.
    Оуэн успокоено кивнул:
    — А, понятно. Извини, Перл, что я прервал тебя. Продолжай.
    — Ну, так вот, — сказал Перл. «Перед мраморным подъездом отеля «Империал» столицы Итопии сказочник Бен Акр расстелил свой коврик и за небольшую мзду принялся услаждать притчами слух собравшихся. Вот одна из них.
    В некой реке проживал большой крокодил, коварно подстерегавший всех, кто ни спустится к воде, будь то зверь или человек. Он бросался на жертву из засады и перемалывал ее своими страшными челюстями.
    Молва о злодеяниях этого чудовища разнеслась по всей стране. Но вместо того, чтобы объединиться и сообща уничтожить гадину, все попросту дрожали от страха и к реке почти перестали ходить.
    После каждой кровавой трапезы между зубами у крокодила неизбежно застревали волокна мяса. Там они разлагались, от чего крокодил все время ощущал во рту гнилой привкус.
    А по сему он дозволил двум птицам — ибису и зуйку беспрепятственно залезать в свою пасть и выклевывать гниющие остатки. Худо-бедно птицы могли прокормиться, хотя и подвергали себя каждый раз смертельной опасности.
    Однажды голодный шакал посмотрел, как птицы хозяйничают во рту у крокодила, и подумал:
    «Глянь-ка, выходит, этот гад не такой уж прожорливый, как о том говорят. Если две пичуги могут разгуливать у него в пасти, я, пожалуй, тоже рискну поискать там кусочек падали».
    Но едва шакал сунул голову в крокодилью пасть, огромные челюсти сомкнулись и с треском размололи неосторожного.
    — Итак, несмотря на дружественное с виду отношение крокодила к некоторым приближенным, он все-таки остается крайне опасным чудищем, — сказал Бен Акр и отвесил глубокий поклон постояльцам отеля «Империал».
    Не успел Перл закончить чтение, как Келли воскликнула:
    — Это просто великолепно. Перл! Ты молодец! Это же действительно про доктора Роллингса. Мне очень понравилось. А тебе, Оуэн?
    — Да, — дрожащим голосом ответил Оуэн, — это ты хорошо сочиняешь. Перл. Но, может быть, не стоит считать доктора Роллингса таким кровожадным, как этот крокодил?
    — А, черт с ним! — махнул рукой Перл. — Вижу, что мои опусы вызывают у вас слишком живые ассоциации. Обратимся к какой-нибудь другой теме. Вот ты, например, Оуэн, чем займешься, когда Роллингс прекратит разыскивать нас? У тебя вообще есть какие-нибудь планы?
    Оуэн опустил глаза:
    — Я не знаю... — растерянно протянул он, — но к сестре я не поеду. Она постоянно говорит мне всякие гадости.
    Келли сочувственно посмотрела на него:
    — Оуэн, а где ты будешь жить? Тебе, наверно, придется снимать квартиру на первых порах?
    Он кивнул:
    — Да, но я — человек непритязательный. Мне много места не надо. Я не привык жить во дворцах.
    Растирая больную ногу, Перл сказал:
    — Старина, тебе придется подыскать себе работу.
    Оуэн растерянно умолк:
    — Да, наверное, — после некоторой паузы протянул он. — Хотя я так давно был в больнице, что, наверное, вряд ли кто-то захочет доверить мне что-либо серьезное.
    Келли решила подбодрить спутника:
    — Ты обязательно найдешь себе хорошую работу, — сказала она с энтузиазмом. — У тебя ведь наверняка есть какие-нибудь способности.
    Перл подхватил:
    — Ну, конечно, я даже, видимо, знаю, какая работа тебя заинтересует.
    Оуэн смущенно улыбнулся и опустил глаза:
    — Что, я прав? — воскликнул Перл. — Точно угадал? Я в этом не сомневался.
    Оуэн, не скрывая улыбки, кивнул головой:
    — Да, ты прав.
    Не уточнив, какую работу для Оуэна он имел в виду, Перл обратил свой взор к Келли:
    — А вот наша спутница всегда хотела быть художницей, это я знаю. Кстати, у нее, весьма, и весьма неплохие способности.
    Оуэн нерешительно взглянул на Перла:
    — А кем хочешь стать ты?
    Тот беззаботно махнул рукой:
    — Это не важно. У меня было много планов. Оуэн, лучше продолжим разговор о тебе. Ну, так, где ты хочешь работать?
    Тот стал смущенно грызть ногти:
    — Я хочу работать в телефонной компании.
    Келли улыбнулась:
    — Оуэн, это же замечательно.
    Оуэн с энтузиазмом продолжил:
    — Да, конечно, эта работа гораздо перспективнее, чем подсчитывать бюллетени где-нибудь на избирательном участке. Правда, Перл? Мне кажется, что так намного лучше.
    Перл радостно рассмеялся:
    — По-моему, ты прав на все сто процентов, Оуэн! Я всегда был убежден в том, что ты парень со здравым смыслом.
    Тот стал энергично трясти головой:
    — Да-да, и еще у меня отличная память. Я могу запомнить от пятнадцати до двадцати телефонных номеров кряду. Я талантливый.
    — Невероятно! — воскликнул Перл. — Да ты просто молодчина!
    Оуэн выглядел очень польщенным:
    — Спасибо, — с удовлетворением сказал он. — Спасибо тебе за все. А чем же все-таки ты займешься, Леонард? Ой, извини, Перл!
    Тот пожал плечами:
    — Пока не знаю. Мне хотелось бы заниматься очень многими делами, но я не уверен, что у меня это получится.
    — Может быть, ты вернешься в Бостон? — высказал предположение Оуэн. Перл развел руками:
    — Может быть. Я не знаю. Честно говоря, я еще не думал над этим.
    Оуэн кивнул:
    — Понятно. А ты, Келли, будешь рисовать?
    Она задумчиво потерла лоб:
    — Я пока не решила, Оуэн.
    Перл доверительно обратился к ней:
    — Ты не могла бы подойти ко мне?
    Она поднялась с пола и подошла к дивану, на котором сидел Перл.
    — Оуэн, ты тоже внимательно слушай. Это касается всех нас.
    Стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия и уверенности, он произнес:
    — Мы победим доктора Роллингса. И вы сможете забыть его отвратительную клинику, как страшный сон. Будьте уверены в своих силах и запомните: никто вас не осудит за этот побег, вы ни перед кем не виновны. То, что мы сделали — это совершенно правильный и логически разумный поступок. Уяснили?
    Келли покачала головой:
    — Перл, меня это уже совершенно не беспокоит. Я ни капли не сомневалась в том, что мы поступаем правильно.
    Он взял ее за руку:
    — Келли, поехали со мной в Бостон!
    Она смущенно опустила глаза:
    — Я думаю, что Кортни это не поправится.
    Перл беспечно махнул рукой:
    — Но согласись, что это неплохой вариант. Правда? Ты изменишь прическу, имя, найдешь себе новую работу. Келли, в Бостоне тебя не найдет полиция.
    Она с сожалением покачала головой:
    — Наверное, я все-таки не смогу принять твоего предложения. Спасибо, но я не смогу поехать с тобой.
    Он с уже нескрываемой любовью посмотрел на девушку:
    — Келли, ты не перестаешь меня удивлять. Ведь, если задуматься, то своей свободой мы обязаны только тебе. Это ты спасла наши жизни. Поэтому и я обязан помочь тебе. Теперь, когда мы на свободе, я должен взять на себя обязанность заботиться о тебе. Ну, что ты на это скажешь?
    Она с благодарностью взглянула на него:
    — Мне... Мне нужно подумать.

    Несмотря на то, что они расстались с Перлом после довольно нервного разговора, Кортни все же решила помочь ему. Пока ей было известно лишь то, что о тайнах Роллингса, очевидно, больше всего осведомлен его помощник, доктор Беллоуз. Именно он приходил с Роулингсом в квартиру Перла, именно к нему и решила направиться Кортни. Узнав из телефонного справочника его адрес, она нацепила на нос очки, сунула подмышку папку с несколькими журналами по психиатрии, позаимствованными в городской библиотеке, и направилась к Беллоузу.
    Очевидно, он жил один, потому что обстановка в доме не отличалась особой изысканностью, а о порядке можно было говорить лишь в весьма приблизительном смысле. Вокруг лежало множество бумаг, какие-то книги, научные журналы, стопки документов. Но все это она увидела потом. А пока, ожидая, когда после звонка откроется дверь, она нетерпеливо топталась у порога.
    Наконец Беллоуз открыл, и она мило улыбнулась.
    — Я вас слушаю, — с недоумением сказал Беллоуз, увидев перед собой симпатичную брюнетку в очках и с папкой подмышкой.
    — Меня зовут Джейн Мидлтон, — представилась она. — Я работаю в университете Южной Калифорнии, и хотела бы задать вам несколько вопросов, касающихся вашей научной деятельности. Я пишу статьи о выдающихся представителях психиатрической науки. Мне порекомендовали обратиться к вам, как к одному из самых блестящих специалистов в этой области.
    Беллоуз польщенно улыбнулся и сделал шаг в сторону, пропуская девушку в свою квартиру:
    — О-о, это весьма любопытно, входите. — Он провел ее в гостиную и показал на диван. — Присаживайтесь.
    Усевшись в кресло напротив, он спросил:
    — Итак, чем могу служить?
    Она раскрыла папку и, положив перед собой лист бумаги, достала ручку:
    — Откровенно говоря, я хотела бы взять у вас большое интервью. Судя по публикациям в научных журналах, — для пущей убедительности она продемонстрировала несколько номеров, которые предусмотрительно захватила с собой, — вы тесно сотрудничаете с известным в нашем городе психиатром доктором Роллингсом. О его методах лечения тяжелых больных ходят самые разнообразные слухи. Вы не могли бы поподробнее рассказать мне об этом?
    Беллоуз с сожалением развел руками:
    — О, нет-нет! Я не могу обсуждать его методы, мисс Мидлтон.
    Она сделала обиженное лицо:
    — Но ведь ваше имя неоднократно упоминается во всех научных публикациях рядом с именем доктора Роллингса и в его собственной монографии, которая получила высокую оценку у профессионалов. Скажите, где она была опубликована?
    Беллоуз смотрел на нее такими широко открытыми глазами, что она заподозрила, не испытывает ли он к ней интерес, далекий от научного.
    — Доктор Беллоуз, — повторила она, — вы не могли бы сказать мне, где я могу ознакомиться с этой монографией поподробнее? Я, к сожалению, еще не имела удовольствия прочитать ее.
    Беллоуз тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и задумчиво опустил глаза:
    — А, вы, наверное, имеете в виду ту его статью, которая была опубликована в ежегодном сборнике трудов по психиатрии и по психопатологии.
    Она состроила серьезную мину:
    — О, это весьма престижное издание. Очевидно, доктор Роллингс весьма высоко котируется среди специалистов. А как вы сами оцениваете его работу?
    Беллоуз криво улыбнулся:
    — Я хотел бы оставить при себе свое мнение.
    Кортни поняла, что просто обаятельной улыбкой в данном случае не обойтись. Беллоуз оказался крепким орешком, он наотрез отказывался разговаривать о докторе Роллингсе и его методах лечения. Это означало одно — доктор Роллингс использует либо запрещенные, либо весьма жесткие методы. Но чтобы удостовериться в этом, Кортни необходимо было раскачать его помощника. Призвав на помощь все свое обаяние и актерские способности, она наклонилась вперед и с чувством сказала:
    — Давайте поговорим начистоту, мистер Беллоуз. Ведь в научном мире известно, что у каждого знаменитого ученого есть своя команда, которая работает за идею и которую не интересует известность и слава. Вы из этой команды?
    Он скромно потупил взор:
    — Да, пожалуй, я могу сказать о себе такое. Я работаю за идею и мне очень приятно, что она находит реализацию.
    Кортни обворожительно улыбнулась:
    — Вы давно знакомы с доктором Роллингсом?

    Открыв конверт с надписью «Строго конфиденциально Кейту Тиммонсу», окружной прокурор откинулся на спинку стула и стал внимательно читать строки заключения химической экспертизы:
    — Так, — пробормотал он — Что тут пишут? Вещество применяется в медицинских целях, но при постоянном врачебном контроле. Оно противопоказано при аллергии, потому что у пациента вырабатывается фактор зависимости...
    Он не успел дочитать до конца, стоявший на столе телефон зазвонил. Тиммонс неохотно отложил в сторону бумагу и поднял трубку:
    — Алло, я слушаю, Кристина! Да, хорошо, соединяйте. Алло!
    В трубке было молчание.
    — Алло, Сантана, это ты? Ну, говори же!
    После затяжной паузы он услышал поразившие его слова:
    — Я ненавижу тебя.
    — Объясни, что случилось, — нахмурившись, спросил он. — Откуда ты звонишь? Что с тобой?
    Она стояла в будке телефона-автомата на углу одной из оживленных улиц:
    — Откуда я звоню — это неважно, — резко ответила Сантана. — Ты, полное ничтожество, зачем ты поменял подфарник?
    — Круз знает? — обеспокоенно спросил окружной прокурор.
    Она возбужденно выкрикнула:
    — Меня радует только одно в этой истории — в тюрьме мы окажемся вместе! Тебе не удастся уйти от ответственности!
    Тиммонс сморщился так, как будто только что откусил кусок кактуса:
    — Что ты успела ему рассказать? Он что, арестовал тебя? Почему ты так взволнована?
    — Нет, — выкрикнула она, — еще не арестовал, но скоро нацепит на меня наручники! Он наверняка арестует меня по обвинению в преднамеренном убийстве. Он убежден в том, что я пыталась убить Иден!
    Тиммонс попробовал успокоить ее:
    — Не надо так переживать по этому поводу! Ведь все ордера на арест подписываю я. Под этой бумагой я просто не поставлю свою подпись. Ведь у него же нет никаких улик против тебя. Что ты ему рассказала?
    Ее истерика сменилась растерянным молчанием.
    — Ну, что ты затихла? Алло, Сантана, ты слышишь меня?
    — Да, — растерянно произнесла она. — Послушай, Кейт, ты спасешь меня? Я в безвыходном положении, мне не на кого больше надеяться.
    — Ну, да, разумеется, — раздраженно ответил он. — Только нам необходимо встретиться и поговорить. Где ты находишься? Скажи мне адрес, я выезжаю немедленно.
    Он еще не успел услышать ее ответ, как дверь его кабинета распахнулась и на пороге выросла фигура Круза Кастилио. Следом за ним вбежала секретарша и, растерянно посмотрев на босса, сказала:
    — Извините, мистер Тиммонс, я не смогла его остановить.
    Окружной прокурор мрачно кивнул:
    — Ладно, Кристина, не надо извиняться. Тут уж ничего не поделаешь.
    Изменившись в лице, он положил трубку на рычаг телефонного аппарата.
    — Кейт, Кейт, что случилось? Алло, Кейт! — закричала Сантана, когда из трубки донеслись короткие гудки.
    Тиммонс широко улыбнулся и гостеприимно распахнул руки:
    — Кастилио, что случилось? Надеюсь, что ты приехал ко мне по делу?
    На Круза в этот момент было страшно смотреть. Его лицо было искажено такой гримасой ненависти и презрения, что широкая улыбка окружного прокурора выглядела несколько неуместно.
    — Да, я приехал по делу, — сквозь зубы процедил Круз.
    Тиммонс, не стирая с лица улыбки, произнес:
    — К сожалению, я сейчас очень занят. Может быть, мы могли бы поговорить в другое время? Или, если хочешь, подожди меня в приемной, я скоро освобожусь.
    Круз обернулся и так взглянул на секретаршу, что она мгновенно выскочила из комнаты. Без особой вежливости захлопнув за ней дверь, Круз подошел к столу окружного прокурора:
    — У меня очень важное дело, — многозначительно произнес он. — Все, чем ты занимался до сих пор, не имеет никакого значения в сравнении с этим. Я хочу поговорить о том вечере, когда Иден Кэпвелл попала в аварию.
    Тиммонс пожал плечами:
    — А почему именно со мной?
    Круз метнул на него уничтожающий взгляд:
    — Скоро узнаешь.
    Окружной прокурор развел руками:
    — А, наверное, тебя интересуют свидетели по этому делу?
    Круз медленно покачал головой, не сводя пристального взгляда с Тиммонса:
    — Не надо увиливать.
    Тот съежился в кресле. Глаза его наполнились страхом. Правда, спустя несколько мгновений он сумел взять себя в руки и, натужно улыбнувшись, сказал:
    — Ясно, значит, разговор пойдет о твоей жене.
    — Именно, — подтвердил Круз.
    Тиммонс стал барабанить пальцами по столу:
    — Насколько я понимаю, она тебе во всем созналась?
    Круз кивнул:
    — Да. Но я хочу услышать твою версию. Итак: вы встретились, потом поехали в мотель, там поссорились. Что произошло после этого?
    Тиммонс сделал серьезное лицо:
    — После этого она поехала домой.
    Круз наклонился над столом:
    — А ты?
    Тиммонс на мгновение задумался:
    — Я тоже.
    — Что «тоже»?
    — Я тоже поехал домой.
    — А что ты можешь рассказать мне про мыс Инспирейшн? — продолжал допытываться Кастилио.
    Тиммонс недоуменно пожал плечами:
    — А что мыс Инспирейшн? По-моему, очень неплохое место — пляж, песок, вода, пальмы. Там, наверное, очень приятно отдыхать. А причем тут мыс Инспирейшн? Что ты хочешь узнать? — Тиммонс вымученно рассмеялся. — Круз, я не совсем понимаю, о чем мы разговариваем — о каком-то там мысе или о твоей жене?
    По щекам Круза забегали желваки:
    — Где она?
    Тиммонс как-то невпопад рассмеялся:
    — Кто «она»? Сантана?
    Круз, кипя от негодования, подался вперед:
    — Я спрашиваю, где она? Кто позвонил первый: ты или она?
    Тиммонс тут же перевел разговор на другую тему:
    — Кажется, ты хотел поговорить об аварии?
    Кастилио с иронией покачал головой:
    — Да ты неуловим. Но это только пока! Бросив на окружного прокурора последний кровожадный взгляд, Круз вышел из его кабинета.
    Как только дверь за ним закрылась, Тиммонс поднял трубку и, услышав на другом конце провода голос секретарши, сказал:
    — Кристина, разыщи полицейского детектива Пола Уитни и попроси, чтобы он зашел ко мне немедленно. Я буду ждать его.
    Круз с выражением глубокой озабоченности на лице стоял в приемной окружного прокурора, словно не зная, куда ему пойти. Получив распоряжение начальника, секретарша окружного прокурора набрала номер и сказала в трубку:
    — Да, зайдите, пожалуйста, в кабинет окружного прокурора, он хотел вас видеть. Да, немедленно.
    Она не успела положить трубку, как Круз подскочил к столу и возмущенно воскликнул:
    — Кому это он звонил, черт побери?
    Секретарша посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
    — Прошу прощения, — оскорбленно заявила она. Телефон на столе перед ней снова зазвонил:
    — Да, я слушаю. Это приемная окружного прокурора, — сказала она.
    В трубке раздался взволнованный голос Сантаны:
    — Скажите, а Кейт еще на месте? Он никуда не ушел? К сожалению, нас прервали. Это звонит Сантана Кастилио.
    Секретарша испуганно подняла глаза на Круза, который стоял рядом с ее столом, и этим выдала себя:
    — Одну секундочку, пожалуйста, — растерянно произнесла она. — Я сейчас переключаю телефон на его кабинет.
    Круз без особых церемоний вырвал трубку из рук секретарши и приложил се к уху. Когда Кристина попыталась что-то возразить, Круз метнул на нее такой огнедышащий взгляд, что она даже не шелохнулась в кресле.
    Тиммонс поднял трубку:
    — Алло, я слушаю, кто это?
    Сантана торопливо заговорила:
    — Это я, Сантана. Мне нужна помощь! Круз все знает! Умоляю, не клади трубку! Поскорее приезжай за мной!
    Не дожидаясь, пока окружной прокурор что-нибудь ответит, Круз переключил телефонную линию и возбужденно воскликнул в трубку:
    — Сантана, ты где? Я знаю, что это ты! Почему ты молчишь? Где ты находишься?
    Она поспешно бросила трубку. Спустя несколько секунд окружной прокурор вылетел из своего кабинета в приемную с такой скоростью, как будто у него было расстройство желудка. Лицо у него покраснело как у вареного рака.
    Тиммонс набросился на Круза с гневным воплем:
    — Ты что себе позволяешь? Что за выходки у меня в приемной?
    Круз сжал кулаки.
    — Это моя жена! — резко бросил он.
    Тиммонс невпопад рассмеялся.
    — Да ты в своем уме, Кастилио?
    Круз ткнул пальцем ему в грудь.
    — Да, я в своем уме! А если я узнаю о том, что ты спишь с моей женой, я тебя убью!..
    Тиммонс прекрасно понимал, что это не простые слова, но, стараясь не ударить в грязь лицом, продолжал улыбаться.
    Выходя из приемной окружного прокурора, Кастилио столкнулся в дверях с Полом Уитни. Он бросил удивленный взгляд на помощника, но не проронил, ни звука.
    Уитни растерянно вертел головой у порога, не зная, что предпринять.
    Паузу нарушил окружной прокурор.
    — А, Пол! — радушно воскликнул он. — Заходи, заходи ко мне в кабинет.
    Еще раз, растерянно оглянувшись на Круза, Уитни направился следом за Тиммонсом.
    Окружной прокурор уселся на краешек стола.
    — Пол, закрывай за собой дверь. Я хотел бы поговорить с тобой о последних событиях.
    Уитни пожал плечами.
    — Может быть, вам следовало поговорить с инспектором Кастилио? Я ведь только его помощник. У него значительно больше информации.
    Тиммонс усмехнулся.
    — Ты же знаешь, в каких отношениях мы с Кастилио. К тому же, после того, как он провалил дела, связанные с нелегальной иммиграцией, я сильно сомневаюсь в его профессиональных способностях.
    Уитни опустил глаза, не скрывая, что этот разговор ему неприятен.
    — Так вот, — продолжил окружной прокурор, — мне не нравится, как Круз ведет дело, связанное с наездом на Иден Кэпвелл. Он заинтересованное лицо, и это мешает объективному ходу следствия. Сейчас он ворвался в мой кабинет, кричал, размахивал руками, говорил бессвязно. Что с ним происходит?
    Уитни тяжело вздохнул.
    — Не знаю. Возможно, он переутомлен.
    — Пол, он говорил о своей жене. Она, что — причастна к этой аварии?
    Заинтересованность окружного прокурора была столь очевидной, что Уитни не оставалось ничего другого, как занять позицию стороннего наблюдателя.
    — Мистер Тиммонс, я не веду это дело и располагаю лишь обрывочной информацией. На основании того, что мне известно, я не могу сделать никаких конкретных выводов о причастности Сантаны Кастилио к этому делу.
    Тиммонс как-то недобро улыбнулся.
    — Ну, так что тебе мешает поговорить с ней?
    — Зачем?
    Тиммонс стал расхаживать по кабинету.
    — Я должен отработать все версии. Мне не хочется делать поспешных выводов, но на всякий случай я проконсультировался с сотрудниками дорожной полиции...
    Уитни насторожился.
    — И что, они сообщили вам какие-то новые факты?
    Тиммонс достал из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумажку и, развернув ее, сказал:
    — Итак. За рулем была темноволосая женщина. Марка машины — «олдсмобиль» 1986 года, с кузовом «хэтчбэк», одна из букв номерного знака «Т»... Все сходится с описанием машины и внешности Сантаны Кастилио. Это все вызывает определенные подозрения, если не сказать больше.
    Уитни сокрушенно покачал головой.
    — Да, не только он оказался таким догадливым...
    Правда, Полу было невдомек, что рядом с Сантаной в тот вечер в машине сидел окружной прокурор.
    — А вы пробовали поговорить с Крузом, мистер Тиммонс?
    Окружной прокурор развел руками.
    — Да нет. Зачем подливать масло в огонь? Ты же видел, в каком взвинченном состоянии был Круз. Если бы я что-нибудь сказал о своих подозрениях относительно его жены, мне бы, наверное, пришлось вызывать скорую помощь.
    Уитни взглянул на окружного прокурора с плохо скрытой неприязнью.
    — Зачем вы говорите мне все это?
    Тиммонс широко улыбнулся.
    — Я хочу, чтобы ты провел дополнительную работу и проверил эти факты.
    Уитни отрицательно покачал головой.
    — Мистер Тиммонс, я ведь вам уже сказал, что не веду этого расследования, и, тем более, не могу заниматься этим делом в неофициальном порядке.
    Тиммонс доверительно похлопал его по плечу.
    — Да нет же, Пол, можешь не бояться. Все будет официально. Я поручаю тебе принять дело о наезде на Иден Кэпвелл. Давай, у тебя все получится!
    То, что сейчас предлагал окружной прокурор детективу Уитни, на обычном языке называлось элементарным словом «подсиживание». Пол прекрасно понимал это, но у него не было, ни малейшего желания нанести своему другу и напарнику Кастилио удар ниже пояса только потому, что этого хочет окружной прокурор.
    Да, конечно, Тиммонс фигура высокопоставленная, важный чиновник в государственном аппарате... Однако есть на свете вещи, на которые не способны повлиять ни давление со стороны власти, ни запах больших денег. Это дружба.
    Пол Уитни ценил свою дружбу с Крузом, а потому ни угрозы, ни уговоры Тиммонса не оказали на него ни малейшего влияния.
    Взяв протянутый ему окружным прокурором листок бумаги, Уитни, задумчиво повертел его в руках, а потом, скомкав, швырнул на стол Тиммонса.
    — Я не подчиняюсь нашим указаниям, господин окружной прокурор, — гордо вскинув голову, сказал Уитни. — У меня есть собственный начальник — инспектор Кастилио. Всего хорошего.
    Тиммонсу оставалось лишь взглядом проводить коренастую фигуру Уитни.
    Когда Пол вышел из кабинета, окружной прокурор, позабыв о правилах приличия, смачно сплюнул на пол.
    — Чистюля, мать твою... — выругался он. — Ладно, я вам всем устрою! Вы еще узнаете, кто такой окружной прокурор! Я поставлю на место этих вонючих полицейских!
    Усевшись за свой стол, он еще несколько минут беспокойно ерзал в кресле, а потом потянулся к трубке телефона.
    — Алло, Кристина. Соедини меня с департаментом полиции.

    СиСи стоял у окна в гостиной своего дома, задумчиво глядя на простиравшиеся за пальмовыми зарослями океанские просторы.
    Вечер был удивительно хорош. Мягкие солнечные лучи ласкали изумрудную воду. Листья пальм шумели под порывами слегка усилившегося ветра. Волны поедали прибрежный песок.
    Звонок в дверь прихожей заставил СиСи отвлечься от мрачных раздумий.
    Увидев перед собой Джину, СиСи мучительно застонал.
    — Опять ты? Ну, что тебе надо на этот раз?
    Назойливость Джины уже бесила главу семейства Кэпвеллов.
    — Я хотела узнать, нет ли каких-нибудь новостей от Келли? — как ни в чем, ни бывало, заявила она.
    СиСи раздраженно всплеснул руками.
    — Нет! Нет никаких сведений!.. Для того чтобы узнать это, не обязательно было тащиться сюда.
    С этими словами СиСи полез в карман и достал оттуда двадцатипятицентовую монету.
    Он протянул монетку Джине и сказал:
    — На тебе четвертак, в следующий раз позвонишь из телефона-автомата. Я больше не собираюсь разговаривать с тобой на эту тему у себя дома.
    СиСи еще только потянулся к дверной ручке, чтобы избавиться от непрошенной гостьи, но Джина юрко проскользнула в прихожую.
    — СиСи, мне непонятно твое равнодушие к судьбе собственной дочери! — вызывающе заявила Джина. — В этом вопросе ты демонстрируешь просто олимпийское спокойствие. Если бы такое случилось с моей дочерью...
    В гостиной появилась София. Увидев бывшую супругу СиСи, она брезгливо поморщилась.
    — Джина, что тебя интересует на этот раз?
    Та оживленно воскликнула:
    — Я пытаюсь предложить СиСи свои услуги. Я могла бы помочь в поисках Келли.
    София сокрушенно покачала головой.
    — Джина, ты демонстрируешь поразительную наглость! Если нам потребуется чья-либо помощь, то мы обратимся не к тебе, а в полицию.
    Та фыркнула.
    — Зачем же обращаться в полицию и поднимать на ноги весь город, если можно обойтись и другими способами.
    Софию охватило непреодолимое желание вцепиться в волосы Джины и размазать ее по стене.
    Едва сдерживаясь, она дрожащим голосом произнесла:
    — Мне надоело созерцать в этом доме твою наглую физиономию!.. Не вздумай никому рассказывать о бегстве Келли! Не смей лезть в дела нашей семьи!
    Несмотря на откровенно враждебный тон речи Софии, Джина с достоинством заявила:
    — Хорошо, я буду молчать, но, по-моему, о семье ты говоришь слишком рано. Ведь, насколько мне известно, вы еще не муж и жена...
    СиСи не сдержался и угрожающе замахнулся рукой.
    — Джина, я даю тебе десять секунд, чтобы убраться из моего дома! Пошла вон!
    Джина испуганно отступила на шаг. Вполне возможно, что, несмотря на свое положение и возраст, СиСи мог бы применить меры физического воздействия. Уж слишком она досаждала всем своей назойливостью!
    Джину спасло только появление Розы.
    — Мистер Кэпвелл, я уже приготовила ужин. Он на столе. Вы можете пройти в столовую.
    СиСи немного поутих. Метнув на Джину гневный взгляд, он обратился к служанке:
    — Миссис Кэпвелл покидает наш дом. Проводите ее до дверей.
    Роза с удовлетворенной улыбкой повернулась к бывшей супруге СиСи.
    СиСи взял под руку Софию, и вместе они покинули гостиную.
    Джина недовольно хмыкнула.
    — От такой улыбочки, какую я сейчас вижу на твоем лице, Роза, молоко скисает...
    — Я приготовила ее специально для тебя, — парировала Роза. — Убирайся из этого дома. Твое присутствие только отравляет атмосферу.
    Джина надменно повернулась к двери.
    — Я еще сведу с тобой счеты. Роза... — с угрозой в голосе сказала она. — Осталось совсем немного времени, и ты пожалеешь, что так разговаривала со мной!..
    Джина открыла дверь и увидела поднимающуюся по лестнице Сантану.
    Обернувшись к Розе, Джина мстительно воскликнула:
    — А пока тебе испортит настроение кое-кто другой! Пока!..
    Сантана с ненавистью посмотрела на Джину и шагнула через порог.
    — Здравствуй, мама, — взволнованно сказала она.
    — Сантана, что случилось?.. — обеспокоенно спросила Роза.
    У Сантаны был такой вид, как будто она скрывалась от погони.
    С опаской оглянувшись, она спросила:
    — Мама, а где Брэндон?
    Роза махнула рукой.
    — Он наверху. Я купила ему новую игру.
    Сантана нервно ломала пальцы.
    — Мама, я не смогу его забрать, пусть он останется у тебя.
    Роза обеспокоенно смотрела на дочь.
    — Хорошо, а что случилось?
    Сантана едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
    — И не подпускай к нему Джину!.. — не ответив на вопрос матери, воскликнула она.
    Роза была напугана таким поведением дочери.
    — Ну, хорошо, хорошо... Может быть, ты все-таки скажешь, что произошло?
    Сантана порывисто взмахнула рукой.
    — Мама, не перебивай меня! Я еще раз прошу тебя — не подпускай Джину к Брэндону!.. Я говорю не о сегодняшнем дне, а вообще... Я говорю о будущем...
    Роза побледнела.
    — Дочь, я не понимаю тебя... Что происходит? Почему ты в таком состоянии? Вы что, снова поссорились с Крузом? У вас что-то серьезное?
    У Сантаны на глазах проступили слезы.
    — Скоро ты все поймешь, мама... Мне очень жаль...
    Голос Сантаны задрожал, и она расплакалась. Чуть успокоившись, она сказала:
    — Приведи ко мне Брэндона. И, пожалуйста, не говори никому больше ни слова. Я пришла проститься.
    Роза вздрогнула, услышав эти слова.
    — Проститься? Ты что, уезжаешь? — растерянно спросила она.
    Но Сантана молчала, вытирая слезы.

    Обрюзгшая мясистая физиономия Беллоуза расплылась в удовлетворенной улыбке.
    — Мисс Мидлтон, вы не заняты сегодня вечером?
    Постаравшись придать лицу как можно более заинтересованное выражение, Кортни ответила: - Нет, а вы что-то хотите предложить?
    Беллоуз суетливо замахал руками.
    — Да, мы могли бы продолжить наш весьма любопытный разговор где-нибудь за столиком в ресторане. Видите ли, мне нечасто приходится принимать в своей квартире женщин, а потому я испытываю некоторую неловкость от беспорядка, который у меня здесь царит. Ну, вы сами понимаете... Жизнь в науке не подразумевает идеального порядка в быту.
    Поскольку Беллоуз до сих пор не сообщил ей ничего ценного об интересовавшем ее предмете, Кортни вынуждена была согласиться.
    — Да, разумеется, охотно, — улыбнулась она. — Вы знаете какой-нибудь хороший ресторан?
    Беллоуз оживился.
    — О! Да, да. Я предлагаю поужинать в китайском ресторанчике. Это совсем недалеко отсюда, два квартала. Если вы подождете несколько минут, пока я переоденусь, мы могли бы отправиться туда сейчас же.
    Кортни милостиво согласилась.
    — Конечно.
    Спустя четверть часа они уже сидели в маленьком, уютном зале китайского ресторанчика, выстроенного в форме пагоды.
    — Что вам заказать? — предупредительно спросил Беллоуз.
    Кортни на мгновение задумалась.
    — Я не слишком сильна в китайских кушаньях, — смущенно ответила девушка. — Здесь есть какие-нибудь овощные блюда?
    Беллоуз утвердительно кивнул.
    — Да, конечно. Я порекомендовал бы вам ассорти под названием «тай пинь» — великолепные острые овощи, приправленные пряным соусом.
    — Хорошо, — согласилась Кортни. — И еще минеральной воды.
    Когда юркий официант в традиционной китайской одежде поставил перед ними пищу, Кортни решила вернуться к интересовавшей ее теме.
    — Доктор Беллоуз, а все-таки, что вы скажете насчет интервью? Я думаю, что читателям научного альманаха, который издается нашим университетом, было бы любопытно узнать о вашем сотрудничестве с доктором Роллингсом и о ваших методах лечения тяжелых психических больных.
    Но Беллоуз был тверд как кремень.
    — О, нет, нет... Я не вправе давать интервью за целую группу, и тем более за доктора Роллингса. Ведь там, кроме меня, работало еще несколько человек, в том числе и бывшая супруга доктора Роллингса.
    Кортни мгновенно уцепилась за его последние слова.
    — Бывшая супруга? А почему бывшая?
    Беллоуз понял, что совершил ошибку, проболтавшись о секретах Роллингса, и тут же пошел на попятную.
    — Простите, мне не хотелось, бы говорить на эту тему. Это очень деликатный вопрос, который меня не касается. Не думаю, что вам стоило бы проявлять к этому интерес.
    — Но почему, почему? — не скрывая любопытства, спросила Кортни. — Я ведь не собираюсь вникать в подробности их супружеской жизни. Меня интересует чисто научная сторона этого дела. Ни доктор Роллингс, ни вы не хотите идти на сотрудничество с нашим изданием. Может быть, я могла бы взять интервью у его бывшей супруги?
    Беллоуз испуганно замахал руками.
    — Нет, нет! Доктору Роулингсу это не понравится.
    Но Кортни уже было трудно остановить.
    — Почему же не понравится? — настойчиво спросила она. — Где сейчас находится бывшая супруга доктора Роллингса?
    — Она переехала куда-то в Мексику. Кажется, в небольшой городок Энсенадо... — он вдруг перевел разговор на другую тему. — Джейн, вы не представляете, как неожиданнен был для меня ваш приход! А ваш интерес к моей скромной персоне вызвал в моей, давно не знавшей нежности и ласки душе, смятение.
    Он потянулся к Кортни и погладил своей толстой волосатой лапой ее ладонь.
    — Ваш визит стал для меня просто чудом... Вы не представляете, как много означает для меня это внимание!.. Наконец-то, я встретил человека, который мною интересуется. Мне надоело быть тенью Роллингса. Он присвоил все результаты моих исследований. Он хотел, чтобы я был лишь его бледной тенью. Это так тяжело... К тому же, как вы могли бы видеть, я живу один, лишенный дружеской заботы и поддержки... Может быть, мы могли бы?..
    Кортни довольно убедительно изобразила на лице сочувствие.
    — Да, я вас понимаю, мистер Беллоуз, — вздохнула она. — Наши судьбы очень похожи... Женщине нелегко выжить в джунглях научного мира...
    Тяжело дыша от возбуждения, Беллоуз подался вперед.
    — Как мне приятно услышать эти слова... — горячо зашептал он. — Очень трудно найти родственную душу в этом огромном мире. Человек, занятый чистой наукой, обречен на одиночество... Но не каждый может это выдержать. Джейн, как я рад, что вы нашли меня!..
    Кортни вдруг почувствовала такое отвращение к этому подручному Роллингса, что едва сдержала желание выплеснуть минеральную воду прямо ему в лицо.
    Однако нужно было что-то делать, чтобы погасить в Беллоузе назойливый интерес к своей персоне.
    Кортни тут же вспомнила об одном неотразимом в таких случаях методе. Когда-то ей говорила об этом ее подруга.
    Кортни закатила глаза и с выражением глубокого сожаления на лице сказала:
    — Да, в этом мире одиноко, но вы не представляете, мистер Беллоуз, как тяжело женщине в научных джунглях... И вдвойне тяжело, если она лесбиянка...
    Лицо Беллоуза побелело и вытянулось в невыразимом удивлении. Его нижняя челюсть, казалось, вот-вот стукнется об стол.
    Ничуть не смутившись, Кортни воскликнула:
    — Вот! Я вижу, что вы понимаете меня! Так редко встретишь сочувствие со стороны мужчин!.. Благодарю вас, мистер Беллоуз, за такое отношение ко мне.

    Роза удрученно покачала головой.
    — Сантана, каждое твое слово пугает меня все сильнее и сильнее. Объясни же мне, наконец, что произошло. Куда ты собралась?
    Сантана вытерла слезы.
    — Нет, мама, я остаюсь в городе но...
    Сантана не успела договорить. Со второго этажа сбежал Брэндон.
    — Привет, Сантана! — крикнул он. — Я заметил из окна твою машину. Мы едем домой?
    Сантана кисло улыбнулась.
    — Нет, дорогой. Пока нет...
    Мальчик недоуменно пожал плечами.
    — А почему? Я хочу домой. Что, у Круза очень много работы?
    Сантана погладила Брэндона по голове и прижала к себе.
    — Да, боюсь, что он слишком занят. Ну, ладно, Брэндон, как ты провел день? Впрочем, можешь не отвечать, я все знаю. Ты был хорошим, послушным мальчиком и слушался Розу. Ты всегда ведешь себя хорошо у бабушки...
    Брэндон лукаво улыбнулся.
    — Не всегда.
    Сантана отрицательно покачала головой.
    — Нет, никогда не поверю. Если ты баловался и не слушал сегодня бабушку, то я посажу тебя в космический корабль и отправлю на луну. Именно там место для непослушных детей.
    Брэндон замахал руками.
    — Нет, нет, мамочка!.. Я не хочу на луну. Здесь лучше...
    Они рассмеялись.
    — Некоторые дети знают, кем они будут, когда вырастут. Круз всегда мечтал быть полицейским. Он хотел ловить преступников, чтобы остальные жили хорошо и спокойно. А я всегда мечтала иметь маленького послушного мальчугана...
    Брэндон с какой-то взрослой серьезностью сказал:
    — Ну, вот, твоя мечта сбылась. У тебя есть я. Я же хорошо себя веду, правда?
    Сантана еще крепче прижала его к себе.
    — Да. И я счастлива. А теперь, Брэндон, обещай мне, что будешь слушаться Круза и бабушку Розу. Договорились?
    Сантана поцеловала ничего не понимающего мальчика в лоб и быстро вышла из гостиной.
    Спустя несколько секунд скрип двери возвестил о том, что Сантана ушла.
    Брэндон повернулся к Розе.
    — Бабушка, а почему она выглядит такой расстроенной?
    Роза была не менее расстроенной, чем ее дочь, но она постаралась взять себя в руки.
    — Ладно, Брэндон, у мамы очень много забот, а мы с тобой сейчас пойдем, поужинаем. Хорошо?
    Мальчик кивнул.
    — Честно говоря, я уже проголодался. А что у нас сегодня будет на ужин?
    — Я приготовила колбаски по-мексикански и банановый пирог, — сказала Роза. — Ты ведь любишь банановый пирог, я знаю.
    Брэндон весело помахал рукой.
    — Ура! Банановый пирог! Вперед! На кухню!
    Мальчик быстро побежал по коридору, а Роза вытерла в уголках глаз слезы и медленно зашагала следом.

    На город уже начал опускаться вечер, когда в розовом саду возле большого дома Кэпвеллов показались две фигуры.
    Боязливо оглядываясь по сторонам, чтобы не быть замеченными, они пробирались к двери. Это были Кортни и Перл.
    Они уже остановились совсем рядом с входной дверью, когда из дома выскочила Сантана и, быстро сбежав по лестнице, исчезла. Услышав шум, Перл и Кортни спрятались в густых кустах роз.
    Спустя несколько мгновений, Кортни осторожно высунулась из укрытия и осмотрелась. Никого не было видно.
    — Пойдем, — шепнула она притаившемуся рядом с ней Перлу. — Сантана уже ушла.
    Девушка уверенно зашагала вперед, а Перл, прихрамывая, потащился за ней.
    Кортни озабоченно оглянулась.
    — Перл, мне не нравится, как ты идешь. Что с твоей ногой?
    Несмотря на то, что лодыжка у него болела по-прежнему. Перл пытался выглядеть бодрым.
    — Все в порядке, — беззаботно махнул он рукой. — До свадьбы заживет. Твоя забота, Кортни, исцелила меня от всех болезней. Ты можешь не беспокоиться. Кстати говоря, без твоей помощи я бы не узнал, что мне нужно разыскать бывшую жену Роллингса. Спасибо тебе за эту ценную информацию. Клянусь, я не останусь в долгу...
    Кортни иронично улыбнулась.
    — Я вижу, что ты уже горишь желанием разыскать ее.
    Перл принялся оправдываться:
    — Кортни, я не собираюсь отступать. Я слишком многим обязан своим друзьям: Келли, Эллис и, наконец, своему брату Брайану...
    Кортни доверительно погладила его по щеке.
    — Перл, я ни капли не сомневалась в этом и, поэтому предприняла кое-какие самостоятельные шаги.
    Он удивленно посмотрел на девушку.
    — Что? Ты еще что-то придумала?
    Кортни рассмеялась.
    — Да, я уже арендовала яхту.
    Перл изумленно посмотрел на нее.
    — Что?
    — Да, да. Тебе придется пересечь границу, поэтому я арендовала яхту. Сегодня вечером она будет в гавани. Мы переедем в отель. Номер уже снят, а ночью воспользуемся катером СиСи и доберемся до яхты.
    Перл ошеломленно смотрел на девушку.
    — Честно говоря, мне даже трудно в это поверить. Ты просто изумительная женщина, Кортни. Я такого даже не ожидал.
    Она широко улыбнулась.
    — Да? По-моему, раньше ты считал по-другому. Ну, что ж, продолжай...
    Перл погладил ее по щеке.
    — Я очень ценю тебя. Забудь о своих сомнениях. Прости меня, иногда я бываю с тобой груб и резок.
    Кортни смущенно опустила глаза.
    — Не надо оправдываться. Я тоже бываю иногда слишком требовательна к тебе. И мне давно следовало бы понять, что тебе не до любовных свиданий. Тебя разыскивают и в любой момент могут поймать, поэтому ты так нервничаешь.
    Перл расчувствовался.
    — Моя душа поет при виде любимой! — торжественно произнес он. — Но эта песнь перейдет в божественный гимн, когда я разберусь со своими душевными сомнениями...
    Она с нежностью погладила его по волосам.
    — Это прогресс для человека, подарившего миру таких личностей, как Перл, Леонард Капник, Тэдди Рузвельт...
    Перл комично наморщил лицо.
    — Какой еще Тэдди? Я не изображал никакого Тэдди Рузвельта... Среди ролей, которые я исполнял, был только Франклин Делано Рузвельт...
    Кортни рассмеялась.
    — Какая разница?
    Перл покачал головой.
    — Ну, не скажи. Впрочем, меня сейчас волнует не это. Я думаю, понравлюсь ли я тебе без всех своих масок, в своем настоящем облике?
    Кортни задумчиво покачала головой.
    — Ну, ладно, Перл. Уже наступил вечер. Поздно. Я отвезу Оуэна и Келли в отель. Они будут ждать тебя в номере.
    Перл утвердительно кивнул.
    — Да. Но только сначала отвези Келли, а потом Оуэна.
    — Хорошо.
    Перл направился к лестнице.
    — Ну, ладно, Кортни, я пошел. Пожелай мне удачи.
    Девушка грустно улыбнулась.
    — Желаю...
    Уже стоя возле двери. Перл вдруг обернулся.
    — Подожди, Кортни. Я забыл сделать самое главное.
    Прихрамывая, он спустился по лестнице и нежно поцеловал ее в губы.
    Кортни на мгновение прильнула к нему, затем решительно оттолкнула его.
    — Нет, Перл, нам сейчас нельзя об этом думать... Мы вернемся к этому тогда, когда ты будешь свободен. По-настоящему свободен... И ничто не станет мешать нам.
    Перл взмахнул рукой в прощальном жесте.
    — Хорошо. Встретимся позже. Я пошел.
    Припадая на больную ногу, он поднялся по лестнице и постучал в дверь.
    Спустя несколько мгновений СиСи открыл дверь. Увидев стоящего перед собой Перла в больничной пижаме, поверх которой был надет пиджак, СиСи несколько секунд оцепенело, смотрел на нежданного гостя, а потом гневно воскликнул:
    — Так это ты!? Вот уж кого не ожидал увидеть! Немедленно говори, где моя дочь!..
    Следом за СиСи в прихожую выскочила София.
    — Кто это? Кто там пришел? — взволнованно воскликнула она.
    Увидев Перла, София изумленно уставилась на него. Она еще не успела что-нибудь сказать, как Перл успокаивающе поднял руку.
    — Не надо ни о чем беспокоиться. С Келли все в порядке. Если вы хотите, можете пойти вместе со мной и убедиться во всем сами. Пойдемте.

    Джина вошла в приемную окружного прокурора и удивленно осмотрелась. Здесь никого не было.
    Секретарша, очевидно, уже ушла домой, потому что стул ее был аккуратно задвинут, а на столе не было ни единой бумаги.
    — Эй, — воскликнула Джина. — Есть тут кто-нибудь?
    Недоуменно пожав плечами, она подошла к двери кабинета окружного прокурора и постучала.
    — Кейт, ты на месте?
    Вновь никакого ответа.
    Джина осторожно повернула ручку и толкнула дверь от себя.
    Как ни странно, кабинет оказался открыт. Очевидно, окружной прокурор вышел на несколько минут.
    Джина сунула голову в дверной проем и, убедившись в том, что никого нет, вошла в комнату.
    — Хм... Странно, — пробормотала она. — Куда же все подевались? В такое время они еще, вроде бы, должны быть на работе... Странный непорядок в службе окружного прокурора...
    Джина подошла к столу Тиммонса и, взяв из письменного прибора листок бумаги и карандаш, торопливо написала записку: «Кейт, позвони мне сразу же, как только появишься. Это очень важно. Дело касается Келли».
    Положив записку на стол, Джина уже было собралась уйти, но тут ее внимание привлек большой желтый конверт с надписью: «Строго конфиденциально. Окружному прокурору».
    Разумеется, Джина не могла пройти мимо такой возможности завладеть ценной информацией.
    Опасливо оглянувшись на дверь, она быстро схватила конверт и вытащила оттуда листок бумаги.
    — Так. Почитаем, что тут пишут. Лабораторный анализ... — пробормотала она. — Средство запрещено для лечения аллергии... Высокая степень зависимости... Побочные эффекты, дрожь, учащенное дыхание, мания преследования... Средство вызывает... Так, так... Антигистаминная группа...
    Джина дочитала документ до конца и, сложив его пополам, сунула назад в конверт. На мгновение задумавшись, она шагнула к двери.
    — Так. Значит, Тиммонс все знает. Ну, что ж, посмотрим, как он собирается все это использовать, — тихо произнесла она, закрывая дверь кабинета прокурора. — Ладно, в любом случае я тоже знаю, что он знает. У меня будет возможность предпринять контрмеры.

    Круз молча, стоял у окна, наблюдая, как последние лучи солнца золотят воды залива.
    В памяти его всплывало все, что было связано с Сантаной. Их короткие встречи во время учебы в школе, свадьба, болезни Брэндона, потом резкое охлаждение в их отношениях, семейные сцены, скандалы, постоянные ссоры, ее истерики и, наконец, измена.
    Он долго не хотел признаться себе в том, что Сантана оказалась не той женщиной, о которой он мечтал. Она была слишком слаба и неуравновешенна.
    Но, как, ни странно, Круз был склонен не винить ее в этом, скорее, он чувствовал виноватым себя. Ведь это именно благодаря ему, она в последнее время испытывала глубокие душевные муки. Точнее, благодаря его не угасшим до сих пор чувствам к Иден Кэпвелл.
    Правда, Крузу казалось, что он делает все, чтобы поскорее позабыть об Иден и жить обычной семейной жизнью. Но, наверное, это плохо у него получалось. Скорее всего, приступы ревности, которые демонстрировала Сантана, объяснялись его собственным поведением. Он не всегда замечал за собой это, но часто в разговорах сравнивал Иден и Сантану. И сравнения эти были не в пользу его супруги.
    Круз действительно со слишком явным обожанием относился к Иден, и это не могло понравиться его жене. И вот теперь случилось такое...
    Круз не знал, как ему поступать. Возможно, нужно было последовать совету Пола Уитни и отказаться от ведения этого дела. Но Круз не считал себя вправе остаться в стороне, когда его жена, как бы он к ней, ни относился, попала в такие сложные обстоятельства. К тому же, он все еще не был уверен в том, что Сантана совершила наезд неумышленно.
    В любом случае, он еще не решил, как ему поступить...
    Дверь прихожей скрипнула, и в дом почти неслышно вошла Сантана. Не смея поднять глаза на мужа, она подошла к стенному шкафу и принялась перебирать вещи.
    Круз молча, стоял у окна, пристально глядя на нее. Наконец, Сантана не выдержала и повернулась к нему.
    — Ну, что ты так смотришь на меня, Круз? Не пугайся, я никуда не уехала и не собираюсь уезжать.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Где ты была?
    Сантана криво улыбнулась.
    — Я вернулась, разве это ничего не значит для тебя? Возможно, я совершила ошибку.
    Круз отвернулся и с безразличным видом спросил:
    — Ты решила все свои проблемы с Кейтом?
    Она растерянно развела руками.
    — Я не понимаю, о каких делах идет речь. По-моему, я... уже говорила, что между нами все кончено. И все было кончено еще в тот вечер. В тот злополучный вечер... С тех пор не поддерживаем никаких отношений.
    Круз с сожалением посмотрел на супругу.
    — Сантана, зачем ты говоришь так много? Я не уверен в том, что тебе нужно говорить столько лишнего. Ты встречалась с Кейтом после этого?
    Сантана обиженно посмотрела на мужа.
    — Да нет же. Как ты мог такое обо мне подумать?
    Круз удрученно прикрыл глаза рукой.
    — Зачем ты лжешь мне?
    Она оскорбленно вскинула голову.
    — Я не лгу. Я с ним даже не разговаривала.
    Круз удивленно поднял брови.
    — А, по-моему, я слышал, как ты сегодня звонила в его кабинет.
    Сантана испуганно вздрогнула.
    — Да, ты и об этом знаешь... — удрученно сказала она. — Ты все и всегда знаешь. Тебе всегда обо всем известно!.. Ничего нельзя скрыть...
    Круз хмуро покачал головой.
    — Это моя работа, Сантана. Я должен всегда обо всем знать.
    Она села на диван, нервно теребя волосы.
    — Круз, что меня ожидает? Что со мной случится? Сколько лет я проведу за решеткой? Ты можешь мне что-нибудь сказать?
    Он несколько мгновений помолчал.
    — Я не знаю, Сантана. Все будет решать суд. Это будет зависеть уже не от меня.
    Она нервно всхлипнула.
    — Да, я так и думала.
    Круз покачал головой.
    — Пока еще рано говорить об этом. Все зависит от состава преступления.
    — А что ты рассказал газетам? — глухо спросила она.
    Круз с сочувствием посмотрел на жену.
    — Ничего. Конечно, ничего.
    Сантана с надеждой посмотрела на него.
    — А ты говорил что-нибудь Полу?
    Он отрицательно покачал головой.
    — Ничего.
    — А кому ты успел рассказать об этом?
    Круз печально улыбнулся.
    — Сантана, ты так ничего и не поняла. Я никому не сообщил ни слова. Понимаешь? Ты просто пришла ко мне, и я это ценю, и это самое главное.
    Она потрясенно вскинула голову.
    — Так ты молчал?
    — Ну, конечно, — доверительно сказал он. — Я молчал, и буду молчать. Но только при одном условии: ты расскажешь мне всю правду.
    Сантана растерянно улыбнулась и вытерла слезы.
    — Круз, мне казалось, что ты мой враг. Я не доверяла тебе и боялась даже слово сказать. Я думала, что ты первый наденешь на меня наручники.
    Он с укоризной посмотрел на нее.
    — Как ты могла такое подумать? Ведь мы знакомы с детства и оказалось, что ты совсем не знаешь меня, совершенно не знаешь. Какой-то странный парадокс, правда?
    Сантана униженно умолкла.
    — Ладно, — сказал Круз. — Попробуй восстановить в памяти события того вечера. Но, я прошу, чтобы ты до мельчайших подробностей припомнила все. Что ты говорила? Что делала? Где была? С кем виделась?
    Сантана вдруг вскочила с дивана.
    — У меня такое ощущение, что тебе уже известны все ответы на эти вопросы. Твой тон не оставляет в этом никаких сомнений. Злой умысел определяет разницу между несчастным случаем и попыткой убийства, и тебе прекрасно известно мое отношение к Иден. Неужели твои симпатии останутся на моей стороне? Неужели ты все еще считаешь меня своей женой? Я сомневаюсь в этом. Но мне известно лишь одно. Разговаривать с тобой на эти темы я буду только в присутствии своего адвоката. Я так решила.
    Ее нервный срыв был совершенно необъясним для Круза. Он помрачнел и отвернулся.
    Звонок в дверь заставил его на мгновение отвлечься от тягостных раздумий. Круз отправился в прихожую.
    На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял знакомый ему полицейский, сержант Стюарт Гордон. В руке он держал какую-то бумагу.
    — В чем дело, Стью? — хмуро спросил Кастилио.
    Полицейский снял фуражку и вытер рукавом рубашки пот со лба, словно ему пришлось только что бежать через весь город.
    — Извините, инспектор, — смущенно сказал он, — служба окружного прокурора прислала нам ордер на арест вашей жены.
    Услышав голос полицейского, Сантана обмерла. Круз непонимающе посмотрел на Гордона.
    — А при чем здесь служба окружного прокурора? И почему такая спешка?
    Стюарт пожал плечами.
    — Вы же знаете, инспектор, в нашей работе нет перерывов на обед и на сон. Окружной прокурор имеет полное право выписывать ордера на арест.
    — Но он должен был связаться со следователем, который ведет это дело.
    Гордон тяжело вздохнул.
    — Вы же знаете, инспектор, я не распоряжаюсь. У меня на руках есть ордер, мне нужно выполнить свой служебный долг. Конечно, мне очень жаль, но здесь ничего не поделаешь.
    Кастилио отступил в сторону.
    — Входи.

    0

    388

    Серия 513
    Кортни открыла своим ключом дверь квартиры Перла и вошла в прихожую.
    — Келли, — позвала она.
    В квартире стояла тишина.
    — Келли, — еще раз крикнула девушка, — не бойся, это я, Кортни.
    Наконец из маленькой комнаты рядом с кухней донесся голос Келли:
    — Мы здесь. Кортни, помоги нам, по-моему, здесь защелкнулся замок.
    Кортни немного поколдовала над дверным замком и спустя несколько мгновений распахнула дверь.
    — Ну, слава богу, — облегченно вздохнула она, — а то я уж думала, что здесь снова был доктор Роллингс и отвез вас назад в больницу.
    Келли улыбнулась.
    — Нет, мы сидели тихо, как мышки. Есть какие-нибудь новости?
    Кортни пожала плечами.
    — В общем, пока все складывается нормально. Келли, ты сейчас поедешь со мной, а Оуэн пока останется здесь.
    Оуэн напуганно посмотрел на Кортни.
    — А как же я?
    Девушка поспешила успокоить его.
    — Оуэн, я скоро приеду за тобой. Тебе не придется долго оставаться одному.
    Келли нерешительно посмотрела на Оуэна.
    — Ты сможешь подождать меня здесь?
    Тот водил головой из стороны в сторону, боязливо глядя то на одну девушку, то на другую.
    — Ничего, я попробую. Я уже привык находиться в больнице один. Однако, здесь совсем другое дело. Если меня здесь обнаружат, я не знаю, что со мной будет.
    Келли посмотрела на Кортни.
    — Послушай, а нельзя ли нам поехать вместе? Ты представляешь, каково ему здесь будет оставаться в одиночестве?
    Кортни отрицательно покачала головой.
    — Так решил Перл. Я думаю, что мы должны довериться ему.
    Келли опустила голову.
    — Ну, хорошо, — едва слышно сказала она, — мы уходим прямо сейчас?
    Кортни направилась к двери.
    — Да, пошли.
    Кортни остановила машину возле небольшой гостиницы в центре города.
    — Здесь не слишком много народу, — объяснила она, — не то, что в отеле «Кэпвелл», здесь вас никто не увидит.
    Они прошли через небольшой холл и поднялись на второй этаж. Кортни достала из сумочки ключ и открыла дверь. Это был не слишком просторный, но чистый и хорошо обставленный мебелью номер. Келли с любопытством осмотрелась.
    — А я думала, что Перл будет ждать нас здесь, — сказала она.
    Кортни неопределенно махнула рукой.
    — Он скоро должен прийти. Пока что тебе придется побыть одной. Только никому не открывай дверь. У Перла есть свой ключ и у меня тоже.
    Келли с озабоченным видом прошлась по комнате.
    — Все-таки меня беспокоит то, что мы оставили Оуэна одного. На этой квартире небезопасно находиться. В любой момент снова может появиться Роллингс.
    Кортни пожала плечами.
    — Я думаю, что Перлу виднее. Он так задумал. Похоже, он надеется, что Роллингс больше не вернется в его квартиру. Оуэн приедет позже.
    В разговоре возникла неловкая пауза, прервать которую осмелилась Келли.
    — Ты сердишься на меня, Кортни? Мы двоюродные сестры, но я чувствую твою неприязнь, — смущенно сказала она.
    Кортни наигранно улыбнулась.
    — Нет, я не сержусь.
    Но Келли убежденно кивнула.
    — Сердишься, я вижу.
    — Келли, понимаешь, — она некоторое время молчала. — Ну, в общем, да, я очень расстроена из-за того, что сейчас для Перла на первом месте ты, а не я. Мне очень жаль, что так получается, но я ничего не могу с собой поделать.
    Келли отвернулась.
    — Это не так, Кортни, это всего лишь видимость, — нерешительно сказала она. — Да, действительно, сейчас мы много времени проводим вместе, но это не значит, что Перл совсем позабыл о тебе. Он помнит и любит тебя. Впрочем, зачем я это тебе объясняю.
    Кортни неопределенно пожала плечами.
    — Может, ты и права, а, может быть...
    Губы ее задрожали, и чтобы не разрыдаться, она поспешно покинула номер. Келли осталась одна. Несколько минут она задумчиво стояла у завешенного жалюзи окна, разглядывая вечернюю улицу и огни проносившихся мимо автомобилей. Затем, словно что-то вспомнив, Келли направилась к столику, на котором стоял телефон. Набрав номер, она приложила трубку к уху и стала ждать. Скорее всего, дома никого не было, потому что телефон долго не отвечал. Когда Келли собиралась уже положить трубку назад на рычаг телефонного аппарата, она услышала голос Розы, их служанки:
    — Дом Кэпвеллов.
    Келли уже открыла рот, чтобы что-то сказать, однако затем бросила трубку, словно обжегшись. Почувствовав странное волнение, Келли тяжело опустилась на диван. Сердце ее ходило ходуном, руки дрожали. Она несколько мгновений пыталась прийти в себя, но еще одно событие заставило ее вскочить с дивана и спрятаться за шкафом. Сначала раздался тихий стук в дверь, а затем Келли услышала звук поворачиваемого в замке ключа. Когда спустя несколько секунд она услышала скрип открывающейся двери и звуки шагов, Келли отважилась выглянуть из своего убежища. Издав глубокий вздох облегчения, она вышла из-за шкафа.
    — Мама, папа! — воскликнула Келли.
    Перл привел в номер СиСи и Софию. Келли бросилась на шею матери, осыпая ее поцелуями.
    — Как я рада тебя видеть, мама, я ужасно соскучилась. Какие вы молодцы, что пришли.
    София прижала ее к себе, поглаживая по голове, словно маленького ребенка.
    — Келли, наконец-то нам удалось увидеться.
    Затем Келли бросилась на шею отцу.
    — Папа, ты совсем не изменился. По-моему, даже седины в волосах у тебя стало меньше.
    СиСи нежно поцеловал ее в лоб.
    — Мы ужасно волновались, дорогая, ведь целые сутки никто не знал, где вы находитесь. От тебя не было ни единой весточки.
    Она виновато потупилась.
    — Простите, я хотела позвонить вам и все рассказать, но боялась. Я даже сейчас набирала ваш номер, но когда ответила Роза, мне стало страшно, и я бросила трубку. Простите еще раз.
    СиСи ласково потрепал ее по голове.
    — Ну, ничего, хотя нам изрядно пришлось понервничать.
    Келли улыбнулась.
    — Но ведь мы увиделись. Это Перл привел вас сюда?
    При упоминании этого имени СиСи едва заметно поморщился.
    — Да, он пришел в наш дом.
    Келли с благодарностью взглянула на своего спутника.
    — Спасибо тебе, Перл.
    Тот удовлетворенно улыбнулся.
    — Не за что.
    СиСи подозрительно посмотрел на него.
    — Келли, объясни мне, а при чем здесь он? Это он заставил тебя сбежать из больницы?
    Она широко улыбнулась.
    — Нет, я сама решила это сделать. А Перл подкрепил меня в этом намерении. Папа, ты не представляешь, как мне тяжело там было. Там больных не лечат, а убивают. Я больше не могла там находиться, папа.
    СиСи с сомнением покачал головой.
    — Мне трудно сказать, дочка, может быть, ты и права. Но мне действительно не нравится то, что ты сбежала. По-моему, можно было сделать как-то по-другому.
    София, которая с нежностью смотрела на Келли, не выдержала и вновь заключила ее в свои объятия.
    — Подумать только, наша дочь вернулась, — со слезами на глазах сказала она. — Келли, как я по тебе соскучилась. Ты даже не представляешь, мы с отцом все время думали о тебе и очень беспокоились. Я даже не знаю, что сказать. Перл, я очень благодарна тебе.
    Он, молча, улыбнулся. СиСи рассудительно взмахнул рукой.
    — Ну, ничего. Слава богу, что кошмар уже закончился.
    Он взял Келли за руку и стал гладить ее ладонь.
    — Да, папа, ты прав, кошмар закончился, — сказала Келли, — то есть, нет, мы еще не можем сказать, что все позади. Но мне уже лучше, и Перл мне очень помог в больнице, в отличие от доктора Роллингса. Хотя я пока не уверена, что смогу дать показания в суде.
    СиСи нахмурился.
    — Мы вылечим тебя.
    Но Келли решительно помотала головой.
    — Нет, я больше не вернусь в больницу. Об этом не может быть и речи. Я не для того оттуда сбежала.
    София встревоженно воскликнула:
    — Нет, нет, мы не собираемся возвращать тебя в клинику доктора Роллингса, мы подыщем тебе другое лечебное заведение.
    Келли снова упрямо мотнула головой.
    — Нет, нет, мама, ты не понимаешь, о чем я говорю. Я вообще больше не вернусь ни в какую больницу. Еще неизвестно, как они отнесутся к тому, что я отказывалась от лечения. Все врачи одинаковые, я не понимаю, чем они руководствуются при вынесении диагноза. Я не знаю, как им объяснить, что убежав из этой больницы, я спасла жизнь себе и Перлу.
    СиСи и София обменялись встревоженными взглядами.
    — Ты серьезно не намерена больше возвращаться лечению? — настороженно спросил СиСи.
    — Да. Папа, послушай, я должна уехать отсюда. Нам пора прощаться, и не говорите никому, что видели меня.
    СиСи ошалело хлопал глазами.
    — Что?

    Оставшись один в квартире Перла, Оуэн долго бродил из угла в угол, не находя себе места. Затем он остановился возле столика, на котором был телефон, и дрожащей рукой поднял трубку. Набрав несколько цифр номера, он заикающимся голосом произнес:
    — Линию десять, пожалуйста.
    Судорожно прокашлявшись, он некоторое время ждал ответа, а потом, услышав в трубке знакомый голос, сказал:
    — Алло, это Оуэн. Да, но сначала я хотел бы узнать — вы собираетесь сдержать свое обещание, доктор Роллингс?

    Джина остановилась у двери кабинета окружного прокурора и задумчиво приложила палец к губам.
    — Любопытно, что еще за документы лежат у него на столе, — пробормотала она. — Пожалуй, надо вернуться.
    Это было ошибкой с ее стороны. Когда она снова наклонилась над столом, ковыряясь в стопках бумаг, в кабинете появился Кейт Тиммонс. Джина была так увлечена своим делом, что даже не услышала позади себя тихих шагов. В следующее мгновение Тиммонс схватил ее сзади и зажал рукой рот. Она попыталась завизжать, но изо рта ее вырывался лишь сдавленный хрип.

    Круз на мгновение задумался.
    — Послушай, Стью, — обратился он к офицеру, — у нас есть пару минут времени?
    Тот пожал плечами.
    — В общем, да. А что?
    Круз выразительно посмотрел на Сантану.
    — Я хотел бы переговорить с женой.
    Гордон понимающе кивнул головой.
    — Хорошо, я подожду возле машины.
    Круз с благодарностью произнес:
    — Спасибо, это не займет много времени.
    Когда офицер вышел за порог, Кастилио закрыл за ним дверь. Сантана металась по гостиной, не находя себе места. Круз мрачно покачал головой.
    — Ну, вот и все. Я не ожидал, что это произойдет так быстро.
    Она метнула на него испуганный взгляд.
    — Ты думаешь, что я специально совершила этот наезд на Иден?
    Круз сокрушенно покачал головой.
    — Я уже ничего не думаю. Просто мне казалось, что Пол будет помалкивать, однако вышло все не так, как я ожидал. К сожалению, обстоятельства складываются против нас, и я ничего не могу поделать.
    Она с горечью воскликнула:
    — Да, Пол оказался не таким, как ты думал. Ты слишком часто принимаешь желаемое за действительное, Круз. А на самом деле все не так.
    Он расстроенно махнул рукой.
    — Ты же мне ничего не объяснила, Сантана. Я вообще не понимаю, какого черта вы оказались на шоссе в такое неподходящее время.
    Она в истерике закричала:
    — Ты даже не знаешь, что произошло на самом деле, но все равно думаешь, что я сделала это нарочно! Ты подозреваешь меня в том, что я сбила Иден преднамеренно. Что я подстерегла ее на этом шоссе и наехала машиной. Откуда же у тебя такая уверенность в этом, если ты еще не слышал, что думаю об этом я?
    Круз вспылил.
    — Неважно вообще, что я сейчас думаю. Объясни же мне, что случилось. Я хочу узнать об этом хотя бы сейчас, пока у нас есть немного времени. Если ты мне ничего не расскажешь, я уже вряд ли смогу помочь тебе. Для этого я должен знать правду, всю правду! — выкрикнул он на одном дыхании.
    Сантана сглотнула слезы.
    — Ты все равно не поверишь мне. Все бесполезно. Что бы я ни говорила, ты принимаешь это лишь за мое желание выгородить себя.
    Он решительно взмахнул рукой.
    — Это твоя обычная отговорка.
    Сантана молча, отвернулась. Плечи ее вздрагивали от сотрясавших ее рыданий. Круз подождал, пока она немного успокоится, и произнес:
    — Сантана, я читал все отчеты с места происшествия, показания Иден и свидетелей. В отчетах дорожной полиции с места происшествия указывается, что после того, как был совершен наезд, машина остановилась, и водитель выходил из машины. Я не знаю, может, ты и не заметила Иден. Сантана, я не смогу тебе помочь до тех пор, пока не узнаю всей правды, пойми это.
    Размазывая по щекам слезы, она повернулась к мужу.
    — Я не нуждаюсь в твоем покровительстве! — истерично выкрикнула Сантана. — Все равно ты не веришь ни одному моему слову. Для тебя важно все: показания каких-то свидетелей, отчеты с места происшествия, заключения экспертов — все, что угодно, только не мои слова. На самом деле, ты даже слышать меня не хочешь, а делаешь это только из желания продемонстрировать свою честность. Ты веришь только сплетням, я же вижу. У тебя это на лбу написано. А ты не допускал, что свидетели могут ошибаться, экспертиза неверно интерпретировать улики, нет? Ты не думал об этом? Ты во всем видишь только мой преступный умысел.
    Кастилио потрясенно махнул рукой.
    — Сантана, ну почему между нами все так сложно?
    Она застонала, прикрыв лицо руками.
    — О боже, Круз, когда ты, наконец, что-нибудь поймешь? Я больше ничего не собираюсь объяснять.
    Она заметалась по комнате, затем схватила сумочку и выбежала за порог.
    — Офицер, я уже готова, простите, что заставила вас ждать.
    Гордон, который мерил шагами площадку возле дома, направился к Сантане.
    — Миссис Кастилио, я бы посоветовал вам взять с собой вещи.
    Она прикусила нижнюю губу.
    — Вы так думаете? Хорошо, сейчас я соберусь. Гордон поднялся по лестнице на крыльцо и остановился в дверях.

    0

    389

    Продолжение 513 серии

    — Я должна уехать, — упрямо повторила Келли, — мне нельзя больше находиться в этом городе, а то меня найдут и отправят назад к Роулингсу. Там я не выдержу. Я обязательно что-нибудь с собой сделаю.
    СиСи растерянно развел руками.
    — Но ты не можешь сейчас уехать, Келли, ты еще не вылечилась до конца.
    Она пыталась доказать отцу свою правоту, но безуспешно.
    — Папа, мне необходимо скрыться отсюда. Поверь, я хочу поскорее выздороветь. Я и так уже почти здорова.
    — Тебе обязательно нужно вернуться в больницу. Хорошо, пусть не к доктору Роулингсу. Я найду для тебя другого врача.
    Перл решил встать на сторону Келли.
    — Мистер Си, ей не нужен врач. Она практически здорова. Все, что ей сейчас необходимо, это чтобы ее оставили в покое.
    СиСи метнул гневный взгляд на своего бывшего дворецкого.
    — А тебя, Перл, никто не просил вмешиваться, — сурово произнес он. — Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты помалкивал.
    Когда тот умолк, СиСи повернулся к дочери и возбужденно продолжал:
    — Келли, ты не должна никуда ехать. Это может только повредить тебе. Клянусь, что я в судебном порядке добьюсь решения о твоем переводе в другую больницу. Ты не должна уезжать отсюда, тебе нужно остаться. Иначе, я ничем не смогу помочь тебе, неужели ты этого не понимаешь?
    Келли тяжело вздохнула.
    — Папа, пока ты будешь выбивать это постановление, меня увезут обратно к Роллингсу. Разве ты не понимаешь, что он опасен?
    Перл снова вмешался в разговор.
    — Мистер Си, вы слепо доверяете ему. Я знаю, я собственными глазами видел, что творится у него в больнице. Роллингс не способен помочь Келли. Он может только навредить ей. Это человек, которого за версту нельзя подпускать к больным. Если же в его руки попадают здоровые люди, он предпринимает все для того, чтобы и их сделать неврастениками и психами.
    СиСи раздраженно махнул рукой, но в этот момент София решила заступиться за дочь.
    — Ты напрасно упрямишься, — сказала она, обращаясь к мужу. — Мне кажется, что они правы.
    Она подошла к дочери и ласково погладила ее по голове.
    — Дорогая, ты просто чудесно выглядишь. С тех пор, как мы видели тебя в последний раз, ты сильно изменилась в лучшую сторону. Я гляжу на тебя и не могу нарадоваться.
    Келли уверенно кивнула.
    — Ну, конечно, все правильно, это потому, что мне на самом деле стало лучше. Я уже практически здорова. Я отвечаю за свои слова.
    Но СиСи по-прежнему упорно не желал прислушиваться к мнению других. Ему втемяшилось в голову, что Келли поступает неправильно, и он не мог переубедить себя, да, в общем, и не хотел этого делать.
    — Келли, я не могу не доверять мнению специалиста только потому, что ты сбежала из его клиники, — тупо повторил он. — Почему ты не хочешь меня понять?
    Она безразлично махнула рукой.
    — Папа, ты можешь думать все, что угодно. Ты все равно не знаешь того, что известно мне.
    — Ты должна вернуться, — талдычил СиСи, — ты не можешь уехать.
    Келли вышла из себя.
    — Ты не можешь меня заставить вернуться туда. И даже не уговаривай, это абсолютно бессмысленно, я уезжаю с Перлом.
    В доказательство своих намерений она подошла к Перлу и встала за его спиной.

    Окружной прокурор всем телом навалился на Джину и, заткнув ей рот, прошипел на ухо:
    — Тихо, не ори.
    Она несколько раз попыталась вырваться, но бесполезно. Одной рукой он обхватил ее, словно железным обручем, а другой зажал рот.
    Будучи не в силах освободиться, Джина применила последний способ защиты, который оставался в ее распоряжении. Она изловчилась и укусила Тиммонса за палец. Он бешено заорал и выпустил ее из своих объятий. Тяжело дыша, она обернулась.
    — Кейт, это ты? Господи, боже мой, а я подумала, что какой-то преступник ворвался в твой кабинет и хочет убить меня.
    Окружной прокурор замахнулся на нее кулаком.
    — Ты что здесь делаешь?
    Она гордо вскинула голову.
    — Ну-ну, потише. Веди себя пристойнее. Что за обращение с дамой? Кулаками размахиваешь.
    Он стал растирать укушенное место.
    — Я тебя спросил, что ты делаешь в моем кабинете? Признавайся, ты что, шпионишь за мной?
    Она проигнорировала его вопрос.
    — Ты напугал меня до смерти. Твое счастье, что мне не удалось вырваться сразу. Я бы подняла здесь такой шум, что сбежался бы, наверное, весь город.
    Она поправила прическу и съехавшую набок и обнажившую плечо блузку.
    — Ты не увиливай! — заорал окружной прокурор. — Я тебя спрашиваю, что ты делала в моем кабинете? Что ты здесь ищешь? Копалась в моих бумагах?
    Лишь появление Джулии в кабинете окружного прокурора спасло Джину от расправы.
    — А, привет, Кейт, — с облегчением вздохнула она, останавливаясь в дверях. — Как я рада, что наконец-то удалось найти тебя. Где ты пропадал?
    Тиммонс сейчас выглядел так, как будто перенес схватку с борцом сумо. Его волосы были взъерошены, лицо раскраснелось. Он тяжело дышал и дул на палец.
    Увидев Джулию, он недовольно спросил:
    — Тебе чего здесь надо? По-моему, ты уже могла бы отправиться домой. Время вообще-то уже довольно позднее.
    Джулия язвительно улыбнулась.
    — Но сам ты, как я вижу, на работе. У меня тоже есть дела. Мне нужен рапорт о наезде, совершенном Сантаной Кастилио. Но прежде я бы хотела поговорить с Крузом. Пока ее не привезли сюда, мне нужно ознакомиться с документами.
    Тиммонс торопливо взглянул на Джину, и одного этого взгляда для нее было достаточно, чтобы понять, что произошло.
    — Сантану арестовали? — с горящими от безумного любопытства глазами она взглянула на Джулию. Тиммонс поспешно воскликнул.
    — Я сейчас принесу тебе все материалы по делу.
    Джулия улыбнулась.
    — Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты сделал это побыстрее. У меня совершенно нет времени. Надо еще ознакомиться с показаниями свидетелей и заключениями экспертизы.
    Сделав вид, что только сейчас заметила Джину, Джулия одарила ее ослепительной улыбкой.
    — Привет, а ты что здесь делаешь в такое время? Или для свидания с окружным прокурором у вас не нашлось другого места, кроме его кабинета?
    Но Джине было сейчас не до словесной перепалки с Джулией. Все мелкие неприятности подобного рода отошли для нее сейчас на задний план. Произошло самое главное, то, чего она так ждала такое долгое время — соперница в борьбе за Брэндона была в полушаге от тюремной решетки. Это открывало весьма обширные возможности и рисовало заманчивые перспективы. Наконец-то планы Джины начали осуществляться. Она так долго мечтала об этом. Разумеется, в такой обстановке мелкие комариные укусы, вроде едких замечаний Джулии, были абсолютной ерундой для Джины. Она совершенно спокойно проигнорировала эти питюки.
    — Просто невероятно, Сантана в тюрьме, — пробормотала она задумчиво.
    Затем повернулась к Джулии.
    — Ты будешь ее адвокатом, Джулия? Да, адвокат ей сейчас понадобится.
    Джулия пожала плечами и отвернулась.
    — Я пока не решила, браться мне за это дело или нет. Мне пока еще неизвестны все обстоятельства наезда.
    Джина внутренне ликовала, но старалась держать себя в руках. Виляя бедрами, она прошлась по кабинету вальяжной походкой.
    — Джулия, а почему ты сомневаешься? — с мстительной улыбкой на устах полюбопытствовала она. — Ты же выиграла процесс Дэвида Лорана? Теперь можно и проиграть.
    Джулия, конечно, не могла стерпеть такое.
    — Джина, ты меня убедила. Я беру это дело из-за одного только желания доставить тебе удовольствие.
    Джулия обратилась к окружному прокурору, который, мрачно насупившись, сидел за своим столом и с дотошным вниманием изучал следы зубов Джины на собственном указательном пальце.
    — Кейт, мне пора идти, оставь, пожалуйста, все у меня на столе в кабинете. Потом я как-нибудь загляну к тебе. Пока.
    Не дожидаясь ответа, она покинула кабинет Тиммонса. Джина не удержалась от едкого замечания.
    — По-моему, Джулия проявляет инстинкт самоубийцы. Только идиот или сумасшедший может сейчас защищать Сантану. По-моему, это безнадежное дело, и ни одному адвокату не удастся добиться даже того, чтобы ее просто выпустили под залог.
    Она повернулась к окружному прокурору и одарила его обворожительной улыбкой.
    — Если, конечно, сторона обвинения не будет слишком настойчива. Ведь ты наверняка попытаешься обелить Сантану? Или я ошибаюсь?
    Тиммонс скривил лицо в гримасе глубокого отвращения. Озабоченно разглядывая начавший опухать палец, он буркнул:
    — Ты что здесь делала? Я так и не услышал от тебя ответа? Какого черта ты рыскала по моему кабинету?
    — Это касается именно того дела, о котором только что шла речь, — улыбнулась она. — Мне было очень интересно, почему окружной прокурор так стремится защитить Сантану. Я хотела убедиться в том, что ее посадили в тюрьму.
    Тиммонс вскочил из-за стола и стал возбужденно расхаживать по кабинету. Он захлопнул дверь, оставшуюся открытой после ухода Джулии, и, остановившись у порога, обличительным тоном воскликнул:
    — Джина, тебе говорили, что ты похожа на гиену? Ты готова броситься на любую падаль в надежде хоть чем-то поживиться. Знаешь, где-то неподалеку, на задворках какого-то ресторанчика я видел большую помойку. Не лучше ли тебе было отправиться туда?
    Джина, выдержав эффектную паузу, махнула рукой.
    — Прекрати, Кейт, меня на это не купишь. Такие дешевые уловки годятся разве что в разговоре с Сантаной. Это она может дергаться и визжать от каких-то слов. Меня на это не купишь.
    Как ни странно, это произвело впечатление на окружного прокурора. Хотя ничего странного в этом не было, потому что Джина сказала правду. Она действительно относилась к тому довольно редкому типу женщин, которые готовы выслушивать любые обвинения и оскорбления в свой адрес и даже игнорировать откровенные угрозы, лишь бы добраться до собственной цели. Джина была не из породы гиен или, если поискать более подходящее определение, из породы падальщиков, нет, Джина была самой настоящей хищницей, которая активно пользовалась тем, чем ее одарила природа — зубами и когтями. Тиммонс, как человек довольно не глупый, согласился с ее словами. Уже более спокойно он произнес:
    — Мы с Сантаной знакомы давно, с самого детства. Ты же понимаешь, что я не могу оставить в беде человека, которого знаю со школьной скамьи.
    Джина брезгливо скривилась.
    — Кейт, все это старая песня. Я слышала все это не один десяток раз. Выросли вместе, — кривляясь, передразнила она его, — мы друзья. Что за чушь? Я знаю тебя не первый день, и никогда не замечала за тобой особой сентиментальности. Это наводит на мысль, точнее сказать, на подозрение о том, что ты что-то скрываешь. Очевидно, тебе многое хотелось бы скрыть.
    Тиммонс криво усмехнулся.
    — Неужели? Я так не думаю.
    Джина закинула ногу за ногу и сказала:
    — А я так думаю. Я даже уверена в этом. Я уверена в том, что тебе известны гораздо более любопытные подробности об этом наезде, чем те, о которых можно прочитать в материалах дела. Может быть, ты расскажешь мне о них? Я тебя очень внимательно слушаю.
    Тиммонс нахохлился, как будто его внезапно ударили по голове чем-то тяжелым.
    — Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать, Джина, — глухо сказал он. — И не понимаю, почему ты сидишь в моем кабинете. По-моему, твое место за дверью.
    Она торжествующе засмеялась.
    — А я знаю, почему ты ведешь себя так, Кейт. Мне известны все подробности твоей интрижки с миссис Кастилио. Если пожелаешь, могу рассказать любой интимный момент из вашей совместной биографии. Я была свидетельницей таких занятных событий, что мало кто из прессы откажется узнать о них. Хорошо было бы тебе помнить об этом, Кейт, я отнюдь не дочь прислуги и вполне сумею распорядиться таким пикантным материалом.
    Тиммонс с плохо скрытой ненавистью посмотрел на Джину.
    — Если ты такая сообразительная и информированная, — угрожающе произнес он, — то, надеюсь, что у тебя хватит ума не вредить мне.
    Она рассмеялась.
    — Отчего же, Кейт? Я собрала на тебя неплохой компромат. Я испытала бы большое наслаждение, увидев эти материалы в прессе.

    Сантана захватила с собой теплую вязаную накидку и вышла в прихожую, где ее ожидали полисмен Гордон и Круз.
    — Я готова, — сказала она.
    Как ни странно, она выглядела довольно спокойно. Очевидно, с нее упал груз тяжкой необходимости все время лгать, изворачиваться и прятаться. В общем, ее лицо выражало даже какое-то удовлетворение. Пока ее еще не увезли, Круз взял жену за локоть и отвел в сторону.
    — Послушай, Сантана, пока ты еще здесь, я тебя очень прошу, расскажи мне о том, что случилось тем вечером. Ты же понимаешь, как мне необходимо знать это.
    Выразительно посмотрев на мужа, она медленно высвободила свой локоть и холодно сказала:
    — По-моему, мы уже все обсудили. Нам больше не о чем разговаривать. Извини, Круз, мне надо идти. Полицейский офицер уже и так слишком долго ждет.
    Она уже направилась было снова к двери, но Круз задержал ее.
    — Погоди, Сантана, если это был нечаянный наезд, то есть ты ее сбила случайно и даже не подозревала об этом, почему ты так злишься? Твое поведение вызывает у меня очень много вопросов.
    Она резко вскинула голову.
    — Круз, я устала повторять тебе одно и то же. Я устала объяснять тебе, что я ни в чем не виновата. Я не могу убедить тебя. Может быть, когда я окажусь в суде, ты убедишься в том, что я была права. А сейчас все эти слова абсолютно лишние. Ты просто хочешь подтвердить собственными догадками, а не узнать правду. Я в этом деле помогать тебе не собираюсь.
    Круз вскипел.
    — Да я пытаюсь понять тебя.
    Она снова дернулась к выходу, но Круз крепко держал ее за руку.
    — Пусти меня, — нервно воскликнула Сантана.
    — Подожди.
    Он обернулся к полицейскому, который уже демонстрировал признаки явного беспокойства, и просительно поднял руку.
    — Стив, послушай, ты не мог бы оставить нас еще на пару минут? Это очень важное дело, и мне хотелось бы все-таки переговорить с женой.
    Гордон довольно неохотно кивнул.
    — Ну, хорошо, постарайтесь не задерживаться.
    Но Сантана резко толкнула мужа и закричала:
    — В этом нет никакой необходимости, это ни к чему. Офицер, идемте.
    Крузу пришлось довольно грубо схватить ее за руку и рвануть на себя. Сантана едва не упала.
    — Прекрати истерику. Я не хочу, чтобы ты ехала в таком состоянии. Постой здесь и успокойся.
    Из глаз ее брызнули слезы, она стояла посреди прихожей, размазывая по щекам слезы.
    — В любом случае ты не сможешь повлиять на события, — сквозь всхлипывания сказала она.
    Сержант Гордон счел за лучшее удалиться. Присутствие на семейных скандалах было одной из рутинных особенностей его работы, и его уже тошнило от подобных сцен.
    — А я никак не собираюсь влиять на события! — кричал Круз, размахивая руками.
    Он попытался взять ее за руку, но она взвизгнула и отскочила в сторону.
    — Ты не сможешь ничем помочь мне, отойди, Круз.
    Она отвернулась и, достав из сумочки носовой платок, стала вытирать глаза. Круз немного поутих.
    — А я думаю, что ты нуждаешься в помощи, — уже более спокойно сказал он.
    Вытерев лицо, она сунула под локоть сумочку, подняла упавшую на пол накидку и, гордо вскинув голову, направилась к двери. На мгновение, задержавшись рядом с Крузом, она сказала:
    — Что бы ты ни думал и ни собирался делать, это уже неважно. Я ухожу. Позаботься о Брэндоне.
    Она вышла за порог дома и сказала прислонившемуся к стене полисмену:
    — Мы все выяснили, можно ехать.
    Гордон нахлобучил фуражку, достал из кармана запаянную в пластик инструкцию и монотонным голосом произнес стандартные фразы:
    — Вы имеете право на адвоката, вы имеете право сохранять молчание. Все, что будет сказано вами во время следствия, может быть использовано против вас на суде. Вы имеете право на два телефонных звонка...
    Она перебила его, не дослушав.
    — Вы будете надевать на меня наручники?
    Гордон растерянно обернулся и посмотрел на застывшего с каменным лицом на пороге собственного дома инспектора Кастилио.
    — Нет, миссис Кастилио, пока, пожалуй, не буду. Если, конечно, вы своим поведением не вынудите меня сделать это.
    Она молча направилась к машине. На Круза сейчас было страшно смотреть. На лице его не было ни единой кровинки. Казалось, что он страдает от приступов тяжелой болезни. Мелкие бисеринки пота покрывали его лоб, глаза налились кровью, губы сжимались и разжимались, словно он пытался что-то сказать. Нервно потоптавшись у порога, он, наконец, решительно захлопнул дверь и быстро зашагал к полицейской машине.
    — Гордон, подождите, я с вами.

    0

    390

    Продолжение 513 серии

    Келли отступила на шаг и дрожащим голосом сказала:
    — Папа, мама, я думала, что могу доверять вам. Мне хотелось увидеть вас перед отъездом и попрощаться. Сейчас я жалею о своем легкомысленном порыве. Как оказалось, все это было напрасно. Отец, ты приехал сюда только для того, чтобы заставить меня вернуться в больницу, да? У меня складывается такое впечатление, что ты слышишь только самого себя или доктора Роллингса. Почему ты не обращаешь внимания на то, что говорю тебе я. Ведь я твоя дочь, я сама побывала там, в этом аду и мне совершенно незачем врать. Ты хочешь, чтобы со мной там случилось что-нибудь ужасное? София взмахнула рукой.
    — Келли, погоди, ты слишком поспешно делаешь выводы. Не надо обвинять отца в таких страшных вещах. Он ведь желает тебе только добра.
    СиСи только и смог, что выдохнуть.
    — Ну, разумеется.
    Но Келли недоверчиво посмотрела на мать.
    — И при этом он хочет, чтобы я отправилась обратно в больницу. Тут что-то несочетаемое, мама. Нельзя желать мне добра и одновременно хотеть моего возвращения к Роулингсу. Как этот врач-садист может помочь мне?
    — Вот именно, — добавил Перл, — ей ни в коем случае нельзя туда возвращаться.
    СиСи попытался объяснить все Келли:
    — Дорогая, ты хоть понимаешь наше положение? Тебе известно, почему тебя поместили в больницу?
    Она спокойно посмотрела в глаза отцу.
    — Да, папа, я знаю, что совершила ужасный поступок, и я боялась о нем вспоминать, но сейчас я готова нести ответственность. Я уже совсем здорова.
    СиСи возбужденно подался вперед.
    — Но мы с мамой готовы защитить тебя.
    Келли с сожалением помотала головой.
    — В этом может не оказаться ни малейшего смысла, если я попаду опять в лапы доктора Роллингса. Папа, ты плохо знаешь этого человека. Он пытался физически уничтожить, раздавить меня, он терроризировал меня и запугивал. Меня пичкали там такими лошадиными дозами лекарств, что любой нормальный человек давно бы мог свихнуться. Если его не остановить, то он причинит вред еще не одному десятку больных. Я говорю так уверенно об этом потому, что сама перенесла слишком многое. И он относился так не только ко мне, а ко всем остальным. Как мне еще убедить вас?
    Перл согласно кивнул.
    — Она говорит чистую правду. Все верно. Роллингс не целитель душ, он ненавидит людей. Мы с Келли хотим доказать это. Если нам удастся собрать материалы, изобличающие доктора Роллингса в том, что он применяет неправомерные методы лечения, его могут отправить за решетку. К тому же, он виноват не только в этом, но, к сожалению, у нас нет необходимых улик, чтобы доказать это. Вот почему мы сейчас скрываемся и намерены предпринять кое-какие шаги. Мы выведем доктора Роллингса на чистую воду, я вам это обещаю.
    Но СиСи, как это, ни удивительно выглядело, вместо того, чтобы успокоиться и прислушаться к словам дочери, разъяренно заорал:
    — Перл, в качестве частного лица ты проник в эту клинику. Ладно, бог с тобой, ты закрутил эту карусель, ты оказался в эпицентре событий. Это твои личные проблемы. Но мне не нравится, то влияние, которое ты оказываешь на мою дочь. Я уверен, что не будь тебя рядом, она думала бы совершенно по-другому. Келли, у тебя еще неустойчивая психика, ты легко поддаешься влияниям со стороны. Прошу тебя, одумайся, тебе сейчас нужно позаботиться о собственной судьбе, а не о том, как расправиться с доктором Роулингсом, пусть даже его методы лечения неправомерны и недопустимы. У тебя есть гораздо больше собственных забот, подумай об этом.
    СиСи произнес это с такой яростью, что Софии даже пришлось предостерегающе потянуть его за руку.
    — Успокойся, СиСи, ты слишком разволновался. Не стоит так близко принимать все это к сердцу.
    Келли возбужденно воскликнула:
    — Отец, ты неверно о нем судишь. Перл единственный, кто помогал мне в больнице, поверь мне.
    София постаралась остудить разгоревшиеся страсти.
    — Келли, успокойся, мы переведем тебя в другую больницу. Мы можем пригласить комиссию для проверки состояния дел в больнице доктора Роллингса, призвать его к ответственности. Мы можем даже уволить его. Мы немедленно начнем действовать. Не бойся, что это затянется надолго.
    СиСи устало протер рукой глаза.
    — Келли, послушайся мать. Поверь, мы все желаем тебе только добра. Если ты вернешься, так будет лучше для всех и, в первую очередь, для тебя самой. Ты не должна бояться, что с тобой что-нибудь случится. Мы не оставим тебя одну.
    — Нет, мама, если я хоть на один день попаду туда назад, то он со мной расправится. Слушай внимательно — Роллингс способен на все. Он пытался подвергнуть Перла электрошоковой терапии, чтобы запугать его. Ты что, считаешь меня сумасшедшей?
    СиСи потрясенно посмотрел на дочь.
    — Келли не говори так.
    София убежденно кивнула.
    — Мы постараемся сделать все, чтобы оградить тебя от малейших неприятностей. Давай спокойно обсудим это.
    — Отлично! — воскликнула Келли. — Так значит, вы хотите задержать меня, насильно оставить здесь? Если вы сделаете это, я никогда не прощу вас, и вы потеряете меня навсегда.
    СиСи и София растерянно посмотрели друг на друга. Им еще ни разу не приходилось видеть дочь такой решительной и непокорной.
    — Ну, так вот, — закончила Келли, — я ухожу. Мне здесь больше нечего делать. Я надеялась, что мне удастся добиться от вас понимания, но теперь вижу, что ошибалась. Очень жаль, прощайте.
    Она быстро направилась к выходу и исчезла за дверью. Перл с сожалением посмотрел на ее родителей и бросился за ней.

    По дороге к дому Перла, где сейчас оставался один Оуэн, Кортни остановила машину возле небольшой продуктовой лавки. Перлу и его спутникам необходимо было что-то перекусить, и она решила купить немного еды. Загрузив продукты в большой бумажный пакет, она затем направилась к дому. Руки Кортни были заняты, и поэтому ей пришлось, немного повозиться с ключом, чтобы открыть дверь. Войдя в квартиру, она крикнула:
    — Оуэн! Не бойся это я, Кортни. Я уже все приготовила.
    В гостиной никого не было. Поставив продукты на стол, она направилась в комнату рядом с кухней. Открыв дверь, она шагнула через порог и испуганно застыла на месте. Кроме Оуэна в комнате находились доктор Роллингс и два широкоплечих санитара из его больницы. Когда Кортни вошла в комнату, один из них бросился к двери и захлопнул ее за спиной девушки. Второй крепко держал за руку Оуэна. Надменно сложив руки на груди, Роллингс приветствовал Кортни ехидным замечанием:
    — А вы, наверное, подруга мистера Капника? Я уже видел вас в своей больнице. Добро пожаловать домой.
    Она растерянно смотрела на Оуэна, который стоял, низко опустив голову.
    — Что все это значит?

    Сержант Гордон остановил машину рядом со зданием городского суда, в котором располагалась и окружная прокуратура. Сантана вместе с Крузом вышли из автомобиля.
    — Куда вы собираетесь, вести ее? — спросил Круз. Полисмен неопределенно махнул рукой.
    — Мистер Тиммонс распорядился, чтобы вашу жену привели к нему.
    Круз решительно зашагал рядом с ними.
    — Я тоже пойду к окружному прокурору. Гордон с сомнением покачал головой.
    — Извини, Круз, но ты, же сам знаешь, что так нельзя. Я должен доставить в кабинет окружного прокурора только задержанную, а не все ее семейство.
    Круз остановился.
    — Да, пожалуй, ты прав. В таком случае, я отправлюсь в участок. Может быть, там кто-нибудь есть. Мне надо переговорить с моим помощником.
    Гордон проводил Сантану в приемную Тиммонса. Открыв дверь в кабинет окружного прокурора, он жестом пригласил войти туда Сантану. Она вошла, низко опустив голову. Тиммонс сидел, развалившись в своем кресле.
    — А вот и ты, — без особого радушия сказал он. — Стюарт, ты можешь быть свободен, я справлюсь сам.
    Гордон кивнул и, удалившись, закрыл за собой дверь.
    Окружной прокурор поднялся из-за стола и медленно подошел к Сантане.
    — Да, такие дела, — неопределенно протянул он. — Садись, Сантана.
    Тиммонс попытался взять ее под руку, но она резко отшатнулась.
    — Что с тобой? — недоуменно протянул он. — Не надо так нервничать. Присаживайся, в ногах правды нет.
    Она отрицательно покачала головой.
    — Не трогай меня. Скоро здесь появится Круз. У нас есть несколько минут.
    Тиммонс изобразил на лице глубокое сочувствие.
    — Сантана, я прошу тебя, сядь. Так нам будет легче разговаривать.
    Немного поколебавшись, она выполнила его просьбу. Усевшись на стул перед рабочим столом окружного прокурора, она достала из сумочки носовой платок и вытерла слегка вспотевшие ладони. Тиммонс тоже взял стул и сел рядом с ней, изображая, таким образом, неофициальность происходящего.
    — Мне бы хотелось узнать кое-что у тебя перед допросом, — доверительным тоном сказал он.
    Она бросила на него гневный взгляд.
    — О чем мы можем разговаривать? Мне известно, что ты выдал ордер на мой арест. После этого ты еще хочешь что-то добиться?
    Тиммонс успокаивающе поднял руку.
    — Но ведь это мой долг, у меня не было другого выбора. Ты не должна сердиться на меня. Ты сама понимаешь, что подпись окружного прокурора должна стоять на любом ордере. К сожалению, обстоятельства сложились так, что я вынужден был это сделать. Ты не должна за это держать на меня зла.
    Она гордо махнула головой.
    — А я и не держу на тебя зла. Ты — единственный, кто видел Иден на шоссе. Ты оставил лежать ее там, на шоссе беспомощной, ты должен понести ответственность за то, что произошло. Ты должен ответить за это, а не я. Ты.
    Тиммонс выдержал паузу, чтобы она поскорее успокоилась.
    — Хорошо, Сантана. Об этом известно еще кому-нибудь? Ты рассказала о том, что произошло в тот вечер мужу или кому-то другому?
    Отвернувшись, она сказала:
    — Не рассказывала, но расскажу.
    Тиммонс почувствовал громадное облегчение, у него еще есть шансы выпутаться. И он непременно должен воспользоваться этими шансами.
    — Сантана, — он подсел к ней поближе, — а теперь я прошу тебя немного помолчать и выслушать меня. Я тебе сейчас все объясню.
    Она нервно теребила в руках носовой платок.
    — Что ты объяснишь мне? Как избежать судебного преследования? — насмешливым тоном спросила она. — Ну, давай, объясняй, я слушаю.
    Он сделал вид, что не обращает внимания на ее тон.
    — Я помогу тебе, — тихо произнес он. — Я замну это дело, ты не должна беспокоиться. Все будет хорошо.
    Она нервно засмеялась.
    — Любопытно будет услышать, как ты собираешься замять это дело. Ведь ты же окружной прокурор, ты обязан выступать обвинителем.
    Он поднял руку.
    — Погоди, Сантана. Да, я — окружной прокурор, я в состоянии помочь тебе. Но если ты уличишь меня, если ты заявишь, что я был вместе с тобой в машине, то не удастся спастись, ни тебе, ни мне. Выбирай.
    Она резко вскинула голову и гневно закричала:
    — Спасти меня? Да ты понимаешь, что говоришь? Отчего меня надо спасать? Что я такого наделала? Я виновата только в том, что слепо доверяла тебе. Это же ты выходил из машины и осматривал место происшествия. Ты сказал, что на дороге была просто рытвина. Ты сел в машину, и мы спокойно уехали. Я же совершенно не знала о том, что мы сбили Иден.
    Тиммонс потерял самообладание. Вскочив со стула, он стал ходить по комнате и размахивать руками.
    — Сантана, да я тоже не знал об этом. Я посмотрел, вокруг ничего не было видно. Вспомни, какой был туман. Что там можно было разглядеть? Неужели ты думаешь, что я оставил бы человека в беде после того, как сбил его машиной.
    Она недоверчиво посмотрела на него.
    — Не знаю, может быть, ты и способен на это, я уже ничего не знаю. Вокруг происходит такое, что я уже сомневаюсь в самой себе.
    Он наклонился над ней, стараясь выглядеть как можно более убедительней, и произнес:
    — Сантана, ты должна доверять мне, у меня есть план. Я знаю, как тебя можно спасти.
    Она тоже вскочила со стула и стала нервно метаться по комнате.
    — Я вообще ничего не понимаю, что происходит. Я не понимаю, что ты задумал. Почему ты все свалил на меня? Ты просто используешь меня, как и всех остальных.
    Он подскочил к ней, схватил за руку и насильно усадил на стул.
    — Сядь и успокойся! — заорал Тиммонс.
    Она рухнула на стул, как подкошенная и, громко всхлипывая, стала вытирать слезы носовым платком. Тиммонс немного отдышался.
    — Ты слышишь меня? — спросил он. — Ну, так вот, если ты сделаешь так, как я тебе посоветую, то все будет нормально. От этого зависит вся твоя будущая жизнь, и даже будущее Брэндона.
    Она утихла.
    — Да, — уже более уверенно сказал Тиммонс, — ты не представляешь себе, как опасна ситуация. Сейчас ты находишься на краю пропасти. И если ты не захочешь, чтобы я подал тебе руку, ты рухнешь вниз. Вся твоя жизнь покатится под откос. Ты ничего не сможешь сделать без моей помощи.
    Она обхватила голову руками и сокрушенно прошептала:
    — О боже, что мне делать?
    Тиммонс уселся перед ней на краешек стола.
    — Слушай внимательно все, что я говорю, и тогда все будет по-другому. Вместе мы сможем помочь друг другу, по одиночке — погибнем.
    Она растерянно посмотрела ему в глаза.
    — Кейт, ты будешь на моей стороне?
    — Я буду направлять тебя, — несколько уклончиво ответил он.
    Она нервно раскачивалась на стуле из стороны в сторону.
    — Я не знаю, Кейт, я даже не представляю, что тебе ответить, ведь Круз тоже хочет помочь мне, но я не смогла объяснить ему всего, что произошло с нами в тот вечер. Сейчас он придет сюда. Давай, мы расскажем все о том, что тогда случилось.
    Окружной прокурор озадаченно потер переносицу.
    — Ладно, Сантана. Только давай сделаем вот что. Мы представим Крузу собственную версию происшедшего, хорошо?
    Она непонимающе мотнула головой.
    — Как это, собственную? Ты уже что-то придумал?
    Тиммонс кивнул.
    — Мы оба хотим помочь тебе, и я, и Круз. Но Круз — простой полицейский инспектор, он бессилен, он, даже если бы и хотел, ничего не смог бы сделать, к тому же, он не сделал того, что было в его силах. Он мог бы по-другому взглянуть на показания свидетелей. Но он не предпринял ничего для того, чтобы защитить тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю? А я могу тебе помочь. У меня в руках власть и влияние. Помни, в этой ситуации только я могу выручить тебя.
    Она снова вскочила со стула и в панике начала метаться по кабинету.
    — Я не знаю, кому из вас доверять, Кейт. Сначала ты говоришь одно, потом совершенно другое. Я просто схожу с ума от этой неопределенности.
    Он подошел к ней.
    — Я понимаю тебя, Сантана. Я уже давно понимаю тебя. И все остальные поняли, — сказал он. — У тебя есть с собой таблетки, которые ты принимаешь? Ты взяла их с собой?
    — Да, да, конечно.
    — А где они?
    Она махнула рукой.
    — Там, в моей сумочке.
    — Я думаю, что тебе надо успокоиться, — сказал он, подавая ей сумку. — Выпей таблетку. Это поможет тебе.
    Трясущимися руками она полезла за таблетками.
    — У тебя есть вода?
    Тиммонс внимательно следил за тем, как она открывает пузырек.
    — Да, сейчас я подам.
    Дрожащими руками Сантана долго не могла открыть пробку.
    — Я боюсь, Кейт. Я не хочу потерять Брэндона. Ты не представляешь, как много он для меня значит. Он — огромная часть моей жизни.
    Тиммонс наливал в стакан воду из графина.
    — Ты не должна его потерять, — уверенно сказал он. — Вот, возьми воду, запей.
    Она с некоторым недоумением посмотрела на излишне заботящегося о ее здоровье окружного прокурора, но таблетку проглотила.
    — Вот и отлично, — сказал он. — А сейчас постарайся собраться с мыслями. Нам обоим надо выпутаться из этого дела. Садись, мы продолжим наш разговор.

    Перл поковырялся ключом в замке и распахнул дверь.
    — Итак, Келли, добро пожаловать в мой дом, — произнес он на французский манер. — Антрэ жэ ву при, мадмуазель.
    Энтузиазм и веселое настроение Перла, однако не успокоили Келли. Она грустно шагнула через порог и, пройдя в комнату, задумчиво остановилась возле окна. Перл захлопнул дверь и радостно подскочил к ней.
    — Дорогая, я забыл тебя поздравить! — воскликнул он.
    Она удивленно обернулась.
    — С чем?
    Он восхищенно сказал:
    — Твой разговор с родителями произвел на меня неизгладимое впечатление. Я просто восхищен. Ты молодец! Похоже, что ты, действительно, совершенно здорова. Ты абсолютно аргументированно объяснила им свою позицию. Ты продемонстрировала, что умеешь добиваться намеченной цели.
    Келли грустно улыбнулась.
    — А мне кажется, что я вряд ли убедила их, но себя я смогла убедить, и это уже успех. Ты знаешь, Перл, ты можешь смеяться, но мне тоже кажется, что я действительно выздоровела.
    Он нежно провел рукой по ее прямым русым волосам, которые ниспадали на плечи, словно тонкий лен.
    — Как же я могу смеяться? — проникновенно сказал Перл. — Наоборот, я и сам уверен в этом.
    Она с благодарностью взглянула на него.
    — Я хочу помочь тебе выяснить все о Роулингсе и о судьбе твоего брата.
    Он печально вздохнул и опустил голову.
    — Ну, ладно, не грусти, — сказала Келли. — Пойдем, Оуэн, наверное, уже беспокоится.
    Перл вскинул голову.
    — Ах да, Оуэн. Конечно же, идем.
    Они направились к двери, которая вела в маленькую комнату в глубине квартиры.
    — Оуэн! — еще не успев открыть дверь, воскликнул Перл. — Мы идем!
    Они шагнули через порог и испуганно замерли. В комнате стояли доктор Роллингс, а также Оуэн и Кортни в цепких руках санитаров.
    — Так-так-так, — радостно приветствовал их доктор Роллингс, — наконец-то наши беглецы появились. Вы заставляете себя ждать, это очень нехорошо. Я и так сердит на вас. Ну, что ж, любопытно будет послушать ваше объяснение.

    Окружной прокурор озабоченно прохаживался по кабинету.
    — Сантана, не надо нервничать, успокойся, — говорил он. — Все самое худшее, что могло случиться, уже позади. Теперь нам нужно сосредоточиться и найти конкретную возможность решить все без особых проблем.
    Слезы на ее глазах уже высохли. Сантана сидела на стуле, внимательно слушая Тиммонса. Он остановился рядом с ней.
    — Во-первых, тебя никто не отправит в тюрьму. Во-вторых, ты должна твердо запомнить, я — единственный, кто в состоянии помочь тебе. И еще. Запомни, твердо запомни это, и ни при каких обстоятельствах не упоминай об этом. Меня не было в машине, я не видел Иден и, слава богу, она не видела меня. Поняла?
    Она кивнула.
    — Хорошо. Я буду поступать так, как ты говоришь. Но почему ты думаешь, что никто не знает о том, что ты был рядом со мной в машине?
    Тиммонс усмехнулся.
    — Да если бы Иден видела меня, она бы сразу же сообщила об этом прямо там, в больнице. Никто ведь не мешал ей это сделать. А раз она ничего не сказала, значит, просто не знает. Мне, конечно, придется повозиться, чтобы успокоить полицию и нейтрализовать Круза. Но я сумею замять это дело.
    Она с сомнением посмотрела на него.
    — Ты собираешься сделать это в одиночку? Тебе будет очень тяжело, ведь я же беспомощна. Я абсолютно ничем не могу помочь тебе. Даже Круз не верит мне.
    Тиммонс успокаивающе поднял руку.
    — Нет, ты отнюдь не беспомощна.
    Он подошел к столу, взял какую-то бумагу и протянул ее Сантане.
    — Вот, посмотри.
    Она непонимающе мотнула головой.
    — Что это?
    Тиммонс положил бумагу ей на колени.
    — Посмотри.
    Она быстро пробежалась по строкам напечатанного на пишущей машинке документа и растерянно пробормотала:
    — Ведь это же признание в совершении наезда.
    Сантана швырнула бумагу в руки Тиммонса с такой поспешностью, как будто боялась замараться.
    — Ты что, хочешь, чтобы я это подписала?
    Он уверенно кивнул.
    — Да. Запомни все детали и поставь внизу свою подпись.
    Она нервно взмахнула руками.
    — Да ты что, Кейт, спятил? Зачем мне это подписывать? Ведь здесь сказано, что я признаю свою вину?
    Тиммонс спокойно поднял упавшую на пол бумагу. Смахнув с краешка документа пыль, он укоризненно покачал головой.
    — Сантана, ты не понимаешь, какую важность эта бумага имеет для тебя. Это признание должно спасти тебя от тюрьмы, неужели тебе хочется попасть за решетку?
    Она истерично выкрикнула:
    — Я ни за что, никогда в жизни не подпишу это признание. Как я могу это сделать, если я не виновна в наезде на Иден?
    Она истерично рассмеялась.
    — Кейт, неужели ты думаешь, что я полная дура? Да, может быть, я нервная, неуравновешенная женщина, но я же не идиотка, чтобы подписывать собственный приговор?
    Тиммонс помрачнел.
    — Похоже, ты не поняла ни одного слова из того, что я тебе только что сказал. Только признание спасет тебя от тюрьмы.
    Сантана решительно отмахнулась.
    — Ни в коем случае, только не это. Если я подпишу это признание, то меня обязательно посадят в тюрьму. Я в этом ни капли не сомневаюсь.
    Тиммонс покачал головой.
    — Напротив. Ты не единого дня не проведешь в камере. И вообще, мне кажется, что ты собираешься погубить нас обоих. Но я рискую только своей карьерой, а ты потеряешь свободу и собственного сына.
    Она испуганно посмотрела на него.
    — Но я не хочу потерять Брэндона. Это было бы самое ужасное, что могло бы случиться в моей жизни.
    Тиммонс мстительно улыбнулся.
    — Так вот, если ты не подпишешь это признание, то ты потеряешь сына вместе со свободой. Неужели ты думаешь, что кто-то поверит в то, что твой автомобиль случайно выскочил на обочину? Суд даже обойдется без совещания. Судья в две секунды вынесет обвинительный приговор, тебе нужен друг, работающий в этой системе. Если ты утопишь меня, то у тебя не останется никого. На Круза ведь ты не можешь надеяться. Он до сих пор не поверил ни одному твоему слову, и нет никакой уверенности в том, что он поверит в то, что ты скажешь на суде. Тем более что там будет совершенно иной разговор. Суд присяжных заседателей — это двенадцать полных идиотов, которыми, словно куклами, распоряжается судья. Ты вряд ли сможешь убедить хоть одного из них в своей невиновности, если судья будет прямо противоположного мнения. Тебя ожидает весьма веселая перспектива отправиться в женскую тюрьму. А ты знаешь, что такое женская тюрьма? Это отнюдь не дом отдыха. Там ты познакомишься и с насилием, и с полным произволом, и со всей прочей грязью. Там ты быстро забудешь о своих пристрастиях и любви к творчеству. Там ты вообще обо всем забудешь. Ты будешь мечтать только об одном — чтобы выжить.
    Окружному прокурору удалось сделать свое дело — он запугал Сантану до такой степени, что она снова разрыдалась. Тиммонс ожидал, пока она успокоится, расхаживая по кабинету.
    — Ну, что? — наконец сказал он. — Тебе улыбается такая перспектива? Теперь ты понимаешь, что означает не послушаться меня и остаться в одиночестве.
    Глазами, полными слез, она безнадежно посмотрела на окружного прокурора.
    — Ты уверен, что признание спасет меня от тюрьмы? — дрожащим голосом спросила она.
    Она исступленно замотал головой.
    — Да, да, кому же это знать, как не мне, окружному прокурору? Сколько раз тебе можно повторять одно и то же?
    — Но я не понимаю, как этот документ может помочь мне?
    Он в изнеможении простонал.
    — О боже, ты еще сомневаешься. Вся проблема в том, что тебе совершенно неизвестна механика судопроизводства. Понимаешь, имея это признание на руках, я смогу торговаться. Я пойду к судье, и он даст разрешение отпустить тебя на свободу под залог. Как окружной прокурор, я смогу это устроить. Судья сделает все, что я ему скажу. Ведь я же главный государственный обвинитель. Он прислушивается к моему мнению.
    Она обхватила голову руками и обреченно сказала:
    — Боже мой, как тяжело все это. Я не понимаю, что происходит. Я не уверена в том, что твой план сможет сработать. Я знаю, что я рискую потерять Брэндона. Если меня посадят в тюрьму, он узнает, что его мать — преступница.
    Он так сморщился, как будто надкусил горький каштан.
    — Сантана, да ты не окажешься в тюрьме. Я позабочусь об этом. Разве я смогу подвести тебя после того, что между нами было? Неужели ты думаешь, что это возможно? Подпиши эту бумагу, и все будет в порядке.
    Она поднялась и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Окружной прокурор понял, что на нее уже начала действовать таблетка. Глаза Сантаны сверкали каким-то безумным огнем, рукой она нервно теребила волосы.
    — Я так одинока, — низко опустив голову, чуть слышно выговорила она. — Мне не на кого положиться.
    Тиммонс подошел к ней и, осторожно взяв за руку, доверительно заглянул ей в глаза.
    — Сантана, поверь мне, это не так.
    На этот раз она не вырывалась и не протестовала. Воспользовавшись этим моментом, Тиммонс обнял ее и прошептал на ухо:
    — Я с тобой. Мои чувства по отношению к тебе остались прежними.
    Она прижалась к нему, как замерзший котенок.
    — Ты все еще любишь меня?
    Он жарко дышал ей в ухо.
    — Да, конечно. Я люблю тебя и буду любить.
    Она положила голову ему на плечо, и с горечью сказала:
    — А Круз не любит меня. Он даже никогда не говорит об этом. Как будто ему неприятно сделать такое признание.
    Тиммонс поцеловал ее в щеку.
    — Я с тобой, — тихо сказал он. Она шмыгнула носом.
    — Ты сказал, что любишь меня.
    Он рассмеялся.
    — Да, конечно, ведь мы по-прежнему нужны друг другу.
    Он все-таки хорошо сыграл свою роль, потому что, внимательно посмотрев ему в глаза, Сантана кивнула.
    — Да, я верю тебе.
    Тиммонс рассмеялся еще громче, на этот раз совершенно искренне.
    — Ну, вот и отлично! — воскликнул он. — Значит, мы понимаем друг друга. Будь хорошей девочкой, подпиши этот документ.
    Она смотрела на него, как завороженная. Не понимая, что делает, Сантана взяла протянутую ей бумагу в руку, положила перед собой на краешек стола и поставила свою подпись под текстом заявления.

    Перл решительно шагнул вперед.
    — Негодяи, отпустите Оуэна и Кортни!
    Роллингс повернулся к санитарам и едва заметным движением головы распорядился, чтобы их отпустили. Один из санитаров быстро направился к двери и захлопнул ее за спинами Келли и Перла. Роллингс по-хозяйски прошелся по комнате.
    — Ну, что ж, проходите. Чувствуйте себя, как дома, — сострил он. — Келли, я уже, честно говоря, начал скучать по тебе, мы так давно не виделись.
    Перл с ненавистью посмотрел на него.
    — А что вы здесь делаете? — сквозь зубы спросил он. — Как вы нашли мое убежище?
    Роллингс удовлетворенно потер руки.
    — За свою жизнь я сталкивался и не с такими загадками, — с улыбкой ответил он. — Это было не так уж и сложно сделать.
    Перл посмотрел в сторону, где стояла Кортни.
    — С тобой все в порядке?
    Она растирала запястье, на котором остались следы грубых пальцев санитара.
    — Да, не беспокойся, Перл. Когда я сюда пришла, они уже были здесь. Извини, Перл, но я ничего не смогла сделать. Меня заперли здесь вместе с Оуэном.
    Перл обеспокоенно посмотрел на Роллингса.
    — Что вы сделали с моим другом Оуэном?
    Тот безразлично пожал плечами.
    — Ничего. Как видишь, он жив и здоров. Только немного напуган.
    Оуэн съежился так, как будто какая-то огромная тяжесть навалилась на него сверху и не давала разогнуться. Роллингс, немигающим, как у удава, взглядом смотрел на Перла. Тот, не скрывая своей ненависти, сказал:
    — Что вы на меня так смотрите? Пытаетесь загипнотизировать? Не бойтесь, я не упаду. Я никогда не окажусь в вашей власти.
    Роллингс издал, короткий смешок.
    — А знаешь, Перл, я как-то раньше и не обращал внимания на то, что вы невероятно похожи с братом. Странно, почему это не бросилось мне в глаза в то время, когда ты был еще в моей клинике? Действительно, тот же овал лица, те же волосы. Только глаза, глаза у вас разные.
    Перл предостерегающе вскинул руку.
    — Я еще выясню, что вы сделали с моим братом. И вы, милейший доктор, за все заплатите мне. Ох, как дорого заплатите.
    Перл попытался сделать шаг навстречу Роулингсу с явно выраженным намерением вцепиться ему в глотку, однако стоявший сзади него санитар резко схватил его за плечо и рванул назад. Перл пошатнулся, но устоял на ногах. Роллингс отреагировал на этот порыв Перла с демонстративным равнодушием.
    — Все в порядке, — сказал он санитару. — Я не думаю, что этот молодой человек станет совершать сейчас глупости.
    — Мой брат не был самоубийцей, — угрожающим тоном произнес Перл. — Я еще отомщу вам за его смерть. Вы будете долго жалеть о том дне, когда впервые решили причинить кому-то зло. Я накажу вас от имени всех тех, кто стал вашими жертвами.
    Санитар по-прежнему держал Перла за плечо. Роллингс развел руками.
    — Ну, что ж, я слышал немало подобных речей, и они меня отнюдь не пугают. К тому же, это вполне объяснимо, вы сейчас очень расстроены, молодой человек. Вам ведь должно быть хорошо известно, что со мной лучше не портить отношения. Если вы будете проявлять склонность к сотрудничеству, то мы быстро сможем восстановить результаты лечения, достигнутые кропотливым трудом.
    Кортни не выдержала и закричала:
    — Что вы хотите от него?
    Роллингс вкрадчиво засмеялся.
    — Мне нужно многое.
    Он подошел к полке и снял оттуда книгу в потертом кожаном переплете.
    — Я надеюсь, вы не расстроитесь, но пока мы вас ждали, у нас было время кое-что выяснить о вашей личности, мистер Бредфорд.
    Перл почувствовал, что еще одна минута, и он вцепится в глотку этому негодяю. И вряд ли присутствие санитара за его спиной помешает этому.
    — Да, кстати, — приторно улыбаясь, продолжил Роллингс. — Я не нашел у вас писем Брайана, куда вы их подевали? Хотя... К чему они мне теперь.
    Перл угрожающе взмахнул рукой.
    — Я бы посоветовал вам, дражайший доктор, реже упоминать это имя. Как бы вы ни старались, но вам, мой дорогой друг, так или иначе, придется ответить за его смерть. Я приложу к этому все силы.
    Роллингс как-то по-бабьи захихикал.
    — Ответить и понести наказание придется тебе и твоим сумасшедшим друзьям, — тонким голосом пропел он. — Надеюсь, вы уже догадались, что сейчас мы вернемся в больницу?
    Келли решительно вскинула голову.
    — Никогда. Мы туда не вернемся.
    Роллингс благостно зажмурился.
    — Боюсь, что вы находитесь во власти величайшего заблуждения. Ну, что ж, придется вернуть вас в реальный мир. Санитар, давайте-ка начнем с этой симпатичной блондинки.
    Здоровяк, стоявший за спиной Перла, снял руку с его плеча и потянулся к Келли. Перл заорал:
    — Не трогай ее!
    Воспользовавшись секундным замешательством санитара, Перл двинул локтем ему в живот. Тот громко охнул и согнулся. Следующим ударом Перл послал его в нокаут. Второй санитар, который стоял рядом с Муром, успел схватить его за руки и удержать, но Кортни, оставшись без присмотра, бросилась к двери.
    — Перл, бежим! — закричала она.
    Роллингс растерянно наблюдал за тем, как беглецы беспрепятственно покидают дом. Сейчас в его руках остался только Оуэн.

    Когда Круз вошел в приемную окружного прокурора, на столе, болтая ногой, сидела Джулия. Она держала перед собой папку с документами, бегло просматривая их.
    — Джулия! — воскликнул Круз. — Сантана уже здесь.
    Джулия кивнула.
    — Да, я знаю, она сейчас у Кейта. Но он почему-то не пустил меня туда. Не знаю, о чем они там разговаривают, но это вызывает у меня, честно говоря, большие подозрения.
    Круз тяжело вздохнул и с подозрительностью посмотрел на дверь кабинета окружного прокурора.
    — Послушай, Круз, — обратилась к нему Джулия, — может быть, ты уже знаешь, меня назначили адвокатом Сантаны. — Я буду защищать ее на завтрашнем судебном процессе.
    Круз обернулся.
    — Нет, я еще не знал этого. Но, в общем, я рад.
    — Я хотела переговорить с ней и узнать, согласится ли она, чтобы я защищала ее? Но, к сожалению, окружной прокурор опередил меня. Он даже не сообщил мне, когда ее привезли сюда.
    Кастилио сокрушенно покачал головой.
    — Ты еще не говорила с ней?
    Джулия поднялась.
    — Пока еще не успела. Хотя, насколько я знаю, она здесь уже довольно долго.
    Круз возмущенно рубанул рукой воздух.
    — Что за чертовщина здесь происходит?
    В это время дверь кабинета открылась, и оттуда в приемную вышел сам Кейт Тиммонс. По лицу его блуждала радостная улыбка, глаза сверкали каким-то странным блеском. Тиммонс походкой в вразвалочку подошел к Крузу и, держа в руке какую-то бумагу, радостно помахал ею перед носом Кастилио.
    — А вот и ты, Круз. Наконец-то. Где ж ты так долго пропадал? — не скрывая ехидства, произнес окружной прокурор.
    Круз не скрывал своего раздражения.
    — Где Сантана? Мне нужно поговорить с ней, — требовательно произнес он.
    Тиммонс многозначительно посмотрел на бумагу, которую держал в руке.
    — Не торопись, Круз, всему свое время. Сантана сейчас дает показания.
    Джулия удивленно воззрилась на Тиммонса.
    — Что? Что она делает?
    Окружной прокурор уверенно кивнул.
    — В этом нет ничего противозаконного, Джулия. Сантана решила рассказать мне обо всем прямо сейчас, не дожидаясь допроса.
    Джулия возмутилась.
    — Все показания должны сниматься в присутствии адвоката и никак иначе.
    Круз напряженно подался вперед.
    — Моя жена еще здесь, в твоем кабинете?
    Тиммонс торжествующе улыбнулся.
    — Да. Но вряд ли ей сейчас нужен муж. А вот хороший адвокат ей понадобится. Джулия, ты ведь хороший адвокат?
    Кастилио подозрительно посмотрел на Тиммонса.
    — Я не понимаю, к чему такая спешка, Кейт? Зачем так торопиться, что нарушаются все нормы процессуального законодательства?
    Тиммонс скептически посмотрел на Кастилио.
    — Ишь ты, как заговорил. Давно ли ты стал думать о нормах права? Но вообще, если тебя интересует, на то есть причины. Во-первых, я хочу, чтобы Сантана не испытала сильный стресс и поскорее избавилась от моральной тяжести по поводу этого дела.
    Джулия удивилась.
    — А что, разве есть возможность сделать этот процесс быстрым? Ты думаешь, что не понадобится больше одного судебного заседания?
    Вот тут-то окружной прокурор и выложил свой главный козырь. Он снова продемонстрировал Крузу и Джулии документ, который держал в руке. И, как бы между прочим, заметил:
    — Она во всем призналась.
    Джулия побледнела.
    — Что она сделала?
    Тиммонс протянул ей бумагу.
    — Вот, она подписала признание. Можешь убедиться в этом сама. Только попрошу вас быть очень аккуратными с этим документом. Он будет подшит в дело на самом видном месте.
    Круз экспансивно замахал руками.
    — Я не понимаю, что здесь происходит, Кейт. Зачем ты мутишь воду, и какую рыбу ты пытаешься поймать в этой мутной водице.
    Окружной прокурор спокойно покачал головой.
    — Нет-нет, нет, я не собираюсь никого ловить. Все абсолютно законно и суд это подтвердит.
    Джулия передала Крузу документ и сказала упавшим голосом:
    — На почитай, она действительно признала свою вину. Я ничего не понимаю, здесь есть какая-то загадка.
    Круз ошеломленно вчитывался в строки документа.
    — Да, действительно, она целиком и полностью признала свою вину. Но что или кто заставил ее сделать это.
    Круза терзали догадки и сомнения, но, ни что-то подтвердить, ни что-то опровергнуть он сейчас не мог. Он вообще чувствовал себя абсолютно бессильным. Это был какой-то злой рок. Судьба накатывалась, словно гигантский каток, давя и круша все на своем пути.

    — За ними, в погоню, — завизжал Роллингс.
    Санитар, державший Оуэна, швырнул его в сторону и бросился к двери. Но не прошло и минуты, как он вернулся обратно.
    — Не удалось их догнать, — он развел руками. — И Капник и обе дамы исчезли. Наверное, они нырнули куда-нибудь в подворотню. Но я не знаю, где их искать.
    Роллингс злобно пнул ногой ножку дивана.
    — Прекрасно, великолепно, только этого нам и не хватало.
    Он обернулся к испуганно жавшемуся в угол Оуэну и ткнул в него пальцем.
    — Оуэн, из-за тебя мы потерпели фиаско. Ты за это ответишь.
    — Из-за меня? Почему? — захныкал Оуэн. — Я делал все, о чем вы меня просили, доктор Роллингс.
    Роллингс сурово взглянул на пациента.
    — Я бы на твоем месте не стал оправдываться, Оуэн, — угрожающе произнес он. — Ты знаешь об их дальнейших планах? Расскажи мне обо всем. Отвечай и быстро.
    Оуэн едва не заплакал.
    — Нет, я уже один раз предал своих друзей, с меня достаточно, — заныл он.
    — Оуэн, — повысив голос, прикрикнул на него Роллингс, — вовсе нет, ты должен сообщить мне все.
    Оуэн умоляюще воскликнул:
    — Доктор, вы отпустите меня домой, как обещали?
    С садистским наслаждением Роллингс отрицательно покачал головой.
    — Свобода, Оуэн, дорого стоит. Как правило, так просто ее не купишь, но если ты готов сотрудничать с нами, я подумаю о том, чтобы проявить по отношению к тебе снисхождение.
    Немного поколебавшись, Оуэн сказал:
    — Хорошо, я расскажу вам обо всем. Они собирались взять на пристани катер и отправиться в Мексику. Они должны разыскать какого-то Макинтоша.
    Роллингс рассмеялся. То есть это даже был не смех, а какой-то дикий несдержанный хохот. Его словно выворачивало изнутри. Он хохотал, хлопал себя по ляжкам, сгибался и разгибался.
    — Почему вы смеетесь? — обиженно спросил Оуэн. — Я говорю чистую правду. Я больше ничего не знаю, но то, что знаю, я уже сказал. Вы должны верить мне.
    Немного успокоившись, Роллингс воскликнул:
    — Разумеется, Оуэн, ты говоришь правду. Отлично. Я ни капли не сомневаюсь в твоих словах.
    Санитары с недоумением взирали на радостно хохотавшего доктора Роллингса.
    Наконец, он повелительно махнул рукой.
    — Ладно, Оуэн, спасибо тебе за помощь. А теперь убирайся!..
    Оуэн, не веря своим ушам, изумленно вытаращил глаза.
    — Вы меня отпускаете, доктор? Я могу отправляться домой? Мне можно идти прямо сейчас?
    Улыбка на лице Роллингса сменилась холодным прищуром маленьких глаз.
    — Нет, — сухо сказал он. — Я отпускаю тебя в погоню за твоими друзьями. Задержи их. Ты знаешь, где спрятан катер?
    Оуэн едва не разрыдался от собственного бессилия.
    — Да, знаю. Знаю... — униженно произнес он. — Катер находится на причале Кэпвеллов. Они собирались отправиться в Мексику оттуда.
    Роллингс удовлетворенно кивнул.
    — Вот и отлично! Тогда беги туда и постарайся отправиться с ними.
    Оуэн растерянно побрел к выходу с низко опущенной головой.
    Он уже взялся за дверную ручку, когда Роллингс окликнул его.
    — Оуэн, не забывай о том, что ты должен информировать меня о каждом их шаге. Будешь сообщать обо всех действиях своих спутников. Помни о том, что я пристально слежу за тобой. И даже если ты вознамеришься удрать, я все равно доберусь до тебя. У меня длинные руки... Я достану вас даже в Мексике. Для меня это ничуть не сложнее сделать, чем в Соединенных Штатах. Мексиканская полиция всегда охотно сотрудничает с нашей. Не забывай об этом.
    Оуэн сгорбился сильнее обычного, будто слова Роллингса падали на него сверху как крупный град.
    — Я... я не знаю, — пробормотал он. — Я не хочу.
    Роллингс сурово посмотрел на него.
    — Оуэн, не забывай, что я совсем рядом. Мне ничего не стоит добраться до вас. Кстати, я именно это собираюсь сделать, когда вы найдете эту таинственную личность по фамилии Макинтош. Я обязательно присоединюсь к вам, чтобы встретиться с ней.
    Будь сейчас Оуэн в другом душевном состоянии, он бы понял, что доктор Роллингс проговорился. Да, Макинтош была женщиной, точнее, его бывшей супругой. Но пока никто из беглецов не знал об этом.
    Оуэн сейчас был занят собственными тяжелыми мыслями, чтобы обратить внимание на оговорку доктора Роллингса.
    — Я не желаю следить за ними, — едва набравшись смелости, произнес он.
    Скрипнула дверь и, спустя несколько мгновений, Оуэн вышел из квартиры.
    Роллингс проводил его презрительным взглядом.
    — Не хочешь следить, но будешь, — уверенно сказал он. — Иначе, я устрою тебе такую веселую жизнь, по сравнению с которой изолятор в моей клинике покажется тебе раем.

    Тиммонс забрал у Круза заявление Сантаны о совершенном ею наезде и, победоносно потряхивая листком, сказал:
    — Ладно, прочитали и хватит. Мне пора. Джулия, мы еще увидимся с тобой сегодня. А вот с Крузом я должен распрощаться. До завтра, Кастилио.
    Самодовольно хихикнув, Тиммонс удалился в свой кабинет.
    Джулия потащила Круза за руку.
    — Идем ко мне. Нам надо поговорить. Я ознакомилась с материалами дела, у меня возникла масса вопросов.
    Скрепя сердце, Кастилио вынужден был согласиться. Кабинет государственного защитника располагался на том же этаже, что и приемная окружного прокурора. Джулия распахнула дверь и пригласила Круза войти:
    — Проходи, садись.
    Она не успела закрыть за собой дверь, как телефон на ее столе зазвонил. Джулия подняла трубку.
    — Алло, я слушаю. Звонил окружной прокурор.
    — Джулия, зайди ко мне. Сантана уже закончила давать показания. Ты можешь переговорить с ней.
    — Спасибо, — язвительно заявила она. — Наконец-то, ты вспомнил о том, что задержанный имеет право на адвоката. Я обязательно напомню тебе об этом на судебном заседании.
    Тиммонс рассмеялся.
    — Джулия, ты такая агрессивная. Я думал, что ты достаточно набегалась за день, чтобы быть более спокойной. Ладно, мы поговорим об этом позже.
    Тиммонс положил трубку.
    Джулия поспешно схватила со стола папку с документами и направилась к двери.
    — Круз, подожди меня несколько минут. Мне нужно переговорить с Сантаной. Этот тиран, наконец, позволил мне подобраться к моей подзащитной. Ну, ничего. Я это ему еще припомню.
    Круз молча, кивнул. Погрузившись в свои тяжелые раздумья, он стоял у окна, глядя на блестевшую огнями фонарей и вывесок улицу.
    Где-то там ходили беспечные прохожие, обнимались влюбленные парочки, люди спокойно ужинали в ресторанах, сидели в кинотеатрах. Но все это было уже не для него...
    Джулия вернулась через четверть часа. Судя по ее лицу, она была крайне недовольна результатами общения с Сантаной.
    — Ну, что? — Круз повернулся к ней. Джулия бросила папку с документами на стол.
    — Все, о чем мы разговаривали с Сантаной, зафиксировано здесь в протоколе.
    Кастилио внимательно посмотрел на нее.
    — Ты чего-то не договариваешь? — спросил он. — Случилось еще что-то неприятное?
    Джулия устало махнула рукой.
    — Да, Тиммонс пригласил судебного репортера, и тот записал все на пленку. К сожалению, я не могла этому помешать. Завтра все будет в газетах. Так что приготовься к тому, что утром весь город узнает об этом.
    Кастилио тяжело вздохнул.
    — А какие шансы у нас на то, чтобы Сантана отделалась как можно более легким наказанием?
    Джулия расстроенно покачала головой.
    — Меня сильно беспокоит то, что она разговаривала с окружным прокурором в отсутствие адвоката. Не знаю, что он ей говорил, но это вряд ли пойдет ей на пользу. Я вообще не понимаю, зачем она согласилась на это? И почему Кейт сразу же заподозрил ее? У него ведь не было против нее никаких фактов, никаких улик. Есть что-то подозрительное в этом деле, но пока я не могу понять, чем объясняется все это.
    Круз поникшим голосом сказал:
    — Наверное, окружной прокурор так же, как и я сопоставил некоторую информацию, полученную в результате допроса свидетелей и технической экспертизы, проведенной на месте столкновения.
    Джулия недоуменно посмотрела на него.
    — Но о каких фактах ты говоришь? Все, что касается этого дела, собрано здесь, в папке. Я все это читала. Из этого еще совершенно не следует неопровержимый вывод о том, что виновата именно Сантана. Как он смог вычислить ее? Он, что, у нас такой суперпроницательный и сверхдогадливый? Никакого серьезного анализа собранной информации еще не проводилось, нет данных компьютерной проверки, подтверждающих принадлежность машины автопарку нашего города, нет, вообще, никакой конкретной информации, которая указывала бы на то, что виновницей наезда является Сантана и никто иной. Нет неопровержимых улик. Как он смог выдать ордер на ее арест на основании таких скользких фактов?
    Круз расстроенно прикрыл лицо рукой.
    — Но, как видишь, она сама созналась в этом наезде. Причем, сразу же после задержания... — тихо произнес он.
    Джулия прошлась по комнате, озабоченно потирая лоб.
    — И все-таки я многого не могу понять в этой истории. Круз, может быть, ты что-то не договариваешь? Я хотела бы услышать все. Всю правду.
    Круз отвернулся.
    — Ну, что ты молчишь? — повторила Джулия. — Круз, мы же с тобой старые друзья. Ты ведь знаешь, что мне можно доверять.
    Он прошелся по комнате, качая головой.
    — Джулия, я знаю, что мы друзья, и доверяю тебе. Просто мне очень тяжело об этом говорить.
    На некоторое время он, отвернувшись, умолк.
    — Я не знаю, как об этом даже сказать.
    Джулия ободряюще положила руку ему на плечо.
    — Ну, хотя бы попробуй.
    Круз тяжело вздохнул.
    — По-моему, здесь замешана Джина Кэпвелл. Она убеждена в том, что Кейт и Сантана — любовники.
    Джулия участливо заглянула Крузу в глаза.
    — Это правда? Что ты сам об этом думаешь? Тебе Джина об этом сказала? Ты проверял эту информацию?
    Круз выпрямился.
    — Я даже не знаю, что и думать, — смущенно произнес он. — Я знаю, что Тиммонс был влюблен в Сантану еще в школе. Он давно пытался ухаживать за ней. Сантана призналась мне в том, что Кейт домогался ее. Но она отказала ему. Как бы то ни было, Джина убедила Иден отправиться в тот вечер на мыс Инспирейшн, сказав ей о том, что Кейт и Сантана поехали туда на любовное свидание.
    Джулия слегка нахмурилась.
    — Да, это неприятная история. Но, честно говоря, я могу понять Иден. Она, наверное, хотела уличить их прямо на месте.
    Круз озабоченно поморщился.
    — Да, я тоже так думаю. Но проблема состоит в том, что мне неизвестно, кто еще находился вместе с ней.
    Джулия согласно кивнула.
    — Да, меня это тоже интересует. Круз, скажи мне честно, ты сомневаешься в том, что это был несчастный случай?
    Круз решительно возразил:
    — Джулия, перестань. Ты же знаешь, что Сантана не настолько расчетливый человек, чтобы поступать таким образом. Вероятность того, что она могла так поступить, ничтожно мала. Я не допускаю такой возможности.
    Джулия с сожалением посмотрела на Кастилио.
    — Прости, Круз, но я должна все проверить, прежде чем заняться защитой Сантаны. Все в городе прекрасно знают о том, что Иден и Сантану нельзя назвать подружками. Люди уже болтают о том, что это скорее напоминает преднамеренное убийство, чем дорожное происшествие.
    Круз возмущенно взмахнул рукой.
    — Люди всегда болтают разную чушь, а тому, кто будет настаивать на этом, придется иметь дело со мной.
    Но столь решительные слова Круза не убедили Джулию. Она с сомнением покачала головой.
    — Все-таки в этом деле остается много неясного. Мне нужно как следует разобраться во всем. Я думаю, что Сантана что-то скрывает.

    0

    391

    Конец 513 серии

    В этот вечерний час на освещенном причале неподалеку от дома Кэпвеллов было пусто. Лишь несколько фигур возились у небольшого катера.
    Это были Кортни, Келли и Перл.
    Собственно, это был даже не катер, а надувная резиновая лодка с мотором.
    Пока Кортни и Келли колдовали над веревками, которыми катер был привязан к причальным стойкам, Перл возился с мотором. Он несколько раз безуспешно дернул ручку, но мотор не заводился.
    — Поторопись, Перл! — воскликнула Кортни, бросая веревку на дно лодки.
    — Черт побери! — выругался он. — Мне кажется, что у нас не хватает бензина.
    Кортни осмотрелась по сторонам.
    — Я знаю, где мы можем раздобыть немного горючего.
    Перл кивнул.
    — Да. Займись этим, Кортни. Иначе, мы так и будем болтаться здесь до тех пор, пока нас не поймают.
    Кортни побежала по причалу, а Келли уселась в лодку рядом с Перлом.
    — Все. Если бы ни этот треклятый мотор, мы могли бы отправиться прямо сейчас, — сказала она. — Все-таки мне очень жаль, что Оуэн остался в руках у доктора Роллингса. Еще неизвестно, что с ним будет...
    Перл стал откручивать крышку бака.
    — Ладно, я думаю, что не стоит особенно беспокоиться об Оуэне, с ним все будет в порядке.
    Келли засомневалась:
    — Как ты можешь быть в этом уверен? Роллингс — человек непредсказуемый.
    Перл пожал плечами.
    — Ему ничего не удастся добиться от Оуэна.
    Перл заглянул в бак и убедился, что горючее залито до самого верха.
    — О, черт!.. — выругался он. — Да здесь полно бензина! Значит, я делал что-то не так. Погоди-ка минутку...
    Он завернул крышку и, поколдовав немного над карбюратором, снова дернул за ручку. Мотор завелся.
    — Эй, Келли! — озабоченно воскликнул он. — Придержи лодку, а то мы сейчас уплывем, не попрощавшись с Кортни.
    Девушка ухватилась за край причала. Перл вытянул голову и крикнул:
    — Эй, Кортни! Как у тебя дела?
    Она уже бежала назад с большой жестяной банкой в руках.
    — Я нашла бензин!
    — Да, ладно!.. — Перл махнул рукой. — Не надо... Уже все в порядке.
    В этот момент, неподалеку от того места, где находился катер, раздался шум и звуки шагов.
    Спасаясь бегством от санитаров Роллингса, к причалу бежал Оуэн. Он выскочил на дощатый настил и бросился к катеру.
    — Перл, подождите меня! — закричал он.
    — Скорее сюда, Оуэн! Скорее!
    Кортни бросилась на помощь Оуэну. Ей удалось задержать санитаров буквально на несколько мгновений. Этого Оуэну хватило для того, чтобы прыгнуть в лодку, которая мгновенно отчалила.
    — Кортни, прощай! — закричал Перл. — Я еще дам о себе знать! Мы увидимся, мы обязательно увидимся...
    Вскоре шум мотора затих.
    Катер направился к рейду, где на якоре стояла большая яхта под белоснежным парусом.

    Гостиная дома Кэпвеллов была ярко освещена.
    — Все-таки я не понимаю, почему она не могла остаться? — сокрушенно произнес СиСи. — Ведь мы смогли бы ей помочь. Мы перевели бы ее в другую больницу, где она завершила бы курс лечения... А теперь? Где ее искать теперь?
    София так же не скрывала своих расстроенных чувств.
    — Мне кажется, СиСи, что ты был излишне резок с ней. Девочке пришлось так много пережить. А ты пытался убедить ее в том, что все ее страхи выдуманы... Тебе нельзя было так разговаривать с ней.
    СиСи сумрачно насупился.
    — Я знаю, во всем виноват этот проходимец Перл, — с необъяснимым упрямством повторил он. — Я еще доберусь до него!..
    Телефонный звонок прервал этот тяжелый разговор. СиСи подошел к столу и снял трубку.
    — Алло. Что? Кто это звонит? Я не понимаю... Мейсон? Это ты Мейсон? Говори громче! Я ничего не слышу!..
    Звонок в дверь заставил Софию выйти в прихожую.
    На пороге, уже в который раз за этот суматошный день стояла Джина. Даже София с ее мягким характером не выдержала:
    — Ну, какого черта ты опять притащилась сюда? — воскликнула она. — Всех уже тошнит от тебя!
    Джина будто и не услышала этих слов.
    — СиСи дома? — спросила она, вытягивая шею.
    Ей удалось разглядеть спину хозяина дома, который стоял, приложив к уху телефонную трубку.
    София, не скрывая своего отвращения, отрывисто бросила:
    — Джина, он не хочет тебя видеть! Ты здесь вообще никого не интересуешь! К тому же, СиСи сейчас занят...
    Но Джина, как, ни в чем не бывало, пожала плечами.
    — Да он же просто разговаривает по телефону! Ничего страшного. Я думаю, что у него найдется несколько минут для меня.
    Джина попыталась было уже шагнуть через порог, однако София решительно загородила ей дорогу.
    — Ты что, не поняла, о чем я говорю? Мне нужно еще раз повторить? — раздраженно спросила она. — СиСи сейчас очень занят очень важным разговором по телефону.
    Джина скривилась.
    — Ну, хорошо. И долго он будет занят этим очень важным разговором по телефону? У меня есть для него сообщение, о котором он должен узнать немедленно. Я бы не стала отрывать СиСи от столь важных дел, если бы это не было так срочно.
    София не собиралась больше пререкаться с Джиной.
    — Я думаю, что это важно только для тебя! — отрывисто бросила она и захлопнула дверь перед носом Джины.
    — Алло... Алло! Ничего не слышно! — кричал в трубку СиСи. — Мейсон, ты можешь сказать что-нибудь внятно?
    София вошла в гостиную и вопросительно глянула на СиСи.
    Тот ткнул пальцем в трубку и пояснил ей:
    — Ты не поверишь, но, кажется, звонит Мейсон. Ну, да! Да, я здесь! Я слышу.
    СиСи и София были так увлечены происходящим, что не заметили, что не услышали, как входная дверь скрипнула и Джина с горящими от любопытства глазами сунула голову в дверной проем.
    — Что там за шум? — озабоченно спросил СиСи в телефонную трубку. — Что? У тебя упал стул? Какой стул? Ты, вообще, откуда звонишь? Я ничего не понимаю... Да, да, я все еще здесь!.. Я ужасно рад слышать тебя!.. Мы все ужасно беспокоились... Послушай, Мейсон, постарайся в следующий раз позвонить в трезвом виде! Тебя совершенно невозможно слушать... Что? Повторяю по буквам: т-р-е-з-в-о-м... Трезвом, Мейсон... Где ты? В церкви? В какой церкви? Какой телефон может быть в церкви? Что ты несешь? Ты, вообще, где? Куда тебя забросило? О, Бог мой! Ничего не понимаю!.. Ладно, Мейсон, давай закончим этот разговор. Позвони... Что? Черт, он повесил трубку.
    СиСи раздраженно швырнул трубку на рычаг телефонного аппарата.
    — Ничего не понимаю... — пожал он плечами. — Мейсон нес какую-то околесицу. Зачем вообще звонил? Непонятно...
    София с горечью покачала головой.
    — Тебе не удалось выяснить, где он сейчас находится?
    СиСи скривился.
    — Мне показалось, что он в какой-то церкви. Хотя я и не понял, откуда в церкви телефон. Он болтал что-то про Божью матерь...
    София тяжело вздохнула.
    — Я не знаю, что нам с ним дальше делать. Может быть, он все-таки перезвонит потом, когда протрезвеет.
    СиСи раздраженно махнул рукой.
    — Впрочем, Мейсон такой: никогда не знаешь, что ему придет на ум. Он может быть сейчас где угодно.
    Когда СиСи повернулся к двери, Джина испуганно отшатнулась, сделав вид, что ничего не видела и не слышала.
    — Господи!.. — взмолился СиСи. — Это еще кто там? Опять Джина!
    София обернулась.
    — Да. А я думала, что она ушла. Какая поразительная настойчивость. Я же прямо перед ее носом закрыла дверь. Это просто невыносимо!
    СиСи едва удержался от мгновенно охватившего его желания выскочить в прихожую и дать пинка под зад своей бывшей супруге.
    — Что ей надо на этот раз? — сквозь зубы процедил он. — Снова хочет сообщить мне что-то важное?
    София мрачно улыбнулась.
    — Ты угадал. Она утверждает, что тебе это нужно узнать немедленно.
    На лице СиСи отразилась целая гамма отрицательных чувств.
    — Для нее важно на этом свете, по-моему, абсолютно все!.. — прорычал он. — Наверное, она опять увидела кого-то не в том месте, где надо, и не в то время. Ну, ладно...
    СиСи вышел в прихожую и широко распахнул дверь.
    Джина стояла с абсолютно безразличным видом, словно пыталась сосчитать количество звезд на вечернем небе.
    — Ну, что на этот раз?
    Она невинно захлопала глазками.
    — Прости, что побеспокоила тебя... Но я только что услышала нечто такое, о чем тебе обязательно следовало бы узнать.
    СиСи смотрел на Джину с таким презрением, на которое только был способен.
    — Если это опять касается Келли, то лучше побереги собственные эмоции и мое время. В этом случае, сразу поворачивайся и уходи. Я не буду тебя слушать.
    Джина замахала руками.
    — Нет, нет. На этот раз, информация касается не Келли, хотя я искренне сочувствую ей, и ты об этом прекрасно знаешь.
    СиСи с пренебрежением махнул рукой.
    — Как трогательно!.. Оставь сообщение в письменной форме, поскольку душещипательные беседы на эту тему мы вели уже и не один раз. Если у тебя нет больше ничего нового, то — прощай...
    СиСи уже повернулся, чтобы уйти, но Джина поспешно воскликнула:
    — Я собираюсь говорить не о Келли, а о другой твоей дочери, Иден.
    СиСи застыл на пороге.
    — Что? С Иден что-то произошло?
    Джина выдержала эффектную паузу.
    — Я знаю, кто ее сбил! И, причем, намеренно... — не скрывая своего торжества, сообщила она.
    СиСи и София обменялись недоуменными взглядами.

    Санитары грубо втолкнули Кортни в дверь квартиры Перла.
    — Пустите меня! — закричала она. — Что вы себе позволяете?
    Не особенно церемонясь, ее швырнули на диван. Роллингс стоял посреди гостиной с раскрытой книгой в руках.
    — Добро пожаловать!.. — медоточивым голосом сказал он. — Наш друг Капник или, если хотите, Перл оказался обладателем очень редких изданий, — он похлопал ладонью по обложке книги. — Я даже завидую ему...
    Кортни оскорбленно тряхнула головой.
    — Доктор Роллингс, я жду объяснений. Что здесь происходит?
    Он удивленно поднял брови.
    — Вы хотите, чтобы я объяснялся с вами?
    Девушка смело посмотрела ему в глаза.
    — Да, вы ответите за все, что произошло здесь!.. Не думайте, что это сойдет вам с рук! Вам известно, кто я?
    Роллингс сладко улыбнулся.
    — Если не ошибаюсь, юная леди, вы являетесь не кем иным, как организатором побега из моей клиники пациентов, — в его голосе таилась неприкрытая угроза. — Я мог бы сообщить об этом полиции. Вы зашли в тупик.
    Кортни решительно встала с дивана.
    — Доктор Роллингс, Перл — замечательный человек. Почему вы преследуете его? Его интересует только судьба брата.
    Роллингс смотрел на нее немигающим взглядом.
    — Это становится интересно...
    Кортни непонимающе тряхнула головой.
    — Что?
    Он усмехнулся.
    — Мне любопытно, почему вы так заботитесь о нем? Я не понимаю, почему Перл взял с собой в плавание совершенно другую девушку? А вы как думаете?
    Кортни растерянно опустила голову.

    Беглецы перебрались с катера на яхту.
    — Да... Шикарная штучка!.. — заметил Перл. — Помнится, когда-то раньше я уже плавал на такой посудине. Ладно, друзья мои, давайте спустимся в каюту. Здесь, наверху, нам нечего делать. Становится уже довольно прохладно.
    — А что же будет с катером? — озабоченно спросила Келли.
    Перл пожал плечами.
    — Ничего. Я сейчас привяжу его к яхте. Нам придется тащить его за собой.
    Спустя минуту они уже были в каюте. Здесь было темно.
    Перл пошарил рукой по стенке и щелкнул выключателем.
    — Ого! — присвистнул он. — Похоже, что владельцы этой яхты — люди совсем не бедные.
    Каюта была отделана красным деревом и являла собой весьма уютное местечко с мягким диваном в углу и столиком посередине. На стенах висело несколько полок с книгами. Здесь же стоял малогабаритный телевизор и портативная радиостанция.
    Перл стал разглядывать лежавшие на столике морские карты.
    — Да, теперь мы снова в компании Перла, но потеряли Кортни... — удрученно сказала Келли. — Еще неизвестно, что Роллингс сделает с ней.
    Перл беззаботно махнул рукой.
    — Ничего страшного. Скорее всего, он не сможет причинить ей вреда. Он ведь знает, кто она такая. Ладно, поговорим об этом после. А сейчас нам нужно разобраться с маршрутом плавания.
    Взглянув на испуганно озиравшегося по сторонам Оуэна, Перл сказал:
    — Смотрите, что здесь! У нас есть все карты и морские приборы. Нужно только выяснить, куда конкретно мы направляемся...
    Оуэн криво улыбнулся.
    — Я так рад, что нам удалось сбежать от них! Я думал, что они схватят меня прямо на причале!..
    Перл подошел к Оуэну и дружески похлопал его по плечу.
    — Ты молодец!
    — Я так рада, что тебе удалось вырваться из рук Роллингса! — обрадованно сказала Келли. — Как тебе это удалось?
    Оуэн смущенно опустил голову.
    — Мне пришлось нелегко.
    — Ты всех провел, Оуэн, и мы гордимся тобой!
    — Вот именно, — добавила Келли. Оуэн покачал головой.
    — Не стоит. Я должен был сделать это. Я даже не предполагал, что у меня получится. Я не сделал ничего особенного, но так вышло.
    Перл восхищенно посмотрел на него.
    — Да, но для такого поступка нужна отвага.
    Оуэн с кислой миной на лице произнес:
    — Я совсем не храбрец. Меня просто к этому вынудили обстоятельства.
    Перл махнул рукой.
    — Ну, ладно, не будем спорить. Я упомяну тебя в своих мемуарах. А теперь мне нужно определить направление. Для этого нужно провести ориентировку на местности. Келли, давай поднимемся наверх.
    Они направились к лестнице, но по дороге Перл на мгновение задержался и с удивлением посмотрел на прикрепленный к стенке каюты радиотелефон.
    — Ого! У них даже такая штука есть? Отсюда можно будет звонить в любой конец света. Да, мы теперь прилично упакованы! Ну, ладно, Келли, пошли.
    Когда они выбрались наружу, терзаемый душевными муками и раскаянием Оуэн едва не расплакался.
    — Что я делаю? Что я делаю?.. — бормотал он. — Доктор Роллингс убьет меня!.. Как же мне поступать дальше? Боже мой...

    СиСи ошеломленно смотрел на Джину.
    — Ты ничего не выдумываешь?
    — Если вы не верите моим словам, то поверите сообщениям утренних газет. Сантана уже арестована почти час назад.
    София потрясенно покачала головой.
    — Неужели Сантана совершенно не контролирует свои поступки? Что с ней произошло? Раньше она хоть как-то сдерживалась...
    Джина небрежно отмахнулась.
    — Да, брось ты, София. Скорее, наоборот. Сантана лживая, хитрая и самовлюбленная женщина. Она не привыкла церемониться ни с кем.
    СиСи укоризненно посмотрел на бывшую супругу.
    — Вообще, это весьма удивительно слышать из твоих уст такие слова. Кто бы говорил такое, но только не ты. Наивно было бы ждать от тебя реальной оценки качеств характера Сантаны.
    Джина самодовольно усмехнулась.
    — Какая разница? При чем здесь я? Ведь каждому непредвзятому человеку все становится ясно, что она подстроила этот несчастный случай для того, чтобы избавиться от соперницы. Ну, СиСи, что ты намерен делать?
    Кэпвелл на мгновение задумался.
    — Как бы тебе этого ни хотелось, Джина, я не собираюсь ничего предпринимать. Пусть с Сантаной разбирается полиция, пусть они передают дело в суд и там решают, как с ней поступить.
    Джина поморщилась.
    — Меня уже совершенно не интересует судьба Сантаны, она свое получит. Я спрашиваю о Брэндоне.
    — А что с Брэндоном? — вызывающе спросила София.
    Джина усмехнулась.
    — Я думаю, что никто из вас не сможет спать спокойно до тех пор, пока он находится в доме Сантаны.
    София осуждающе посмотрела на нее.
    — Похоже, что ты уже вынесла обвинительный приговор Сантане. Не так ли? По-моему, только суд имеет на это право.
    Джина с плохо скрываемым презрением взглянула на Софию.
    — Я ни капли не сомневалась в том, что ты примешь се сторону. Это, по меньшей мере, неразумно, София, — Джина повернулась к СиСи. — Я прошу тебя, пожалуйста, забери Брэндона у этой сумасшедшей истерички и отдай его мне. Ты, наверное, уже сам понял, что совершил большую ошибку. Ты обязан вернуть Брэндона мне! Прошу тебя, СиСи!.. Ты же все равно сделаешь это!..
    СиСи в изнеможении закрыл лицо рукой и застонал.
    — Да ты меня уже доконала, Джина! Я даже лицо твое видеть не могу! Замолчи же ты!..

    Круз Кастилио вернулся в пустой, темный дом в подавленном состоянии.
    После водоворота событий, происшедших этим вечером, он чувствовал себя совершенно разбитым и обессиленным.
    Сняв пиджак, он небрежно бросил его на спинку кресла и тяжело опустился на диван.
    Из состояния глубокой прострации его вывели скрип открывающейся входной двери и осторожные шаги в прихожей.
    В гостиную вошла Сантана.
    Круз из-под приоткрытых век хмуро посмотрел на нее.
    — Тебя выпустили под залог?
    Она едва заметно шевельнула уголками губ.
    — Я дала подписку о невыезде до судебного заседания.
    Круз поднялся с дивана и, не отрывая взгляда от жены, подошел к ней.
    — Что? — растерянно пробормотала она.
    — Что?!! — рявкнул он. — О чем ты думала, когда подписывала это признание? Я, вообще, не понимаю, что с тобой происходит!.. Ты же сделала это, даже не поговорив с адвокатом! Ты понимаешь, что ты наделала? Ты что, с ума сошла?
    Сантана едва слышно пролепетала:
    — Я сказала им правду... Будь там хоть сто адвокатов, прошлого не вернешь и не изменишь! Ничего нельзя изменить!..
    Круз готов был разрыдаться от собственного бессилия.
    — Да ведь ты же имела право не отвечать на вопросы! Зачем ты это сделала? Ты безропотно отдала свою жизнь в руки окружного прокурора. Теперь Кейт Тиммонс вправе поступать, как сочтет нужным!..
    Сантана отвернулась.
    — Мне все равно... — дрожащим голосом сказала она. — Какая разница, что теперь произойдет? Ничего уже изменить нельзя!
    Круз всплеснул руками.
    — Тебе безразлично, что тебя могут отправить в тюрьму? — воскликнул он. — Что же тебе не безразлично?
    Из ее глаз брызнули слезы.
    Сантана повернулась к мужу и протянула дрожащую руку.
    — Ты! Ты мне не безразличен! Мне важно твое мнение. Я хочу, чтобы ты верил мне... Ты веришь?

    Окружной прокурор поднял трубку телефона и, набрав номер, сказал:
    — Джулия, зайди ко мне.
    Спустя минуту она уже сидела в кресле перед рабочим столом в кабинете окружного прокурора.
    — Кейт, я не люблю вести несколько дел одновременно.
    Тиммонс взглянул на часы.
    — Да, уже поздновато... Ты изучила материалы по делу Сантаны?
    Джулия вяло махнула рукой.
    — У меня уже голова не соображает.
    Тиммонс кивнул.
    — Да, что-то мы сегодня задержались на работе. Завтра судебное заседание... Может быть, перед его началом и поговорим?
    Джулия с сомнением покачала головой.
    — Должна признаться, что меня многое беспокоит в этом деле. Некоторые вещи выглядят весьма странно.
    Тиммонс с любопытством взглянул на Джулию.
    — Интересно, о чем это ты?
    Она встала со стула и прошлась по комнате.
    — Во-первых, меня весьма не устраивает в этом деле перспектива тесного сотрудничества с государственным обвинителем, то есть с тобой.
    Тиммонс фыркнул.
    — А меня, наоборот, это очень устраивает. Весьма необычный опыт в моей жизни. Мне еще не приходилось работать вместе с тобой, а не против тебя. Ты весьма любопытная для меня женщина.
    Джулия рассмеялась.
    — Что-то ты подозрительно игрив сегодня!
    Тиммонс расхохотался.
    — А, по-моему, тебе это нравится!
    Джулия возразила.
    — Не обольщайся на этот счет. Я испытываю совершенно противоположные чувства по этому поводу.
    Окружной прокурор с пафосом воскликнул:
    — Да, похоже, ты непоколебима, как скала! Что-то мне никак не удается расшевелить тебя...
    Джулия скривилась.
    — Может быть, лучше поговорим о деле?
    Тиммонс состроил серьезную мину на своем лице.
    — Ну, что ж, если ты так настаиваешь... Давай, я попробую не отвлекаться. Хотя, маловероятно, чтобы я сейчас мог сосредоточиться.
    Джулия снова уселась.
    — В этом деле не все так просто.
    Тиммонс пожал плечами.
    — А зачем искать лишние сложности? По-моему, как раз наоборот — все ясно. Одна женщина сбила другую и, испугавшись, скрылась с места преступления...
    Джулия подозрительно посмотрела на него.
    — А почему ты заинтересован в том, чтобы Сантана легко отделалась? Это что-то не похоже на твою обычную позицию государственного обвинителя... Ты же всегда добивался самых строгих мер наказания против значительно менее серьезных правонарушителей...
    Окружной прокурор поднял вверх указательный палец и патетически воскликнул:
    — Дружба! Джулия, ты должна знать, что такое дружба! Мы же давно знакомы с Сантаной, еще со школы. Я же не могу оставить ее на произвол судьбы после стольких лет знакомства? Я испытываю к Сантане теплые дружеские чувства.
    Джулия усмехнулась.
    — Значит, и ты способен на подобные чувства?
    Тиммонс недовольно скривился.
    — Может быть, хватит иронии? Я говорю совершенно серьезно. Я проявляю такое участие в деле Сантаны, исключительно испытывая к ней дружеские настроения.
    Джулия не скрывала недоверия.
    — Да ладно тебе хитрить! Кейт, все же знают, что ты учился вместе с Крузом, и этот факт никак не отразился на ваших плохих отношениях.
    Тиммонс продолжал разглагольствовать:
    — Вспомни сущность человеческой природы и, может быть, ты поймешь, что я чувствую.
    Джулия скептически воскликнула:
    — Значит, все дело в человеческой природе? Как любопытно слышать из твоих уст такие неожиданные заявления! С каких это пор? А, Кейт?
    Тиммонс неопределенно повел рукой.
    — Джулия, ну почему же ты так не доверяешь мне? Все мы — мужчины или женщины, и этим определяются наши отношения. Сантана и я, к тому же, давние друзья... Тебе еще что-то непонятно?
    Джулия успокаивающе подняла руку.
    — Нет, нет. Все ясно. Твоя теория довольно любопытна, только этим и можно объяснить все твои поступки.
    Тиммонс поморщился.
    — Вот именно, мои поступки объясняются только дружбой и ничем иным. Конечно, я не могу не учитывать интересы дела...
    Джулия рассмеялась.
    — Ой! Я услышала незнакомое мне выражение. «Интересы дела»?.. Давненько мне не приходилось слышать таких высоких слов!
    Тиммонсу надоела эта словесная перепалка.
    — Да ладно, брось ты!.. Не цепляйся к каждому слову. Я уже устал обсуждать дело миссис Кастилио. Может быть, пойдем куда-нибудь выпьем, пока еще не все питейные заведения в этом городе закрылись? Пошли, я расскажу тебе о своей школе, об учебе в университете, обо всех интересных людях, которых я знал.
    Джулия едва не поперхнулась от такой наглости.
    — Бог мой! Какое неожиданное предложение! Я не сомневаюсь, что ты расскажешь мне много интересного. Но, увы, Кейт, я не хожу на свидание с противниками. В этом деле тебе придется обойтись без меня. Постарайся подыскать себе другую, более легковерную особу. У меня даже есть на примете несколько подходящих кандидатур. Им ты совершенно спокойно сможешь вешать лапшу на уши, рассказывая о своих заслугах перед государством и гениальных любовных достижениях. Я думаю, что тебе найдется много о чем рассказать в том случае, если тебя, конечно, захотят слушать. Тиммонс обиженно поджал губы.
    — Ну, извини, Джулия, я не думал, что я обижу тебя своим предложением. Мне казалось, что мы друзья.
    Джулия изумленно вытаращила на него глаза.
    — С чего это ты взял? Я никогда не считала тебя своим другом. По-моему, ты начал излишне фантазировать... Откровенно говоря, ты не интересуешь меня ни как собеседник, ни как самец...
    Тиммонс с укоризной посмотрел на нее.
    — Работа убила в тебе женщину, — разочарованно протянул он. — А я-то надеялся...
    Джулия засмеялась.
    — Да нет. Просто я сразу же хочу пресечь внеслужебные отношения с тобой.
    Тиммонс осуждающе покачал головой.
    — Будьте повежливее со мной, мисс Уэйнрайт, иначе вам грозит неминуемое одиночество...
    — Ну, хорошо, — Джулия поднялась со стула. — Я постараюсь последовать твоему совету, если это, конечно, поможет обеспечить мне спокойную жизнь.
    Тиммонс довольно нескромным взглядом обшарил ее фигуру с ног до головы.
    — Да, — с сожалением произнес он. — Трудно найти любовника, который смог бы во всем потакать тебе...
    Джулия кокетливо повела плечом.
    — Мало этого, мой любовник должен еще послушно сидеть у моей ноги... — язвительно заметила она. — Думаю, что это немногим под силу.
    Тиммонс ухмыльнулся.
    — Да, я вижу, что у тебя не слишком большие запросы. Очевидно, тебе лучше завести собаку.
    Джулия едко улыбнулась.
    — Этот вывод ты приберег напоследок? Вероятно, тебе пришлось долго думать над таким гениальным заключением.
    Тиммонс пожал плечами.
    — Не знаю, как насчет гениальности, но за одно могу ручаться: этот вывод, наверняка, очень точный. Не надо быть слишком проницательным, чтобы понять, чего тебе требуется.
    Появление Джины в кабинете окружного прокурора прервало этот обмен любезностями между Тиммонсом и Джулией.
    Увидев перед собой миссис Кэпвелл, Кейт изумленно воскликнул:
    — Джина, ты, наверное, перемещаешься по этому городу со скоростью света? Твое беспокойство удивляет меня. Ты, похоже, теряешь много нервных клеток?
    Джина, как обычно, проигнорировала эту колкость.
    — Я хотела бы узнать, что здесь происходит? — возмущенно заявила она. — Мне абсолютно непонятно, как это называть.
    Тиммонс обреченно посмотрел на нее.
    — Ну, что ты здесь делаешь? Почему ты всегда входишь без разрешения?
    Джина агрессивно воскликнула:
    — Я только что узнала о предъявленных обвинениях Сантане Кастилио! Это же просто невероятно! По меньшей мере, ей следует влепить попытку убийства!
    Джулия решительно шагнула навстречу Джине.
    — Полегче, с такими заявлениями! Я — адвокат Сантаны.
    Джина смерила ее высокомерным взглядом.
    — Ах, вот как! Я смотрю, что вы отлично спелись! Конечно, это весьма странно выглядит. Нечасто встретишь лису в компании с цыпленком. Вы согласны с этим?
    Тиммонс не выдержал.
    — Убирайся отсюда! — рявкнул он. — Излагай свои грязные домыслы кому-нибудь в ближайшем баре! Похоже, ты давно не выпивала... У тебя воспалилось воображение...
    — Виновность, Джина, к твоему сведению, определяет суд, а не отдельные граждане, желающие свести с кем-то счеты, — добавила Джулия.
    Джина горделиво вскинула голову.
    — Да. Но я сомневаюсь, что этот суд будет справедливым. И, кажется, эти сомнения одолевают не только меня одну. Не знаю, удалось ли ему одурачить тебя, Джулия, но советую быть настороже. Тиммонс — человек опасный.
    Окружной прокурор резко взмахнул рукой.
    — Ну, все! С меня хватит! Заткнись!
    Джина злобно сощурилась.
    — Ну, вот уж нет! И тебе не стыдно называться окружным прокурором? — гневно бросила она. — Вот увидишь, Кейт, если ты не изменишь формулировку и не предъявишь настоящего обвинения, я публично опозорю тебя. Ты не посмеешь и носа на улицу показать! Даю тебе слово! Журналисты забросают тебя камнями, пресса тебя растопчет, и ни о каких следующих выборах ты даже и мечтать не сможешь! Ты быстро узнаешь, что такое рухнувшая карьера!
    Тиммонс отступил на шаг.
    — Джина, ты верна своему гражданскому долгу, — съязвил он.
    Она посмотрела на окружного прокурора холодным, как у змеи, взглядом.
    — Не умничай, Кейт! И не забудь о том, что я сейчас сказала! — угрожающе произнесла она. — У тебя еще есть время для размышления!.. Советую тебе хорошенько подумать.
    С этими словами Джина развернулась и, громко хлопнув дверью, покинула кабинет окружного прокурора.
    Тиммонс и Джулия переглянулись.
    Чувствуя себя как оплеванный, окружной прокурор невпопад рассмеялся. Чтобы хоть как-то оправдаться в глазах насмешливо взиравшей на него Джулии он отметил:
    — Теперь я знаю, что чувствует человек при встрече со слоном.
    Джулия рассмеялась:
    — Габариты Джины не позволяют воспринимать ее как слона.
    Тиммонс шмыгнул носом:
    — Зато проходимость и таранные качества точно такие же.

    Этот тяжелый день, наконец, подошел к концу. Круз сидел в кресле перед горящим камином и неотрывно смотрел на огонь. Хотя день выдался жарким, к вечеру похолодало. Со стороны океана тянуло прохладой. Правда, Круз зажег камин не для того чтобы согреться.
    Это помогало ему отвлечься от тяжелых мыслей. Сейчас он не хотел вообще ни о чем думать. Получилось так, что кто-то решил все за него. Крузу не хотелось признавать это, однако окружной прокурор, резко ускорив события, таким образом, как бы отодвинул Кастилио в сторону. Пока Круз сомневался и колебался, как поступить, Тиммонс взял быка за рога.
    Наверно к этому у него были собственные причины, однако Крузу они пока были не известны. В любом случае события стали развиваться столь стремительно, что Круз уже не успевал за ними. Каждый раз он оказывался перед свершившимся фактом и, поспешно сделанное Сантаной признание в наезде на Иден, послужило тому последним подтверждением.
    Что будет теперь с его женой, он мог только предполагать. Оставалась еще смутная надежда на то, что во время судебного заседания произойдет нечто такое, что снимет с Сантаны обвинение в умышленном наезде. Но скорее это было из области несбыточных надежд. Джулия, конечно, хороший адвокат, однако Сантана без ее ведома, наделала уже столько ошибок, что никакой, даже самый лучший законник, не мог бы помочь ей. Когда в руках государственного обвинителя оказывается заявление обвиняемого о признании им своей вины, остается только уповать на чудо или какое-то божественное вмешательство.
    Но больше всего в этой ситуации Круза беспокоила судьба Брэндона. Мальчику за свой недолгий век пришлось пережить уже столько, для чего иным требуется целая жизнь. Одна мать, другая, тяжелая болезнь, снова потеря матери... Круз понимал, что если Сантану ожидает тюрьма, то Брэндон наверняка останется без присмотра — загруженность работой не позволит ему самому как следует растить мальчика. Разумеется, Джина не оставит этого без своего пристального внимания. Она немедленно поставит вопрос о том, чтобы Брэндона вернули ей.
    Все это разом, в одночасье обрушилось на семью Кастилио, но Круз понимал, что к этому все и шло. Отношения в их семье складывались так плохо, что все обязательно должно было закончиться каким-то несчастьем. И вот наступил этот момент. Крузу оставалось только ждать и надеяться...
    В коридоре, со стороны спальни Сантаны, раздались тихие шаги. Сантана осторожно вошла в гостиную. На ней был белый ночной халат. Круз как-то автоматически отметил про себя, что вполне вероятно его жена проводит последнюю ночь в собственном доме перед длительным отсутствием.
    Она остановилась перед камином и повернулась к мужу:
    — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
    Он даже не шелохнулся.
    — О чем же? — едва заметно разжав губы, произнес он.
    Она не скрывала горечи:
    — Ты думаешь о том, что я дура.
    Он медленно покачал головой:
    — Нет, я думаю о том, что я один во всем виноват.
    Сантана горячо взмахнула рукой:
    — Это не правда, ты не виноват.
    Он мрачно кивнул:
    — Правда. В детстве я часто думал, что я, когда вырасту и женюсь, буду прекрасным мужем, как мой отец. Они с мамой были счастливы. Теперь я вырос, женился и потерпел фиаско в своей семейной жизни.
    Она потрясенно воскликнула:
    — Нет, нет, вовсе нет. Ты прекрасный муж. Это я не способна жить в семье, быть женой, заботливой матерью.
    Она опустилась в кресло рядом с камином.
    — Ты не хотела довериться мне, — с сожалением произнес Круз.
    — Но я пыталась.
    На глазах ее выступили слезы. Круз печально констатировал:
    — Да, ты пыталась, но не смогла, у тебя ничего не получилось. Это часто бывает — не везет.
    Она едва слышно всхлипнула:
    — Именно поэтому я и страдаю.
    Круз встал с дивана и прошелся.
    — Я не знал, что тебе так больно, — словно признавая свою глубокую вину, сказал он. — Я совсем ничего не видел.
    — Да, я страдала. А как, по-твоему, я должна была себя чувствовать? Ты отдалялся от меня, избегал.
    Он подошел к ней и виновато сказал:
    — Я этого не хотел. Так получалось помимо моего желания. Дай мне руку.
    Она подала ему ладонь. Круз поднял ее с кресла и привлек к себе.
    — Я пытался сделать тебя счастливой, но у меня не получилось, — сказал он, поглаживая жену по плечам. — Прости меня, Сантана. Ты моя жена и я не оставлю тебя.
    Он обнял ее и прижал к себе. Она долго плакала у него на груди. Слезы стекали на рубашку, а Круз все крепче и крепче прижимал жену к себе. Сейчас он думал только о том, как ему вымолить прощение за свои ошибки и промахи...

    0

    392

    Серия 514
    В отличие от других участников событий, окружной прокурор провел эту ночь довольно спокойно. Еще вчера вечером ситуация была для него угрожающей. Однако после того как он взял инициативу в собственные руки, положение изменилось. Успев переговорить с Сантаной до того как в дело вмешается ее адвокат, он сумел убедить ее в том, что добровольное признание облегчит ее вину. Сантана, пребывавшая в последние дни в состоянии, граничившем с нервным срывом, достаточно легко поддалась его уговорам. Вынудив ее подписать заявление о признании своей вины, он, таким образом, снял груз ответственности с себя. Остальное не представляло особого труда. Имея на руках такой документ, даже в случае крайнего осложнения обстоятельств — например, если бы на суде, Сантана вдруг решила бы обвинить его в соучастии — он мог бы просто отрицать свою вину, даже не нуждаясь в особых доказательствах. Правда, некоторое сомнение на этот счет у него еще оставалось. Неплохо было бы запастись какими-либо алиби на всякий случай.
    Но это было уже в общем делом второстепенным. Ему приходилось сталкиваться и не с такими сложными обстоятельствами. И каждый раз, благодаря своей сообразительности, хитрости и увертливости, Тиммонс. выходил сухим из воды.
    Обладая достаточно большим жизненным опытом поведения в подобных ситуациях, он не без основания надеялся, что и на этот раз, все закончится для него благополучно. Круза, с его попытками выгородить жену, он оставил далеко позади. Теперь оставалось только не выпускать инициативу из своих рук и, полагаясь на свою предусмотрительность, предпринимать точно рассчитанные меры предосторожности.
    До начала судебного заседания необходимо было еще раз повидать Сантану и в спокойной обстановке напомнить ей о деталях разработанного им плана. Сейчас ему оставалось только одно — не снижать силы давления психологического пресса. Сантана должна была вести себя как послушная, контролируемая кукла, а для этого требуется еще и еще раз напомнить ей об этом.
    По дороге к дому Кастилио Тиммонс остановился у газетного киоска и купил свежий утренний номер «Санта-Барбара Трибьюн». Развернув газету, Тиммонс усмехнулся. Судебный репортер хорошо знал свое дело. На первой странице над снимком Сантаны Кастилио красовался, набранный гигантскими буквами, заголовок: «ЖЕНА ПОЛИЦЕЙСКОГО АРЕСТОВАНА. ОНА СОВЕРШИЛА НАЕЗД И СКРЫЛАСЬ С МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ». В статье живописными красками была нарисована ужасающая картина трагического происшествия на мысе Инспирейшн, а также были расписаны детали полицейского расследования и задержания преступницы. Особо отмечалась колоссальная заслуга в этом деле службы окружного прокурора и персонально самого Кейта Тиммонса, благодаря тонкости и проницательности ума которого, на основании крайне скудных улик, удалось найти виновную в этом чудовищном злодеянии Сантану Кастилио. Особую пикантность ситуации придавало то, что Сантана была женой, очевидно, самого известного в городе полицейского, который был ответственным за расследование этого инцидента. Автор статьи задавал несколько вопросов, которые непременно должны были взбудоражить общественное мнение. Не является ли совершенный Сантаной Кастилио наезд на Иден Кэпвелл, формой мести на почве ревности? Какое отношение имеет сам Круз Кастилио к происшествию на мысе Инспирейшн? Связан ли вялый ход расследования этого дела с тем, что следственную бригаду возглавлял инспектор Кастилио? Не был ли он заинтересованным лицом?
    Досужие обыватели могли извлечь из газетной публикации немало крючков и зацепок, для оживленных пересудов. Окружной прокурор прекрасно отдавал себе отчет в том, что подобные публикации вызывают волну разнообразных сплетен, слухов, домыслов и разговоров. Это было бы ему только на руку — чем больше болтовни, тем в более выгодном свете будет рисоваться именно его фигура. Он показал себя настоящим поборником законности и порядка, проявив при этом незаурядные способности. Тиммонс почти физически почувствовал, как в его предвыборную копилку сыпятся монеты.
    Все это настраивало окружного прокурора на крайне оптимистический лад. Остановив машину у дома Кастилио, он еще несколько минут сидел в кабине и с рассеянной улыбкой смотрел на океанский берег. Утреннее солнце Южной Калифорнии уже нагрело песок пляжа, а ласковый свежий ветерок ничем не напоминал о сырой вечерней погоде. Ладно, пора, — сказал он самому себе и, взяв лежавшую рядом с ним на сидении газету, направился к дому Сантаны.
    Ему пришлось позвонить в дверь несколько раз. Очевидно, Сантана сегодня решила задержаться в постели. Когда она, наконец, открыла дверь. Тиммонс широко улыбнулся:
    — Привет, — весело сказал он.
    Ее лицо выглядело так, словно ее уже несколько дней мучила бессонница — огромные мешки под глазами, землистая измятая кожа, пересохшие губы.
    — Кейт, зачем ты приехал так рано? — устало спросила она. — Тебе еще повезло, что Круз недавно уехал, но он скоро обещал вернуться за мной.
    Тиммонс беззаботно махнул рукой:
    — Да ладно, Бог с ним, с Крузом. Меня больше беспокоит твой изможденный вид. Ты, наверно, сегодня провела беспокойную ночь.
    Словно в подтверждение этих слов, она слегка пошатнулась.
    — Да, я уснула только, когда рассвело. В отличие от тебя, я не считаю себя невиновной.
    Тиммонс понял, что радостный беззаботный тон в разговоре больше неуместен. Он тут же сменил одну маску на лице другой — серьезная мина должна была убедить Сантану в том, что Кейт озабочен только тем, как помочь ей оправдаться. Он протянул Сантане газету:
    — Ты видела это?
    Сантана, нахмурившись, прочитала заголовок и, быстро пробежавшись глазами по строчкам статьи, направилась в дом.
    — Черт возьми, — не сдержалась она. — Этого следовало ожидать. Уже все разнесли.
    Тиммонс вошел следом за ней.
    — А радио ты уже включала? Все раскручивают эту тему, она дала много поводов для разговоров в Санта-Барбаре.
    Она сокрушенно покачала головой:
    — Бедный Круз. Сейчас его имя станут поливать грязью все кому не лень. Этим проклятым бумагомаракам только дай повод. Сначала они готовы возвести человека на вершину Олимпа, а потом втоптать его в грязь.
    — Ладно, — серьезно сказал окружной прокурор. — Я хочу тебе порекомендовать кое-что. Если позвонят репортеры — а они обязательно позвонят, то, пожалуйста, не отклоняйся от текста заявления, которое ты сделала вчера вечером. Сама понимаешь, что они ребята охочие до всяких тонкостей. Им не доставит ни малейшего труда, уцепившись за какую-нибудь на твой взгляд деталь, раскрутить это дело так, что вся Америка охнет. В такой ситуации тебе было бы вообще лучше помалкивать. Однако они, скорее всего, доберутся до тебя. В крайнем случае, ссылайся на то, что адвокат запрещает тебе делать заявления для прессы.
    Сантана брезгливо отшвырнула газету в сторону.
    — Я вообще буду молчать. Я и так наговорила столько лжи, что не знаю где правда, а где вымысел.
    Окружной прокурор, ничуть не смутившись, поднял газету с пола, аккуратно расправил и сложил ее.
    — Правдой будет то, что поможет нам выжить, — двусмысленно сказал он. — Если мы будем поступать верно, то сможем выпутаться из этой истории.
    Сантана порывисто взмахнула рукой:
    — От тебя уже ничего не зависит в этой истории. Все это дело будет решаться в суде. Вот от кого сейчас зависит моя судьба.
    Тиммонс скромно заметил:
    — Кстати говоря, через полчаса я встречаюсь с судьей Уайли. Кстати, миссис Уайли очень любопытная личность. Если помнишь, именно она занималась разводом Керка и Иден. Мне кажется, по отношению к Иден у нее с тех пор остались некоторые дружеские чувства и мне придется приложить немало усилий, чтобы убедить ее быть к тебе снисходительной.
    Сантана испуганно посмотрела на Тиммонса:
    — Ты думаешь, она сможет хоть как-то помочь мне? От нее можно ожидать снисходительности?
    Окружной прокурор уверенно кивнул:
    — Несомненно. А с Джулией мы попробуем договориться.
    Сантана наморщила лоб:
    — Я не понимаю, что это означает?
    Тиммонс сунул руки в карманы брюк и по-хозяйски прошелся по гостиной:
    — Я думаю, что ты отделаешься легким испугом. Постарайся меньше беспокоиться по этому поводу. Я позабочусь обо всем.
    Сантана не скрывала своей досады:
    — Поскорее бы все это кончилось! Как я устала!
    Он подошел к ней и осторожно притронулся к ее плечу. Сантана резко отдернулась:
    — Не трогай меня.
    Он тут же отдернул руку:
    — Тихо, тихо, Сантана. Успокойся. Тебе сейчас нужно набраться терпения. И помни, когда ты будешь разговаривать с судьей, не показывай своих сомнений. Ты не видела Иден.
    Она всплеснула руками:
    — А я и не видела Иден!
    Тиммонс кивнул:
    — Правильно. И ты ничего не знала об аварии.
    Сантана все так же нервно закричала:
    — А как я могла знать об этом, если из машины выходил ты? Ты же сказал, что не произошло ничего страшного, мы просто въехали в рытвину!
    Тиммонс постарался сменить тему.
    — Послушай, я хотел бы тебе дать несколько советов по поводу сегодняшнего судебного заседания. Во-первых, ты должна придерживаться избранной нами тактики. Постарайся не выходить за рамки сделанного тобой заявления. Если она будет интересоваться подробностями, слово в слово повторяй то, что написано в твоем признании. Это, во-первых, а во-вторых, оденься поскромнее, что-нибудь черного или темно-синего цвета. Веди себя сдержанно, не нервничай и помни — ты — невиновна.
    Она отрицательно покачала головой:
    — А вот это будет труднее. Я не чувствую себя невиновной. Понимаешь? Не знаю как тебе, а мне все-таки кажется, что я совершила что-то ужасное.
    Тиммонс постарался не развивать эту тему:
    — Ну, ладно, ты можешь чувствовать себя как угодно, но делай вид, что ты не виновна. Это самое главное. Сейчас ты должна полагаться на другое. Сантана, ведь ты очень красивая женщина. Все другие обстоятельства сейчас будут иметь очень мало значения. Ты должна полагаться только на свое поведение и внешний вид. Люди должны поверить каждому твоему слову. Только если ты будешь вести себя нужным образом.
    Она тяжело вздохнула:
    — Я должна понести наказание за то, что совершила.
    Тиммонс сочувственно заглянул ей в глаза:
    — Сантана, я знаю, почему ты так мучаешься — у тебя скрытый комплекс вины перед Крузом.
    Она вызывающе вскинула голову:
    — Возможно. И я не знаю, что мне с этим поделать.
    Тиммонс укоризненно покачал головой:
    — Сантана, ты не права. Я не вижу никакого смысла в публичном покаянии. Тем более, если делать это в зале суда во время слушаний по делу о наезде. Умоляю, не противоречь своим показаниям.
    Сантана язвительно спросила:
    — Ты не хочешь, чтобы люди узнали всю правду? Боишься, да?
    Тиммонс старался выглядеть убедительным:
    — Нет, Сантана, мы должны выиграть. Я все продумал. И верю в то, что нас ждет победа.
    Нервно теребя волосы, Сантана подошла к окну.
    — Бедный Круз, — сказала она, глядя на плескавшиеся на песчаный берег волны. Я причинила ему столько неприятностей. Невероятно, как он мог все это вынести. Мне просто не по себе от всего этого.
    Тиммонс не удержался от едкого смешка:
    — Слава Богу, что он знает совсем немного.
    Она удрученно покачала головой:
    — Не понимаю, как я могла так с ним обойтись. С моей стороны это было просто... — Она умолкла, подбирая нужное слово. — Просто подлостью.
    — Не бойся, вы помиритесь, Круз простит тебя, — сочувствие окружного прокурора выглядело довольно фальшиво. — Сантана, время лечит раны, поверь. Я желаю тебе только счастья.
    Она обернулась и с горечью заметила:
    — Кейт, зачем ты пытаешься скрыть от меня правду? Ты же печешься только о своей шкуре.
    Тиммонс пожал плечами:
    — Это не так. Ты просто расстроена и не хочешь видеть, что мы связаны одной цепью. Соберись с духом, Сантана. Мы победим. Ты, я и Круз.
    Она снова отвернулась:
    — Сомневаюсь.

    Круз гнал машину к центру. Он смотрел на дорогу воспаленными от бессонницы глазами, а сердце его сжималось в ожидании предстоящего судебного заседания. Он знал, что Сантане будет тяжело, но вдвойне тяжело будет ему. Потому, что он чувствует свою глубокую вину перед ней. К тому же он будет лишь пассивным сторонним наблюдателем. Он ни чем не сможет помочь ей. Ни подскажет, как нужно себя вести, ни возьмет ответственность на себя. Он уже ничего не сможет сделать. Это ощущение собственного бессилия заставляло его, плотно сжав губы, все сильнее давить на педаль газа.
    Он притормозил возле отеля «Кэпвелл» и направился в ресторан. Метрдотель проводил его к столику.
    — Пожалуйста. Что вам принести?
    Круз устало потер слипавшиеся от недосыпания глаза:
    — Чашку кофе, пожалуйста, очень крепкий.
    В этот утренний час в ресторане было совершенно пусто. Занят был лишь один единственный столик. Разумеется, за ним сидел ни кто иной, как Джина Кэпвелл. С любопытством посмотрев на небритого, невыспавшегося полицейского, она торопливо дожевала ароматную французскую булочку и направилась к Крузу. Не спрашивая разрешения, она уселась за столик напротив него и с улыбкой заметила:
    — Ты знаешь, Круз, полицейские это особый вид людей. Чем серьезнее преступление, тем комфортнее они себя чувствуют.
    Он хмуро потер щетину на подбородке:
    — Что тебе надо, Джина?
    Не обращая внимания на его неприветливость, она ответила:
    — Круз, я женщина с тонкой душевной организацией. Я хочу помочь тебе скрасить твое одиночество.
    Круз тяжело вздохнул:
    — Джина, лучше ответь мне на один вопрос. Зачем ты в тот вечер отослала Иден на Инспирейшн Пойнт?
    Джина поморщилась:
    — Ты говоришь таким тоном, как будто обвиняешь меня в чем-то.
    Круз горячо воскликнул:
    — Ты косвенно виновата в том, что произошел этот несчастный случай! Если бы не ты, я думаю, все было бы по-другому.
    Джина возмущенно взмахнула рукой:
    — Да ты в своем уме, Круз! Ты понимаешь, что говоришь? Во всем виновата твоя жена, а не я. Я машинами никого не сбивала.
    Но Круз не снижал напора:
    — Почему ты постоянно вмешиваешься в жизнь других людей? Это что, доставляет тебе какое-то удовольствие?
    Джина почувствовала, что все складывается для нее крайне неудачно, и резко поднялась из-за стола. Она не успела сделать даже шага в сторону, как Круз схватил ее за руку и потащил обратно.
    — Эй, ты куда? Разговор еще не закончен.
    Она сделала оскорбленный вид:
    — Ты слишком вспыльчив, Круз, а это опасно.
    Он заставил ее сесть обратно.
    — Опасно заниматься интригами, Джина. Что ты затеяла с Кейтом Тиммонсом?
    Она попыталась вырваться:
    — Отпусти меня! Мне же больно.
    Он крепко держал ее за руку:
    — Джина, однажды в моей жизни уже был такой случай, когда мне пришлось тесно столкнуться с тобой. В тот раз я спас тебя от тюрьмы, но сегодня мое терпение лопнуло, Джина. Будь осторожна и держись от меня подальше.
    Этот разговор так расстроил его, что он вскочил из-за стола и решительно зашагал к выходу. Подошедший официант с чашкой дымящегося кофе в руке, недоуменно проводил его взглядом:
    — А как же ваш заказ? — пробормотал он. Джина выхватила у него из руки чашку и стала жадно отпивать кофе.
    — Запишите на мой счет, — сказала она, осушив чашку до половины.

    Когда окружной прокурор покинул ее дом, Сантана отправилась в ванную приводить себя в порядок. Через четверть часа она выглядела уже значительно лучше. Слой грима скрывал измятости кожи и мешки под глазами. Она надела черный костюм и синюю блузку, как и советовал ей Кейт. Несмотря на освежающий душ, Сантана чувствовала себя довольно дурно. Ее подташнивало, слабость то и дело накатывала на нее холодными волнами, что-то побаливало в груди.
    Чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, Сантана прибегла к привычному средству — таблеткам. Она достала из сумочки пузырек, вытряхнула на ладонь пилюлю и проглотила, запив водой. В этот момент дверь в прихожей распахнулась, и в дом вошел Круз. Если бы сейчас нужно было бы сравнить, кто из них выглядит хуже, то, пожалуй, Круз мог бы вполне опередить жену.
    Увидев его мрачное лицо, Сантана бросилась навстречу:
    — Может быть, я приготовлю тебе завтрак?
    Он отрицательно покачал головой:
    — Нет, спасибо, я не хочу есть.
    — А где ты был? — спросила она. Он неопределенно махнул рукой:
    — Так, кое-какие дела были.
    Она нерешительно шагнула навстречу ему, но затем остановилась:
    — Круз, я даже не знаю, что сказать. Я очень хотела бы помочь тебе. Но...
    Он уныло взглянул на нее:
    — Сантана, почему ты не рассказала мне обо всем сразу? Мы смогли бы избежать многих неприятностей. А теперь все так усложнилось.
    Низко опустив голову, она глухо произнесла:
    — Я боялась развода. Круз, может быть, ты все-таки простишь меня?
    Он на мгновение задумался:
    — Может быть, я и прощу тебя, но только в том случае, если ты мне все расскажешь. Все, до самой последней детали. Иначе я ничего не могу поделать.
    Она растерянно теребила пальцы:
    — Круз, я была плохой женой.
    Круз поморщился:
    — Давай не будем обсуждать эту тему. Сейчас не время для того, чтобы вдаваться в такие подробности. Каждый из нас может припомнить много дурного друг о друге. Но ведь мы должны добиваться не этого. Мы должны доверять друг другу. У нас не должно быть тайн. Наше примирение, наше счастье, зависит от взаимного доверия, от искренности.
    Она расстроенно отвернулась к окну:
    — Не бросай меня, Круз, — голос ее дрожал, — если мы расстанемся, это будет для меня страшным ударом. Я надеюсь только на тебя. Может быть, нам все-таки удастся сохранить семью.
    Он с горячностью взмахнул рукой:
    — Да я хочу жить с тобой! Но одного желания недостаточно, чтобы сделать тебя счастливой. Нужно понимание с твоей стороны.
    Она зарыдала, размазывая по щекам слезы:
    — Да, я совершила ошибку. Но почему ты не можешь простить меня за это? Ведь мне больше некому признаться в этом. Ты единственный мужчина в моей жизни и я хочу принадлежать только тебе. Сначала я думала, что могу найти тебе какую-то замену, но оказалось, что это не так. Ты знаешь о том, что случилось со мной, но все это в прошлом. Я уже сделала свой выбор. Я хочу забыть обо всем плохом, что разделяло нас. Пусть оно останется в прошлом, поверь мне.
    Круз почувствовал, как сердце его дрогнуло. Он не нашел в себе сил ответить жене.
    — Пойду, переоденусь.
    Сантана хмуро обернулась:
    — Недавно заезжал Кейт.
    Круз поморщился:
    — Что ему надо было?
    — Он сказал, что будет добиваться смягчения наказания.
    Круз мрачно усмехнулся:
    — По-моему, это обязанность Джулии. Кейта Тиммонса еще никто не назначал твоим адвокатом. Я думаю, он берет на себя слишком многое.
    Сантана отрицательно покачала головой:
    — Нет, по-моему, он искренне хочет помочь мне. Пусть попробует, может быть у него что-нибудь выйдет.
    Круз Кастилио сокрушенно махнул рукой:
    — А, по-моему, Тиммонс просто пытается спасти свою жалкую душонку. Рано или поздно ты поймешь это.
    Сантана взорвалась:
    — Круз, не надо обсуждать Кейта, — она снова заплакала. — Мне страшно, Круз. Я так боюсь. Пожалуйста, обними меня. Ты нужен мне.
    Она бросилась к нему на шею и прижалась к его груди.
    — Я обещаю стать идеальной женой. Как я люблю тебя! Возможно, большая любовь порождает большие проблемы.
    Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.
    — Я открою, дорогая, — сказал Круз.
    Он неохотно выпустил жену из своих объятий и направился к двери. На пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла Джулия.
    — Привет, Круз. Извини, что я так рано. Мне еще предстоит до судебного заседания встреча с окружным прокурором. А пока я решила навестить Сантану.
    Круз тяжело вздохнул:
    — Тиммонс совсем недавно был здесь. Он сказал, что вы попытаетесь переговорить с судьей до начала заседания и добиться смягчения наказания.
    Джулия удивленно посмотрела на Круза:
    — Вот как? Поразительно, он всегда идет на шаг впереди.
    Джулия повернулась к Сантане:
    — Ну, как твое настроение?
    Сантана нервно кусала губы:
    — Я не знаю, Джулия. У меня какое-то непонятное состояние. Уверенность в своих силах сменяется паническим страхом. Что будет, если судья не захочет договориться с вами.
    Круз остановился возле столика, на котором стоял пузырек с таблетками и задумчиво повертел его в руках. Джулия пожала плечами:
    — Мне трудно сказать. Мы будем бороться. В этом я уверена точно. А что получится в результате — не знаю.
    Она прошлась по гостиной:
    — Круз, ты поедешь со мной в суд?
    Он кивнул:
    — Да, но немного позже. Встретимся в зале суда.
    Джулия направилась к двери:
    — Сантана, поедем со мной. Ты готова?
    Та засуетилась:
    — Да. Подожди только одну минутку. У меня опять обострение аллергии. Я буду выглядеть ужасно, если не приму лекарство. — Она выпила еще одну таблетку.
    Джулия с сомнением покачала головой:
    — Может быть, тебе не следует принимать так много таблеток. По-моему, они не слишком помогают тебе. Помни, все зависит от того, как ты будешь держаться на суде.
    — Да, я знаю, попробую сделать все, чтобы не сорваться. Моя судьба, вся моя дальнейшая жизнь, зависит от сегодняшнего дня. — Она повернулась к Крузу. — Наша жизнь...

    Джейн сидит посреди комнаты, облаченная в пижаму. Раздается стук в дверь. Она встречает Тэда, который интересуется, дома ли находится Хейли. Джейн отвечает, что ее соседка работает. Тэд собирается уходить, бормоча себе под нос, что поговорит с Хейли в студии. Джейн интересуется, у него может ли он оказать ей услугу, и подбросить на своей машине. Джейн произносит, что в ее автомобиле барахлит мотор. Тэд не успевает ответить на вопрос, как девушка исчезает в недрах комнаты, клятвенно обещая парню, что ее переодевание не займет слишком много времени.

    После визита к Сантане окружной прокурор решил позавтракать. Он вошел в зал ресторана «Ориент-Экспресс» и уселся за столик в дальнем углу. Сейчас Кейт Тиммонс был единственным посетителем ресторана. Правда, он не знал, что здесь уже побывала Джина. Точнее она все еще находилась в ресторане, просто после эмоционального бурного разговора с Крузом Кастилио, ей понадобилось привести себя в порядок.
    Окружной прокурор заказал себе бифштекс и бутылку минеральной воды. Заказ выполнили мгновенно. Тиммонс уже приступил к завтраку, когда в зале появилась Джина.
    — Прекрасно, — сказала она самой себе. — На ловца и зверь бежит.
    Она решительно направилась к столику, за которым сидел окружной прокурор и, отодвинув стул, уселась напротив. Тиммонс едва не подавился куском мяса. Многозначительно оглянувшись по сторонам, он сказал:
    — Джина, если ты не нашла свободного столика, то я поговорю с метрдотелем. Я думаю, что одно место для тебя все-таки найдется.
    — Во-первых, доброе утро, — с миловидной улыбкой сказала она. — А во-вторых, я специально села к тебе потому, что не люблю, есть одна.
    Тиммонс скривил кончики губ, пытаясь изобразить улыбку:
    — К счастью для тебя у меня сегодня с утра хорошее настроение. Не то тебе пришлось бы плохо.
    Она по-прежнему улыбалась:
    — У тебя хорошее настроение перед слушанием дела о Сантане? Ну, и как лягут, по-твоему, карты?
    Тиммонс пожал плечами:
    — Здесь не Лас-Вегас. Решение зависит от судьи Уайли, а не от простого благоприятного стечения обстоятельств.
    Почувствовав, что аппетит у него безнадежно испорчен, Тиммонс с трудом прожевал остатки бифштекса и стал медленно потягивать из высокого бокала минеральную воду. Джина скептически хмыкнула:
    — Ты, наверное, уже и судье Уайли успел заморочить голову. Ты же ни перед чем не останавливаешься, чтобы достигнуть своей цели.
    Тиммонс деловито ответил:
    — Я заинтересован лишь в одном — чтобы свершилось правосудие. Меня обязывает к этому мое служебное положение. Я ведь государственный обвинитель, а не защитник.
    Джина скептически посмотрела на него:
    — Да я и не сомневаюсь в том, что ты позаботишься о том, чтобы твоя подружка ответила по всей строгости закона. То есть я думаю, ты надеешься на то, что она выйдет сухой из воды. Не так ли?
    Тиммонс скривился:
    — Не болтай ерунды.
    Джина с горячностью набросилась на него:
    — Сантана преступница и ты об этом прекрасно знаешь! И она не должна избежать наказания.
    Тиммонс задумчиво пожевал губами:
    — Если Сантана виновата, то она получит то, чего заслужила. До тебя дошло? Что посеешь, то и пожнешь.
    Джина язвительно улыбнулась:
    — А ты, конечно, постараешься до конца выполнить свой гражданский долг. Я не сомневаюсь, что ты проделаешь это со всей тщательностью, на которую ты только способен.
    Окружной прокурор уверенно кивнул:
    — Да, это моя работа. Я служу закону, а не преследую личные интересы. Ни твои, ни мои, ни чьи-то еще.
    Джина рассмеялась:
    — Прибереги свое красноречие для какой-нибудь другой вислоухой дуры. Я не такая простушка, как те драные кошки, за которыми ты бегаешь. — Она не скрывала оскорбительного тона. — Я хочу, чтобы Сантана получила по заслугам за все, что она сотворила. Если она не будет примерно наказана, то я сама буду ее судить.
    Тиммонс хмуро повертел в руках полупустой бокал.
    — Очень интересная мысль, — с угрозой в голосе сказал он. — По-моему, ты берешь на себя слишком много.
    Но Джину это ничуть не смутило:
    — А если ты поможешь ей выкрутиться, то я разберусь с тобой в соответствии со своими представлениями о правосудии. Понял? До тебя дошло?
    Тиммонс ощутил на губах какой-то горький привкус.
    Скривившись от неудовольствия, он отодвинул в сторону бокал с минеральной водой:
    — Это все?
    Джина усмехнулась:
    — А что, тебе мало? Для любого другого это было бы вполне достаточным руководством к действию. Я могу, конечно, расписать подробности твоих интимных отношений с Сантаной, но думаю, что ты не хуже меня осведомлен об этом. Имей в виду, что я найду способ сообщить об этом судье Уайли. А теперь можешь продолжать свой завтрак. Не стану задерживать.

    Спустя полчаса в зале заседания окружной прокурор и адвокат Джулия Уэйнрайт стояли перед судьей Констанс Уайли. Это была худощавая длинноволосая женщина лет сорока пяти, с начинавшими седеть волосами.
    Она внимательно просмотрела материалы дела и выслушала доводы обеих сторон — обвинения и зашиты.
    — Итак, ознакомившись с предоставленной вами информацией, — сказала судья Уайли. — Я должна согласиться с вашим решением.
    Тиммонс благодарно наклонил голову:
    — Спасибо, ваша честь.
    Судья встала из-за стола, давая понять, что на этом разговор закончен. Окружной прокурор и адвокат направились к выходу.
    — Конечно, — добавила судья. — Вы должны написать прошение в суд, а миссис Кастилио я хочу выслушать лично. Честно говоря, я не вижу смысла изменять меру наказания, но окончательно я решу это после окончания слушания.
    Джулия улыбнулась:
    — Спасибо, ваша честь. Мы были уверены в том, что вы не оставите без внимания нашу просьбу: не заключать под стражу миссис Кастилио.
    — Увидимся в десять, здесь же, — сказала миссис Уайли. — Господин окружной прокурор, пригласите, пожалуйста, ко мне ответчицу.
    Бросив торжествующий взгляд на Тиммонса, Джулия покинула зал заседаний. Тиммонс направился в небольшую комнату рядом с залом суда и жестом пригласил войти Сантану. Она сидела на небольшом диванчике, нервно теребя в руках сумочку. Немного задержавшись в дверях, Сантана испуганно спросила:
    — Ну, как дела?
    Тиммонс улыбался так широко, словно его только что назначили губернатором штатов:
    — Дела складываются великолепно, — с удовлетворением сказал он. — Все идет так, как я и предполагал. Я же обещал тебе, что ты легко отделаешься.
    Она растерянно улыбнулась:
    — Спасибо.
    Окружной прокурор ободряюще взял ее за руку:
    — Ты молодец, что послушалась меня. Если бы ты вчера не подписала это признание, мне было бы очень трудно разговаривать с судьей Уайли. Но поскольку ты все сделала правильно, я смог привести исчерпывающие аргументы в твою защиту. Она благосклонно отнеслась к моей просьбе не применять к тебе строгую меру наказания.
    Сантана благодарно посмотрела на Тиммонса:
    — Спасибо тебе, я знала, что ты поможешь.

    Джина уверенно шагала по холлу здания Верховного Суда. Свернув в коридор, к залу заседаний, она неожиданно натолкнулась на Хейли, которая стояла у двери кабинета судьи Констанс Уайли с репортерским магнитофоном на плече и микрофоном в руке.
    — Хейли! — удивленно воскликнула Джина. — Привет. Что все это значит? Что ты здесь делаешь?
    Хейли не выразила ни малейшего энтузиазма по поводу встречи с теткой.
    — Здравствуй, Джина, — кисло сказала она. Я собираю материалы об этом ночном происшествии у мыса Инспирейшн. Наша радиостанция очень заинтересовалась этим делом. Мне еще нужно взять интервью у судьи и окружного прокурора.
    Джина изумленно смотрела на племянницу:
    — Хейли, я была уверена в том, что ты не захочешь всю жизнь мыть полы и разносить какие-то бессмысленные бумажки. Думаю, что из тебя получится хороший журналист.
    Хейли смущенно опустила голову:
    — Да, я решила попробовать. Надо же когда-то начинать. Тем более что у нас сейчас на станции и работать некому.
    Джина лучезарно улыбалась:
    — Они увидят, на что ты способна. Ты еще будешь вести передачи. А что стряслось с Тэдом?
    Хейли мгновенно переменилась в лице.
    — Не знаю, — мрачно ответила она. — Я его уже давно не видела.
    Она вдруг засуетилась и поспешила распрощаться с теткой:
    — Извини, Джина, мне надо идти. Я должна работать.
    Джина проводила ее радостным взглядом:
    — Удачи тебе, Хейли. Я уверена, что у тебя все получится. Ты прекрасно справишься с этой работой.
    Хейли еще не успела скрыться за поворотом коридора, как Джина уже нашла для себя новый объект внимания. Увидев, приближающегося к ней Ника Хартли, она радушно шагнула ему навстречу:
    — Привет, Ник.
    Он вежливо наклонил голову:
    — Здравствуй, Джина.
    Она смотрела на него с безмерным любопытством:
    — Я слышала, ты по-прежнему работаешь журналистом? Наверняка тебя сюда привел не просто праздный интерес? Будешь что-нибудь снимать?
    Он отрицательно покачал головой:
    — Нет, Джина, я пришел поддержать своих друзей.
    Джина многозначительно повела головой:
    — Да, припоминаю, что в еще не столь давние времена, вы с Иден были почти родственниками.
    Ник с укором покачал головой:
    — Джина, Джина, когда ты станешь добрее? Смотрю я на тебя и думаю — все течет, все изменяется, но только не ты. Ты осталась такой же, какой я узнал тебя еще несколько лет назад.
    Она беспечно пожала плечами:
    — У каждого свои проблемы.
    Ник улыбнулся:
    — Да, я знаю, читал в газетах, как ты травишь своих покупателей.
    Джина вскинула голову и, с видом оскорбленной невинности, заявила:
    — Ты же знаешь, как в наше время трудно честно жить одинокой женщине. Все норовят ее обидеть.
    Ник с сомнением потер переносицу:
    — Возможно, конечно, что я ошибаюсь, однако мне кажется, что ты этого заслужила. Не надо прикидываться слабеньким ягненочком.
    Она состроила кислую мину:
    — Да, как всегда. Во всяком случае, я надеюсь, что и Сантана свое получит.
    Ник тяжело вздохнул:
    — Тебя и это беспокоит?
    Джина фыркнула:
    — Еще бы, ведь она пренебрегает воспитанием моего сына. Кстати говоря, ты давненько не видел ее? Она ведет себя как шизофреничка. Чуть что, сразу в слезы.
    Упоминание о Сантане совпало с появлением ее в коридоре. Она быстро вышла из кабинета судьи и, увидев рядом с собой Джину, разговаривающую с Ником Хартли, замерла как вкопанная. Джина надменно вскинула голову:
    — Помяни черта, — вызывающе заявила она.
    Сантана ничего не успела ответить, потому что из-за поворота вынырнула фигура Круза, который подошел к жене и успокаивающе обнял ее за плечи:
    — Как твои дела, дорогая?
    Та ничего не успела ответить, потому что в разговор вмешалась Джина.
    — Так, так, — издевательски бросила она. — Прибыло подкрепление.
    Круз хмуро повернулся к ней:
    — Прекрати, Джина. Твои замечания здесь неуместны.
    Джина сделала безразличный вид:
    — А, может быть, следовало, заодно еще привлечь к ответственности и преподавателя вождения, который не справился со своей работой.
    Ник сокрушенно покачал головой:
    — Если ты сейчас же не прекратишь, то мы попросим полицейского вывести тебя отсюда, — серьезно сказал он.
    Круз благодарно взглянул на него:
    — Спасибо, что пришел Никки.
    Ник развел руками:
    — Не за что. Я обязан был помочь своим друзьям.
    Круз взял свою жену под руку и отвел в сторону. За ними последовал и Хартли. Джина осталась стоять на месте, и до предела напрягая слуховой аппарат, старалась уловить обрывки разговора между супругами Кастилио и Ником Хартли.
    — Сантана, я уверен в том, что все будет в порядке, — ободряюще сказал Хартли.
    Она обернулась:
    — Спасибо, Ник. Я тоже надеюсь на лучшее.
    Правда, ее внешний вид никак не говорил об оптимизме. Она то и дело поправляла дрожащими руками свой костюм и облизывала пересохшие губы. Затем Сантана полезла в сумочку и достала оттуда пузырек с таблетками.
    — Круз, ты не принесешь мне воды? Я что-то совсем себя плохо чувствую. Мне надо выпить таблетку.
    Хартли предупредительно сказал:
    — Нет, нет, Круз оставайся с ней, я сам принесу воды. Ей сейчас нужна поддержка мужа.
    Круз кивнул:
    — Спасибо.
    Когда Ник направился за угол, Круз обратился к жене:
    — Зачем тебе эти таблетки? Ты бесконечно глотаешь их.
    — По-моему они совершенно не помогают тебе. Ты уверена в том, что это необходимо?
    Она нервно тряхнула головой:
    — Нет, нет, если я не буду принимать таблетки, мне будет еще хуже. Они все-таки облегчают мое состояние.
    Круз с сомнением посмотрел на пузырек:
    — Но ведь ты утром уже принимала одну.
    Джина, которая все слышала, не могла удержаться от ехидного замечания:
    — Круз, а ты не допускаешь, что у твоей жены аллергия на закон?
    Кастилио вскипел от негодования.
    — Джина, убирайся отсюда, — закричал он.
    Джина обиженно отвернулась. От дальнейших угроз ее спасло то, что к Крузу подошел полицейский, дежуривший в здании Верховного Суда.
    — Инспектор Кастилио, вас просят к телефону.
    Круз недовольно спросил:
    — Что там еще?
    Полицейский пожал плечами:
    — Я не знаю. Звонят из участка. Говорят, что по срочному делу. Очень просили разыскать вас. Будьте добры, пройдите в общую комнату.
    Круз тяжело вздохнул:
    — Ну, хорошо, я буду через несколько секунд.
    Сантана испуганно схватила его за руку:
    — Ты ведь не оставишь меня одну?
    Он попытался успокоить ее:
    — Не волнуйся, Сантана, я отлучусь буквально на несколько мгновений. Просто попрошу, чтобы они перезвонили попозже.
    Когда он направился по коридору, Джина решила, что наступил ее час. Сантана одиноко стояла в коридоре, ее муж и Ник Хартли исчезли. Ситуация была самой что ни на есть благоприятной.
    Быстро сориентировавшись в обстановке, Джина сунула руку в сумку и достала оттуда заранее запасенную видеокассету. Вообще-то это был простой психологический трюк, рассчитанный на расшатанные нервы Сантаны. Но Джина была уверена, что эта бесхитростная уловка сработает. Как показали дальнейшие события, она не ошиблась. Многозначительно вертя в руках видеокассету, Джина подошла к Сантане.
    — Интересно, что записано на этой кассете? — с показной серьезностью произнесла она. — Может быть, конкурс стриптиза в присутствии окружного прокурора?
    Сантана поначалу не обратила внимания на эти слова.
    — Джина, оставь меня в покое.
    Джина устало улыбнулась:
    — На этой пленке снята ваша с Кейтом Тиммонсом страстная ночь в отеле «Кэпвелл». Причем во всех подробностях и деталях. Я назвала этот фильм «Удовольствие мнимого президента». — Она изобразила на лице ехидную улыбочку. — Ну, как тебе такое название? Нравится? По-моему у меня богатая фантазия, правда?
    Лицо Сантаны побелело. Она несколько секунд губами жадно хватала воздух, словно задыхаясь, а затем растерянно промолвила:
    — Кейт же уверял меня, что стер эту пленку. Отдай мне пленку.
    Джина кокетливо повела плечом:
    — Сантана, ты что думаешь, что я такая дура. Ну, как, по-твоему, могла я Кейту отдать кассету, не сделав даже ни одной копии для себя? Я оставила это для своей коллекции.
    Сантана позабыла о сдержанности.
    — Зачем ты принесла ее сюда? — закричала она. — Что ты от меня хочешь?
    Джина решила добить соперницу сногсшибательной фразой:
    — Кстати говоря, я знаю, что в ту ночь ты была на мысе Инспирейшн, вместе, с Кейтом Тиммонсом. Тебе не удастся это скрыть.
    Сантана пошатнулась, едва не потеряв сознание. Лишь огромным усилием воли ей удалось принести себя в чувство.
    — Это не правда! — воскликнула она. — Я была там одна. Ты ничего не сможешь доказать.
    Она растерянно озиралась по сторонам, ожидая появления хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь ей. Однако ни Круза, ни Ника не было видно. Джина продолжала добивать соперницу:
    — Я думаю, судье Уайли будет весьма любопытно узнать о том, что вы с окружным прокурором любовники, — мстительно сказала она.
    Сантана всплеснула руками:
    — Ты не посмеешь это сделать! У тебя духу не хватит.
    Джина, которая была на удивление спокойна, умиротворяюще взмахнула рукой:
    — Еще как посмею, милочка. Если тебя не посадят за этот наезд, я покажу эту пленку в зале суда.
    Сантана забыла, что находится в коридоре здания Верховного Суда, и словно дикая кошка бросилась на Джину.
    — Отдай мне видеокассету, мерзавка!
    Но Джина крепко держала в руках свой бесценный компромат. Началась свалка достойная пера Эмиля Золя, который описал драку торговок рыбой в чреве Парижа. Сантана пыталась вырвать из рук, отчаянно сопротивлявшейся Джины сумочку и видеокассету.
    — Отдай, отдай, — визжала она. — Я ненавижу тебя! Мерзкая потаскуха, ты всюду суешь свой нос!
    — На помощь! Спасите! — кричала Джина.
    Появившийся в коридоре Тиммонс, стал оттаскивать Джину, а к Сантане бросился Ник Хартли, который держал в руке пластмассовый стаканчик с водой. Ей так и не удалось завладеть видеокассетой потому, что окружной прокурор утащил брыкающуюся и размахивающую руками Джину за угол.
    — Сантана, что случилось? — обеспокоенно воскликнул Ник.
    Из своего кабинета вышла, судья Уайли и, с широко раскрытыми от ужаса глазами, наблюдала за окончанием свалки.
    — Сантана, что с тобой? Она нервно воскликнула:
    — Ничего! Не имеет значения. Отпусти меня.
    Ник разжал ладонь, и Сантана торопливо полезла в сумочку за таблетками.
    — Ник, уходи, — нервно сказала она. — Я хочу побыть одна.
    — Ну, ладно, ладно, — он успокаивающе поднял руку. — Я принес тебе воды. Прошу тебя, сядь, выпей таблетку и успокойся.
    Она рухнула на стоявший в коридоре стул так, словно ей подрубили колени. Сокрушенно качая головой, Ник отошел в сторону, в коридоре появился Круз. Ник обратился к нему:
    — Мне кажется, надо отложить заседание.
    Не подозревавший о том, что здесь только что произошло, Круз удивленно посмотрел на Хартли:
    — Почему ты так считаешь?
    Ник тяжело вздохнул:
    — Мы с окружным прокурором едва оттащили твою жену от Джины. Они чуть не разорвали друг друга на куски.
    Круз встревоженно вскинул голову:
    — Что случилось? Что тут опять вытворяла Джина?
    Ник пожал плечами:
    — Я не знаю, — искренне ответил он. Круз направился к жене:
    — Мне надо поговорить с ней.
    Сантана торопливо проглотила две таблетки и запила их водой, едва не расплескав половину стаканчика из-за того, что у нее дрожали руки.
    — Сантана, что случилось?
    Она возбужденно всплеснула руками:
    — Зачем ты пустил Джину сюда? Ей что разрешили присутствовать на этом судебном заседании?
    Круз непонимающе смотрел на жену:
    — А что она натворила?
    Сантана вдруг отвернулась:
    — Неважно, — буркнула она.
    — Нет, но я не понимаю, что случилось? Джина опять сказала тебе какую-нибудь гадость? Почему ты молчишь?
    Сантана прикрыла глаза рукой:
    — Круз, не спрашивай.
    Услышав приближавшийся к ней звук шагов, она обернулась. Это была Роза.
    — Сантана, доченька, — воскликнула она. — Я очень беспокоюсь о тебе.
    Роза заключила ее в свои объятия.
    — Мама, я так рада, что ты пришла, — с облегчением воскликнула Сантана.
    Она с нежностью поглаживала дочь по волосам.
    — Я буду с тобой, не беспокойся.
    Сантана едва не разрыдалась:
    — Ты не представляешь себе, как мне страшно! Мама, я очень боюсь суда. Они отправят меня в тюрьму
    Роза прижимала ее к себе, успокаивая, словно перепуганного насмерть ребенка:
    — Не надо плакать, родная. Успокойся, все будет хорошо. Судья поймет, что это был несчастный случай. Ты ни в чем не виновата. Постарайся держать себя в руках.
    Дежурный полицейский вышел из здания заседаний суда и направился к Крузу:
    — Мистер Кастилио, судья Уайли готова начать заседание. Вы можете пройти в зал. Все уже собрались.
    Круз кивнул:
    — Спасибо, мы сейчас.
    Кастилио подождал, пока жена немного успокоится, и погладил ее по руке:
    — Дорогая, нам нужно идти. Ты готова? Она растерянно развела руками:
    — В любом случае у меня нет другого выбора. Пойдем, судебное заседание уже начинается. Наше опоздание будет говорить не в нашу пользу.
    Круз с сомнением посмотрел на нее:
    — Если ты не в состоянии, то нам лучше не ходить. Мы можем попросить судью перенести заседание.
    Она решительно тряхнула головой:
    — Если я должна предстать перед судом, то лучше это сделать сейчас. Мое состояние может только ухудшиться, если мы будем переносить заседание суда.
    Круз покачал головой:
    — Но если ты плохо себя чувствуешь...
    — Нет, нет, — горячо воскликнула она. — Я уже все для себя решила. Я выдержу, я должна выдержать это все. Идем, нам пора в зал.
    Сантана уже направилась было к двери в зал суда, однако испуганно замерла на месте. По коридору, демонстративно помахивая сумочкой, медленно прошла Джина. Она на мгновение остановилась и многозначительно посмотрела на Сантану.
    Когда Сантана, Круз, Роза и Ник Хартли, вошли в зал суда, на них обратились удивленные взоры присутствующих. Особенно недовольным выглядело лицо судьи Уайли. Однако она промолчала, подождав пока вошедшие займут свои места. Поскольку слушание было предварительным, в зале было не очень много народу. В основном репортеры газет и радиостанций. Сантана села на скамью, предназначенную для ответчика рядом с адвокатом Джулией Уэйнрайт. На противоположной, через проход, стороне зала было место окружного прокурора, который выступал в качестве государственного обвинителя.
    Дежурный полисмен закрыл за последними вошедшими в зал суда дверь и, пройдя к своему месту рядом со столом судьи, торжественно возвестил:
    — Слушается дело миссис Сантаны Кастилио. Председательствует судья Констанс Уайли. Присутствующие могут сесть.
    Подождав пока все рассядутся, судья Уайли внимательно просмотрела какие-то документы, затем сняла очки и обратилась к обвиняемой:
    — Миссис Кастилио, вы обвиняетесь в том, что по вашей вине произошло дорожное происшествие. Вы нарушили статью 514 Уголовного Кодекса штата Калифорния. Защита предоставила ходатайство о смягчении наказания. Вы обвиняетесь в неосторожном вождении.
    Окружной прокурор поднял руку.
    — Да, я слушаю вас, мистер Тиммонс. — Судья повернула к нему голову.
    Он встал.
    — Ваша честь, прошу вас внести в ваш протокол, что сторона обвинения поддерживает ходатайство защиты о смягчении наказания.
    Судья кивнула:
    — Да, я знаю, я читала заявление миссис Кастилио.
    Сантана сидела, низко опустив голову, стараясь сдержать нервную дрожь. Сейчас в такой момент, когда решается ее судьба, очень важно было выдержать все и не сорваться. Джулия также поднялась со своего места:
    — Ваша честь, у меня есть заявление пострадавшей Иден Кэпвелл. В нем говорится, что миссис Кэпвелл не имеет претензий к миссис Кастилио.
    Судья удивленно подняла брови:
    — Очень любопытно.
    Джулия подошла к столу, за которым восседала миссис Уайли и передала ей заявление Иден. Та быстро нацепила на нос очки и пробежалась по строкам документа глазами. Прочитав заявление, она положила его перед собой и обратилась к окружному прокурору:
    — Как я понимаю, мистер Тиммонс, единственного свидетеля этого происшествия мистера Тимоти Бертона на нашем слушании нет.
    Тиммонс кивнул:
    — Да, к сожалению, он не смог присутствовать, но у нас есть его показания, изложенные в письменной форме. Вот, ваша честь.
    Он передал судье еще одну бумагу. Судья вновь внимательно изучила документ и, положив его вместе с заявлением Иден Кэпвелл, обратилась к окружному прокурору:
    — Больше свидетелей нет?
    Тот развел руками:
    — К сожалению нет.
    Судья повернулась к адвокату:
    — Обвиняемая ознакомилась с этими заявлениями?
    Джулия кивнула:
    — Да.
    Судья на мгновение задумалась:
    — Миссис Кастилио, прежде чем принять окончательное решение по вашему ходатайству, я бы хотела узнать вашу версию происшествия.
    Сантана оживленно кивнула.
    — Итак, расскажите, что случилось той ночью.
    Сантана не успела произнести ни слова, как дверь зала суда с показавшемся оглушительным в тишине зала скрипом открылась и на пороге показалась Джина Кэпвелл. Она словно специально стремилась попасться на глаза Сантане. Гордо прошествовав между рядами скамеек, она уселась на самом видном месте, демонстративно положив к себе на колени сумочку.
    Сантана так долго не могла прийти в себя, что судье пришлось напомнить ей о необходимости дать показания:
    — Миссис Кастилио, вы слышите меня? Что с вами?
    Сантана ошеломленно опустила голову:
    — Одну минуту, ваша честь. Мне нужно собраться с мыслями.
    Судья недовольно спросила:
    — Вы, что не помните, что с вами произошло в тот вечер?

    0

    393

    Конец 514 серии
    Джейн, присаживаясь за столик в «Ориент-Экспресс», походя, интересуется у Тэда, решил ли он ее ошеломить. Тэд искренне удивляется вопросу, и уточняет, что именно Джейн имеет в виду. Девушка снисходительно объясняет, что она решила так, потому, что он привел ее в ресторан, который принадлежит его сестре, который располагается в отеле, принадлежащем отцу. Тэд, интересуется, не желает ли Джейн сменить место дислокации. Она напоминает о поломанной машине. Парень предлагает посмотреть мотор в автомобиле. Джейн не упускает удобный момент, и в очередной раз бросает шпильку, интересуясь, неужели Тэд разбирается в карбюраторах, ведь, наверняка в их особняке подобными делами заведует шофер. Тэд уточняет, что это прерогатива механика. Джейн твердо заявляет, что она привыкла разбираться со своими проблемами самостоятельно, поскольку у нее нет личного шофера. Тэд напоминает ей, что и у него нет водителя. Джейн констатирует, что разница между ними в том, что, если Тэд пожелает, то шофер появится у него в тот же миг. Яростно сверкнув линзами очков, девушка снимает их, и кладет на стол. Решив смягчить накалившуюся обстановку, Тэд пытается сделать комплимент, и говорит, что без очков Джейн выглядит на много симпатичнее. Джейн возвращает очки на нос, и произносит, что намеренно делает все, чтобы поступать назло мужчинам. Тэд пожимает плечами и, пытаясь сменить тему разговора, спрашивает у Джейн, часто ли ее родители навещают ее. Джейн сухо бросает, что в город изредка наведывается ее мать, а за тем резко обрывает Тэда, и произносит, что думала, что они пришли в ресторан не для того, чтобы обсуждать ее родителей. Ситуацию спасает официант. Он интересуется готов ли Тэд сделать заказ. Тэд предлагает заняться этим Джейн, тем самым взяв передышку в их непростой беседе.

    Сантана, наконец, пришла в себя:
    — Нет, нет, прошу прощения ваша честь. В тот вечер спустился густой туман. Я едва могла различить дорогу. К тому же она в районе мыса Инспирейшн не освещена.
    Еще несколько минут назад Сантана была абсолютно спокойна и могла отвечать на любые вопросы, но теперь после появления Джины, мысли ее путались, голос дрожал, и вся она выглядела какой-то запуганной и растерянной.
    Разумеется, это не уклонилось от внимательных глаз судьи. Она нагнулась над столом, чтобы получше разглядеть обвиняемую и подозрительно спросила:
    — Миссис Кастилио, вы были пьяны в тот вечер? Скажите, вы употребляли спиртные напитки хотя бы в небольших дозах?
    Сантана стала заикаться:
    — Нет, нет, не знаю, не помню. Может быть, я немного и выпила. Совсем слегка...
    Уайли, словно удостоверившись в чем-то, покачала головой и осуждающе сказала:
    — Значит, вы все-таки выпили. И в таком состоянии осмелились сесть за руль. Я правильно вас поняла?
    Сантана невпопад рассмеялась:
    — Но я не была пьяна, уверяю вас. Вовсе нет. Я совершенно уверена в том, что отвечала за свои поступки.
    Судья скептически посмотрела на нее:
    — Ну, хорошо, а что вы можете сказать относительно своего нервного состояния в тот вечер. Вы были чем-то расстроены?
    Сантана начала кусать пальцы:
    — Да, — неожиданно ответила она.
    — Не могли бы вы поделиться с судом, что вас беспокоило в тот вечер и как это отразилось на вашем состоянии.
    Сантана испуганно взглянула на нее:
    — У меня много, — она на мгновение умолкла, словно подбирая нужные слова. — Много личных проблем. Клянусь, — она неожиданно сменила тему, — я не знала, что сбила Иден. Я бы не оставила ее раненной на шоссе. Никогда не оставила.
    Голос ее сорвался на крик, но судья никак не отреагировала на это. Она продолжала вести судебное заседание так же спокойно, как и открыла его:
    — Хорошо, оставим это. Миссис Кастилио, когда вы обнаружили, что совершили наезд на миссис Кэпвелл?
    Сантана заговорила, возбужденно размахивая руками:
    — Это случилось гораздо позже, тогда, когда мы с мужем поздно вечером приехали в больницу. Я очень испугалась за ее здоровье. Но потом, доктор сказал, что с Иден все будет в порядке.
    Круз, обеспокоенно переглянулся с Розой. Поведение Сантаны ясно говорило о том, что она не в состоянии сейчас отвечать за свои слова. Она перескакивала от темы к теме, довольно бессвязно пыталась доказывать собственную невиновность, хотя ей нужно было просто отвечать на вопросы судьи. Ситуация складывалась весьма тревожно. Похоже, Сантана переоценила свои силы, когда отказалась отложить это заседание. Увы, но Круз вынужден был признать, что жена его запутывается все больше и больше. Следующие слова судьи подтвердили это:
    — Миссис Кастилио, — уже более холодным тоном, сказала Уайли. — Я задала вам вопрос, а вы так и не ответили. Я вынуждена повторить его снова. Расскажите, как все произошло?
    Сантана уже едва не плакала:
    — Я знаю, да, я знаю... Но клянусь вам, я не знала о наезде. Я не помню, я уже говорила о том, что был сильный туман.
    Судья тяжело вздохнула:
    — Да мы уже слышали от вас это. Несомненно, туман увеличил опасность столкновения. Миссис Кастилио, водительские права в нашем штате выдают далеко не каждому, и вы не имели морального права садиться за руль в том состоянии, в котором вы находились.
    Сантана порывисто вскинула голову:
    — Да, я знаю и безумно сожалею об этом безрассудном поступке и его последствиях.
    Судья кивнула:
    — Хорошо, миссис Кастилио, только не надо оправдываться. К счастью для вас Иден Кэпвелл не очень серьезно пострадала. Благодарите за это Бога.
    Сантана страдальчески взглянула на судью:
    — Я покорно приму любое наказание, — дрожащим голосом сказала она. — Я обещаю, что это будет уроком и для меня и для многих других.
    Тиммонс, выслушав покаянные речи Сантаны, едва заметно улыбнулся. Пока все складывалось так, как ему было необходимо. Сантана ни единым словом не упомянула, что рядом с ней в машине находился кто-то еще. Она целиком и полностью принимала всю вину на себя. И ее готовность к раскаянию и наказанию так же должны были произвести впечатление на судью. Ведь миссис Уайли все-таки не бездушный автомат, а человек из плоти и крови, к тому же женщина. По замыслу Тиммонса, это должно было стать дополнительным аргументом на чашу весов в пользу Сантаны. Похоже, что пока все складывалось именно так, как запланировал окружной прокурор.
    Выслушав слова Сантаны, Уайли кивнула:
    — Хорошо, миссис Кастилио, я не оставлю это без внимания, когда буду принимать окончательное решение.
    Она взглянула на часы:
    — А теперь перерыв. Ленч. Заседание суда продолжится в два часа.
    А вот это уже не входило в планы окружного прокурора. Он надеялся, что, принимая во внимание все обстоятельства дела, судья ограничится условным наказанием и на этом все закончится. Однако все произошло совершенно по-другому. Очевидно, миссис Уайли была намерена глубоко покопаться в этом деле.
    Нужно было что-то срочно предпринимать, поэтому окружной прокурор мгновенно вскочил, когда увидел, что судья собирает документы в папку и поднимается со своего места.
    — Ваша честь, у меня есть одно замечание, — поспешно воскликнул он.
    Уайли удивленно посмотрела на Тиммонса:
    — Вы хотите что-то возразить?
    Он озабоченно повертел головой:
    — Видите ли, ваша честь, я хочу напомнить вам, что на два часа пополудни назначено разбирательство другого дела в этом же самом зале.
    Судья скептически воскликнула:
    — Спасибо, мистер окружной прокурор, что сообщили мне об этом. Однако судья здесь я, и я не хочу принимать поспешного решения только для того, чтобы угодить вам.
    Тиммонс понял, что поступил опрометчиво:
    — Прошу прощения, ваша честь, — он опустил голову.
    — Мы не обговорили ряда серьезных моментов, касающихся этого дела, — продолжила судья. — Действия миссис Кастилио повлекли за собой угрозу для жизни другого человека. Я хочу выяснить степень ее вины. Вам это ясно, господин государственный обвинитель?
    Он снова склонил голову:
    — Да, ваша честь.
    — Ну, вот и отлично, — воскликнула судья и стукнула молотком по столу. — Я объявляю перерыв до двух часов. Все свободны.
    Когда судья покинула зал заседаний, там поднялся шум. Присутствующие в зале начали оживленно обмениваться впечатлениями по поводу того, что произошло. У всех, кто сочувствовал обвиняемой, был крайне озабоченный, хмурый вид. Помрачнел Круз, растерянно смотрела на дочь Роза, подавленно опустил голову Ник, тяжело вздохнув, отвернулась Джулия. Даже на лице окружного прокурора была написана досада. Лишь один человек в зале торжествовал, не скрывая своей радостной улыбки. Это была Джина Кэпвелл.
    Сантана сидела, сокрушенно обхватив руками голову, когда к ней подошел окружной прокурор и ободряюще провел ладонью по ее руке. Она вскинула на него полные слез глаза и безнадежно покачала головой.

    Тэд ковыряется вилкой в своей тарелке, и бросает унылые взгляды в сторону Джейн. Не выдержав затянувшегося молчания, он произносит, что у него такое чувство, будто они сидят за разными столами. Джейн внезапно оживает, и вспоминает старый фильм, который так и называется «За разными столами». Тэд, в надежде, что ему удалось нащупать интересную для Джейн тему, говорит, что тоже смотрел это кино. Джейн снимает очки, и кокетливо вращая их в руке, произносит, что она была ребенком, когда смотрела фильм, и почти не помнит о чем в нем идет речь. Тэд признается, что он находится точно в такой же ситуации. Воспользовавшись романтическим настроем Джейн, он спрашивает, где она выросла. Джейн отвечает, что провела детство в лачуге. Тэд понимает, что девушка вновь оседлала своего любимого коня, под названием «упрямство», и говорит, что он пытается поговорить с ней серьезно. Джейн меняет свою версию о младенчестве, и произносит, что воспитывалась в отеле «Риц» в Президентском люксе. Тэд бормочет, что просто хотел узнать о своей собеседнице побольше информации, поскольку, она интересна ему, как человек. Джейн вновь водружает очки на переносицу, и беспощадно констатирует, что Тэд довольно быстро утешился после разрыва с Хейли. Тэд уходит от ответа, задав очередной вопрос, есть ли у Джейн увлечение. Она говорит, что собирает антиквариат. Тэд продолжает засыпать ее вопросами, и спрашивает, есть ли у нее парень. Джейн говорит, что встречается со многими. Тэд замечает, что его собеседница покраснела. Джейн, опасаясь, что может выдать сама себя, спешит ретироваться. Она оставляет деньги за завтрак, не обращая внимания на сопротивление Тэда, который говорит, что заплатит сам, поскольку пригласил ее на свидание, и исчезает в направлении выхода. Тэд, не понимая, что именно происходит с девушками вокруг него, остается сидеть за столиком в одиночестве.

    В обеденный перерыв некоторые из участников судебного заседания направились перекусить в ресторан «Ориент-Экспресс», располагавшийся неподалеку от здания Верховного Суда.
    Окружной прокурор сидел за столиком в самом центре ресторана. Изучив меню, он жестом подозвал метрдотеля и стал заказывать блюда. Джина вошла в зал ресторана и, кокетливо вильнув бедрами, уселась за стол рядом с Тиммонсом.
    — А для меня ваш фирменный салат, — без тени смущения обратилась она к метрдотелю.
    Тиммонс театрально застонал и заслонился от Джины папкой с меню. Из-за своего укрытия он убедился в том, что появление Джины не дурной сон и поспешно отправив метрдотеля выполнять заказ, заунывным голосом произнес:
    — Я удивлен, Джина, неужели у тебя есть деньги, чтобы ты была в состоянии заплатить за обед?
    Она улыбнулась:
    — Мне нравятся прокуроры с чувством юмора.
    Тиммонс скривился:
    — Почему бы тебе не оставить в покое Сантану? Ты проявляешь к этому делу какой-то невероятно назойливый интерес. Мне это не нравится.
    Джина скептически осмотрела его:
    — Боже мой, кого я вижу перед собой. Еще один рыцарь прекрасной дамы.
    Тиммонс предостерегающе поднял руку:
    — Я угробил столько сил на это дело, что любое твое вмешательство вызывает во мне бешенство. Не вздумай лезть туда, куда тебя не просят.
    Джина никак не прореагировала на это угрожающее замечание.
    — А почему я не имею права вмешаться? Я честный гражданин и с какой это стати я должна делать исключение для Сантаны.
    Тиммонс понизил голос:
    — Послушай, Джина, ты можешь положить на это все свои силы, но таким образом тебе не удастся вернуть себе Брэндона.
    Джина обозлилась:
    — А мне очень хочется, чтобы ты остался в дураках. Я думаю, ты будешь сильно разочарован, когда судья Уайли отвергнет разработанный тобой сценарий этого судебного процесса, — с мрачной убежденностью сказала она.
    Он деланно улыбнулся:
    — Не смеши меня.
    Джина покачала головой:
    — Смейся, смейся. Но вот увидишь, что все так и будет, как я говорю. У судьи Уайли свое мнение о лихачах, которым ничего не стоит сбить человека и преспокойно уехать, не посмотрев, что с ним случилось.
    Окружной прокурор опасливо оглянулся по сторонам и, подавшись вперед, злобно процедил сквозь зубы:
    — Джина, не смей больше появляться в суде. Я не потерплю, чтобы ты злопыхала за спиной Сантаны.
    Она брезгливо поморщилась:
    — Кейт, эти разговоры о Сантане дурно влияют на мой желудок. У меня почему-то сразу исчез аппетит. А ведь мне скоро должны принести очень вкусный салат.
    Тиммонс вскипел:
    — Да чтоб ты подавилась своим салатом! — воскликнул он, забыв о приличиях и присутствующих вокруг посетителях. — Запомни, если ты повредишь Сантане или попытаешься изменить ход судебного разбирательства, я сам тобой займусь.
    Она начала кривляться и строить глазки.
    — Ты обещаешь мне это? — с томным придыханием спросила Джина.
    Он резко взмахнул рукой:
    — Нет, угрожаю. Она усмехнулась:
    — Мне нравиться тебя злить. Когда ты так ведешь себя, у тебя на шее вздуваются вены. Меня это очень привлекает. Я начинаю понимать чувства Сантаны по отношению к тебе. Надо же, мы чем-то похожи с ней.
    Тиммонс едва сдержался, чтобы снова не заорать:
    — А я предпочитаю больше не видеть тебя на расстоянии ближе пяти шагов возле себя, — угрюмо бросил он. — Никогда не появляйся на моем пути.
    Но Джина по-прежнему соблазнительно улыбнулась:
    — Кейт, ты явно что-то перепутал. Тебе бы стоило взглянуть на себя в зеркало. Ты же глаз с меня не сводишь. Я вижу, что нравлюсь тебе. Что, угадала?
    Он уязвленно умолк. Появившийся очень вовремя метрдотель, поставил на стол несколько блюд.
    — Приятного аппетита, — сказал он.
    Не обращая внимания на состояние нервов и аппетита окружного прокурора. Джина стала активно поглощать фирменный салат.
    В то же самое время на другом конце зала за одним столиком сидели Ник Хартли и Джулия Уэйнрайт. Он только что рассказал Джулии о том, как навестил в больнице Келли.
    — Ты не представляешь себе, как я был разочарован, — с сожалением покачивая головой, сказал он. — Она помнит меня, но, по-моему, позабыла обо всех чувствах, которые когда-то ко мне испытывала. Я не ожидал такого холодного приема.
    Она сочувственно посмотрела на него:
    — Да, похоже, дело плохо. Наверно Келли, еще не до конца выздоровела. Неужели она не помнит, какие горячие чувства вы испытывали по отношению друг к другу. Ведь об этом знал весь город.
    Ник мрачно усмехнулся:
    — Мне даже странно представить, что мы с Келли хотели пожениться. Для меня то, что произошло, совершенно необъяснимо.
    Джулия покачала головой:
    — Я так сочувствую тебе, Ник. Неужели она все забыла.
    Он совсем скис и уныло водил вилкой по тарелке, не притрагиваясь к еде.
    — Представляешь себе, Джулия, мое состояние, — сокрушенно сказал он. — Я так ждал этой встречи. Мне казалось, что все должно быть по-другому.
    Она с горечью посмотрела на него:
    — Да, тебе не позавидуешь.
    Он в сердцах отодвинул от себя тарелку:
    — В общем, моя дальнейшая жизнь зависит сейчас только от нее. Я не знаю, может быть мне сразу уехать отсюда или подождать пока ей станет лучше. Люди меняются. Я не знаю, может быть, она не захочет даже оставаться со мной. Об этом можно только догадываться. Нет никаких гарантий, что все будет так, как прежде.
    Джулия хмыкнула:
    — Имей мы такие гарантии, было бы слишком просто жить. Я думаю, что так не бывает. Обязательно должны быть какие-то препятствия.
    Ник на мгновение задумался:
    — Мне все еще не верится, что мы с Келли расстались и что все это навсегда. — Он тяжело вздохнул. — Прости, зачем я тревожу тебя. У тебя ведь и без того хватает проблем.
    Она кисло улыбнулась.
    — Скажи мне, а что с Сантаной, — спросил Ник. — Она выглядит ужасно. У нее явно не в порядке нервы. У меня вообще сложилось такое впечатление, что она как бы разобрана на части. Ее поведение напоминает о сильном нервном расстройстве.
    Джулия некоторое время молча, изучала содержимое бокала, стоявшего перед ней на столе.
    — Да, — наконец тяжело вздохнула она. — Ссора с Джиной выглядела совершенно отвратительно. Кажется, судья Уайли тоже видела это. Представляю себе, что она подумала о Сантане.
    Ник согласно кивнул:
    — Она ведет себя очень странно, если не сказать больше. Ведь это же видно всем вокруг. Я не понимаю, почему Круз не обеспокоен всем этим.
    Но Джулия не согласилась с Ником:
    — Нет, он озабочен, он очень сильно обеспокоен этим. Я несколько раз разговаривала с Крузом и ни капли не сомневаюсь в том, что он очень сильно переживает за нее. Но, может, он считает, что все образуется, после того как с этим делом будет покончено.

    Тэд вновь приезжает на квартиру Джейн и Хейли и привозит лампу, которую Джейн в спешке забыла забрать. Джейн сдержанно благодарит парня за оказанную услугу. Тэд предпринимает очередную попытку наладить с ней контакт. Он замечает, что оставшись наедине, они общаются совершенно по-другому, нежели, как на работе. Там Джейн ведет себя совершенно неприступно. Он говорит, что знает, что производит на девушек плохое впечатление. Джейн ядовито интересуется, кто именно из них сказал об этом Тэду. Парень произносит, что это была его мать. Тэд признается, что не считает себя Дон Жуаном. Он искренне рассчитывает на то, что они с Джейн подружатся. Джейн произносит, что, скорее всего, так и будет, ведь в противном случае, Тэд рискует не пережить того, что кто-то игнорирует его, и не благодарит за то, что он появился на свет. Джейн спрашивает, не хочет ли Тэд уйти, поскольку Хейли должна вернуться с минуты на минуту. Тэд произносит, что не боится ее возвращения. Джейн уточняет, остались ли у него чувства по отношению к Хейли. Тэд признается, что до сих пор влюблен в нее. Джейн интересуется, так же ли он относится к Роксане. Тэд говорит, что она для него ни чего не значит. Джейн в бессилии опускает руки, и настойчиво, едва не плача, просит Тэда удалиться. Пока они не поссорились. Тэд умоляет ее успокоиться, и выходит за дверь. Джейн решительно направляется в сторону комнаты.

    Сантана стояла в общей комнате, обессиленно прислонившись к дверному косяку. Она чувствовала себя такой ослабевшей и измученной, что мечтала только об одном — поскорее бы все это закончилось. Ей безумно хотелось уйти, убежать, уехать, скрыться где-нибудь подальше, только не выслушивать все эти обвинительные речи и настойчивые вопросы судьи. Голова у нее кружилась, ноги дрожали, но она не чувствовала в себе сил даже для того, чтобы сесть и отдохнуть. Она понимала, что все складывается не в ее пользу, но ничего не могла поделать. Ей казалось, что она в тупике. С одной стороны Кейт Тиммонс, который настаивает на том, чтобы она не говорила правду, придерживаясь той версии, которая была изложена в сочиненном им признании, с другой стороны Джина Кэпвелл, у которой в руках компрометирующие материалы, с помощью которых она легко может уличить Сантану и Кейта в любовной связи. Оба давили на Сантану с разных сторон, и она оказалась, как между молотом и наковальней.
    Нервное возбуждение и страх, который она испытывала перед началом судебного заседания, сменились полной апатией и безразличием после того, как судья объявила перерыв до двух часов. Сантана пребывала в такой глубокой прострации, что не услышала позади себя шагов. Она вздрогнула, когда кто-то положил руку ей на плечо. Это была Роза. Обернувшись, Сантана увидела мать и бросилась в ее объятия.
    — Мама, тебе нечего здесь делать. Иди домой, — рассеянно сказала она.
    Роза ободряюще улыбнулась:
    — Нет, нет, я останусь с тобой. И не бойся. Мне кажется, что судья понимает, что ты не знала о том, что сбила человека.
    Сантана низко опустила голову:
    — Мама, я никогда не прощу этого себе. Ты не представляешь, как я сама себе противна сейчас.
    Роза гладила ее по щеке:
    — Не надо, успокойся, такое может случиться с каждым. Никто не застрахован от неприятностей. Такова жизнь.
    Сантана вдруг порывисто отступила назад:
    — Не успокаивай меня, мама. Я виновата.
    Роза растерянно посмотрела на дочь:
    — Даже Иден простила тебя, дорогая. Успокойся, Джулия защитит тебя. Все будет в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. Я думаю, что все закончится уже сегодня. Судья ведь сказала, что удовлетворяет ходатайство защиты о смягчении наказания для тебя.
    Сантана обреченно покачала головой:
    — Мама, ты должна обещать мне, что Брэндон ничего не узнает об этом.
    Роза энергично взмахнула рукой:
    — Он никогда об этом не узнает. Обещаю тебе. Я хорошо позабочусь о нем. В доме никто не скажет ему об этом. Послушай, может быть мне стоит сейчас пойти позвонить домой и поговорить с ним?
    Сантана снова бросилась в объятия матери:
    — Спасибо, мама. Ты всегда понимала меня. Передай Брэндону, что я люблю его.
    — Передам, — нежно сказала Роза. — Я тебя тоже люблю, дорогая. Всегда помни об этом. Я рядом с тобой.
    Сантана прослезилась:
    — Мама, прости меня. Я знаю, что принесла вам с отцом столько горя.
    Роза отрицательно покачала головой:
    — Ничего подобного, доченька, не расстраивайся. Я пойду, позвоню Брэндону, и скажу ему, что ты его целуешь.
    — Хорошо, мама.
    Когда Роза ушла, Сантана озабоченно достала из сумочки пузырек с таблетками, но после некоторого раздумья сунула его обратно. Спустя несколько минут в комнату вошел Круз. Озабоченно посмотрев на жену, он спросил:
    — Как ты себя чувствуешь?
    Она расстроенно прикрыла лицо рукой:
    — Я даже не знаю, как я все это вынесу.
    Круз успокаивающе погладил ее по плечу:
    — Сантана, осталось совсем немного. Худшее уже позади. Поверь мне. Нужно лишь немножко потерпеть. Я думаю, что сегодня все закончится.
    Сантана с надеждой посмотрела ему в глаза:
    — Как ты думаешь, судья поверила моим объяснениям? Она будет снисходительна ко мне?
    Круз уверенно кивнул:
    — Конечно. А как же иначе? Ведь ты же говорила правду.
    Сантана смутилась:
    — Я совершенно не помню, что я говорила, — растерянно улыбнулась она. — По-моему, все было так ужасно.
    Круз улыбнулся:
    — Нет, все было отлично.
    Она проникновенно посмотрела на него:
    — Спасибо тебе за поддержку. Честно говоря, я даже не ожидала этого.
    Казалось, убежденность не покидала его:
    — Не благодари меня, ведь это мой долг. Я твой муж, а ты моя жена. Мы одна семья, и я обязан поддерживать тебя.
    Несмотря на такую уверенность, Сантана вдруг резко переменила настроение:
    — Круз, все потеряно, — словно сама не своя произнесла она.
    Круз недоуменно посмотрел на жену:
    — Что потеряно?
    Она покачала головой:
    — Мы никогда больше не сможем быть счастливы. Как мы сможем жить после этого, я даже не представляю.
    Он нахмурился:
    — Нам не повернуть время вспять.
    Она распалялась все сильнее, словно заводила сама себя:
    — Круз, ты не представляешь, какой это удар для меня. Ведь у меня было все, и ты и Брэндон. Наверно я из тех, кто не в состоянии удержать удачу в своих руках. Я считала, что не заслужила такого счастья и разрушила все своими руками. Только я виновата в том, что произошло.
    Круз попытался ободрить ее:
    — Да нет же, заслуживаешь, — уверенно сказал он. — Чем ты хуже всех остальных женщин? Ты тоже должна обрести свое счастье.
    Она уже сорвалась на крик, смешанный с рыданием:
    — Да, ты пытался дать мне счастье, а я постоянно ожидала подвоха.
    Круз болезненно поморщился:
    — Сантана, не говори так. Я знаю, что тебе было тяжело. Ты не могла справиться со всем сразу.
    Но она не слышала:
    — Я потеряла все. Я сломала свою жизнь и может быть твою и даже, наверное, жизнь Брэндона. Мне так страшно. — Голос ее вдруг резко затих, словно она истратила последние запасы энергии. — Я лечу в пропасть... Мне уже никто не сможет помочь... Скоро я разобьюсь об острые камни внизу.
    Голос ее становился все тише и тише, и, наконец, она умолкла, безнадежно опустив голову.
    Круз почувствовал полное бессилие. Все его попытки успокоить жену ни к чему не привели. Он еще раз попробовал вселить в нее уверенность. Обняв за плечи. Круз повернул Сантану к себе. Она беззвучно плакала. Слезы скатывались по ее щекам, падая на пол и разлетаясь на тысячи крохотных брызг.
    — Дорогая, я обещаю тебе, что у нас все будет хорошо. Мы обязательно начнем все сначала. Ты напрасно сомневаешься в том, что ничего не получится. Получится. Мы просто должны доверять друг другу и поддерживать друг друга. Только правда и взаимное доверие смогут помочь нам снова стать семьей. Неужели ты не помнишь, как прекрасно у нас все начиналось? Мы верили друг другу, мы понимали, что между нами все должно быть честно и откровенно. Вспомни, как мы сблизились, когда болел Брэндон. То, что случилось потом, мы забудем, мы оставим это позади, как ужасное недоразумение. Все будет хорошо.
    Но она не поднимая головы, безнадежно прошептала:
    — Круз, больше ничего не будет, ничего. У меня больше нет сил начинать все сначала.
    Он еще попытался что-то сказать, но Сантана посмотрела на него такими глазами, что и без слов стало ясно...

    До возобновления судебного заседания оставалось еще несколько минут, и Ник Хартли подошел к Крузу, который озабоченно бродил по коридору рядом с залом заседаний.
    — Мне кажется, что Сантану больше не надо допрашивать, — сказал он. — Ты же видел, в каком она состоянии. Ничего хорошего из этого не получится.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Возможно, ты прав. Я и сам думал об этом. Однако, к сожалению, здесь всем распоряжается судья Уайли. Я не могу ей указывать.
    Ник озабоченно потер подбородок.
    — Ты же видел, Круз, что с ней творится. Она на грани нервного срыва. В лучшем случае, это ничем не закончится. А в худшем... мне даже и говорить не хочется.
    Круз повернулся боком.
    — Я и сам так считаю. Если бы это было возможно, я бы перенес это заседание на более поздний срок.
    Ник озадаченно пожал плечами.
    — Мне непонятно, почему ты не хочешь ничего предпринять? Сделай что-нибудь. Посмотри, она же совершенно невменяема.
    Круз мрачно усмехнулся.
    — Она совершенно невменяема уже довольно давно. Честно говоря, я уже устал видеть ее такой. По-моему, ей сейчас никто не может помочь, кроме ее самой.
    Ник настойчиво потянул его за рукав.
    — Круз, ну ты же можешь поговорить с судьей. Она живой человек и должна понять. Попробуй отложить слушание. Все равно никакого толку не будет.
    Но Кастилио упрямо мотнул головой.
    — Ник, я, конечно, очень ценю твою помощь и поддержку, но в данном случае мы, по-моему, не должны вмешиваться. Разумеется, мы можем отложить слушание, но, по-моему, это приведет лишь к тому, что агония затянется. К тому же Сантана сама возражает против этого. Пусть лучше разбирательство поскорее закончится, и мы снова сможем, вернутся к спокойной нормальной жизни.
    Хартли с сомнением взглянул на Круза.
    — Послушай, а ты сам здоров?
    Кастилио пожал плечами.
    — Вполне. А что?
    Похоже, эти слова не убедили Ника.
    — У тебя не менее болезненный вид, чем у Сантаны, — сказал он. — Глаза покраснели и воспалились, щеки бледные, ты, наверное, сегодня совсем не спал.
    Круз поморщился.
    — Ну, какое это имеет значение. Сейчас главное — не мое самочувствие, а то, что будет с Сантаной. Дождемся окончания судебного заседания, тогда и отдохнем. Нет смысла откладывать.
    Он отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
    Пока муж разговаривал с Ником Хартли, Сантана стояла у окна в коридоре, мрачно глядя на открывавшийся вид. Там, на главных улицах города, кипела жизнь. Люди ходили по магазинам, делали покупки, отдыхали, обедали в кафе и ресторанчиках, останавливались рядом с музыкантами, а здесь, в этих полутемных прохладных коридорах жизнь словно остановилась. Все присутствующие на судебном разбирательстве ждали завершения заседания и вынесения предварительного приговора. Сантана пыталась сосредоточиться и продумать план своих дальнейших действий. Однако хаотические мысли бессвязно громоздились у нее в голове. Обрывки воспоминаний мешались со страхом перед будущим.
    Она никак не могла сосредоточиться. И от этого ее душевные муки еще более усиливались. Все здесь чего-то хотели от нее — судья Уайли дотошно выпытывала у нее обо всех подробностях того рокового вечера, окружной прокурор настаивал на том, чтобы она ни единым словом не выходила за рамки сделанного ею вчера признания, Джулия просила ее быть как можно искреннее и изображать покаяние. Но оставалась еще Джина. Та просто грубо и откровенно шантажировала Сантану. Правда, было не совсем понятно, чего конкретно она добивается, однако свое дело она сделала. Сантана потеряла контроль над собой и находилась на грани истерики.
    Словно напомнив об известной поговорке — «Помяни черта, и он появится», в коридоре возникла фигура Джины. Широкая улыбка на ее лице выглядела довольно странно среди всеобщей озабоченности и ожидания.
    Она вальяжно прошествовала мимо Сантаны, приветствовав ее язвительным замечанием:
    — Как вы себя чувствуете, миссис убийца?
    Сантана готова была разорвать соперницу на части.
    Замахнувшись кулаком, она злобно вскричала:
    — Убирайся отсюда, мерзавка!
    Для одного судебного разбирательства двух скандалов было бы слишком много. Поэтому Джина попятилась, успокаивающе подняв руку.
    — Потише, никто не собирается тебя трогать.
    Сантана тоже поняла, что ей не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Она, просто молча, отвернулась и, заметив неподалеку от себя Круза вместе с Ником, направилась к ним.
    — Сантана, подожди.
    Из кабинета в дальнем углу коридора вышла Джулия Уэйнрайт с папкой документов в руках и направилась к своей подзащитной.
    — Подожди, нам надо поговорить — торопливо сказала она.
    Они остановились у окна.
    — Сантана, у меня к тебе есть несколько просьб, — сказала Джулия. — Судья Уайли — очень дотошный и придирчивый человек. Постарайся отвечать на ее вопросы как можно более лаконично, избегая всяких ненужных подробностей.
    Круз подошел к жене и остановился рядом.
    — Сколько времени это займет? — расстроенно спросила Сантана. — Честно говоря, я уже не в силах находиться здесь.
    Джулия на мгновение задумалась.
    — Думаю, что не больше, чем полчаса. Ну, может быть от силы минут сорок пять. Осталось совсем немного, потерпи.
    Круз ободряюще взял жену за руку.
    — Как только заседание закончится, я сразу же увезу тебя отсюда.
    Она устало прикрыла глаза рукой.
    — У меня уже исчезло всякое желание что-либо говорить. Я хочу сейчас только одного — побыстрее оказаться дома.
    В этот момент дежурный полицейский распахнул дверь в зал заседаний и громко воскликнул:
    — Все присутствующие для разбирательства дела Сантаны Кастилио приглашаются в зал заседаний.
    Даже Джулия, которая все утро сохраняла спокойную уверенность в своих силах, сейчас выглядела взволнованной. Она озабоченно взглянула в лицо Сантане.
    — Как ты себя чувствуешь? Ты готова к тому, чтобы продолжить?
    Та нервно кусала губы.
    — Не знаю. Наверное, да. Поскорее бы все это закончилось. Я больше не могу терпеть.
    Джулия тяжело вздохнула.
    — Ну, что ж, тогда пойдем в зал.
    Сантана уже направилась за Джулией, но, увидев, что ее муж неподвижно стоит на месте, встревоженно протянула к нему руку.
    — Круз, а ты придешь? Или, может быть, ты решил остаться здесь?
    Отвлекшись от своих мрачных мыслей, Круз поспешно кивнул.
    — Да, да, конечно. Я буду рядом с тобой, не беспокойся. Иди вместе с Джулией, я сейчас приду.
    Он еще некоторое время задумчиво стоял в коридоре, а затем решительно направился к двери. Когда перед ним в зал заседаний вошел окружной прокурор, Круз, не скрывая своего презрения, демонстративно отвернулся. Взгляд его упал на Джину Кэпвелл, которая стояла у стены напротив. Мило улыбнувшись, она сделала Крузу ручкой. Он беззвучно выругался, еле шевеля губами, и, стараясь больше не задерживаться в коридоре, вошел в зал заседаний. Джина торопливо последовала за ним. Сантана уже сидела на своем месте рядом с адвокатом. Пока заседание не началось, Ник Хартли подошел к ней, наклонился и, поцеловав в щеку, прошептал на ухо несколько ободрительных слов. Она улыбнулась и благодарно посмотрела на него. Спустя несколько мгновений в зале заседаний появилась судья Уайли. Присутствующие встали, подождав пока она займет свое место. Ударом молотка миссис Уайли возвестила о продолжении судебного разбирательства.
    — Итак, возобновляем слушание.
    Подождав, пока шум в зале утихнет, миссис Уайли раскрыла папку с документами и, пролистав несколько бумаг, сказала:
    — Во время перерыва имела возможность еще раз, более подробно, ознакомиться с материалами этого дела. Информации здесь вполне достаточно, однако, честно говоря, количество вопросов у меня не поубавилось. Все-таки для меня остается слишком много неясного.
    Она повернула голову к Сантане.
    — Миссис Кастилио, подойдите ко мне, пожалуйста.
    Сантана поднялась со своего места и, испуганно взглянув на сидевшего неподалеку окружного прокурора, заняла место для дачи показаний. Тиммонс выглядел встревоженно. Разумеется, ему было, отчего испытывать беспокойство — любопытство и дотошность судьи Уайли ставили под сомнение исход дела согласно тому сценарию, который написал он, Кейт Тиммонс. Когда Сантана заняла свое место, судья продолжила:
    — Видите ли, миссис Кастилио, ваши показания местами не совсем ясны. Я хотела бы узнать некоторые подробности, которые помогли бы прояснить картину происшедшего.
    Сантана наклонила голову.
    — Я слушаю вас, ваша честь.
    Миссис Уайли еще раз пробежала глазами по тексту заявления, сделанного Сантаной после задержания, и, водя по нему пальцем, сказала:
    — Вот здесь в наших показаниях вы ничего не говорите о том, с какой стороны вы ехали. Мне непонятно, то ли вы направлялись к мысу Инспирейшн, то ли ехали уже оттуда. Вы не могли бы уточнить, как все обстояло на самом деле?
    Растерянно хлопая глазами, Сантана молчала. Она даже не предполагала, что такой вопрос может возникнуть. Собственно говоря, какая разница, с какой стороны она ехала? Но, очевидно, судья знала, что делает.
    Миссис Уайли терпеливо подождала несколько мгновений, но, не услышав ответа, снова обратилась к Сантане.
    — Вы готовы отвечать, миссис Кастилио? Вы хорошо себя чувствуете?
    Окружной прокурор, который не сводил с Сантаны глаз, понял, что сейчас наступает кульминационный момент разбирательства. Вся дальнейшая судьба Сантаны будет зависеть оттого, как она ответит на этот вопрос. Таких деталей план Тиммонса не предусматривал.
    Тяжело дыша, она прикрыла глаза рукой и опустила голову. Она была застигнута врасплох, и мысли ее метались, как спугнутые птицы. Чувствуя свое бессилие, Сантана уже готова была разрыдаться. Слезы снова проступили на ее глазах.
    Весь зал замер. Сантана, как-то нелепо размахивая руками, принялась объяснять. Говорила она сбивчиво, торопливо, еще сильнее укрепляя мнение судьи Уайли в том, что перед ней находится человек, не совсем уравновешенный. Как опытный судья, миссис Уайли уже много повидала на своем веку, и такое поведение обвиняемой для нее было более чем подозрительным.
    — Ну, я ехала тихо... или, может, мне так казалось... В общем, я двигалась на юг...
    Она вдруг умолкла и, виновато улыбнувшись, продолжила:
    — Нет, нет, извините, ваша честь, я перепутала. Я двигалась на север вдоль прибрежного шоссе...
    Тиммонс понял, что это конец. Чтобы скрыть от окружающих всю гамму отрицательных эмоций, которые он сейчас испытывал, окружной прокурор закрыл лицо рукой и низко опустил голову.
    — Я... Я помню, что было очень плохо видно. Потом машину тряхнуло, и я подумала, что колесо попало в выбоину на дороге.
    Судья Уайли внимательно выслушала невнятную, сбивчивую речь обвиняемой и, достав из папки с документами еще несколько листков, продемонстрировала их Сантане.
    — Это ваши письменные показания, миссис Кастилио. Надеюсь, что вы помните содержание этих документов. Теперь обратимся к делу. Здесь сказано, что после столкновения вы остановили машину и вышли на дорогу.
    Сантана стала поспешно кивать головой.
    — Да, да, это правда. Я действительно остановила машину и вышла из нее. Но, к сожалению, мне ничего не удалось увидеть. Было так темно, опустился очень густой туман.
    Судья Уайли настойчиво обращалась к подробностям.
    — Значит, вы остановили машину, и вышли, почувствовав, как ее тряхнуло. Но на утреннем заседании, как мне помнится, вы заявили, что почувствовали, как обо что-то ударилась машина. Я ничего не путаю? Все было именно так? Вы почувствовали столкновение и остановили машину?
    Сантана поняла, что запуталась. Потеряв самообладание, она истерично выкрикнула:
    — Ну, я же сказала, сказала, что остановилась, да!
    Увидев, как у всех в зале, даже у судьи, удивленно вытянулись лица, Сантана всхлипнула.
    — Извините меня.
    Судья Уайли едва заметно повела головой, но ничего не сказала. Ситуация становилась угрожающей. Чтобы хоть как-то спасти положение, Джулия вскочила со своего места.
    — Ваша честь, я прошу вас обратить ваше внимание на то, что моя клиентка очень переживает. Она испытывает глубокое раскаяние по поводу случившегося.
    Судья кивнула.
    — Да, я понимаю.
    Сантана, позабыв о том, где находится, трясущимися руками полезла в сумочку и достала оттуда пузырек с таблетками. Точнее пузырек без таблеток, потому, что он был пуст. Сантана растерянно пробормотала нечто нечленораздельное и положила пузырек себе на колени, не замечая, как внимательно следит за ней миссис Уайли. Потом, вдруг, ни с того ни с сего, Сантана воскликнула:
    — Уже после этого я узнала, я узнала, что Иден ранена. Я сразу же поспешила в больницу. Я хотела убедиться, что с ней не случилось ничего серьезного. Я, я очень волновалась. Когда моему мужу сообщили о том, что Иден сбита машиной, я сразу же поспешила вместе с ним навестить ее.
    Все это время она продолжала копаться в сумочке и, наконец, нашла еще один пузырек с таблетками.
    — Мне, мне нужна вода, — растерянно произнесла она.
    Судья сделала знак рукой дежурному полицейскому.
    — Бэйли, дайте обвиняемой воды.
    Полицейский налил из графина воды и подал Сантане стакан. Она высыпала в ладонь сразу две таблетки и залпом проглотила их. Теребя в руках пузырек, Сантана обвела зал рассеянным взглядом.
    — Я, я не помню, — пробормотала она.
    Судья Уайли наклонилась в ее сторону.
    — Миссис Кастилио, хочу напомнить вам, что мы разговаривали о том, что вы остановили машину. Что было дальше?
    Сантана выглядела сейчас совершенно невменяемой — губы ее дрожали, глаза бегали из стороны в сторону. Она беспокойно ерзала в кресле.
    — Да, я остановила машину, — каким-то отсутствующим голосом сказала Сантана. — О, извините, ваша честь, я сказала, что остановила машину?
    На лице ее отражалась целая гамма противоречивых чувств. Судья удивленно подняла брови.
    — Миссис Кастилио, вы нуждаетесь в лекарстве?
    Поведение Сантаны весьма напоминало симптомы наркотического отравления. По лицу ее блуждала какая-то бессмысленная улыбка, она осоловело хлопала глазами и покачивалась на стуле из стороны в сторону. Судье снова пришлось повторить вопрос потому, что Сантана никак не отреагировала на ее предыдущее обращение.
    — Миссис Кастилио, вы плохо себя чувствуете? Вам необходимо лекарство?
    Сантана обвела зал каким-то полубезумным взглядом.
    — Да, ваша честь, мне нужно лекарство. Я нуждаюсь в нем. Мне нужен мой... — она на мгновение умолкла. — Мне нужен мой муж и его любовь. Ваша честь, вы не можете осудить меня за то, что мой муж всегда недоволен мной, что ему нужна она. Вам ясно, что моя игра закончилась?
    Голос ее становился все тише и тише и, наконец, умолк. Судья Уайли тяжело вздохнула.
    — Да, я вижу, миссис Кастилио, что вы окончательно запутались. Похоже, вы правы — ваша игра действительно закончена.
    Сантана вдруг порывисто взмахнула рукой.
    — Ваша честь, я ненавижу себя за ту ночь. Неужели вы этого не понимаете?
    Джулия бросилась было к своей подзащитной, однако судья жестом остановила ее.
    — Подождите, миссис Уэйнрайт, ваше вмешательство пока не требуется.
    Судья сняла очки и откинулась на спинку высокого кресла.
    — Кажется, я начинаю понимать истинные обстоятельства этого дела и нахожу, что они не столь уж просты, как в показаниях миссис Кастилио. Я думаю, душевное состояние обвиняемой, на которое оказали воздействие алкоголь или, возможно, наркотики, могло послужить определяющим фактором аварии. Я не исключаю так же, что она контролировала свои поступки. Следовательно, я отклоняю ходатайство защиты. Ранее предъявленное обвинение остается в силе. Слушание уголовного дела миссис Кастилио в расширенном заседании будет назначено в течение месяца. Дата будет определена позже. Все, заседание закончено.
    Она стукнула молотком по столу и стала собирать документы в папку. В зале воцарилась напряженная тишина, которую нарушил голос окружного прокурора. Он вскочил со своего места и, повысив голос, воскликнул:
    — Ваша честь, ваше решение влечет за собой обязательное тюремное заключение нашей обвиняемой.
    Судья поднялась со своего места и холодно взглянула на окружного прокурора.
    — Мистер Тиммонс, благодарю вас о том, что вы напоминаете мне прописные истины. Мне прекрасно известно об этом и без вас.
    Джулия также вскочила со своего места.
    — Ваша честь, неужели вы не примете нашу просьбу?
    Судья выглядела неумолимой.
    — Я не собираюсь менять своего решения, миссис Уэйнрайт. По-моему, здесь все ясно. Вам не стоит больше занимать мое время.
    Сантана вдруг вскочила с места и, размахивая руками, метнулась к столу, за которым стояла судья.
    — Перестаньте, прекратите же все это! Подождите!
    — В чем дело?
    Все растерянно умолкли, глядя на истеричную выходку Сантаны. Она подбежала к судье.
    — Вы хотите отправить меня в тюрьму?
    Уайли кивнула.
    — Что ж, такой исход вполне вероятен, если присяжные признают вашу вину. Исходя из обстоятельств рассмотренного нами дела, я думаю, что вам стоит приготовиться к худшему варианту.
    Сантана взбешенно метнулась к столу и выхватила из рук судьи папку с документами.
    — Нет, я не во всем призналась! — завизжала она. Торопливо пролистав бумаги, она выдернула из папки собственное заявление и скомкала его.
    — Мы разыграли превосходный спектакль, — с безумным блеском в глазах объявила она всему залу. — Мое признание было ложным. Видите эту бумагу? Все это чушь. Я лгала всем. Лгала, понятно вам? Здесь не написано не единого слова правды. Но теперь игра закончилась. Отныне я буду говорить только правду и ничего кроме правды. Я расскажу о том, что случилось прошлой ночью. Я все расскажу. Мне некуда отступать. Я расскажу обо всех деталях. А уж вы решите, сумасшедшая я или нет.

    0

    394

    Серия 515
    С самого утра океан был спокоен. Покачиваясь на волнах, яхта скользила вдоль берега. После наполненного бурными событиями предыдущего дня, Келли уснула лишь под утро. Уже давно наступил день, а она все еще беспокойно ворочалась в постели. Ее сон напоминал скорее мучительное забытье.
    Перл спустился с кормы в каюту и, склонившись над столом, начал изучать карты. Вычислив местоположение яхты и направление ее движения, он проложил маршрут и на мгновение задумался. Конечной точкой их путешествия должен был стать небольшой мексиканский городок Энсенадо, в нескольких километрах от границы. Келли спала здесь же, в каюте. Спустя несколько минут он услышал какие-то странные звуки. Она беспокойно ворочалась на постели, что-то бормоча во сне. Наконец, он смог разобрать отдельные слова.
    — Нет, не надо, отпусти меня, что ты делаешь? Дилан, не надо.
    Перл обеспокоенно присел на постель рядом с Келли и погладил ее по руке. Она вдруг испуганно вскочила и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела на Перла.
    — Что со мной? Я куда-то падала.
    Он мягко улыбнулся.
    — Ничего страшного, успокойся, все в порядке. Я рядом с тобой. Тебе просто что-то приснилось. Это всего лишь сон, только сон.
    Она растерянно посмотрела по сторонам.
    — Что? Где мы?
    Перл прижал ее руку к груди.
    — Все хорошо. Мы уже на яхте. Мы удрали от докторов, медсестер и санитаров. Все будет отлично. Только успокойся.
    Она вытерла рукой вспотевший лоб.
    — Правда?
    Он кивнул.
    — Я обещаю тебе. Пока я с тобой, ничего страшного не случится. Никто не сможет причинить тебе вреда.
    Она обняла его за шею и крепко прижалась к плечу.
    — Перл, обещай мне, что ты не покинешь меня. Не бросай меня. Ты мне так нужен. Я не знаю, что со мной будет, если я останусь одна.
    Он погладил ее по волосам, успокаивающе шепча ей на ухо:
    — Это просто невозможно, Келли. Как же я могу бросить тебя? Я несу за тебя ответственность.
    Несколько мгновений она молчала, прижавшись к нему. Затем, отпустив руки, Келли отодвинулась в сторону и озабоченно потерла лоб.
    — Ну, что? С тобой уже все в порядке? — спросил Перл.
    Она вдруг порывисто вскочила и, оглядываясь по сторонам, прошлась по каюте.
    — Я вспомнила, — нерешительно сказала она. — Да, я, кажется, все вспомнила. Кортни арендовала эту яхту. А вчера мы сумели сбежать от санитаров и добрались сюда на резиновом катере.
    Перл радостно улыбнулся.
    — Да, да, молодец, ты все вспомнила. Роллингс остался в дураках. Пусть они теперь попробуют схватить нас в открытом море. На борту мы в полной безопасности.
    Келли вдруг снова изменилась в лице. С выражением крайнего беспокойства она стала метаться по каюте.
    — Эй, эй! — воскликнул Перл. — Ну, что такое снова? Что тебе пришло в голову? Тебе не нравится ехать в Мексику?
    Келли ошеломленно покачала головой.
    — Нет, мой сон.
    Перл доверительно обнял ее за плечи.
    — Твой сон? Тебе приснилось что-то ужасное, да? Я слышал, как ты бормотала во сне.
    Едва слышно она произнесла:
    — Мне было очень страшно, Перл. Я совершила что-то ужасное. Я даже не могу пока вспомнить, что.
    Она на мгновение задумалась. Перл молчал, стараясь не давить на нее. Он ждал, пока она сама что-нибудь вспомнит. В этот момент на лестнице раздались шаги, и в каюту спустился Оуэн. Перл предостерегающе поднял руку и приложил палец к губам.
    — Тс-с.
    Оуэн растерянно замер у двери. Перл осторожно повернул девушку к себе.
    — Келли, ты не должна так переживать. Всем снятся кошмары. Забудь об этом. Нет, еще лучше будет, если ты расскажешь мне обо всем. Твои страхи развеются, вот увидишь.
    Она нерешительно взглянула на него.
    — Перл, поверь мне, это было очень страшно. Иногда я боюсь себя больше, чем доктора Роллингса и больницы.
    Он проникновенно посмотрел ей в глаза.
    — Я знаю, ты боишься вспомнить, почему ты попала в эту больницу. Наверное, только что тебе приснилось что-то связанное с этим.
    Она кивнула.
    — Да, меня трясет даже от одной мысли об этом.
    Перл мягко улыбнулся.
    — Может быть, я смогу помочь тебе?
    Она снова бросилась в его объятия.
    — Перл, — шептала Келли, — помоги мне. Я должна справиться с этим. Но в одиночку у меня ничего не получится.
    Он прижал ее к себе.
    — Теперь многое изменилось, Келли. Прежде ты была наедине со своим страхом. Но эти времена позади. Они не вернутся, никогда.
    Из глаз у нее покатились крупные слезы.

    Сантана размахивала клочками только что разорванного ею заявления.
    — А почему бы и нет? — воскликнула она. — Я расскажу вам все, что случилось в тот вечер. Я ничего не утаю. Может быть, вы сочтете меня сумасшедшей, но я все равно не стану молчать.
    Все вокруг пребывали в полной растерянности. Судья Уайли даже опустилась в свое кресло. Первой пришла в себя Джулия. Она подскочила к Сантане, и доверительно сказала:
    — Погоди, не надо так торопиться. Может быть, тебя нервирует обстановка? Я попробую как-нибудь уладить...
    Но Сантана нервно взмахнула руками.
    — Нет, я хочу, чтобы все знали правду. Сколько можно лгать и изворачиваться? Я уже устала от этого.
    Джулия настойчиво обратилась к ней:
    — Отлично, отлично, давай сначала выйдем в коридор, отдохнем и все обсудим.
    Джулия повернулась к судье.
    — Ваша честь, моей подзащитной нехорошо. Вы видите, в каком она состоянии. Я прошу у вас сделать перерыв.
    Тиммонс поспешно подхватил:
    — Ваша честь, я тоже присоединяюсь к этой просьбе стороны защиты. Миссис Кастилио надо успокоиться, она сейчас не в состоянии отвечать за свои слова.
    Сантана оскорбленно вскинула голову.
    — Со мной все в порядке. Почему вы считаете меня ненормальной? Я знаю, что говорю и целиком и полностью отвечаю за свои слова, вы просто боитесь того, что я сейчас расскажу.
    Джулия подошла к судье и еще раз повторила:
    — Ваша честь, я настаиваю на том, чтобы вы объявили перерыв. Моя подзащитная не в состоянии контролировать свои поступки.
    Но судья неожиданно проявила упрямство.
    — Мисс Уэйнрайт, хочу напомнить вам о том, что это предварительное слушание. Можно обойтись без всяких формальностей. Миссис Кастилио может решить сама, нужен ли ей перерыв или нет.
    Джулия нерешительно посмотрела на подзащитную.
    — Но, ваша честь...
    Судья махнула рукой.
    — Если вам нужен перерыв, то я, конечно, могу предоставить его. Если же в этом нет жгучей необходимости, тогда мы можем продолжить слушание дела. Я хотела бы узнать у миссис Кастилио, как она сама настроена.
    Сантана энергично взмахнула рукой.
    — Да, я готова продолжать. Мне хотелось бы побыстрее сделать признание.
    Круз ошеломленно смотрел на жену. Ее состояние, нервное возбуждение сейчас внушали ему опасение. К тому же, она наглоталась таблеток и явно близка к нервному срыву. Однако, как ни странно, Сантана все еще держала себя в руках.
    — Итак, господа, я прошу вас садиться, — сказала миссис Уайли. — Мы должны выслушать обвиняемую.
    Тиммонс выглядел не просто встревоженным. Его щеки побледнели, губы пересохли. Он неотрывно следил за Сантаной, которая снова уселась на свое место.
    — Той ночью, — дрожащим голосом начала она, — когда произошла авария на мысе Инспирейшн, я была не одна. Раньше я говорила, что находилась в машине одна, но это было не так. Я солгала. Я боялась сознаться.
    Она опустила голову и прикрыла глаза руками.
    — Мне было стыдно. Мне и сейчас стыдно. Но я уже перешагнула через этот рубеж.
    Она вдруг неожиданно умолкла и, достав из сумочки носовой платок, промокнула слезы, выступившие в уголках глаз. Судья Уайли озабоченно посмотрела па нее.
    — Миссис Кастилио, могу я спросить вас?
    Сантана вскинула голову.
    — Да.
    Судья не сводила с нее глаз.
    — Скажите, вы наблюдаетесь у врача? Может быть, нам прописан какой-то курс лечения?
    Сантана перепуганно пробормотала:
    — А в чем дело?
    — Причина, по которой я спрашиваю, — продолжила миссис Уайли, — достаточно проста. Вы только что принимали лекарства. Вы не могли бы рассказать нам, что это за медикаменты?
    Джина Кэпвелл, которая была непосредственно замешана в этом деле, встревоженно вытянула шею. Стараясь не упустить ничего из того, что сейчас будет сказано. Сантана растерянно улыбнулась.
    — Я никаких лекарств не принимаю, кроме таблеток от аллергии. По-моему, они так безобидны, что не стоит даже спрашивать об этом.
    Но судья проявляла завидную настойчивость.
    — Простите, а что это за таблетки? Антигистаминные?
    Сантана пожала плечами.
    — Да, кажется, антигистаминные. Я знаю точно, что они облегчают мои страдания. Вы знаете, ваша честь, аллергические заболевания очень затрудняют жизнь.
    Миссис Уайли с сомнением покачала головой.
    — Не знаю, известно ли вам об этом, миссис Кастилио, однако некоторые антиаллергические таблетки такого рода вызывают замедленную реакцию под воздействием алкоголя, даже в самой ничтожной его дозе. В ту ночь вы тоже принимали эти таблетки?
    Кейт Тиммонс и Джулия Уэйнрайт обменялись обреченными взглядами. Джулия сокрушенно закрыла лицо руками и опустила голову. Да, если судья уцепилась за эту тему, то она своего уже не упустит.
    — Итак, скажите мне, вы употребляли эти таблетки в тот вечер?
    Сантана растерянно развела руками.
    — Но я принимаю эти таблетки каждый день по несколько раз. Они же абсолютно безвредные. Каким образом они могут повлиять на мое состояние?
    Судья тяжело вздохнула и сделала несколько пометок в протоколе заседания.
    — Ну, хорошо, оставим эту тему на некоторое время, — сказала она, спустя несколько мгновений. Итак, мы начали с вашего заявления о том, что в машине с вами в тот момент находился кто-то еще. Итак, кто это был?
    На лице Тиммонса не было ни единой кровинки. Сгорбившись в кресле, он низко опустил голову. В зале воцарилось напряженное ожидание, несколько мгновений Сантана колебалась, не в силах произнести это имя. Потом, наконец, собравшись с силами, одним духом выпалила:
    — Кейт, Кейт Тиммонс.
    В зале раздался шум. Все взоры обратились на окружного прокурора. Репортеры тут же принялись строчить что-то в своих блокнотах, остальные громко переговаривались между собой. Миссис Уайли пришлось призвать к порядку, чтобы восстановить в зале тишину.
    — Спокойствие! — воскликнула она после удара молотком. — Тише, тише!
    Окружной прокурор выглядел, как затравленный волк. Растерянно обернувшись по сторонам, он поднялся со своего места и угрожающе произнес:
    — Что? Что она говорит?
    Она вызывающе посмотрела на него.
    — Я сказала то, что ты слышал и ни словом больше. Стараясь держать себя в руках, он подошел к ней.
    — Я ничего не понимаю. Это предварительное слушание. Но это не означает, что ты можешь болтать все, что попало. Это серьезное обвинение. Я протестую, ваша честь.
    Судья успела только предостерегающе поднять руку, но Сантана немедленно воскликнула:
    — Я говорю правду, ваша честь!
    Тиммонс, забыв о правилах поведения в суде, заорал:
    — Я не могу это слушать! Какая наглая, откровенная ложь! Она призывает меня в свидетели! Классический случай.
    — Мистер Тиммонс, сядьте! — воскликнула судья.
    Но окружной прокурор распалялся все больше и больше. Размахивая руками, он расхаживал возле стола судьи.
    — Она просто пытается увильнуть от ответственности. После того, что стало ясно, что ей не уйти от наказания, она хочет переложить вину на другого.
    Судье Уайли пришлось напрячь все свои голосовые связки, чтобы утихомирить его.
    — Мистер Тиммонс! — рявкнула она. — Сядьте! Ваше поведение недопустимо.
    Окружной прокурор, наконец, умолк и, тяжело дыша, вернулся на свое место.
    — Я удивляюсь вашему терпению, — сказал он, опускаясь на стул. — Эта женщина невменяема. А вы, вместо того, чтобы отправить ее к врачу, выслушиваете ее бредовые замечания.
    Миссис Уайли вскипела.
    — Господин окружной прокурор, если вы не возражаете, я хотела бы вначале выслушать до конца миссис Кастилио, — размахивая рукой, заявила она. — Прошу вас, сохраняйте спокойствие или покиньте зал.
    Тиммонс обозленно посмотрел на судью.
    — Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я буду молчать.
    Подождав, пока в зале воцарится тишина, судья снова обратилась к Сантане:
    — Миссис Кастилио, мы внимательно слушаем вас. Запомните, нас интересует только правда.
    Сантана оскорбленно вскинула голову.
    — Я не лгу. Клянусь вам. Я знаю, что вы, может быть, не верите мне, потому что я долго скрывала правду, но больше я не в состоянии этого делать.
    Судья кивнула.
    — Хорошо. Изложите нам весь ход событий, начиная с того момента, как вы сели в машину. Где и в котором часу это произошло?
    Сантана тяжело вздохнула.
    — Я вообще не собиралась в тот вечер садиться за руль, но на поездке настаивал Кейт.
    Окружной прокурор демонстративно всплеснул руками и довольно неестественно расхохотался.
    — Ну, вот, опять эта чушь. Да вы только послушайте, что она городит.
    Судья грохнула молотком по столу.
    — Мистер Тиммонс, я призываю вас к порядку. Еще одна такая выходка, и я вынуждена буду выставить вас из зала заседаний.
    Он тут же умолк.
    — Да, это так, — упрямо повторила Сантана. — Кейт настаивал на этой поездке. Он умолял меня поехать с ним. Я отказывалась, потому что ждала мужа с сыном. Они ужинали в ресторане. А Кейт уверял меня, что этот разговор займет несколько минут. И я согласилась...
    Она на мгновение умолкла, затем добавила:
    — ... к большому моему сожалению.
    Окружной прокурор скривил лицо в презрительной гримасе, но не произнес, ни слова. Судья сделала несколько пометок в протоколе заседаний.
    — Ну, хорошо, что было дальше? Вы сели в машину и направились в сторону мыса Инспирейшн?
    Сантана сокрушенно замотала головой.
    — Мне было тяжело управлять автомобилем. Я плохо себя чувствовала. К тому же, спустился густой туман. Вы же помните, что было в тот вечер. Я весь день чувствовала недомогание и вообще была очень расстроена. Этот разговор с Кейтом обещал быть не очень приятным.
    Судья удивленно посмотрела на нее.
    — Почему же это?
    Сантана вскинула голову.
    — Я думала, что мы с ним пришли к соглашению, и не хотела снова возвращаться к этой теме. А он настаивал на том, что мы должны были поговорить об этом еще раз. Мысли об этом мешали вести мне машину. Я должна была сдерживать эмоции. Кейт все время напоминал мне, чтобы я следила за дорогой. А затем он схватился за руль, потому что я начала съезжать на обочину.
    Сантана умолкла, словно ей было тяжело говорить. Судья повернулась к ней.
    — А потом? Что было потом? Вы съехали на обочину?
    Сантана судорожно сглотнула.
    — Да. А потом я услышала удар, и ужаснулась. Я не смогла ничего разглядеть из-за тумана, но побоялась выйти из машины. Я попросила Кейта сделать это. Он пошел посмотреть, что там произошло, и, вернувшись, сказал, что колесо просто попало в выбоину и больше ничего.
    Судья подозрительно посмотрела на окружного прокурора.
    - И что? Мистер Тиммонс ничего не сказал о том, что вы сбили человека?
    Сантана отрицательно покачала головой.
    — Нет, он больше ничего не сказал. Я поверила ему. Он уверял меня в том, что это колесо просто попало в выбоину. Это все, о чем он говорил.
    Тиммонс не выдержал.
    — А я и не мог ни о чем говорить! — воскликнул он, — всплеснув руками. — Меня там вообще не было в этой машине.
    Судья угрожающе подалась вперед.
    — Мистер Тиммонс, ведите себя спокойно.
    Он умиротворяюще выставил вперед ладони.
    — Хорошо, хорошо, извините, ваша честь.
    Судья снова повернулась к Сантане.
    — Ощущение удара по живому телу не похоже, когда колесо попадает в выбоину, понимаете, миссис Кастилио? Это разные вещи. Я не знаю, как это можно принять одно за другое. Вы что, были не в состоянии критически оценить услышанное?
    Сантана начала всхлипывать.
    — Я... Я предпочла поверить ему. Я была в таком состоянии, что почти ничего не соображала. Помню, что я тогда подумала — вряд ли в такую погоду и в такое позднее время кто-то может гулять по обочине на шоссе, ведущему к мысу Инспирейшн. Я и мысли не допускала о том, что сбила человека. Я боялась думать об этом.
    Судья тяжело вздохнула.
    — Ну, хорошо, миссис Кастилио, а почему вы отправились именно туда, в район мыса Инспирейшн? У вас была какая-то определенная цель?
    Сантана умолкла. Смущенно опустив глаза, она, наконец, едва слышно выговорила:
    — Мы... мы не хотели, чтобы нас кто-нибудь видел. Мы думали, что там никого не будет.
    Судья непонимающе пожала плечами.
    — А зачем? Что вам надо было скрывать? В ваших отношениях было нечто такое, чего вы стыдились?
    Не дожидаясь, пока Сантана ответит, окружной прокурор снова вскочил со своего места.
    — Да погодите вы! — раздраженно воскликнул он. — Это просто бред какой-то!
    Судья в изнеможении махнула рукой.
    — Мистер Тиммонс, я уже устала вас предупреждать. Я вижу, вам очень хочется покинуть этот зал.
    — Да нет же, — он немного успокоился, — вы только послушайте, что она говорит. Сначала, если верить ее словам, я был с ней в машине. Сейчас мы должны придумать, что мы там делали, а, в конце концов, окажемся любовниками. Невероятно!
    Он подошел к обвиняемой.
    — Сантана. это же просто дичь какая-то. Послушай, что ты говоришь. По-моему, ты уже все мешаешь в одну кучу. Это невозможно слушать. Я думал, что мы друзья, — в его голосе прозвучала даже укоризна.
    Она не выдержала и вскочила со стула.
    — Да как ты можешь так поступать! — возмущенно завопила Сантана. — Ты говорил, что мы будем вместе. Ты говорил, что любишь меня!
    Он театрально расхохотался.
    — Что? Да ты с ума сошла. О чем это ты?
    Она упрямо повторяла:
    — Да, ты говорил, что любишь меня, что хочешь быть вместе со мной. Ты обещал сделать меня счастливой.
    Он раздраженно отмахнулся от нее.
    — Да ты сошла с ума!
    Чуть не рыдая, она восклицала:
    — Ты уже забыл все свои слова! Ты даже обещал жениться на мне. Что? Может быть, скажешь, что и это неправда?
    Тиммонс изобразил на лице крайнюю степень изумления.
    — Нет, но вы слышите такое? Я, оказывается, уже обещал на ней жениться. Ничего более безумного мне уже давно не доводилось слышать. Ваша честь, я прошу оградить меня от этих оскорблений. Эта женщина невменяема.
    — Немедленно замолчите! — закричала судья.
    Ей удалось немного остудить пыл Тиммонса и Сантаны. Оба они умолкли и, тяжело дыша, с ненавистью смотрели друг на друга.
    — Нам ни к чему разбираться словесными препирательствами, — сказала Уайли. — Здесь не место для личных оскорблений. Мистер Тиммонс, мне понятна ваша позиция. Займите свое место. Миссис Кастилио, садитесь.
    После того, как они повиновались, Уайли продолжила:
    — Итак, миссис Кастилио, вы утверждаете, что ваши отношения с Кейтом Тиммонсом выходили за рамки дружбы, это так?
    После некоторой паузы Сантана, заикаясь, ответила:
    — Да, мы были любовниками.
    Круз ошеломленно закрыл лицо руками. На глазах его проступили слезы. Спустя мгновение, не выдержав, он вскочил со своего места и быстро направился к выходу из зала.
    — Круз! — закричала Сантана, — Круз, подожди!
    Она бросилась следом за ним, но Джулия успела задержать ее за руку.
    — Сантана, тебе нельзя.
    Круз с оскорбленным видом прошел между рядами и, хлопнув дверью, покинул зал. К Сантане подбежала мать и принялась успокаивать ее. Тиммонс, с глуповатой улыбкой на лице, поднялся со своего места и подошел к судье.
    — Ну, ладно, я думаю, что справедливость все-таки восторжествует. Ваша честь, вы должны критически относиться к подобным заявлениям.
    Она с сомнением посмотрела на окружного прокурора.
    — Я так понимаю, что вы намерены отрицать все, что сказала миссис Кастилио.
    Он развел руками.
    — К сожалению, у меня нет возможности представить доказательства своей непричастности к этому делу. Но в любом случае требуется провести медицинское обследование подследственной. Дайте мне сутки, и я во всем разберусь.
    Судья с сомнением барабанила пальцами по столу.
    — Надеюсь, что вам удастся доказать свою непричастность.
    Окружной прокурор нервно усмехнулся.
    — Мне незачем доказывать абсурдность этих инсинуаций. Вы же понимаете, что они абсолютно беспочвенны.
    Судья пристально посмотрела на него.
    — Ну, все же я рекомендую вам найти хорошего адвоката, способного все опровергнуть.
    Тиммонс униженно умолк и опустил голову. Роза решительно направилась к столу, за которым восседала судья Уайли.
    — Ваша честь, — возбужденно сказала она, — я Роза Андраде, мать миссис Кастилио. Позвольте мне побеседовать с вами. Моя дочь все это время находилась в ужасном напряжении. Ей необходимо сейчас побыть с мужем. Им надо объясниться. Может быть, вы отпустите ее ненадолго?
    Судья поднялась со своего места и взглянула на наручные часы.
    — Хорошо, я думаю, что дальнейшее разбирательство не займет у нас много времени, — кивнула она. — Миссис Кастилио, я хотела бы видеть вас здесь в три часа. Мистер Тиммонс, и вас тоже. Запомните, в три часа. А пока все свободны.
    Сантана тут же бросилась в коридор. Пробегая мимо сидевшей в последнем ряду Джины, она даже не обратила внимания, как по лицу бывшей супруги СиСи блуждает мстительная улыбка.
    Выскочив в коридор, Сантана увидела стоявшего спиной у окна Круза. Она подбежала к нему.
    — Поверь мне, я не ожидала, что все откроется.
    Даже не оборачиваясь к ней, он глухо сказал:
    — Твои отношения с Кейтом давно не были для меня секретом.
    Она опустила голову.
    — Круз, я сама себя просто ненавижу. У меня давно сложилось впечатление, что я абсолютно никому не нужна.
    Он сокрушенно кивнул.
    — Да, да, я уже слышал от тебя подобные слова. Мне это знакомо.
    Она возбужденно подалась вперед.
    — Мне бы не удалось обмануть тебя. Я видела, что ты стараешься поверить и помочь мне, но ты ничего не мог сделать.
    Он обернулся к ней и сквозь плотно сжатые губы зло сказал:
    — Все было шито белыми нитками с самого начала. Тем не менее, меня впечатлило твое заявление. Для того чтобы сказать мне правду, тебе понадобилось собрать побольше народу?
    — Я себе этого не прощу! — нервно воскликнула она. — Я сама себя поставила в глупое положение.
    Он шагнул в сторону и резко бросил:
    — Не только себя.
    С этими словами он решительно зашагал по коридору. Она бросилась за ним и схватила его за руку.
    — Круз, подожди, не бросай меня.
    Он резко дернул плечо и высвободил руку.
    — Перестань!
    Она цеплялась за полы его пиджака.
    — Только не сейчас, пожалуйста, мне же так тяжело. Будь милосерден.
    Услышав шум за дверью, Джина немедленно выскочила в коридор. Сцена, которую она там увидела, немало порадовала ее. Сантана пыталась удержать Круза, который с презрением отмахивался от нее.
    — Ну, пожалуйста, дай мне еще один шанс. Увидев маячившую в нескольких шагах от него Джину, Круз попытался взять себя в руки.
    — Ладно, Сантана, пойдем отсюда. Здесь слишком много лишних глаз, — угрюмо произнес он.
    Взяв жену под руку, он свернул с ней за угол и толкнул дверь в общую комнату. Здесь никого не было.
    — Входи, Сантана, — сказал он.
    Шагнув следом за ней через порог, он захлопнул дверь. Лицо его снова исказилось в гримасе злобной ярости.
    — Определись окончательно, Сантана. Мы достаточно повеселили публику, тебе не кажется?
    Она в истерике всплеснула руками.
    — Прости меня. Если ты оставишь меня одну, то я не переживу этого. Я не знаю, что со мной будет.
    Круз смерил жену презрительным взглядом.
    — Сомневаюсь, что с тобой что-нибудь случится. Мне ради моего собственного блага давно уже следовало бы покинуть тебя самому. Я идиот, что не сделал этого раньше. Не понимаю, на что я до сих пор надеялся. По-моему, с самого начала все было ясно.
    Из глаз ее брызнули слезы.
    — Круз, не говори так, — униженно промолвила Сантана. — Мне очень больно слышать эти слова.
    Но он не унимался.
    — Я и не собираюсь говорить. Я уже произнес слишком много слов, теперь разговаривать должна ты.
    Сантана униженно опустила голову.

    Джулия всплеснула руками.
    — Я не понимаю, что здесь происходит.
    После того, как публика покинула зал заседаний, они с окружным прокурором остались здесь вдвоем. Тиммонс пожал плечами.
    — Я тоже не знаю, что здесь происходит. По-моему, тебе лучше было бы спросить у твоей подзащитной.
    Он сделал безразличный вид и отвернулся. Джулия скептически улыбнулась.
    — Спасибо, версию Сантаны я уже слышала. Теперь мне бы хотелось услышать несколько слов от тебя.
    Он ухмыльнулся.
    — Мне следовало предвидеть, что она во всем обвинит меня.
    Джулия выглядела искренне удивленной.
    — Ты думаешь, что это произошло из-за того, что ты не сумел ей помочь? Это месть?
    Он пожал плечами.
    — А что же еще?
    Она всплеснула руками.
    — Я не вижу смысла в этом поступке. Сантана этим ничего не выгадала. Тогда зачем она это сделала? Почему так поступила?
    Тиммонс сделал весьма озабоченный вид.
    — Ну, не знаю. Скорее всего, она не простила мне того, что я не смог избавить ее от суда.
    Выглядело это все крайне неубедительно, потому Джулия со скепсисом воскликнула:
    — Неужели ты думаешь, что ради этого она готова была разрушить семью и потерять своего мужа? Сантана же знает, как поступит муж, узнав о ее любовнике. Он разведется с ней.
    Тиммонс зло усмехнулся.
    — А может быть, она только этого и ждет. Откуда ты знаешь? Чужая душа — потемки.
    Джулия не скрывала своего возмущения.
    — О чем ты говоришь? Ты видел, как она бросилась за ним?
    Тиммонс рассмеялся.
    — Ну, и что? Ты видела ее состояние? Она просто потеряла голову и не соображала, что делает.
    Джулия на некоторое время умолкла.
    — Ты утверждаешь, что она все выдумала, — полуутвердительно сказала она, прохаживаясь по кабинету.
    Тиммонс театрально вскинул руки.
    — О, бог мой! Что значит, я утверждаю? Перестань, Джулия. Мы иногда встречались, разговаривали, обедали вместе. Она мне звонила, но я не догадывался, что она делает это лишь для того, чтобы возбудить в муже ревность. Поди догадайся, что у нее на уме. Все ведь было так безобидно.
    Джулия не скрывала своего скепсиса.
    — А ты, конечно, проявил благородство и не воспользовался ситуацией. Она прямо бросалась тебе на шею, а ты никак на это не отреагировал.
    Тиммонс сделал обиженное лицо.
    — Дорогая, мы с Сантаной знакомы со школы. Я понимаю, ей было плохо, ее мучили сомнения. Если она желала поделиться со мной, как я ее мог оттолкнуть?
    Джулия продолжала допытываться:
    — Интересно было бы узнать, чем же ты ей помог? Исполнял роль ее духовного пастыря?
    Тиммонс отмахнулся.
    — Джулия, это что, допрос?
    Она усмехнулась и, бросив на него пристальный взгляд, сказала:
    — Я убеждена в том, что ты сможешь доказать судье свою непричастность к этому делу, ведь никаких улик против тебя нет.
    Тиммонс пожал плечами.
    — Ну, конечно, а ты что, сомневаешься в этом? Я опровергну дурацкую версию Сантаны, потому что это сплошное глупое вранье.

    Круз метался по комнате, как затравленный зверь. В общем, в его положении ничего другого не оставалось делать.
    — Ну, ладно, рассказывай, Сантана, я слушаю.
    Ее голос дрожал.
    — Я не знаю, зачем я это сделала, но так получилось, так вышло само собой. Мне даже трудно все объяснить.
    Круз не хотел даже смотреть на жену.
    — Возможно, я не идеальный муж, но я был верен тебе. Я даже не понимаю, как тебе могло такое прийти в голову.
    Она обозленно возразила:
    — Но твое сердце принадлежало не мне. Тебе даже не удавалось этого скрыть.
    Круз вспыльчиво взмахнул рукой.
    — Только не надо вину за свою измену возлагать на меня. Это, по меньшей мере, нечестно.
    — Я только пытаюсь объяснить свое поведение! — закричала она. — Я страдала, я боялась, что ты не любишь меня.
    Он осуждающе покачал головой.
    — И поэтому утешалась с Кейтом?
    — Да! — выкрикнула она. — Да, именно так! Я знала, как ты к нему относишься, и хотела разозлить тебя. А Кейт воспользовался удобным случаем, но мне было все равно.
    Он поморщился.
    — Когда ты начинаешь об этом рассказывать, я чувствую, как меня тошнит. Твой рассказ вызывает у меня отвращение, — отчужденным тоном сказал он.
    — Ты думаешь, я не понимаю тебя? — в ее голосе слышалась горечь. — Я просто пытаюсь убедить тебя, что когда-нибудь ты сможешь понять меня. Твои чувства сейчас абсолютно естественны. Но, может быть, тебе не стоит так поспешно осуждать меня?
    Он резко обернулся.
    — После того, как все это время ты лгала мне в глаза, я должен понять тебя и поверить тебе? Это же чушь какая-то.
    Но Сантана все еще отказывалась признать свою вину.
    — Круз, я давно готова была признаться, однако Кейт не давал мне сделать это. Он все время отговаривал меня, он убеждал меня в том, что это будет излишним, что ты, узнав об этом, наделаешь каких-нибудь глупостей. Он убеждал меня в том, что мне лучше молчать для моего же собственного блага. Теперь я понимаю, что он обманывал меня. Я понимаю, как он ко мне относится. Когда произошел этот несчастный случай с Иден, и я узнала о том, что сбила ее, я сразу же готова быта признаться во всем. Я хотела пойти в полицию, и рассказать, о том, что это я совершила наезд. Но Кейт вынудил меня сказать, что я ехала одна. Он пообещал повлиять на решение судьи. Он сказал, что поможет мне.
    Круз выслушал все это без особого сочувствия.
    — Мне надоело все это. Я ухожу.
    Он направился к выходу, задержавшись на мгновение для того, чтобы что-то сказать. Но Сантана чуть раньше воскликнула:
    — Круз, пожалуйста, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда любила тебя! Может быть, слишком сильно. И всегда буду любить.
    Он низко опустил голову и спустя мгновение подавленно произнес:
    — Сантана, я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.
    — Спасибо.
    Чуть пошатываясь, она вышла из комнаты, а следом за ней направился Круз. Они медленно шагали по коридору, когда из-за поворота навстречу им вышел окружной прокурор. Лицо Круза побледнело, кулаки сжались. Тиммонс, разумеется, с удовольствием избежал бы этой встречи. Однако было уже поздно. С ненавистью глядя на него, Сантана тихо сказала:
    — Ты меня предал. Ты обещал мне, что защитишь меня. Вспомни, как ты говорил, что пустишь в ход все свое влияние. А вместо этого подставил меня. Я ненавижу тебя!
    Свидетелями этого разговора стали Джина Кэпвелл и мать Сантаны — Роза. Они вышли из зала заседаний следом за окружным прокурором.
    — Я ненавижу тебя, ненавижу! — еще раз повторила Сантана и отвесила Тиммонсу звонкую пощечину.
    Он не отворачивался, делая вид, что мужественно переносит выходки истеричной психопатки. Увидев, чем занята ее дочь, Роза обеспокоенно бросилась к ней.
    — Сантана, перестань!
    Но та уже разбушевалась. Она схватила окружного прокурора за полы пиджака и стала трясти его с дикими воплями:
    — Ты мерзавец, предатель, иуда! Я ненавижу тебя! Ты сломал мне жизнь! Негодяй! Я еще отомщу тебе!
    Тиммонс уже не на шутку перепугался.
    — Уберите ее от меня! — заорал он. — Она ж сошла с ума. Вы что, не видите, что происходит?
    Круз оттащил в сторону отчаянно визжащую Сантану. Кастилио пришлось еще немало потрудиться, чтобы оттащить жену от окружного прокурора. Хорошо еще, что на помощь ему пришла Роза. Вместе они смогли справиться с вырывавшейся и кричащей Сантаной.
    — Отпустите меня, я сейчас выцарапаю ему глаза!
    — Роза, присмотри за ней! — воскликнул Круз.
    Мать поспешно увела Сантану по коридору. Круз остался в коридоре вместе с окружным прокурором. Тяжело дыша, он поправил пиджак и с презрением посмотрел на соперника. Тот хорохорился.
    — Ты должен показать ее врачу, Кастилио. Извини, но я не выношу ее в таком состоянии.
    Круз был мрачен.
    — В каком состоянии?
    Тиммонс поправлял съехавший на бок галстук и застегивал пуговицы на рубашке.
    — Ну, неужели ты ей поверил? Она же несла какую-то полную ахинею. Здоровый человек на такое не способен.
    Глаза у Круза бешено сверкали.
    — Я и не сомневался, что ты будешь все отрицать.
    Тиммонс усмехнулся.
    — Круз, ты лучше других должен быть осведомлен об истинной стороне дела. Ты же сам вел расследование, сам разговаривал со свидетелем, который видел, что она ехала одна.
    Круз угрюмо опустил голову.
    — Свидетели иногда ошибаются, никто от этого не застрахован. Ты это должен понимать.
    Тиммонс, наконец, привел себя в порядок. Гордо вскинув голову, он сказал:
    — А тебе не кажется, что ты напрасно тешишь себя надеждой. Ты должен, конечно, поддерживать свою жену, но не забывай, что ты, в первую очередь, полицейский.
    Круз пристально посмотрел на Тиммонса и угрожающе произнес:
    — А я и не забываю об этом. Рекомендую тебе не забывать о том, что любое дело еще не заканчивается судебным разбирательством.
    Бросив прощальный взгляд на окружного прокурора, Круз решительно зашагал по коридору. Тиммонс хмыкнул и отвернулся.
    Джина, с величайшим любопытством выслушавшая эту словесную перебранку, осталась наедине с Тиммонсом. Почувствовав, что наступил удобный момент, она подскочила к нему и заискивающе заглянула в глаза:
    — Кейт, можно тебя на одну минутку.
    Он раздраженно отмахнулся.
    — Может, ты уберешься отсюда?
    Джину это ничуть не смутило. С прежней улыбкой она продолжила:
    — Мне нужно поговорить с тобой. У тебя найдется для меня немножко времени?
    Тиммонс ткнул в нее пальцем.
    — Ты испортила все дело, — злобно прошипел он. — Ты видела, до чего твое поведение довело Сантану?
    Джина успешно парировала это обвинение.
    — Ты испортил все сам. Ты только что готов был придушить ее. Я же видела, как ты с трудом подавил в себе желание тут же покончить с ней. Мне такого друга, как ты, и врагов не надо.
    Тиммонс собирался что-то ответить на это оскорбительное высказывание бывшей супруги СиСи Кэпвелла, но она опередила его. Достав из сумочки сложенную вдвое бумажку, она протянула ее окружному прокурору и, миловидно улыбаясь, сказала:
    — Ну, ладно, мы не станем продолжать этот бессмысленный спор. Я знаю, что у тебя мало времени, а потому не стану мешать. Возьми вот это. Я буду ждать.
    Сделав свое дело. Джина гордо удалилась.
    Тиммонс непонимающе повертел в руках бумажку, а затем развернул ее. Это был билет в кино на вечерний сеанс. Повинуясь первоначальному порыву, он хотел выбросить билет в ближайшую же урну, однако затем, немного подумав, решил, что это будет несколько опрометчиво. Джина — опасный противник, и еще неизвестно, что у нее на уме. Для начала нужно хотя бы поговорить с ней.
    Хмыкнув, Тиммонс сунул билет в наружный карман пиджака и, поправляя на ходу прическу, отправился по коридору в сторону, противоположную той, где только что исчезла миссис Кэпвелл.

    Келли задумчиво расхаживала по каюте.
    — Знаешь, Перл, мне такое и раньше снилось. Иногда мне даже казалось, что это не сон, а реальность. Я не знаю почему, но у меня начинает стучать в висках, когда я думаю об этом.
    Он слушал ее, присев на краешек стола.
    — Продолжай.
    Она напряженно потерла лоб.
    — Там в больнице, хотя мне и подавляли психику всякими лекарствами, этот сон тоже снился мне. Я не хотела думать о неприятном...
    Она умолкла. Он подошел к Келли и ободряюще положил ей руку на плечо.
    — Я тебя понимаю. Келли тяжело вздохнула.
    — Я боюсь, что окончательно забуду и не смогу восстановить в памяти цепь событий. Мне, в таком случае, останется лишь одно — ждать, когда они напомнят о себе сами.
    Перл подался вперед.
    — Я кое-что знаю об этом. Если хочешь, могу тебе рассказать.
    Она с благодарностью посмотрела на него.
    — Конечно, расскажи.
    Он на мгновение задумался, потом вскинул руку вверх.
    — Ты знаешь, что вызовут эти воспоминания? У тебя есть какая-то определенная, твердо связанная с ними ассоциация? Ощущение, вкус, прикосновение или запах? Ну, что-нибудь? Можешь представить себе?
    Она опустила голову.
    — Не знаю.
    Перла это ничуть не смутило.
    — Так вот, я хочу предложить тебе выход из этого положения. Давай попробуем восстановить ассоциативный ряд. Есть такая игра, знаешь?
    Келли оживилась.
    — А, я знаю, о чем ты говоришь. Ты называешь мне какие-то предметы, а я говорю, с чем они у меня связаны.
    Он улыбнулся.
    — Именно. Любое понятие способно вызывать определенные ассоциации. Я часто играл в эту игру со старым китайцем, очень мудрым человеком. Он уверял меня в том, что это единственный способ постичь истину. Поиграем?
    Она охотно согласилась.
    — Хорошо.
    Перл заулыбался.
    — Только давай условимся. Если тебе станет невыносимо, ты сразу скажешь мне: али-али, уходи. И мы прекратим эту игру.
    Келли радостно повторила:
    — Али-али, уходи.
    Перл с нежностью погладил ее по руке.
    — Молодец, ты все правильно поняла. Это будет обозначать конец нашей игры. Не беспокойся, так принято. Видишь ли, если мозгу приходится слишком сильно перенапрягаться, то организм включает защитный механизм, и человек не способен ничего вспомнить. Именно это и случилось с тобой. Теперь поняла?
    Она кивнула.
    — Поняла.
    Радостно взмахнув рукой, Перл жестом пригласил Келли сесть.
    — Давай, усаживайся здесь на диванчик, устраивайся поудобней, и мы начнем.
    Сам он сел, напротив, на низкую табуретку.
    — Итак, я называю предметы, а ты говоришь мне, с чем они у тебя ассоциируются. Одно или два слова. Лучше одно. Все ясно?
    — Да.
    — Поехали. Цветок.
    — Красный.
    — Дождь.
    — Гром.
    Она выпаливала слова, даже не задумываясь.
    — Ночь.
    — Темнота.
    — Отель.
    — Крик.
    Она тут же осеклась.
    — Почему я это сказала?
    Он торопливо вскинул руку.
    — Не позволяй себе останавливаться и думать об этом. Продолжим. Борьба.
    — Толчок.
    — Окно.
    — Стекло.
    Она снова умолкла.
    — О боже!
    Она присела на диван.
    — Что? — обеспокоенно спросил Перл.
    Она смотрела на него с таким испугом. Словно явственно представила перед собой какую-то ужасную картину.
    — Боже мой, там везде стекло, — пробормотала она. — Много осколков. Окно разбито.
    Он придвинулся к ней чуть поближе.
    — Где стекло?
    Она на мгновение задумалась.
    — В комнате, на подоконнике.
    Перл кивнул.
    — Хорошо. А где эта комната?
    Она покачала головой.
    — Я не знаю. Но я толкнула его. Я толкнула его, когда он стоял возле окна. Он вылетел и...
    — Он мертв?
    Келли ошеломленно покачала головой.
    — Нет, нет, не может быть.

    Круз привез жену домой, всю дорогу она молчала, не проронив ни единого слова. Сантана сидела, отвернувшись к окну, и нервно кусала пальцы. Из глаз ее сами собой лились слезы. Время от времени она всхлипывала и вытирала слезы платком. Круз не сводил мрачного взгляда с дороги.
    Остановив машину, Круз еще несколько мгновений задумчиво сидел за рулем, затем вышел из кабины и открыл дверцу со стороны, где сидела Сантана. Она попыталась его поблагодарить, но он хмуро отвернулся. Она вошла в дом и сразу же направилась к окну в гостиной.
    Обращаясь как будто сама к себе, Сантана сказала:
    — В последнее время я очень люблю смотреть на океан. Я бы хотела заплыть далеко-далеко, а когда силы иссякнут, подчиниться судьбе и тихо опуститься на дно.
    Круз, который стоял, прислонившись к дверному косяку, покачал головой.
    — Прекрати, Сантана. Если ты хочешь снова завестись, то ты выбрала неудачное время и место для этого.
    Но она продолжала:
    — Я подумывала о самоубийстве, но потом поняла, что не смогу этого сделать. В этом виновата любовь к тебе — она победила смерть.
    Она устало провела рукой по лицу и, отвернувшись от окна, прошлась по гостиной. Круз сокрушенно покачал головой.
    — Сантана, ты говоришь о любви, все время говоришь. Пожалуйста, объясни мне. Я не понимаю, что это за любовь, ради которой нужно изменять.
    Она растерянно развела руками.
    — Не знаю, я, наверное, слабая женщина. Одно я могу сказать точно — мне не хватало внимания, я искала любви, настоящей любви. Я получила внимание и заботу, но не любовь. Я наказана за то, что встала между тобой и Иден.
    Кастилио в сердцах махнул рукой.
    — Прекрати. Ты постоянно путаешь одно с другим. При чем здесь Иден?
    Она снова начала излишне возбуждаться.
    — Иден была сбита машиной. Ты подозреваешь, что это было совершено преднамеренно. Ты ведь подозреваешь меня, да? Я угадала, признайся.
    Она подошла к нему и настойчиво заглянула в глаза. Круз не выдержал.
    — Судя по твоим словам — это правда, — резко бросил он.

    0

    395

    Конец 515 серии
    Перл доверительно погладил Келли по руке.
    — Ну-ну, не волнуйся, постарайся сейчас вспомнить все, что сможешь. И не напрягай усиленно свою память. Пусть это будет еще не все, пусть это будут обрывки воспоминаний, главное, чтобы они пришли к тебе сами, без давления на мозг. Чтобы ты ни вспомнила, это уже будет удача. Даже не старайся сосредотачиваться. Просто говори то, что можешь говорить, и у тебя все получится. Давай.
    Она выглядела очень испуганно.
    — Я толкнула его, — медленно сказала Келли, — он потерял равновесие и выпал из окна. Вот что я помню.
    Она снова взглянула на Перла.
    — Ты удивлен? Я хорошо помню это. Я только что увидела это перед собой так ясно, как будто это случилось несколько минут назад. Ты же знаешь что-то об этом, да?
    Она нервно вскочила с дивана.
    — Это не важно, — покачал он головой. — Сейчас речь идет не о том, что я знаю или не знаю.
    Но Келли была настойчива.
    — Скажи мне, ты слышал об этом случае? Если слышал, то скажи мне, как звали этого человека? Я не могу вспомнить его имени.
    Он пожал плечами.
    — Я мог бы напомнить тебе его имя, однако, думаю, что сейчас это тебе ничего не даст. Оно не будет значить для тебя ровным счетом ничего, если ты не вспомнишь все это сама. Все зависит только от тебя.
    Она порывисто шагнула в сторону и направилась к двери.
    — Уйдем отсюда.
    Перл мягко улыбнулся.
    — Нам некуда уходить. Кругом одна вода. Мы в океане, Келли. И к тому же, от себя, Келли, не уйдешь.
    Она возбужденно замотала головой.
    — Но я больше не хочу разговаривать об этом. Не хочу. Мне очень больно и неприятно. Перл, что мне делать?
    Он поднялся и, подойдя к нерешительно застывшей у двери в каюту девушке, взял ее за плечи. Развернув Келли к себе. Перл внимательно посмотрел ей в глаза и с доверительной улыбкой сказал:
    — Келли, по-моему, ты забыла о правилах нашей игры. Помнишь, кто такой Али? Если хочешь закончить эту игру, нужно просто сказать: Али, Али, я свободен. Это очень просто. Я не буду осуждать тебя за это. Если тяжело, если ты не хочешь больше вспоминать, давай закончим все. Мы можем вернуться к этому в следующий раз. Не обязательно насиловать себя, заставляя вспоминать все детали. Ну, что, согласна? Выходим из игры?
    Она наморщила лоб, будто ее мучили какие-то невысказанные мысли.
    — Подожди, Перл. Подожди... Я помню окно, разбитое стекло и больше ничего. Мне хочется вспомнить, но я не могу. Что мне делать?
    Он на мгновение задумался.
    — Давай попробуем изменить задачу. Нужно остановить поток сознаний и направить его в другую сторону. А для этого тебе нужно отдохнуть и расслабиться. Не стоит давить на собственный мозг. Это не поможет. Лучше присядь на минутку.
    Келли испуганно посмотрела на него.
    — Что ты собираешься делать?
    Он заговорщицки поднес палец ко рту.
    — Сейчас узнаешь.
    Покопавшись в стенном шкафу. Перл достал оттуда немного запылившуюся гитару. Несмотря на то, что за ней явно давно не ухаживали, инструмент был в прекрасном состоянии. Перл широко улыбнулся.
    — Посмотри, что я нашел! — радостно сказал он. — Немного пыльная, немного расстроенная, но вполне пригодная к употреблению. Смотри, слушай, и, может быть, твои воспоминания вернутся, а невзгоды и горести отойдут на второй план.
    Он прошелся пальцами по струнам. Келли откинулась назад, прислонившись спиной к стене каюты. Перл играл очень хорошо. Она механически отметила про себя, что он должен был, по меньшей мере, закончить музыкальную школу, чтобы так уверенно владеть инструментом. Довольно улыбаясь, Перл начал импровизировать на ходу.
    — Давным-давно в моем доме жила хитрющая пронырливая белая мышка, которую звали Келли. Она воровала со стола сыр, забивалась в норку и, радостно чихнув, принималась его есть. Моя белая мышка, моя малышка Келли.
    Он на мгновение умолк, отвесил торжественный поклон улыбавшейся девушке и теперь уже на новый мотив продолжил:
    — Я украл с фермы корову, которую назвал Келли. Она с трудом вошла в мой дом, она взломала дверь, перебила рогами окна, а на кухне — посуду. Своим поведением она напоминала мне о белой мышке, которую тоже звали Келли.
    Перл снова умолк и театрально раскланялся. Келли рассмеялась.
    — Ну, что ж ты умолк? Продолжай. Я еще никогда не была белой мышкой, тем более, коровой.
    Он весело расхохотался, и, снова приложив гитару к груди, запел:
    — Теперь у меня есть девушка, которую зовут Келли. Она выгнала из дома корову и белую мышку. И знаете, у нас теперь нет парного молока, но никто не ворует сыр. Вот такая история.
    Он на полуслове прыснул от смеха. Келли с энтузиазмом воскликнула:
    — Ну, продолжай же, продолжай, почему ты замолчал? Мне это очень понравилось. Ты просто невероятно талантлив. Перл.
    Вдоволь отсмеявшись под недоуменным взглядом Келли, Перл вытер проступившие на глазах слезы радости и успокаивающе помахал рукой.
    — Погоди, дай мне отдышаться. Просто я, кажется, вспомнил окончание этой удивительной истории про белую мышку, корову и девушку по имени Келли.
    Немного успокоившись, он снова тронул струны.
    — Не важно, что ты делаешь, не важно, что ты делала, не важно, что ты сделаешь, тебе все равно ответят недовольным мычанием.
    Он закончил свою забавную импровизацию красивым проигрышем на гитаре и, хлопнув рукой по крышке, Внимательно посмотрел на Келли.
    — Ну, как? Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Вижу по твоему лицу, что песенка тебе понравилась. Это правда?
    Келли широко улыбалась.
    — Ты просто невероятный человек, Перл. Я так рада, что встретилась с тобой. Если бы не ты, не знаю, возможно, доктор Роллингс уже превратил бы меня в послушное безвольное беспамятное существо.

    Сантана возбужденно всплеснула руками.
    — Я так и знала. Ты с самого начала подозревал меня в том, что я совершила этот наезд умышленно. Только не пытайся оправдываться. Ты никогда даже не хотел понять меня.
    Круз не скрывал своего раздражения.
    — Я считал, что ты не способна на другое.
    Сантана обезоруженно развела руками.
    — Круз, да ты понимаешь, о чем идет речь? Неужели за время службы в своей полиции ты так привык к этому, что даже не пугаешься самого этого слова? Убийство, понимаешь? Ты подозреваешь меня в том, что я хотела убить человека. Да откуда я могла знать, что она вообще поехала на мыс Инспирейшн? Я понятия не имела о том, что она следит за мной и Кейтом.
    Круз холодно взглянул на жену.
    — Почему ты все время говоришь о том, что рядом с тобой в машине сидел Кейт Тиммонс? У меня есть показания свидетеля, который утверждает, что ты была в машине одна. Почему, по-твоему, я не должен ему верить? Он — лицо незаинтересованное, в отличие от тебя.
    Она размахивала руками.
    — Круз, почему ты слепо веришь всему, что говорят другие? Но не веришь, ни единому моему слову?
    Он покачал головой.
    — Потому что свидетелю нет смысла врать.
    Сантана резко вскинула голову.
    — А я не утверждаю, что он врал. Почему ты не допускаешь мысли о том, что он мог ошибаться? Этот парень сидел в машине на порядочном расстоянии
    Круз по-прежнему не скрывал скепсиса.
    — Лишь одна ты утверждаешь, что рядом с тобой в машине находился окружной прокурор. К тому же, раньше ты ни единым словом не упоминала об этом. Как, по-твоему, могу я тебе сейчас верить? Ты лгала прежде, может быть, ты лжешь и сейчас.
    Она ошеломленно взглянула на него.
    — Круз, неужели ты?.. Ты уже до того разуверился во мне, что каждое мое слово считаешь ложью?
    Он удрученно покачал головой.
    — А ты попробуй поставить себя на мое место. Что я, по-твоему, должен думать после того, что ты говорила раньше?
    Сантана как-то болезненно поморщилась.
    — Круз, Круз, — укоризненно сказала она, — ведь мы же знакомы с тобой с детства. Ты что, не видишь, что я ни капельки не изменилась с тех пор? Я осталась такой же, как была и десять, и пятнадцать лет назад. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не могла лгать и не выносила лжи. Я не умею лгать. Ты же всегда прекрасно видел, когда я лгала, а когда говорила правду. Куда подевалась твоя проницательность? Ты забыл ее где-нибудь? Потерял? Или отложил в дальний карман? Ты не хочешь видеть того, что происходит вокруг. Я говорю тебе сейчас правду.

    Пока до возобновления судебного заседания оставалось еще некоторое время, окружной прокурор отправился в свой кабинет. Устало откинувшись на спинку кресла, он придвинул к себе листок бумаги, и стал рассеянно водить по нему карандашом. Но напряжение, которое сейчас испытывал Кейт Тиммонс, не спадало. Нужно было как-то отвлечься. Он достал из ящика стола пульт дистанционного управления и, нажав на кнопку, включил телевизор, стоявший в дальнем углу кабинета.
    — Черт побери, — вполголоса выругался он, увидев на экране изображение. — И тут от тебя не скрыться.
    Его можно было понять. Вряд ли можно было назвать приятным появление в мерцающем голубом квадрате фигуры Джины Кэпвелл, которая самым проникновенным тоном обращалась к зрителям:
    — Я — Джина Кэпвелл. Многие из вас хорошо знают продукцию миссис Кэпвелл. Когда я начала ее выпуск, то взяла за правило использовать для ее изготовления только самые лучшие продукты, и поэтому для меня было ужасным шоком узнать о случае отравления среди потребителей моего печенья. Это, разумеется, единичный случай, и я сразу же предприняла меры, чтобы в будущем подобное было абсолютно невозможным.
    Все это выглядело так комично, что окружной прокурор почувствовал, как его дурное настроение улетучивается. Спустя несколько секунд он даже прыснул от смеха, увидев, как Джина с экрана протягивает руки к зрителям в желании добиться еще большего театрального эффекта.
    - Все продукты, используемые в производстве печенья от миссис Кэпвелл, будут тщательно проверяться перед их применением. Вторая проверка будет производиться перед упаковкой продукта. Так что, оставьте свои сомнения и смело ешьте печенье миссис Кэпвелл! Вы можете доверять качеству изделий миссис Кэпвелл так же, как вы доверяете той, которая их придумала для вас.
    Тиммонс расхохотался и нажал на кнопку пульта. Экран телевизора погас. В общем, все это было смешно, но окружного прокурора занимала сейчас другая мысль — чего от него добивается Джина. Почему она так настойчиво преследует его своим вниманием? Ведь, казалось бы, все складывается так, как она хотела. Судья не поверила объяснениям Сантаны, ей грозит тюремное заключение, окружной прокурор ничего не смог предпринять в ее защиту. Наоборот, возникла угроза его собственной безопасности и дальнейшей карьере. А Джина все никак не унимается. Какого черта ей надо?
    Закрыв глаза, окружной прокурор попытался сосредоточиться. Сейчас ему нужно было выработать какую-то линию поведения. Оставалось совсем немного до возобновления слушания, а у него еще не было твердого алиби. Тут он вспомнил о билете в кино, который дала ему Джина. Сунув руку в наружный карман пиджака, он достал оттуда небольшую зеленую бумажку и, повертев ее в руках, решительно встал с кресла.

    Джулия позвонила в дверь дома Кастилио и, возбужденно постукивая пальцами по сумочке, дожидалась, пока ей откроют. Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и она увидела почерневшее лицо Круза.
    — А где Сантана?
    Круз неопределенно махнул рукой.
    — Она решила отдохнуть. Прилегла немного.
    — А ты говорил с ней?
    — Да.
    Джулия смущенно опустила глаза.
    — Круз, ты веришь в то, что с ней в машине был Тиммонс?
    Он расстроенно пожал плечами.
    — Хотелось бы верить. Но...
    Джулия не скрывала своей озабоченности.
    — А почему ты сомневаешься?
    Кастилио тяжело вздохнул.
    — Ты же видела, она-то кричит, то плачет. Я понятия не имею о том, что там было. К тому же, она постоянно обманывала. Как теперь можно верить чему-то?
    Джулия сочувственно посмотрела на Кастилио.
    — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, Круз. Извини, я бы не начинала этого разговора, если бы это не было так важно.
    Он понимающе кивнул.
    — Джулия, а как ты думаешь, был с нею в машине Тиммонс?
    Она тяжело вздохнула.
    — Хотела бы я знать.
    — Я тоже, — согласился он. — Может, окружной прокурор и не виноват, но что-то вызывает у меня подозрения.
    Джулия расстроенно махнула рукой.
    — Окружной прокурор, как всегда, чересчур уверен в себе. Впрочем, эта черта характера также присуща ему, как и нахальство. Интересно, какое алиби он придумает себе на этот раз?
    Мрачное раздумье Круза было прервано звонком в дверь. Круз открыл. На пороге стояла Роза, мать Сантаны.
    — Круз! — расстроенно воскликнула она. — Что происходит?
    Она бросилась ему на шею и воскликнула:
    — Что с Сантаной? Я так беспокоюсь за нее, я сама не своя сегодня. Что с ней творится?
    Они стояли в прихожей. Круз с болью ответил:
    — Я не знаю, Роза. Мне бы самому хотелось помочь ей, но у меня ничего не получилось. Я многого не знаю. Я сам виноват.
    Она покачала головой.
    — Нет, не вини себя.
    Он тяжело вздохнул.
    — Я хотел быть хорошим мужем, но не сумел.
    Роза низко опустила голову, и Круз понял, что сейчас она скажет что-то неприятное. Он весь внутренне напрягся, стараясь приготовиться к тому, что может произойти. Но речь зашла о Брэндоне. Роза промокнула носовым платком выступившие на ее глазах слезы и сказала:
    — Я считаю, что Брэндону не обязательно все знать. Я оставлю его у себя на несколько дней.
    Круз кивнул.
    — Хорошо. Спасибо, Роза. Я совершенно согласен с тобой. Мальчику и так пришлось перенести слишком много за свою короткую жизнь. Я думаю, что предварительное слушание скоро закончится, и Сантана сможет вернуться домой.
    Роза с сомнением покачала головой.
    — Ты же видел, как судья настроена по отношению к ней. Мне кажется, что не стоит ждать от нее снисхождения. Но, если Сантану посадят в тюрьму...
    Круз предостерегающе поднял руку.
    — Нет, мы этого не допустим. Главное, чтобы она вела себя правильно, а уж мы постараемся помочь ей.
    Роза тяжело вздохнула.
    — Ладно. Но все-таки, если это случится, оставь Брэндона у меня. Ты же знаешь, что за последнее время мальчик привык жить в моем доме, он стал для него уже почти родным... Обещаю тебе, что Брэндону там будет хорошо.
    Круз опустил голову.
    — Да, я понимаю, — скрепя сердце, сказал он. — Чтобы я без тебя делал? Но ты можешь не беспокоиться о Брэндоне. В любом случае, я позабочусь о нем. Я буду относиться к нему как к родному сыну. Со мной ему будет хорошо. Я думаю, что вместе мы справимся.
    Роза не скрывала своих расстроенных чувств.
    — Я знаю, Круз, как ты относишься к мальчику, но мое сердце так беспокоится о нем. Круз, я его люблю и. пока ты занят на работе, я буду заботиться о нем.
    Услышав позади себя тихие шаги, Круз обернулся. Из гостиной вышла Сантана и подошла к мужу. На лице ее было написано такое возмущение, что Круз едва не вздрогнул.
    — Вы уже строите планы насчет Брэндона? — вызывающе спросила она. — Прекрасно! Такого я от вас не ожидала! Я надеялась, что в этом доме обрету хоть какую-то поддержку... Мне не на кого больше надеяться, кроме, как на родных и близких. Но что оказалось в результате? Меня осуждают люди, которым я больше всего верила и на которых надеялась. Мой муж и моя мать считают, что я не смогу воспитывать собственного сына и хотят забрать его у меня!
    Джулия, присутствовавшая при разговоре, неуютно поежилась. Она поняла, что вне своего желания оказалась в эпицентре семейного скандала. Причем все это возникло прямо на ее глазах по совершенно необъяснимой причине. Сантана изначально заняла позицию отринутой всеми парии, а это не сулило ничего хорошего.
    Роза попыталась возразить:
    — Сантана, мы ничего подобного не делали.
    Та стала истерично размахивать руками.
    — Я слышала, слышала, как вы договаривались втайне от меня! Как вы могли предположить, что вам удастся ваш отвратительный план? Я буду драться за сына!
    Даже не пытаясь ничего услышать в ответ, она оттолкнула преграждавшего ей дорогу Круза и выскочила на улицу.
    Мать бросилась за ней.
    — Сантана, подожди! Выслушай меня! Ты все неверно поняла... Сантана!
    Однако все было бесполезно.
    Круз, оставшись в прихожей, бессильно прислонился к дверному косяку.
    Джулия сочувственно посмотрела на него, но не осмелилась ничего сказать. Да и что тут скажешь?

    Джина сидела в не слишком многолюдном зале кинотеатра под громким названием «Пантеон» с банкой воздушной кукурузы в руке.
    Показывали новый боевик. Фильм назывался «Слежка». На экране двое полицейских удирали от погони. Ревели моторы, скрипели тормоза, раздавались отчаянные вопли, но Джину это зрелище интересовало мало.
    Отличавшаяся всегда хорошим аппетитом, она один за другим отправляла в рот шарики попкорна и была поглощена собственными мыслями.
    Точнее, мысль была одна: придет или не придет?
    Джина была почти уверена в том, что окружной прокурор примет ее предложение и с минуты на минуту появится в полутемном зале.
    Но какие-то крупицы сомнения все же оставались. Несмотря на отчаянное положение, в котором он оказался, Кейт Тиммонс все еще упрямо отвергал ее помощь.
    Разумеется, Джина делала все это не бескорыстно. У нее был собственный расчет. Однако, наученная горьким опытом, она предпочитала теперь держать язык за зубами. Слишком свежи были воспоминания о том, как она лишилась прекрасной возможности пошантажировать окружного прокурора только из-за своей излишней болтливости.
    На этот раз она будет вести себя умнее. Тиммонсу не удастся раньше времени выудить у нее хоть одно лишнее слово.
    Джина не ошиблась.
    Вскоре в зале кинотеатра появился Кейт Тиммонс. Озабоченно окинув взглядом ряды, он заметил ярко выделявшееся в полумраке пятно — светло-кремовое платье Джины.
    С кислой миной на лице он прошел между рядами и опустился в кресло рядом с Джиной.
    Сделав вид, что ничуть не удивлена его приходом, Джина протянула Кейту банку с воздушной кукурузой.
    — Угощайся попкорном. Не бойся, это не мое печенье... Ты не отравишься.
    С откровенной брезгливостью на лице Кейт осторожно отодвинул от себя предложенное угощение. После этого он так внимательно осмотрел свой указательный палец, словно боялся, что на нем осталась какая-нибудь зараза.
    — К твоему сведению, Джина, я не ем воздушную кукурузу, — процедил он сквозь зубы. — Я уже давно вышел из этого возраста. Тебе, вообще, повезло, что я пришел сюда.
    Джина отреагировала на это свойственным ей образом: она отправила в рот большую порцию воздушной кукурузы и, прожевав, высокомерно заметила:
    — Это тебе повезло, дорогой. Покажи-ка мне свой билетик.
    Тиммонс наморщил лоб.
    — Что?
    Она повторила таким тоном, как будто заботливая учительница пытается втолковать что-то неразумному ученику:
    — Я говорю, покажи свой билет! Ты, что — перестал понимать по-английски?
    Тиммонс пожал плечами.
    — Зачем? Ты хочешь убедиться в том, что я не перепутал места? Если тебе это очень надо, я могу пересесть на другой ряд. Но, вообще-то, сдается мне, что я напрасно сюда пришел.
    Она рассвирепела.
    — Давай свой билет, дурак!
    Тиммонс неохотно вытащил из нагрудного кармана пиджака корешок билета и протянул его Джине.
    — Можешь забрать его себе.
    Джина взяла у него бумажку и поводила перед его глазами.
    — Видишь ли, Кейт, это не совсем обычный билет, — наставительно сказала она. — Потом, попозже, ты это поймешь. Я вижу, что сейчас ты слишком озабочен собственными проблемами, чтобы хоть немного соображать.
    Тиммонс надменно поднял голову.
    — Ты что, меня за идиота принимаешь?
    Джина рассмеялась.
    — Кейт, Кейт, как ты бываешь близорук!.. Хотя я не могу отказать тебе в сообразительности, но сегодня ты проявляешь невероятную тупость. Это твой билет на свободу... Ты спас свою карьеру, решившись сейчас прийти сюда. Благодари за это меня!..
    Тиммонс проглотил это оскорбительное замечание, что было для него весьма не свойственно. Сейчас его к этому вынуждали обстоятельства.
    — Джина, ты можешь объяснить мне, о чем идет речь? — стараясь сдерживаться, сказал он.
    Она улыбнулась и, неторопливо прожевав очередную порцию воздушной кукурузы, ответила:
    — Я была на предварительном слушании дела Сантаны.
    Тиммонс усмехнулся.
    — По-моему, это все заметили.
    — Ну, так вот, — продолжила Джина. — Тебе, как мне кажется, нужно привести как можно более убедительные аргументы в доказательство того, что Сантана больна.
    Тиммонс снисходительно улыбнулся.
    — Да ты шутишь, наверное? Доказательства того, что она не в своем уме налицо. Для этого мне даже не стоит предпринимать никаких сверхусилий. Неужели присяжные поверят обезумевшей женщине, а не человеку с моим положением?
    Джина не сдержала короткого смешка.
    — Ну, это весьма умозрительное заключение. Но ведь, правда, такова, что ты был в машине вместе с Сантаной. Если все это всплывет наружу, как ты станешь оправдываться?
    Тиммонс подозрительно посмотрел на Джину.
    — О чем ты говоришь? Какая, правда? Я был на расстоянии десяти миль от этой машины, когда Сантана совершила наезд.
    На сей раз Джина не удержалась и рассмеялась во весь голос. Слава богу, на экране в это время кто-то в кого-то стрелял, и никого из присутствовавших в зале зрителей не привлек громкий смех Джины.
    — Ну, в таком случае, тебе нечего бояться показаний Сантаны и, наверное, моя помощь тебе ни к чему, — заключила она.
    Тиммонс весь внутренне напрягся — как гончая, которая почувствовала запах подстреленной дичи.
    — А что, тебе известно, как можно обезвредить Сантану? — осторожно спросил он.
    Джина поняла, что окружной прокурор клюнул на заброшенный ею крючок, и совершила тонко рассчитанный ход.
    — Кейт, ты сам найдешь способ, как себя защитить, — беспечно махнув рукой, сказала она. — Я думаю, что мне не стоит задерживаться здесь и занимать твое драгоценное время.
    Она решительно поднялась с кресла, но окружной прокурор без особых церемоний схватил ее за локоть и с силой рванул на себя. Джина шлепнулась на место, рассыпав при этом половину воздушной кукурузы на пиджак и брюки окружного прокурора.
    — А ну, сядь! — прошипел он. Джина сделала оскорбленный вид.
    Тиммонс аккуратно стряхнул в ладонь, рассыпавшуюся по его груди воздушную кукурузу, и возвратил ее на свое место, в банку.
    Джина недоуменно посмотрела на него и перестала есть.
    — Что ты себе позволяешь?
    Тиммонс криво улыбнулся.
    — Я готов тебя выслушать.
    Она тут же сменила гнев на милость. Наклонившись поближе к Тиммонсу, Джина заговорщицким тоном произнесла:
    — Мы оба знаем, что Сантана принимает наркотики.
    Тиммонс с сожалением вынужден был согласиться.
    — Да, это так.
    Джина победоносно улыбнулась.
    — Ну, так вот — судья дала тебе прекрасную возможность, обратив внимание на таблетки Сантаны. Ты бы мог сказать, что Сантана наркоманка. После этого ей никто не поверит.
    Окружной прокурор скептически ухмыльнулся.
    — Но ведь Сантана понятия не имеет о том, каково содержание этих таблеток. Она думает, что они помогают ей от аллергии.
    Джина хмыкнула.
    — Ну, и что?
    Тиммонс развел руками.
    — Ну, и то. Совершенно очевидно, что она поймет, что кто-то подменил ей лекарство... И сразу же укажет на тебя.
    Джина снова вспомнила о своем хорошем аппетите и запустила руку в банку с попкорном. Самодовольно хрустя шариками воздушной кукурузы, она махнула рукой.
    — Да кто поверит этой психопатке?
    Тиммонс с сомнением покачал головой.
    — А вот это нельзя утверждать однозначно! Кстати, а тебе известно, что ты совершила тяжкое уголовное преступление, приучив ее к наркотикам? Я так понимаю. Джина, на этом все твои конструктивные предложения заканчиваются? Похоже, нам больше не о чем говорить...
    Тиммонс резко встал со своего места и уже собирался покинуть Джину, но она схватила его за полу пиджака.
    — Подожди, не уходи... Я ведь только пыталась помочь тебе.
    Тиммонс повернулся к ней и с улыбкой спросил:
    — Вот как? Интересно, каким это образом хотела мне помочь? Рассказав мне эту чушь о таблетках?
    Джина медленно покачала головой.
    — Нет. Что касается Сантаны, то думаю, что ты сам прекрасно понимаешь, что ее ожидает. А вот, что касается тебя... — она сделала многозначительную паузу.
    Тиммонс надменно усмехнулся.
    — А что насчет меня? Как ты можешь помочь мне?
    Джина подозрительно оглянулась по сторонам.
    — Ведь тебе нужно алиби... Как не крути, а обвинения Сантаны выглядят достаточно серьезно, и судья Уайли не оставила их без внимания. Не далее, чем через четверть часа тебе придется давать объяснения и оправдываться. А алиби у тебя нет!
    Тиммонс наигранно засмеялся.
    — Вот как? А тебе-то, откуда знать?
    Джина показала рукой на кресло.
    — Может, ты все-таки присядешь? Я не могу все время сидеть с задранной вверх головой!
    Тиммонс милостиво опустился на свое место. Джина понизила свой голос до шепота.
    — Я могу устроить тебе алиби.
    С этими словами она протянула Тиммонсу банку с попкорном.
    На сей раз, окружной прокурор забыл, что не ест воздушную кукурузу.

    Развалившись на диване, Перл медленно водил пальцами по струнам. Келли задумчиво сидела рядом.
    Отложив гитару в сторону, Перл поднялся.
    — Кажется, я сбился, — сказал он. — Ну, все... Аудиенция закончена. Может, ты отдохнешь немного, Келли? На сегодня достаточно рыться в душах.
    Девушка грустно улыбнулась.
    — К сожалению, прошлое не проходит бесследно.
    Перл остановился перед ней, склонив голову набок.
    — Ты о чем?
    Келли задумчиво потерла лоб.
    — Прошлое определяет настоящее... и даже будущее. Я должна все вспомнить. Иначе, мне будет очень трудно жить.
    Он вздохнул.
    — Для этого потребуется время. Вряд ли у тебя сразу все получится.
    Келли встала с дивана и прошлась по каюте.
    — Я знаю, что ты прав. Но я готова решиться на это, ведь каждое утро я просыпаюсь с необъяснимым чувством тревоги. Знаешь, я боюсь, что нечто, скрывающееся в моей душе, в один прекрасный момент выплывет наружу, и я не буду знать, что мне с этим делать. Целый день после этого, я пытаюсь вспомнить, что же произошло тогда и не могу этого сделать. Мне нужно поскорее разобраться со всем этим.
    Перл мягко улыбнулся.
    — Мне нравится твоя решительность. Ты не боишься трудностей. Я могу только приветствовать это.
    Отвернувшись, Келли некоторое время молчала.
    — Перл, — наконец, сказала она. — Ты не мог бы оставить меня одну? Мне нужно остаться наедине с собой. Я знаю, что это поможет.
    Он согласно кивнул.
    — Хорошо. Но только обещай, что, если плохо себя почувствуешь, позовешь меня. Я буду на палубе.
    Келли кивнула.
    — Позову. Обязательно. Спасибо, Перл.
    Он одобрительно поднял вверх большой палец руки и быстро вышел.
    Келли осталась одна. Тяжело опустившись на диван, она прикрыла глаза и постаралась еще раз вернуть в памяти события того рокового дня.
    ... Дилан зажал ей рот...
    ... Она кричит и отбивается...
    ... Она пытается выскочить из номера, но он хватает ее за руку...
    ... Его лицо искажено яростной гримасой... Лицо! Она вспомнила это лицо!
    — О, Боже мой!.. — пробормотала Келли. — Перл! Перл!
    Келли вскочила с дивана и метнулась к двери.
    — Перл! Где ты?
    Он торопливо вбежал в каюту.
    — Что? Что случилось? Келли, я здесь! Не беспокойся! Все хорошо... Я рядом с тобой...
    Девушка смотрела на него перепуганными глазами.
    — Это был Дилан!.. Я видела. Мы с ним поссорились, а затем я... убила его! — растерянно сказала она.
    Келли уже готова была разрыдаться, но Перл успокаивающе обнял ее за плечи.
    — Тихо, тихо, Келли... Не надо так переживать... Ты вспомнила, и это — уже хорошо...
    Девушка снова и снова повторяла:
    — Дилан, это был Дилан... Мы поссорились с ним... Я пока не помню, из-за чего. Но теперь, мне точно известно, что это был он. Он на чем-то настаивал, а я не соглашалась... Что же это было? Что произошло?
    Перл осторожно помог подняться Келли с дивана.
    — Келли, я думаю, что тебе нужно немного развеяться. Пойдем, я провожу тебя на палубу. Сегодня прекрасный день, океан совершенно чист и спокоен. Тебе нужно подышать соленым воздухом. Он очень хорошо действует на нервы.
    Келли на мгновение задумалась.
    — Да, пожалуй ты прав. Идем.
    Перл проводил ее на палубу, где стоял Оуэн. Келли повернулась к Перлу.
    — Можно, я останусь одна? Мне так будет легче.
    — Ну, разумеется. Оуэн, пойдем со мной в каюту. Даме нужно побыть одной.
    На лице Оуэна был написан явный испуг. Он как-то странно посмотрел на Келли и, боком обойдя ее, быстро спустился по лестнице вниз, в каюту.
    Перл захватил с собой закрепленную на мачте астролябию и последовал за Оуэном.
    Закрыв за собой дверь, Перл направился к столу и принялся внимательно изучать прибор.
    Оуэн затравленно огляделся по сторонам и, приблизившись к Перлу, прошептал:
    — Я только что слышал, как Келли призналась в том, что убила человека. Это правда?
    Перл беспечно отмахнулся.
    — Да нет. Она оговорилась. Ничего подобного не произошло. Тебе просто не стоит придавать слишком большого значения ее словам.
    Похоже, эти слова Перла не убедили Оуэна. Пытаясь унять дрожь в руках, Оуэн перепуганно заглянул в лицо Перлу.
    — А я думаю, что это правда. Об этом говорили еще в больнице. Я слышал, как один пациент из соседней палаты рассказал, что эту девушку должны были посадить в тюрьму за убийство.
    Перл чуть заметно нахмурился.
    — Уверяю тебя, Оуэн, твои страхи напрасны. Никто не знает точно, что с ней произошло, а потому нельзя говорить, в чем она виновна, а в чем нет.
    Оуэн по-прежнему дрожал от страха.
    — Но ведь если у нее уже есть такой опыт, она может снова повторить его. Может быть, нам стоит от нее избавиться?
    Перл протер полой пиджака глазок астролябии.
    — Уверяю тебя, Оуэн, Келли совершенно не опасна. Ты напрасно беспокоишься.
    Но Оуэн не успокоился. Он бродил по каюте из угла в угол, бормоча что-то еле слышное трясущимися губами.
    — Перл! — снова воскликнул он. — Скажи мне, а почему мы не включаем двигатель? Под парусами мы будем еще долго плыть. Мне уже надоело находиться на этой яхте. Когда мы окажемся в Мексике?
    Перл устало вздохнул.
    — Когда окажемся, тогда и окажемся, — сказал он, откладывая в сторону астролябию. — Это произойдет ничуть не раньше, чем тогда, когда должно произойти. А сейчас, нам следует повнимательнее относиться друг к другу. Келли очень нуждается в друзьях. Пожалуйста, не ссорься с ней. Я тебя очень прошу. И тебе не стоит выдумывать всякую ерунду и самому же бояться ее. Доверься мне, и все будет хорошо.
    Оуэн затравленно взглянул на Перла.
    — Ты думаешь, что мы справимся?
    Тот ободряюще похлопал его по плечу.
    — Конечно!
    В этот момент дверь каюты распахнулась, и туда вошла Келли. Она выглядела уже не такой обеспокоенной, как несколько минут назад — лицо ее прояснилось, глаза сверкали.
    — Как твои дела, Оуэн? — приветливо спросила она.
    Он посмотрел на девушку очумелым взглядом и на одном дыхании выпалил:
    — Хорошо! Мне пора идти!
    Низко наклонив голову, Оуэн проскользнул мимо Келли. Она проводила его недоуменными глазами.
    — Перл, ты ему уже обо всем рассказал?
    Он медленно покачал головой.
    — Нет, я ему ничего не говорил.
    Но ее это ничуть не успокоило.
    — А почему он выглядит таким испуганным? Мне показалось, что он о чем-то догадывается или что-то знает. Он, что — меня боится?
    Перл натянуто улыбнулся.
    — Ты же знаешь Оуэна — что-то взбрело ему в голову... Он боится даже собственной тени. Какое тебе до этого дело?
    Келли помрачнела.
    — Нет, он боится не себя, а меня. Я знаю... — она обреченно отвернулась. — Меня все боятся, даже мои собственные родители. Именно поэтому я и попала в больницу. Я опасна для всех!
    Перл напустил на себя беспечный вид.
    — Келли, ну что ты такое говоришь? Ты попала в больницу совсем не поэтому, и здесь тебя никто не считает опасной. Тебя отправили в клинику доктора Роллингса для того, чтобы ты не сделала что-нибудь с собой. Кроме того, это был способ уберечь тебя от других неприятностей.
    Она обеспокоенно взглянула на него.
    — О каких неприятностях ты говоришь?
    Продолжать разговор в полушутливом тоне было уже невозможно, и поэтому Перл посерьезнел.
    — Тебя должны были судить, дорогая. Никто не знал, что случилось, но все понимали, что ты не убийца.
    Вместо обращенного к ней приветливого лица Перла, Келли увидела вдруг искаженное от злобы лицо Дилана. Он что-то кричал и размахивал руками...
    Потом в ее памяти всплыла еще одна картина... Они с Диланом стоят возле окна, он пытается сорвать с нее платье, она толкает его в грудь. Он падает спиной на оконное стекло. Оно разбивается вдребезги. Дилан падает и с отчаянным криком летит к земле...
    Перл увидел, как глаза Келли наполнились слезами.
    — Келли, что с тобой? Ты опять что-то вспомнила? — обеспокоенно спросил он. — Что-то про тот день?
    Девушка потерянно опустила глаза.
    — Да, я помню, что я сильно кричала... Мне было очень страшно. Дилан... — она снова умолкла.
    — Продолжай же... — осторожно сказал Перл. — Что было с Диланом?
    — Он... Он вел себя как-то не так. Я очень испугалась его...
    Перл осторожно взял ее за руку и заглянул в глаза.
    — Я убежден в том, что скоро ты все вспомнишь. Дилан угрожал тебе? Он чего-то добивался от тебя?
    Келли растерянно хлопала глазами.
    — Я... Я не помню...
    Перл тихо, но убежденно сказал:
    — У тебя все получится. Давай, постарайся вспомнить. Что он делал? Что говорил? Может быть, он ударил тебя? Ты должна вспомнить, почему тебе было страшно.
    Келли несколько мгновений раздумывала, а потом с сожалением развела руками.
    — Я не знаю, Перл. К сожалению, я ничего не могу вспомнить. Там как будто какой-то черный провал в памяти, ничего нет, только отдельные картины.
    Перл успокаивающе вскинул руку.
    — Хорошо. Давай отложим этот разговор.
    Келли нервно тряхнула головой.
    — Но я не могу отложить это! Я должна вспомнить это и немедленно!
    Перл терпеливо повторил:
    — Не сейчас. Мы должны подождать. Между прочим, ты уже многое вспомнила...
    Девушка с надеждой посмотрела на него.
    — Ты поможешь мне?
    Перл улыбнулся.
    — Располагай мной.
    С палубы в каюту сбежал Оуэн. Он выглядел насмерть перепуганным — его лицо побледнело, руки тряслись.
    — Что случилось, Оуэн? — встревоженно спросил Перл. — Ты увидел привидение?
    Оуэн хватал губами воздух и показывал рукой наверх.
    — Поскорее поднимайся на палубу, там какой-то катер...
    — Далеко?
    — Да, но он, кажется, приближается к нам.
    — А что это за катер? Как он выглядит?
    Оуэн никак не мог прийти в себя.
    — Я не знаю, что это такое. Но он очень большой и выглядит очень страшно!..
    Перл успокаивающе поднял руку.
    — Не волнуйся, Оуэн, это, наверно, патрульный катер. Помнишь, я уже говорил, что по дороге в Мексику мы обязательно встретим патрульные катера. Это, наверняка, один из них.
    Оуэн судорожно сглотнул.
    — Да, наверное, ты нрав. Но ведь они, же нас арестуют!..
    — Не бойся. Сейчас мы поднимемся наверх и посмотрим, что там за катер и стоит ли, вообще, придавать этому какое-либо значение. Пошли.

    Сантана с мрачной решимостью шагала по коридору здания Верховного Суда, направляясь к кабинету судьи Уайли.
    На мгновение остановившись, она сунула руку в сумочку и, покопавшись там, вытащила пузырек с таблетками.
    Из-за угла, навстречу ей, вышел помощник Круза сержант Пол Уитни.
    С некоторым удивлением посмотрев на Сантану, он спросил:
    — А где Круз? Паркует машину?
    Сантана раздраженно отмахнулась.
    — Не знаю. Я ехала сюда на такси, — при этом она выронила свой пузырек и таблетки рассыпались по полу.
    Пол нагнулся.
    — Сантана, давай я помогу тебе.
    Она резко оттолкнула его в сторону, завизжав:
    — Оставь меня в покое! Я сама справлюсь!..
    Уитни широко открытыми глазами посмотрел на жену своего начальника, словно увидел перед собой оборотня.
    Сантана бросила на него такой безумный взгляд, что Пол невольно попятился. Она торопливо собрала рассыпавшиеся по полу таблетки и, спрятав пузырек назад в сумочку, исчезла за дверью кабинета судьи Уайли.
    — Да... — тихо пробормотал Пол, почесывая лоб. — Крузу не позавидуешь...
    В этот момент в коридоре показался и сам Кастилио. Его лицо выглядело так, как будто ему только что пришлось пережить землетрясение — болезненные пятна румянца покрывали его кожу, глаза блестели каким-то лихорадочным огнем. Круз шагал по коридору, то и дело оглядываясь.
    Приблизившись к своему помощнику, он сказал:
    — Привет, Пол. Ты мою жену нигде не видел?
    Уитни тяжело вздохнул.
    — Она только что вошла в кабинет судьи.
    Круз направился было к двери, однако, уже взявшись за ручку, заметил маячившую в коридоре неподалеку фигуру в светло-кремовом платье.
    Назойливость Джины Кэпвелл, конечно же, не могла понравиться Крузу.
    Забыв на мгновение о том, что собирался сделать, Кастилио решительно зашагал к ней.
    — Эй, ты! — без особых церемоний воскликнул Круз. — Тебе лучше держаться подальше отсюда.
    Джина высокомерно вскинула голову.
    — Это что, приказ, господин полицейский инспектор?
    Кастилио резко взмахнул рукой.
    — Сантане и без того нелегко, а если ты будешь постоянно маячить за ее спиной... — в его голосе прозвучала явная угроза.
    Джина издевательски улыбнулась.
    — Могу тебя огорчить, Кастилио. Хочешь ты этого или не хочешь, тебе придется смириться с тем, что я буду присутствовать на этом заседании. Здесь ты уже ничего не можешь поделать.
    Джина решительно направилась к двери кабинета Уайли, но Круз схватил ее за локоть и жестко сказал:
    — Ты думаешь, что я шучу? Если ты даже сунешься в эту дверь, я тебя арестую...
    Джина мстительно прислушалась.
    — Придется сообщить об этом твоем намерении судье Уайли. Именно она пригласила меня прийти. Так что замолчи и убери руки...
    Кастилио ошеломленно отступил.

    В кабинете судьи Уайли никого не было.
    Сантана вспомнила о том, что собиралась сделать, и полезла в сумочку за таблетками. Торопливо положив в рот пилюлю, она запила ее водой и поставила стакан на место.
    Дверь тихо скрипнула, и вошел окружной прокурор. По лицу его блуждала какая-то непонятная улыбка, а сам он выглядел, словно скользкий и холодный слизняк.
    Возможно, сам Тиммонс был другого мнения, однако, именно эти ассоциации пришли в голову Сантане, когда она обернулась и увидела его.
    Небрежно помахивая зажатой в ладони папкой, он прошел мимо Сантаны к столу.
    — Похоже, мы с тобой слишком рано пришли, — ухмыляясь, сказал он.
    Изобразив на лице гримасу глубокого отвращения, Сантана направилась к двери. Тиммонс преградил ей дорогу.
    — Только не уходи...
    Когда Сантана с ненавистью посмотрела на него, Тиммонс торопливо продолжил:
    — Скажи мне, Сантана. зачем тебе все это нужно? Почему ты все это сделала?
    Она, тяжело дыша, опустила голову.

    — Что за чушь ты несешь? — воскликнул Круз. — Твое участие в этом разбирательстве совершенно не обязательно!
    Джина ехидно улыбнулась.
    — Если ты мне не веришь, то сам спроси у нее.
    Кастилио нахмурился.
    — Зачем это ты судье понадобилась?
    Джина горделиво подбоченилась.
    — Я, как и всякая законопослушная гражданка, должна выполнить свой долг, — не моргнув глазом, заявила она. — Если тебе это не нравится, можешь с тоски удавиться!
    Кокетливо вильнув бедрами, Джина направилась к двери.
    — Эй, эй!.. — воскликнул Круз. — Ты куда? Кажется, я еще не закончил с тобой говорить!
    Очевидно, что спустя несколько мгновений он получил бы еще один плевок в лицо от Джины, однако, его спасло появление полисмена.
    — Я прошу прощения, инспектор Кастилио, вам звонит мисс Иден Кэпвелл.
    Круз недовольно взглянул на полицейского.
    — Иден Кэпвелл? Странно, что ей нужно?
    Полицейский пожал плечами.
    — Пройдите в общую комнату.
    Бросив на Джину холодный взгляд, Круз направился в общую комнату, где на столе стоял телефон со снятой трубкой.
    — Алло! Что с тобой, Иден? Ты где? Мы же договорились, что ты не выйдешь оттуда до тех пор, пока я тебе не разрешу. А что — Сантана? Пока не знаю. Ей предстоит разговор с судьей Уайли. Нет-нет, не надо!.. Разумеется, не надо. Самое разумное, что ты можешь сделать, так это вернуться к себе в номер. Иден, я прошу тебя!.. Зачем ты это делаешь? Нет. Тебе ни в коем случае нельзя появляться в суде! Алло, Иден... Ты меня слышишь?
    Кастилио недоуменно посмотрел на трубку, из которой доносились короткие гудки. Было очевидно, что его уговоры не подействовали, и появление здесь Иден стало вполне вероятно.

    Сантана не выдержала и, размахнувшись, попыталась снова нанести пощечину окружному прокурору, однако, он уже был научен опытом и, успев увернуться, перехватил ее руку.
    — Что с тобой? Успокойся! Я же хочу просто поговорить с тобой.
    Сантана вырвала свою руку из его ладони и, тяжело дыша, отступила назад.
    — Ты назвал меня сумасшедшей, мерзавец!.. — возмущенно воскликнула она, поправляя костюм. — И после этого я еще должна давать тебе какие-то объяснения? Негодяй!..
    Тиммонс кротко взглянул на нее и вкрадчивым голосом произнес:
    — А я думал, что мы понимаем друг друга. У нас ведь был план, и мы собрались поступать в соответствии с разработанным сценарием...
    Сантана гневно взмахнула рукой.
    — Твой план оказался абсолютно непригоден! Чушь! Ты, наверняка, делал все это для отвода глаз.
    Тиммонс сделал вид, что обиделся.
    — Все было бы в полном порядке, если бы ты держалась получше, и не закатывала истерик! Это разбирательство уже давно закончилось бы, если бы ты последовала моему совету...
    Сантана истерично расхохоталась.
    — Ну, да, конечно! Не сомневаюсь, что в суде было бы то же самое, а потом бы ты мне сказал: «Прости, Сантана, так уж вышло... Я не смог ничего поделать... Так сложились обстоятельства...» Тебе не пришло в голову взять вину на себя? Это было бы, по меньшей мере, порядочно.
    Тиммонс успокаивающе поднял руки.
    — Сантана, я бы тебя не подвел, — стараясь выглядеть как можно спокойнее, произнес он. — Я гарантирую, что суд вынес бы решение в твою пользу. Ты бы не оказалась в тюрьме...
    — Точно так же ты гарантировал, что все ограничится одним этим слушанием. А что получилось в результате?
    — Да, — согласился Тиммонс. — Но что об этом говорить? Ты же знаешь, я был готов помочь тебе. Я хотел защитить тебя.
    Сантана язвительно расхохоталась.
    — Интересно, чем бы ты мог помочь мне? Выбрать камеру получше? Или позаботиться о том, чтобы мне постоянно приносили новые журналы?
    Не скрывая своего презрения, Сантана отвернулась. Тиммонс присел на краешек стола и миролюбивым тоном произнес:
    — Вовсе нет, я был на твоей стороне. Я защищал тебя. Ты же не станешь этого отрицать?
    Сантана обернулась и гневно бросила ему в лицо.
    — А может быть тебе не стоит больше изворачиваться? Сознайся, Кейт... Скажи судье, из-за чего произошел наезд. Скажи, что мы оба виноваты...
    Окружной прокурор печально улыбнулся.
    — Ты же знаешь, почему я не могу этого сделать. Скажи я такое — и для меня на этом сразу все закончится. Я потеряю работу, карьера моя рухнет... Ты предлагаешь, чтобы я поставил на себе крест?
    Сантана зло сощурилась.
    — Нет. Я предлагаю тебе хоть раз в жизни вести себя честно, поступить как настоящий мужчина!
    Тиммонс побледнел.
    — Не тебе судить о моей честности, — сквозь зубы произнес он. — Я предлагал тебе способ, воспользовавшись которым можно было выйти сухой из воды. Ты им пренебрегла.
    Тиммонс поднялся и подошел к Сантане. Она пристально посмотрела ему в глаза.
    — Ты даже не расстроен... Ты до сих пор надеешься, что тебе удастся избежать наказания...
    Он рассмеялся.
    — Теперь я не надеюсь, я уверен в этом! Вот так-то. Я сделал все от меня зависящее, а ты — нет... Теперь тебе придется расплачиваться!
    Он больно схватил ее за руку, притянул к себе и злобно прошипел прямо в лицо:
    — Тебя сгноят в тюрьме...
    Сантана едва не задохнулась от боли и ужаса. Ее спасло лишь то, что дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Круз, из-за спины которого выглядывала любопытная физиономия Джины Кэпвелл.
    — Отпусти мою жену! — рявкнул Кастилио.
    Тиммонс медленно разжал пальцы, и с гнусной улыбкой на лице отошел в сторону. Разведя руками, он сказал:
    — Я говорил Сантане, что сожалею о случившемся. Но и все. Это был простой обмен мнениями.
    В этот момент боковая дверь в стене открылась, и в кабинет вошла судья Уайли, облаченная в черную мантию.
    Тиммонс торжествующе улыбнулся.
    — Теперь ничего не удастся исправить! — злорадно сказал он. — Я уже бессилен.
    Круз помрачнел. В другой обстановке он бы набросился на Тиммонса с кулаками.
    Окружной прокурор и сам прекрасно понимал это. Он поступал так мелко и подло именно потому, что находился я в безопасности.
    — Ладно, мы еще посмотрим, — процедил сквозь зубы Круз. — Ты пожалеешь...

    Перл осторожно высунулся из каюты. Действительно, на горизонте, в нескольких милях от яхты показался сторожевой катер.
    — Да, дело плохо... — пробормотал Перл. — Давайте-ка все вниз. Нам сейчас не стоит маячить на палубе.
    Они укрылись в каюте, со страхом ожидая появления на борту яхты представителей береговой охраны.
    Однако прошло уже более четверти часа, а беглецов по-прежнему никто не останавливал. Яхта медленно скользила вперед, повинуясь порывам легкого, теплого ветра.
    Наконец, Перл не выдержал.
    — Пойду на разведку... Какая-то подозрительная тишина...
    Осторожно выбравшись из каюты, он осмотрелся. Яхта в гордом одиночестве рассекала водную гладь. Перл спустился вниз и образованно воскликнул:
    — Все, их нет!
    Оуэн испуганно высунулся из-под стола и недоверчиво спросил:
    — Что, патрульный катер ушел?
    Перл кивнул.
    — Да. Можете выбираться. То ли они нас не заметили, то ли решили не трогать... Это хорошо, а то, уверяю вас, в их трюме нам было бы тесно.
    Келли выбралась из-за дивана.
    — А что они могли сделать с нами? — спросила она. Перл пожал плечами.
    — Не знаю... Попросили бы паспорта, документы на яхту...
    Оуэн дрожащим голосом промолвил:
    — А если бы они узнали, что у нас нет никаких документов? Нас бы посадили в тюрьму? Или, может быть, они вернули бы нас в клинику доктора Роллингса?
    Перл покачал головой.
    — Не знаю. Лучше об этом не думать. Кстати говоря, мы, сейчас, по моим расчетам, находимся на территории Мексиканских Соединенных Штатов. И если мы попадемся в лапы здешней полиции, то нас отправят на отдых в мексиканские тюрьмы, а там, я слышал, очень плохо кормят...
    — Наверное, этот патруль не единственный, — высказала предположение Келли.
    Оуэн согласно кивнул головой.
    — Конечно! — перепуганно произнес он. — Чем ближе мы к берегу — тем больше их будет.
    Перл отрицательно покачал головой.
    — Оуэн, не пугай Келли. Мы найдем способ избежать с ними встречи. Это отнюдь не в наших интересах.
    Оуэн судорожно сглотнул.
    — Еще бы...
    Он с таким невыразимым ужасом посмотрел на Келли, что она смущенно опустила глаза.
    — Э... Я, пожалуй, пойду наверх... — пролепетал Оуэн и, опасливо обойдя Келли, направился к выходу.
    Девушка проводила его многозначительным взглядом, а затем повернулась к Перлу.
    — Что с нами будет?
    Он устало потер глаза.
    — Келли, дорогая, я тебя очень прошу, не беспокойся. Мы обязательно выполним задуманное! Мы проберемся в Мексику! Мы найдем этот городишко Энсенадо, там обязательно разыщем необходимые нам сведения, я узнаю о судьбе брата... Келли перебила его.
    — А что будет со мной? Я совсем не уверена в том, что смогу вынести все это...
    Перл ласково улыбнулся.
    — Да нет же, Келли, сможешь... Ты уже проявила такие чудеса решимости и отваги, что я просто преклоняюсь перед тобой! Ты обязательно все вспомнишь! Я знаю, что это сложно, но мы с тобой справимся. Вспомни о том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться на свободе! Мы выбрались из этой проклятой больницы, удрала от доктора Роллингса, который готов был посадить нас на цепь! Но мы все-таки обрели свободу! Я сейчас чувствую, что смогу своротить горы! Мы сделаем все!..
    Перл говорил с такой яростной убежденностью, что Келли почувствовала, как все ее страхи улетучиваются, а в сердце вновь приходит надежда.
    Она видела, как он уверен в своих силах, и эта уверенность передавалась ей.
    Прилив доверия и благодарности заставил ее шагнуть навстречу Перлу и обвить руками его шею. Девушка прижалась к нему, положив голову на плечо. Он нежно поглаживал ее по волосам.
    — Перл, ты не представляешь, как много ты для меня значишь!.. Наверное, только ты один на всем белом Свете, мог бы помочь мне. Я благодарна богу за то, что ты встретился на моем пути... Я хочу быть рядом с тобой, я знаю, что только так я смогу обрести свободу и покой... Я очень благодарна тебе!..

    Судья Уайли вошла в свой кабинет и, усевшись за стол, объявила:
    — Итак, мы возобновляем слушания. Я посчитала необходимым продолжить предварительное рассмотрение в присутствии лишь ограниченного круга лиц.
    В кабинете помимо судьи присутствовали окружной прокурор, адвокат Джулия Уэйнрайт, Круз и Сантана Кастилио, а также Джина Кэпвелл.
    Когда все расселись по креслам, судья обратилась к окружному прокурору:
    — Итак, мистер Тиммонс, я готова выслушать вас. Какие аргументы в свою защиту вы можете привести? Если у вас есть ответ на заявление миссис Кастилио, то я попрошу сесть рядом с моим столом и обстоятельно рассказать обо всем.
    Тиммонс деловито уселся на предложенное ему место. Он был в приподнятом расположении духа и не скрывал улыбки. Усевшись в кресле, он спокойно закинул ногу за ногу и положил себе на колено папку с документами.
    — Итак, оба заявления миссис Кастилио, — сказал он, — были ложными. Я готов опровергнуть их. Первое касается предполагаемых, — он сделал ударение на этом слове, — со стороны миссис Кастилио любовных взаимоотношений со мной. На самом деле, все было далеко не так. Не отрицаю, я был увлечен миссис Кастилио, но это было очень давно, еще в школе. Она была очень красива, все это отмечали. Но школа уже позади. Мы выросли, Сантана вышла замуж... Я влюбчивый человек, не стану этого отрицать, но я слишком дорожу своей карьерой, а потому, мы оставались только друзьями. Я не допускал никакого сближения. Иногда мы встречались, обедали в ресторане, разговаривали. Но не более того... Вот как на самом деле обстояли дела. Отсюда вытекает вторая ложь. В тот вечер меня не было в машине миссис Кастилио, ей это приснилось...
    Сантана обреченно опустила голову и закрыла лицо руками.
    Судья внимательно посмотрела на окружного прокурора.
    — А где же вы были, мистер Тиммонс? Вы можете сообщить, где и с кем вы провели этот вечер?
    Тиммонс сделал эффектную паузу и обвел присутствующих торжествующим взглядом. Встретившись глазами с Джиной, он на мгновение задержался, а затем повернулся к судье.
    — Да, ваша честь, я могу сообщить, где и с кем я провел тот вечер.

    0

    396

    Серия 516
    Оуэн потерянно бродил из угла в угол каюты.
    — Перл, а ты понимаешь что-нибудь в двигателях? Я ни черта в них не смыслю!
    Его спутник склонился над столом, изучая морские карты.
    — Что? — рассеянно спросил Перл. — Ты что-то спросил?
    Он выглядел очень озабоченным. Оуэн подошел к Перлу и, заискивающе заглядывая в глаза, пробормотал:
    — А что, если мы не починим двигатель? Перл, мы затонем или нас захватят и затопят пираты?
    Перл оглянулся и приложил палец к губам.
    — Тсс, Оуэн... Келли спит... Пусть отдыхает, ей нужно восстановить силы. Чувствую, что этот сеанс воспоминаний отнял у нее слишком много энергии.
    Оуэн прикусил губу.
    — Но я боюсь. Посмотри, что с нами происходит... Ветер стих, и наша яхта болтается неизвестно где. Двигатель заглох, я не знаю, как его завести... Мне кажется, что и ты не знаешь... Повсюду шныряют какие-то подозрительные катера и лодки. Вдруг нас захватят пираты?
    Перл отвел собеседника в сторону и, положив ему руку на плечо, доверительно произнес:
    — Во-первых, Оуэн, со времен Васко Да Гамы в эти края не заплывало ни одно пиратское судно. Во-вторых, мы ложимся в дрейф, и нас заметит какой-нибудь корабль. Не бойся, Оуэн, кит не может проглотить яхту!..
    Но Оуэн никак не мог успокоиться, губы его дрожали.
    — А как же патрульные катера? Они нас арестуют и посадят в Мексиканскую тюрьму. Там будут ползать тараканы...
    Перл похлопал его по плечу.
    — Не беспокойся, друг мой, не беспокойся. Я превосходно разбираюсь в двигателях. Тебе известно, что у меня была собственная яхта?
    Оуэн недоверчиво посмотрел на Перла.
    — Своя?
    — Да, — кивнул Перл. — Перестань паниковать! Ситуация находится под моим полным контролем!.. Так что, доверься мне и не предпринимай ничего без моего ведома.
    Оуэн покосился на лежавшую в постели и спавшую мирным сном Келли.
    — А как же она?
    Перл поморщился.
    — А что она? Я не понял...
    Оуэн сделал страшное лицо.
    — Она ведет себя очень странно. Она и раньше была мне подозрительна, а теперь, когда я узнал, что она убила человека, я ее просто боюсь. Перл, нам угрожает ужасная опасность! Мотор не исправлен... На борту убийца!.. Кто нам поможет?
    Оуэн чуть не сорвался на крик, и потому Перлу пришлось закрыть ему рот рукой.
    — Тише, тише, Оуэн... Ты же разбудишь Келли... Что ты так возбудился?
    Оуэн на мгновение умолк, а потом снова с горячностью воскликнул:
    — Я не знаю, что мне делать! Мы в опасности! Неужели ты не видишь?
    Перл расстроенно махнул рукой.
    — Да, помолчи ты, Оуэн... Что ты раскаркался? Не бойся, о Келли я позабочусь сам. Ты, вообще, не должен об этом думать.
    Но Оуэн распалялся все сильнее и сильнее.
    — Очень хорошо!.. А вот когда она убьет тебя, настанет моя очередь, и я останусь один вместе с ней на яхте... Что тогда со мной будет?
    Перл снова попытался успокоить его, хлопнув ладонью по плечу. Однако Оуэн неожиданно резко отшатнулся. Перл понял, что его спутник напуган не на шутку. Правда, ему не совсем понятна была причина этой боязни, однако, он вполне допускал, что за время долгого пребывания в больнице что-то в психике Оуэна все-таки сдвинулось.
    — Ну, тише, тише... — стараясь больше не пугать Оуэна, сказал Перл. — Ты же на свободе, а не в больнице! Никто тебя больше не преследует, никто за тобой не гонится. Оуэн, окажи мне одну услугу...
    Оуэн взглянул на Перла исподлобья.
    — О чем ты?
    Перл, сдерживая некоторое раздражение, произнес:
    — Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать — это не путаться под ногами. Ты можешь выполнить эту мою просьбу?
    Оуэн после некоторых раздумий кивнул.
    — Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.
    — Вот и отлично!..
    Перл потащил Оуэна за руку к выходу из каюты.
    — И вот что я хотел тебе еще посоветовать. У меня есть одна забавная идея. Начинай медитацию. Пусть альфа твоего сознания наполняет положительной энергией наш мотор. Так мне легче будет его починить.
    Оуэн едва не разрыдался от обилия внезапно нахлынувших на него чувств.
    — Я боюсь, боюсь... — плаксиво повторял он. — У нас ничего не получится... И никакая медитация не поможет. Могу поклясться, что у тебя, Перл, никогда не было собственной яхты... А говоришь ты так только для того, чтобы отвлечь мое внимание от того ужасного положения, в котором мы оказались.
    Этот разговор уже начал выводить обычно спокойного и терпеливого Перла из состояния равновесия.
    Он схватил Оуэна за шею и чмокнул в лоб, даже не подозревая о комичности ситуации.
    — Я люблю тебя, Оуэн. Люблю... — повторил он. — Как я люблю тебя!.. Ничего не бойся! А теперь иди на палубу. Иди...
    Перл хлопнул Оуэна по плечу и откровенно выставил его за дверь. Тот поплелся наверх как побитая собака. В дверях он на мгновение задержался и бросил полный суеверного ужаса взгляд на Келли, которая во сне перевернулась с боку на бок.
    — Иди, Оуэн, — не громко, но внушительно произнес Перл. — Ты мне мешаешь.
    Перл остался один в каюте и, тяжело дыша от напряжения, рассеянно подошел к столу. Он наклонился над картой и вдруг услышал стон, доносившийся с постели, где в это время отдыхала Келли.
    Перл обеспокоенно посмотрел на девушку.
    Она стала бормотать что-то бессвязное и закрываться руками от какого-то невидимого врага:
    — Нет, не надо Дилан!.. Не трогай меня!.. Почему ты кричишь на меня? Отпусти мою руку... Отпусти, мне же больно!.. Я не хочу!.. Оставь меня!.. Уйди!
    Перл присел на постель рядом с ней.
    — Успокойся, дорогая. Это всего лишь сон. Дурной сон...
    Келли шептала побелевшими губами:
    — Я была с ним...
    Перл гладил ее по волосам.
    — Все в порядке. Ты в безопасности. Не беспокойся.
    Девушка отрицательно тряхнула головой.
    — Нет... Мы были в номере отеля. Я была вместе с ним...
    Перл нахмурился.
    — Я не понимаю... О ком ты говоришь? Это был Дилан?
    Келли кивнула.
    — Да. Дилан... Я убила его!..
    Ее губы задрожали, она готова была разрыдаться. Перл успокаивающе поднял руку.
    — Подожди. Он угрожал тебе? Что он делал? Скажи мне... Ты помнишь?
    Келли тяжело дышала, не замечая, как лоб ее покрывается потом.
    — Я не знаю... Не помню... Мне кажется, что я хладнокровно убила его.

    Джейн Уилсон была дома одна. Хейли все еще не возвращалась, и Джейн решила, что настал очень удобный случай для того, чтобы снова поиграть в переодевания.
    Джейн расставила на столе баночки с лаком, аккуратно разложила тюбики с пудрой и губную помаду.
    Осторожно достав из пакетика накладные ярко-красные ногти, она стала наклеивать их.
    Девушка до того увлеклась этим занятием, что не услышала, как дверь позади нее открылась, и в комнату вошла Хейли.
    Недоуменно посмотрев на подругу, Хейли воскликнула:
    — Джейн! Что ты делаешь? Ты что, хочешь выглядеть, как Роксана?..

    — Итак... — повторила судья Уайли. — Где и с кем вы были в тот вечер, мистер Тиммонс? Вы заявили о своей непричастности к этому делу. У вас есть доказательства?
    Тиммонс едва заметно улыбнулся.
    — Да, они у меня есть.
    Судья не сводила с него внимательного взгляда.
    — Да, я вас слушаю.
    Тиммонс немного помолчал.
    — Я провел этот вечер в обществе другой женщины, — наконец, промолвил он.
    Судья Уайли удовлетворенно кивнула.
    — Мне хотелось бы, чтобы вы назвали имя этой женщины.
    Тиммонс широко улыбнулся.
    — Это Джина Кэпвелл.
    Забыв о том, где она сейчас находится, Сантана резко вскочила с места и бросилась к Тиммонсу.
    — Он лжет! Он провел этот вечер со мной, а не с мерзавкой Джиной!
    Джулии пришлось схватить Сантану за руки, чтобы удержать от очередной глупости.
    — Он все лжет! Эта дрянь не могла быть вместе с ним! Я провела тот вечер с Кейтом!.. — вырываясь из рук Джулии, кричала Сантана. — Пусти меня, пусти!..
    Судья Уайли грохнула молотком по столу.
    — Миссис Кастилио, я призываю вас к порядку! Замолчите!
    — Но!.. Ваша честь...
    Сантана еще что-то пыталась сказать, однако, судья повысила голос.
    — Мисс Уэйнрайт! Я прошу вас как государственного защитника объяснить вашей клиентке правила поведения и правила подчинения судье во время проведения судебного заседания!
    Джулия принялась успокаивать Сантану.
    В этот момент, дежуривший в коридоре полицейский, заглянул в кабинет Уайли и, увидев Круза, жестом попросил его выйти.
    Когда Кастилио покинул кабинет и оказался в коридоре, его ждал еще один сюрприз.
    У окна, смущенно теребя в руках сумочку, стояла Иден Кэпвелл.
    Очевидно, она еще не совсем оправилась от происшедшего с ней на мысе Инспирейшн, потому, что лицо ее было бледнее обычного, а под глазами темные круги.
    Круз не скрывал своего неудовольствия.
    — Ну, зачем ты пришла? — раздраженно спросил он.
    Иден была настолько смущена, что не сразу нашла, что ответить.
    — Извини, просто не могла усидеть дома. Еще раз извини...
    Круз сокрушенно покачал головой.
    — Понятно.
    Иден порывисто шагнула ему навстречу.
    — Круз, кроме меня, никто не сможет тебе помочь!
    — Иден, уходи и не ввязывайся в это дело, — сухо сказал Круз. — Я не хочу, чтобы ты присутствовала здесь.
    Иден решительно покачала головой.
    — Нет. Я остаюсь.

    — Перед тем, как войти, неплохо было бы стучать! — недовольно сказала Джейн.
    Хейли развела руками.
    — Прости, но я живу здесь. Я, вообще-то, думала, что эти правила на меня не распространяются...
    Она подошла к столу и с любопытством стала рассматривать разложенную на нем косметику.
    — Ого! Сколько тут всякой всячины!.. Откуда у тебя все это?
    Джейн раздраженно схватила косметичку и стала швырять туда все подряд без разбору.
    — Дай посмотреть!..
    Хейли потянулась к пакетику с накладными ногтями.
    — Джейн, ты что, приглашена на карнавал? Зачем тебе это? Это же совершенно не в твоем стиле! Или ты хочешь изобразить из себя сексуального вампира?
    Джейн сбивчиво оправдывалась:
    — Просто я никогда не понимала магическую притягательность экстравагантного стиля во внешности, поэтому решила поэкспериментировать.
    Хейли подозрительно посмотрела на подругу.
    — У тебя, что, есть любовник?
    Джейн состроила презрительную мину.
    — Очнись, детка! На всем свете не найдется мужчины, который мог бы справиться со мной!..
    Хейли выразительно посмотрела на Джейн и, немного помолчав, задумчиво сказала:
    — А все-таки твой голос очень похож на голос Роксаны...
    Размышления Хейли были прерваны стуком в дверь. Позабыв о своих подозрениях девушка прошла в прихожую и впустила посетителя. В квартиру вошел Тэд. В квартире тут же повисло тягостное молчание. Джейн, схватив косметичку поспешила ретироваться в соседнюю комнату. Оставшись наедине с Хейли, Тэд сухо поздаровался с ней, и произнес, что пришел сюда для того, чтобы поговорить о них. Хейли заметила, что ни каким «мы» больше нет. Размышляя над тем, как правильнее начать разговор, Тэд на несколько секунд глубоко задумался.

    Келли едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
    — Дилан был в номере, и я могла убить его... — сокрушенно качая головой, сказала она.
    Перл нахмурился.
    — Келли, прекрати. За кого ты себя принимаешь? Ты что, знаменитая убийца Лиззи Борден? Да нет же! Ты не преступница!
    Келли с сомнением покачала головой.
    — Сейчас — да, но я не помню абсолютно ничего о своем прошлом. Может быть, там было что-то, что заставило людей думать, что я опасна?..
    Перл тяжело вздохнул.
    — Келли, ты не сделала ничего по злому умыслу, я в этом уверен.
    Девушка вскочила с дивана и стала возбужденно расхаживать по каюте.
    — Нет, человек, потерявший рассудок, способен на любое преступление!..
    Перл попытался успокоить ее.
    — Келли!..
    Но она не слушала его.
    — Нет. Перл, ты только посмотри на меня! Посмотри, до чего я докатилась! У меня было полное затмение памяти! Я забыла все: свое имя, прошлое... Я ничего не помнила...
    Перл пожал плечами.
    — Я думаю, что это следствие перенесенного тобой шока. Это не психическое расстройство. Сейчас твое сознание блокирует негативные воспоминания.
    Она горячо воскликнула:
    — Вот именно! Это потому, что было совершено преступление! Перл, неужели ты ничего не понимаешь? Я совершила ужасное преступление!
    — Келли, в критических ситуациях человек ведет себя совершенно иначе, чем в обычной жизни. Человек повинуется не разуму, а заложенным в подсознании инстинктам. Тебе угрожала опасность... Келли развела руками.
    — Я не знаю, Перл. Я ничего не знаю. Мне трудно что-нибудь сказать. Все, что я помню — это только то, что я ненавидела этого человека. Причиной этого убийства была ненависть.
    Перл в изнеможении застонал.
    — Боже мой, Келли, как ты упряма! Уверяю тебя, ты не способна совершить убийство. Я верю тебе. Ты человек совершенно другого склада. Если бы ты даже хотела совершить такое, у тебя бы ничего не получилось.
    Келли грустно улыбнулась.
    — Да? Ты так считаешь? А, по-моему, человек — существо непредсказуемое. Мы готовы поверить во что угодно, лишь бы оправдать себя...
    Перл уже устал убеждать ее и не скрывал своего недовольства.
    — Келли, перестань обвинять себя. Из того, что тебе приснился дурной сон, ты делаешь какие-то глобальные выводы. События того вечера восстановить очень сложно. Ты же не помнишь всех деталей. Но я знаю тебя и верю в твою невиновность!

    — Расскажи мне, что здесь происходит, — сказала Иден. — Ты, конечно, можешь промолчать, но я все равно узнаю.
    Круз огорченно опустил глаза.
    — Я не могу поверить, но, по-моему, дознание зашло в тупик. Сантана утверждает одно, окружной прокурор другое... Она всех запутала. Сначала Сантана признала свою вину, а потом сказала, что Кейт был в машине вместе с ней.
    Иден сокрушенно покачала головой.
    — Ты думаешь, что она говорит сейчас правду?
    Круз развел руками.
    — Я и не знаю, чему верить. Показания свидетелей противоречивы, а мне неизвестно, кто говорит правду, а кто лжет. Я пока не могу в этом разобраться. Ко всему этому примешивается еще то, что Сантана ведет себя очень нервно. Когда окружной прокурор сказал, что его не было в машине с ней в тот вечер, она потеряла контроль над собой. Сама понимаешь, что это не облегчает мою задачу. К тому же, она объясняет все очень путано и неправдоподобно. Что же касается Тиммонса... — Круз умолк.
    Иден сочувственно посмотрела на него.
    Я догадывалась об их романе, но у меня не было никаких доказательств. Поэтому я отправилась на мыс Инспирейшн в тот вечер...
    Круз хмуро поднял глаза.
    — Мне непонятны твои мотивы, Иден. Ну, зачем ты отправилась туда в такое позднее время? Что ты надеялась там увидеть?
    Иден посмотрела на Круза взглядом, полным любви.
    — А, по-моему, Круз это так очевидно... Неужели ты ни о чем не догадываешься?
    Нет, разумеется, Круз обо всем догадывался, но разговаривать сейчас об этом у него не было, ни малейшего желания. Поэтому он сменил тему для разговора.
    — Кейт пытается опровергнуть показания Сантаны. Он отрицает, что был с ней в машине.
    Иден понимающе кивнула.
    — А ему поверили?
    Круз хмыкнул.
    — Он говорит, что у него есть алиби. Точнее, оно у него действительно есть.
    Иден это, кажется, не убедило.
    — Насколько я вижу, Круз, ты не склонен ему верить.
    Кастилио горько усмехнулся.
    — Дело не в том, верю я ему или нет. Суд присяжных поверит, конечно, окружному прокурору, а не человеку, обвиняемому в умышленном наезде. У Сантаны вообще нет никаких шансов.
    Иден медленно прошлась по коридору.
    — Круз, а нет ли какого-нибудь способа, чтобы повлиять на ход судебного разбирательства и изменить его? Может быть, ты мог бы что-то предпринять, чтобы помочь Сантане?
    Круз отрицательно покачал головой.
    — Сейчас это невозможно. Судья обязана вынести какое-нибудь решение в ближайшие несколько минут. Я уже ничего не могу сделать. Сейчас все в руках миссис Уайли, но, судя по всему, она не склонна проявлять снисхождение к Сантане. Вполне возможно, что моей жене придется отправиться в тюрьму. Хотя... — он на мгновение умолк. — Не знаю, может быть, все еще обернется по-другому. Пока что все идет к тому, что Сантана увязнет...
    Иден, казалось, побледнела еще больше.
    — Но что делать? — растерянно сказала она. — Ведь я же написала заявление о том, что не имею никаких претензий к Сантане. Почему судья не хочет принять это во внимание?
    Лицо Круза выражало неизбывную горечь.
    — Все дело в самой Сантане. Она снова впала в истерику, говорила что-то бессвязное. Очевидно, судья решила, что под воздействием алкоголя и наркотиков Сантана была способна на умышленное деяние. В любом случае, я не знаю, что будет дальше.
    — Но, Круз, — возразила Иден, — виновность Сантаны еще не доказана. Нельзя осуждать ее прежде, чем это сделает суд.
    Он облизнул пересохшие губы.
    — Иден, откровенно говоря, я не верю показаниям Сантаны. Все мои действия были направлены на то, чтобы доказать ее вину.
    Иден поморщилась.
    — Прекрати. Зачем ты говоришь такое?
    Но он с мрачной решимостью кивнул.
    — Это правда. Она моя жена, сейчас она сражается за свою жизнь. Это я виноват во всем...
    Иден чуть подалась вперед и протянула к нему руку.
    — Круз...
    Но он отступил на шаг.
    — Не надо. Иден, поезжай домой. И ради бога, не лезь в это дело.
    Она мгновение помолчала, а потом упрямо повторила:
    — Нет. Я уже сказала, что я остаюсь.
    Круз вспылил.
    — Тебе здесь нечего делать! Ты пострадавшая сторона...
    Она гордо вскинула голову.
    — Вот именно потому, что я пострадавшая сторона, я имею право узнать правду. Я не претендую ни на что большее.
    Круз плотно сжал губы и едва слышно промолвил:
    — Здесь ты никогда не узнаешь правду.
    Увидев в глазах Иден непреклонное желание остаться, он удрученно покачал головой.
    — Как бы я хотел выйти из суда, захлопнув за собой дверь, и забыть обо всем, навсегда... Но это невозможно. Невозможно для меня. Однако ты обязана воспользоваться этим преимуществом.
    С этими словами Круз вошел в кабинет судьи Уайли и захлопнул за собой дверь.
    Он стал свидетелем того, как его жена, размахивая руками, воскликнула:
    — Джина, все, что ты только что сказала, чистейшая ложь!
    Джулия все еще пыталась утихомирить ее:
    — Сантана, успокойся. Не надо. Ты ведь находишься на судебном разбирательстве. Здесь все можно решить спокойно.
    Но Сантана все еще возбужденно выкрикивала:
    — Ты пытаешься оговорить меня! Я знаю, зачем ты все это делаешь! Ты все еще надеешься вернуть себе Брэндона!..
    Джина, с видом египетской царицы восседавшая в свидетельском кресле, равнодушно махнула рукой.
    — А, по-моему, это ты лжешь, Сантана, — холодно сказала она. — Это понятно и без слов.
    Сантана бросилась к судье.
    — Ваша честь, неужели вы не видите, что алиби состряпано Джиной и Кейтом!
    Тиммонс сидел в кресле рядом со столом судьи и с ехидной улыбочкой наблюдал за словесной перепалкой двух женщин.
    — Ваша честь! — возбужденно восклицала Сантана. — Вы должны наказать эту женщину за то, что она дает ложные показания! В ее словах нет ни одной крупицы правды!
    Джина фыркнула.
    — А я еще ничего не говорила. Но почему бесишься ты, я знаю. Тебе обидно, что я увела у тебя Кейта.
    Сантана снова бросилась на нее с кулаками.
    — Ты лжешь, дрянь! В тот вечер он был со мной!
    Джулии едва удалось удержать свою клиентку. Судья Уайли смотрела на все это, удивленно подняв брови. Такая сцена была бы более характерна для вестибюля какого-нибудь ресторана, чем для зала, в котором происходит предварительное слушание по уголовному делу.
    — Сантана, угомонись! — повторяла Джулия. — Веди себя спокойнее.
    Та немного отдышалась и с новой силой воскликнула:
    — Да! Мы были вместе! В тот вечер Кейт был рядом со мной! Перед этим мы решили расстаться, и это была наша последняя встреча...
    Джулия не выдержала и, резко развернув к себе Сантану, заорала:
    — Замолчи! Сядь на место!
    Терпению судьи Уайли пришел конец.
    — Господин государственный защитник! — крикнула она. — Напоминаю вам и вашей клиентке о том, что подобное поведение в суде недопустимо. Это — не просто слова, это — официальное предупреждение.
    — Простите, ваша честь, — тяжело дыша, ответила Джулия.
    Повернувшись к Сантане, она осуждающе посмотрела на нее и кивком головы показала на кресло.
    Сантана не успела занять свое место, как дверь кабинета с оглушительным, как показалось Крузу, скрипом открылась, и он увидел позади себя Иден Кэпвелл.
    Она стояла у двери, не решаясь пройти в комнату.
    Увидев Иден, Сантана снова подскочила.
    — Что она здесь делает? Кто ее сюда приглашал? Зачем она пришла?
    Джулия потащила ее за полу пиджака.
    — Сантана, я прошу тебя — сядь и успокойся, — настойчиво повторила она. Ты и так слишком сильно шумишь.
    Когда Сантана умолкла, окружной прокурор обратился к судье:
    — Я еще должен отвечать на какие-то вопросы или мы уже закончили?
    Судья внимательно посмотрела на него поверх очков.
    — Пока все, мистер Тиммонс.
    Он удовлетворенно кивнул.
    — Спасибо.
    Поднявшись, Тиммонс проследовал на свое место, пристально посмотрев на Иден, которая одиноко стояла в углу комнаты.
    Судья пролистала документы и, сделав в них несколько пометок, обратилась к Джине.
    — Миссис Кэпвелл...
    Та кивнула.
    — Да, ваша честь, я слушаю.
    — Это только предварительное слушание. По закону вы не обязаны давать какие-либо показания. Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?
    Джина мило улыбнулась.
    — Конечно, нет.
    — В таком случае, — продолжила судья Уайли, — я попрошу занять место рядом с моим столом.
    — Конечно.
    Джина охотно поднялась со своего места и проследовала к столу судьи.
    Тиммонс, немного поколебавшись, не стал усаживаться в свое кресло, а подошел к Иден и остановился рядом с ней.
    — Миссис Кэпвелл, я бы хотела услышать от вас вашу собственную оценку взаимоотношений с мистером Тиммонсом.
    Джина непонимающе наморщила лоб:
    — В каком смысле?
    Судья уточнила:
    — Я имею в виду ваши любовные отношения.
    Сантана стала нервно ерзать в кресле, и Джулии удалось успокоить ее, только резко дернув за рукав.
    Ухмыляясь, Джина закинула ногу за ногу и сказала:
    — По десятибалльной шкале наши отношения колеблются где-то в районе девяти, а в ту ночь это была стопроцентная десятка.
    Судья поморщилась.
    — Миссис Кэпвелл, я попрошу вас быть более конкретной.
    Джина ехидно улыбнулась.
    — Извините.
    Судья раздраженно покачала головой.
    — Сколько часов вы провели в компании мистера Тиммонса? Постарайтесь припомнить как можно более точно, от этого могут зависеть многие обстоятельства дела.
    Джина сделала задумчивое лицо, что, впрочем, получилось у нее не очень убедительно.
    — Сейчас подумаю... — протянула она. — Мы начали около девяти часов вечера... И закончили, кажется, в час ночи, а может быть и позже, — она снова улыбнулась. — В тот вечер я потеряла счет времени.
    Сантана ошеломленно опустила голову. Ей хотелось что-то кричать, доказывать свою невиновность, обвинять Джину во лжи, но она была бессильна... Ей оставалось лишь молча выслушивать эти вымыслы.
    Судья снова сделала какие-то пометки в документах.
    — Итак, с девяти до часу? А более точно вы не могли бы сказать мне, в каком часу вы расстались?
    Джина торопливо вскинула руку.
    — Подождите, подождите... Сейчас я скажу вам. Я вспомнила. Мы закончили ужин. Кейт включил радио и в выпуске новостей сообщили об аварии. Да, это действительно был час ночи.
    Тиммонс растянул рот в торжествующей улыбке, но, кроме Иден Кэпвелл, никто этого не видел. Заметив обращенный на него взгляд Иден, Тиммонс тут же постарался придать своему лицу серьезное выражение. Однако подозрения уже запали в ее душу.
    — И что, мистер Тиммонс сразу же после этого ушел? — поинтересовалась судья Уайли.
    Джина на мгновение запнулась.
    Окружной прокурор почувствовал, как липкий пот начинает сползать по его вискам. На эту тему они с Джиной не разговаривали, и сейчас все будет зависеть от того, что она скажет.
    Надо отдать должное сообразительности и увертливости бывшей супруге СиСи Кэпвелла — она сумела найти выход из этой довольно непростой ситуации.
    Убежденно кивнув головой. Джина сказала:
    — Конечно, он сразу же уехал. А как он мог поступить иначе? Ведь Кейт всегда был другом Иден.
    Судья кивнула.
    — Понятно. А в тот вечер мистер Тиммонс говорил что-нибудь о миссис Кастилио? Вы не припоминаете ничего такого?
    Джина снова уверенно сказала:
    — Да, конечно. Кейт сказал мне, что последнее время она вела себя очень странно. Сантана приходила в бешенство при одном только упоминании имени Иден Кэпвелл.
    Судья перелистала несколько документов и, внимательно вчитавшись в строки одного из них, сказала:
    — Судя по той информации, которая имеется в деле, в тот вечер вы встречались с мисс Иден Кэпвелл. Скажите, вы разговаривали о Сантане Кастилио?
    Джина неохотно ответила:
    — Да, я беседовала с Иден. Да, мне придется признать это... Я сказала Иден... — она умолкла и отвернулась, довольно натужно изобразив сомнения. — Не знаю, стоит ли об этом говорить...
    Конечно же, судья не могла оставить без внимания такое любопытное заявление.
    — Продолжайте, миссис Кэпвелл, — настойчиво сказала она. — Продолжайте, я вас слушаю.
    Жеманно вытянув шею. Джина ответила:
    — Я сказала Иден, что Кейт и Сантана встречаются на мысе Инспирейшн в этот вечер... Возможно...
    — Что значит — возможно? — недовольно спросила судья.
    Джина пожала плечами.
    — Ну, Кейт в разговоре вскользь упомянул, что вроде бы собирается встретиться с Сантаной, но... Я не предполагала, что проведу этот вечер в компании Кейта.
    Судья немного помолчала.
    — Итак, вы разговаривали с мисс Иден Кэпвелл? Значит, информация, которая есть в нашем деле, верна?
    Джина убежденно кивнула.
    — Да. И мне не стыдно в этом признаться. Иден хотела вернуть Круза, поэтому ей важно было уличить Сантану в измене.
    Судья нахмурилась.
    — Значит, сообщив мисс Иден Кэпвелл о том, что на мысе Инспирейшн намечается свидание мистера Тиммонса и миссис Кастилио, вы добивались, чтобы мистер Кастилио узнал о неверности жены?
    Джина гордо подняла голову.
    — Да. Сантана получила опекунство над моим сыном, мне не хотелось бы, чтобы он воспитывался в доме, где безнравственность стала нормой! — с демонстративным возмущением произнесла она.
    Судья понимающе кивнула.
    — Ясно.
    — Я не могла закрыть глаза на столь вопиющее падение нравов! — изображая из себя благочинную гражданку, возмущалась Джина. — Вы же можете себе представить, как это отражалось на неокрепшей психике ребенка! Ведь все это происходило фактически у него на глазах... Нет, я не могла оставить такое без внимания!.. Любой нормальный человек в подобной ситуации вел бы себя подобным образом!
    Сантана почувствовала, как из глаз ее сами собой потекли горячие слезы. Достав из сумочки платок, она стала дрожащими руками промакивать уголки глаз.
    Судья снова повернулась к Джине.
    — Значит, в этот вечер Кейт Тиммонс поехал на свидание с миссис Кастилио, которое было назначено на мысе Инспирейшн?
    Джина торопливо помахала рукой.
    — Нет. Простите, ваша честь, я немного ошиблась. Их отношения уже были закончены.
    Тиммонс весь внутренне напрягся. На эту тему они с Джиной тоже не разговаривали. Собственно говоря, у них и времени достаточно для этого не было. Теперь Тиммонсу приходилось полагаться только на изворотливость Джины.
    В общем, она не подвела его и на этот раз.
    — Скажите миссис Кэпвелл, — обратилась к ней судья Уайли. — А почему, по вашему мнению, эти отношения были закончены?
    Джина сделала расстроенное лицо.
    — Он... Он... — стала заикаться она.
    Судья Уайли от любопытства даже перегнулась через стол.
    — Продолжайте, миссис Кэпвелл.
    Джина уклончиво сказала:
    — Это несущественно...
    Но судья проявляла свойственное для людей ее профессии упрямство.
    — Меня интересует вся информация, которая имеет хоть какое-то отношение к этому делу, — сурово сказала она. — Раз уж вы согласились отвечать на мои вопросы, то, будьте добры, держите свое слово.
    Джина сделала вид, что, наконец, решилась.
    — Ну, в общем, Кейт Тиммонс рассказывал мне о психическом состоянии Сантаны. У нее была идея фикс. Она изливала всю свою злобу на мисс Иден Кэпвелл. Он сказал... — Джина снова умолкла.
    Судья недовольно поморщилась.
    — Миссис Кэпвелл, вы можете сказать сразу все, что касается этого дела?
    Джина виновато улыбнулась.
    — Ну, это, в общем, довольно интимная вещь...
    — Если это имеет отношение к делу, то я вынуждена требовать от вас подробностей, — наставительно сказала судья Уайли.
    — Кейт сказал, что Сантана представляет угрозу, что может пролиться кровь...
    Сантана не выдержала и вскочила со своего места.
    — Ваша честь, это ложь! Разве вы не видите? Как вы можете поверить в эти слова? Она лжет!..

    Тэд признается Хейли, что до сих пор любит ее. К его удивлению, Хейли не скрывает своих чувств, и отвечает, что испытывает по отношению к Тэду аналогичные чувства. Тэд признается, что пытался забыть ее, но увидев Хейли, понял, что его чувства к ней, ни куда не делись. Тут же парень говорит, что ненавидит ложь, и поступок Хейли перечеркнул все, что было между ними. Хейли произносит, что поняла Тэда, она обещает, что между ними с этой минуты будут безукоризненно-дружеские отношения. Она на радость его семье будет держаться подчеркнуто-вежливо по отношению к нему. Тэд просит девушку не затевать скандал. Хейли отвечает, что это он затеял склоку. Она признается Тэду, что в настоящий момент хочет убить его, и будет лучше, если он немедленно покинет квартиру. Тэд уходит. Хейли беспомощно стоит посреди комнаты. В этот момент открывается дверь, из-за которой появляется довольное лицо Джейн. Она интересуется у Хейли все ли у них с Тэдом в порядке. Оставив вопрос девушки без ответа, Хейли выходит за дверь следом за Тэдом. Джейн возвращается в прихожую, достает соблазнительный наряд, и размышляет над тем, каким образом ей использовать сложившуюся ситуацию.

    — Сядьте! — воскликнула судья. — Я разговариваю не с вами, а со свидетельницей. Миссис Кэпвелл, вы можете еще что-нибудь добавить?
    Джина пожала плечами.
    — По-моему, я уже достаточно сказала.
    — Ну, что ж, — кивнула судья Уайли. — Можете вернуться на свое место.
    Джина поднялась и, кокетливо виляя бедрами, вернулась к своему месту.
    — Здесь присутствует мисс Иден Кэпвелл, — бросив взгляд в зал, сказала судья Уайли. — Если вы не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов?
    — Да, ваша честь.
    Иден направилась к столу судьи.
    — Цель этого слушания — установить истину, мисс Кэпвелл, — сказала Уайли. — Зачем вы пришли в столь поздний час к мысу Инспирейшн?
    Иден в некотором смущении опустила голову.
    — Я хотела проверить слова Джины, — наконец, ответила она. — Мне стало известно, что Кейт и Сантана встречаются там.
    Уайли внимательно посмотрела на нее.
    — Почему вас это интересовало?
    — Я была близка с Крузом Кастилио несколько лет назад. С тех пор мы остались друзьями, мне было невыносимо смотреть на то, как жена открыто изменяет ему.
    Сантана вскочила со своего места и, возмущенно ткнув пальцем в Иден, воскликнула:
    — Ты мечтаешь вернуть себе Круза, поэтому ты и шпионила за мной! Вот и все!
    Судья резко оборвала ее:
    — Миссис Кастилио, в следующий раз вы будете удалены отсюда! Немедленно возьмите себя в руки! Пожалуйста, займите свое место!
    Сантана униженно опустилась в кресло. Судья снова обратилась к Иден:
    — Мисс Кэпвелл, кто, кроме Джины Кэпвелл, знал о ваших намерениях?
    Иден помолчала.
    — Я не знаю, кому Джина могла разболтать об этом. Она никогда не умела держать язык за зубами, поэтому я затрудняюсь ответить на этот вопрос.
    Судья кивнула.
    — Я благодарю вас. У меня больше нет к вам вопросов. Вы свободны.
    Иден медленно прошла мимо Сантаны и снова заняла свое место в углу. Тяжело вздохнув, Джулия подошла к столу судьи.
    — Ваша честь, я хотела бы задать миссис Кэпвелл несколько вопросов.
    Судья внимательно посмотрела на Джину.
    — Вы не возражаете, миссис Кэпвелл?
    Джина улыбнулась.
    — Конечно, нет. Я слушаю.
    С этими словами Джина снова уселась в кресло рядом со столом судьи.
    Джулия, сложив на груди руки, остановилась рядом с ней.
    — Миссис Кэпвелл, как давно вы знаете Иден Кэпвелл?
    — Несколько лет, — последовал ответ.
    — Вы были близки?
    — Я считала ее своей подругой, — без тени сомнения заявила Джина. — Как-то я спасла ей жизнь...
    Джулия покачала головой.
    — А если бы я спросила у мисс Иден Кэпвелл о том, считает ли она вас своей подругой? Как вы думаете, чтобы она мне ответила?
    Джина недоуменно развела руками.
    — Не знаю. Возможно, Иден не считает меня своей подругой. Ну, и что из этого?
    Джулия улыбнулась.
    — Ну, хорошо. Мне в данном случае непонятно другое. Почему вы рассказали мисс Иден Кэпвелл о том, что между Кейтом Тиммонсом и Сантаной Кастилио существуют любовные взаимоотношения?
    Джина улыбнулась.
    — Все очень просто. Мне одной было не под силу разрушить брак Сантаны и Круза, поэтому я взяла в союзники Иден.
    Джулия усмехнулась.
    — Мне все понятно.
    — Я не испытываю симпатии к Иден, — добавила Джина. — А Сантана и вовсе ненавидела ее. Я сама слышала, как она угрожала ей.
    Джулия с сомнением посмотрела на Джину.
    — Это слухи или вы сами были свидетелем чего-то подобного?
    Джина уверенно кивнула.
    — Да, я слышала это собственными ушами. За два дня до аварии... Сантана зашла в мой номер и... — Джина на мгновение задумалась.
    — Что случилось? — встревоженно спросила судья. Джина махнула рукой.
    — Я вспомнила одну любопытнейшую деталь. Возможно, это просто совпадение, а может быть...
    — Продолжайте, — попросила судья. Джина сокрушенно покачала головой.
    — У меня рядом с телефоном лежал блокнот. Там было записано: «Позвонить Иден насчет мыса Инспирейшн. Кейт сказал: в девять меня устроит». Не исключено, что Сантана прочитала эту запись. Ей было известно о намерениях Иден.
    Сантана вскочила с кресла и бросилась к выходу. Круз схватил ее за локоть.
    — Прекрати, не надо устраивать здесь истерику. В комнате воцарилась напряженная тишина. Судья переводила недоуменный взгляд с Джины на Сантану, которая, всхлипывая, стояла у двери. Круз пытался успокоить ее.
    — Ваша честь, — обратился он к судье. — Разрешите мне поговорить с женой наедине.
    Судья на мгновение задумалась.
    — Да. Судя по состоянию миссис Кастилио ей нужен перерыв. Хорошо, у вас есть пять минут, затем мы вернемся к слушанию дела.
    — Благодарю вас, ваша честь.
    Круз взял жену под руку и вывел ее из кабинета.
    Оставшиеся в кабинете судьи Уайли негромко переговаривались между собой.
    Тиммонс подошел к Джине и, опасливо оглянувшись, произнес:
    — Ты, конечно, чертовски хитра, однако, я не просил тебя обвинять Сантану в умышленном наезде. Ты понимаешь, чем ей это грозит?
    Джина развела руками.
    — Это была приятная неожиданность и не более того!..
    Тиммонс нахмурился.
    — Мадам, вы много на себя берете. Кто дал тебе право уничтожать Сантану? Зачем ты это сделала?
    Джина посмотрела на него широко открытыми глазами.
    — Я потрясена, Кейт! Ты действительно без ума от Сантаны? А я-то думала, что это только видимость...
    Тиммонс хотел еще что-то сказать, но умолк, увидев, как к ним приближается Иден Кэпвелл.
    — Джина, зачем ты солгала? — с укором спросила Иден.
    Джина криво улыбнулась.
    — А я вовсе не лгала...
    — Нет! Я хорошо знаю Сантану! — перебила ее Иден. — То, что ты сказала о ее намерении убить меня, выглядит просто смехотворно. Сантана не способна на это!
    Джина нерешительно возразила.
    — Но время меняет людей.
    — Разве? — сомневающимся тоном сказала Иден.
    — Вот именно, — подтвердила Джина. — А ты была причиной раздора между Сантаной и Крузом...
    Иден поморщилась.
    — Я не верю этому!
    — У Сантаны был мотив. И, что бы ты ни говорила, все знают, что она умирает от ревности к Крузу.
    Тиммонс решил поддержать Джину.
    — Теперь я знаю, почему она выдумала эту нелепую историю о том, что я был вместе с ней в машине в тот вечер!
    Джина победоносно добавила:
    — На это она способна!

    Круз попытался успокоить жену, но она резко оттолкнула его от себя.
    — Оставь меня в покое!
    — Сантана, что с тобой?
    Она в отчаянии всплеснула руками.
    — Я хочу побыстрее убежать отсюда!
    Круз укоризненно покачал головой.
    — Этим ты себя не спасешь.
    Но она продолжала выкрикивать:
    — Я хочу забрать сына и уехать из этого города!
    Он тяжело вздохнул:
    — Ты думаешь, что тебя не найдут? Такой поступок только подтвердит твою вину.
    Сантана невпопад рассмеялась.
    — А мне все равно! Я не смогу бороться, у меня просто нет для этого сил!
    Круз подался вперед и доверительно спросил у жены:
    — Они говорили неправду?
    Сантана потрясенно кивнула.
    — Да!.. Это я говорила правду! Круз, даже ты сомневаешься в моих словах!.. Что же тогда говорить о других?
    - Сантана, если ты действительно совершила этот наезд случайно, то ты докажешь это в суде.
    Она резко взмахнула рукой.
    — Нет! Даже ты скорее поверишь Джине и Тиммонсу, чем мне. Хотя еще недавно такое было бы трудно себе представить...
    — Если бы ты вовремя замолчала и не начала путаться, у тебя был бы шанс завоевать доверие судьи, — возразил он.
    — Нет! У меня не было этого шанса! — закричала она. — Неужели ты не понимаешь? У меня вообще нет никаких шансов, чтобы спастись!

    — Ладно, Келли, садись — Перл жестом указал на диван и присел рядом с ней. — Давай попробуем вспомнить детали. Где это все происходило?
    — В президентском номере отеля «Кэпвелл», на седьмом этаже.
    Перл кивнул.
    — Очень хорошо. Пойдем дальше. Ты была одна в этом номере?
    Она на мгновение задумалась.
    — Да, верно! Я помню, что там были цветы и шампанское, и я хотела все как следует подготовить.
    — Для Дилана? — спросил Перл. Келли отрицательно махнула головой.
    — Нет! Только не для него... Я и не подозревала о том, что ему известно, где я нахожусь.
    Она умолкла.
    — А дальше? Что случилось дальше? Он пришел к тебе?
    Келли вдруг явственно увидела перед собой все, происходившее в тот вечер, как будто это случилось только вчера.
    — Да. Дилан постучал, и я открыла дверь. Я не хотела его пускать, но он ворвался силой, и мы оказались наедине. Дилан начал приближаться ко мне. Я кричала... Он хотел обнять меня... Перл, я сопротивлялась!.. Я ненавидела его! Я не хотела ему уступать... Дальше он...
    Келли снова надолго замолчала.
    — Что, Келли? — осторожно спросил Перл.
    Она смотрела каким-то невидящим взглядом в противоположную стену.
    — Он хотел изнасиловать меня...
    Этот поток воспоминаний был прерван появлением в каюте Оуэна, который выглядел ужасно взволнованным.
    — Перл! Перл! Я видел, видел!.. — кричал он, размахивая руками.
    Перл недовольно покачал головой.
    — Что ты видел? Успокойся, Оуэн... Не надо так орать!.. Объясни, что ты видел!
    — Да нет же! — продолжал кричать Оуэн. — Это не то, что ты думаешь... Это не погоня...
    — А что же? — поморщился Перл.
    — Я видел берега! Это земля! Мы прибыли в Мексику!

    Когда Иден, смущенно опустив голову, отошла в сторону, Тиммонс снова обратился к Джине:
    — Ты очень хорошо все сделала! Молодец!
    Та самодовольно улыбнулась.
    — Да, удачно вышло.
    Дверь кабинета открылась, и на пороге показались Сантана и Круз Кастилио.
    Тиммонс сделал безразличный вид и отвернулся.
    Сантана потрясенно посмотрела на него и прошла мимо. Остановившись возле Иден, Сантана с видом человека, осужденного на смертную казнь, сказала:
    — Во всем виновата ты... И твоя семья. Твой отец заставил меня выйти замуж за Круза! Вы получили то, что хотели, и теперь недовольны результатом?
    Круз успокаивающе положил руку жене на плечо. Иден с сожалением посмотрела на Сантану.
    — Все было бы в порядке, если бы ты не лгала!
    — Нет! Он не хотел слушать правду! — исступленно закричала Сантана. — Круз из тех, кто предпочитает слушать сладкую ложь!
    — Сантана, не забывай о том, что предварительное слушание еще не закончилось. У судьи есть к тебе вопросы. Ты в состоянии отвечать?
    Та резко умолкла. Растерянно оглянувшись на Круза, она сказала:
    — Да, я готова ответить.
    Сантана решительно направилась к столу судьи. Иден сочувственно посмотрела на Круза, который униженно отвернулся.

    Тэд одиноко бродит по радиостанции из угла в угол. Внезапно раздается телефонный звонок. Парень подходит к столу, поднимает с рычага красную трубку и подносит ее к уху. Джейн сидит за столом, на ней красуется сиреневое платье, а прикладные ногти ярко красного цвета дополняют образ соблазнительной искусительницы. Она здоровается с Тэдом, изменив голос, и интересуется, не слышат ли их разговор радиослушатели. Тэд признается, что телефон не подключен к эфиру, но это ненадолго. Джейн спрашивает, устраивают ли Тэда их отношения. Парень признается, что в настоящий момент ему нужен живой человек, а не фантомная незнакомка, которая кормит его взбитыми сливками. Джейн произносит, что способна на большее. Она интересуется, был ли Тэд близок с девушками. Тэд признается, что состоял в любовной связи со своей бывшей девушкой. Услышав имя Хейли, Джейн недовольно морщиться. Тэд между тем произносит, что она была для него не просто любимой девушкой, но и другом, и что он сожалеет об их разрыве. Джейн внезапно предлагает встретиться, для того, чтобы скрасить одиночество Тэда. Тэд признается, что он только что приступил к работе, и не сможет покинуть радиостанцию. Он предлагает Роксане прийти к нему, поскольку на «KUSB» ни кого нет, и они могут провести время вдвоем. Джейн обещает парню, что непременно навестит его. Положив трубку на телефонный аппарат, она берет в руки расческу, и начинает водить ей по своим рыжим волосам.

    Беглецы бросили якорь недалеко от берега.
    — Вот, когда нам пригодился катер, — улыбнулся Перл. — Оуэн! Келли! Перебирайтесь сюда! Отправимся к мексиканцам.
    Оставив катер на берегу, они зашагали по горячему утреннему песку.
    Перл щурился от падавших прямо в глаза солнечных лучей.
    — По-моему, великолепное утро! — воскликнул он. — Я чувствую, что здесь нас ожидает теплый прием!..
    Небольшой поселок на берегу океана, куда они пришли спустя четверть часа, казался вымершим. Хотя солнце поднялось уже довольно высоко, на улицах не было видно ни единой души. Разумеется, это было на руку беглецам. Им не слишком хотелось привлекать к себе много внимания. Особенно неприятной была бы встреча с мексиканской полицией, однако, по счастью, людей в форме тоже нигде не было видно.
    Перл ткнул пальцем в невысокое здание на противоположной стороне улицы.
    — О, смотрите... Именно это нам и надо! Бар! Я уже давно хотел чего-нибудь перекусить, а то на нашей яхте от голода оставалось только деревянную обшивку грызть...
    Он быстро перешел улицу и, открыв дверь, сунул голову внутрь.
    Обстановка бара была не слишком богата, однако здесь хватало латиноамериканского колорита и экзотики — ярко раскрашенные соломенные фигурки во всех углах зала, широкополые сомбреро и тому подобные элементы мексиканской народной культуры служили как бы доказательством того, что случайный прохожий находится именно в Мексике, а не на Северном полюсе.
    Перл радостно махнул рукой своим спутникам, терпеливо дожидавшимся его на противоположной стороне улицы.
    — Идемте. Все спокойно.
    Перл вошел в бар и направился к стойке.
    — Эй! Есть здесь кто-нибудь? — крикнул он.
    На шум из подсобного помещения вышла пышнотелая барменша. Брови ее удивленно поднялись, когда она увидела людей в несколько странных одеяниях — каждый был одет как попало, в том, что удалось найти в квартире Перла.
    Еще большее любопытство вызвала у нее попытка Перла обратиться к ней по-испански.
    Мучительно вспоминая слова, он кое-как произнес:
    — Нельзя ли нам... Нельзя ли нам... э... позавтракать здесь?
    Она сказала:
    — Да. Я приготовлю вам что-нибудь.
    Поскольку это было произнесено на чистом английском языке. Перл едва не захлопал в ладоши от радости.
    — Великолепно! Это было бы очень неплохо. Мы сильно проголодались. А где остальные? Что-то никого на улицах не видно...
    Барменша неопределенно махнула рукой.
    — Все еще спят. Вчера вечером у нас допоздна была фиеста, то есть праздник. Ну, и сами понимаете...
    Перл улыбнулся.
    — Вы одна сумели спастись?
    Она кивнула.
    — Я сейчас приготовлю что-нибудь.
    Когда барменша исчезла в подсобном помещении, Оуэн испуганно дернул Перла за полу пиджака.
    — Мне не нравится это место, я не хочу здесь оставаться, — испуганно сказал он.
    Перл поморщился.
    — Не нравится? Тогда займись делом, мой друг. Иди на берег и узнай, где мы можем найти масло для двигателя. Хорошо? А мы с Келли приведем себя в порядок и присоединимся к тебе. Ты согласен?
    Оуэн кивнул.
    — Согласен.
    Не скрывая своего неудовольствия, он хмуро побрел к выходу.
    Перл побрел к Келли, которая задумчиво разглядывала ряды бутылок за стойкой бара.
    — Все в порядке, моя красавица? — с энтузиазмом воскликнул он.
    Она кивнула.
    — Да, конечно.
    — Ты уверена?
    — Конечно.
    — Ну, ладно. Иди сюда.
    Перл провел девушку к столу, заваленному пустыми бутылками, и разложил на нем листок бумаги, который достал из внутреннего кармана пиджака.
    — Смотри, я покажу тебе карту. Мы попали туда, куда нужно. Видишь, сейчас мы находимся в этой точке. Макинтош должен быть где-то недалеко отсюда. Вот смотри. Энсенадо. Видишь, где это?
    Келли разглядывала карту.
    — А как скоро мы сможем попасть туда?
    Перл беззаботно махнул рукой.
    — На катере мы доберемся туда за два дня.
    Келли изумленно посмотрела на него.
    — Как? Целых два дня? Но это же очень далеко. Перл! Нам предстоит еще неизвестно, сколько добираться туда.
    Перл улыбнулся.
    — Да нет. Это сущая ерунда. Никаких проблем.
    Он снова склонился над картой.
    — Круиз нам не повредит. Ну, что случилось? Почему ты так опечалилась? Ты думаешь о нашем последнем разговоре?
    Келли с сомнением покачала головой.
    — Я не смогу так быстро все вспомнить.
    Перл нежно погладил девушку по волосам.
    — Ничего страшного, Келли. Главное — не бросать попыток. Чем быстрее мы начнем, тем скорее получим приз.
    Она согласно кивнула.
    — Да, нам надо спешить.
    — Тогда все нормально! — радостно воскликнул он.
    Мексиканка с радостной улыбкой принесла поднос, уставленный тарелками с разнообразной едой. Посреди подноса гордо возвышалась узкая бутылка с ярко-красной жидкостью.
    — Ого! — радостно воскликнул Перл. — Это что? Соус?
    Она кивнула.
    — Спасибо, сеньорита! Спасибо...
    Оуэн влетел в бар и с искаженным от ужаса лицом бросился к столику, за которым сидели Перл и Келли.
    — Мы должны уйти отсюда! — завопил он, размахивая руками. — Немедленно!..
    Перл недоуменно пожал плечами.
    — Ну, что там на этот раз? Кого ты опять увидел?
    Оуэн сделал страшное лицо.
    — Там на улице полицейский! Он разгуливал по пристани, а потом шел за мной сюда и так странно на меня смотрел...
    Перл развел руками.
    — Но мы же не преступники, Оуэн.
    — А, по-моему, преступники! — заверещал тот. Перл неохотно встал из-за стола.
    — Черт побери!.. — тяжело сказал он. — Опять надо куда-то бежать, от кого-то скрываться... Как мне это надоело!.. Келли, собирайся, пойдем.
    Он повернулся к недоуменно смотревшей на них барменше.
    — Если вы не возражаете, то мы возьмем это с собой, — виновато улыбаясь, сказал он. — К сожалению, нам надо спешить. Дела, знаете ли...
    Мексиканка пожала плечами.
    — Как хотите... А что насчет денег?
    Перл торопливо стал шарить по карманам.
    — О! Простите! Я совсем забыл... Конечно...
    Он нашел в кармане мятую десятку и сунул ее в руку удовлетворенно улыбнувшейся барменше.
    — Грасиас, грасиас... — поблагодарил ее Перл.
    Собрав закуски с нескольких тарелок в одну, он сверху накрыл ее бумажной салфеткой и завернул все это в обрывок скатерти, которым был накрыт стол. Перл повернулся к своим спутникам.
    — Все складывается удачно. Оуэн, мы уходим, а ты все-таки позаботься о масле.
    Оуэн задержался в баре, увидев на стене телефон-автомат.
    Барменша отправилась куда-то на кухню и Оуэн, воспользовавшись тем, что он остался один, снял трубку. Покопавшись в карманах, он достал оттуда пару монет и, бросив их в прорезь, набрал номер.
    — Алло... Это Санта-Барбара?

    Сантана заняла свое место рядом со столом судьи Уайли.
    — Миссис Кастилио, вы желали зла мисс Иден Кэпвелл? — спросила та.
    Сантана молчала.
    — Миссис Кастилио... — повторно обратилась к ней судья.
    Сантана вздрогнула, как будто пребывала перед этим в состоянии глубокой прострации.
    — О, извините... Я действовала без всякого умысла, — ответила она.
    Судья осуждающе покачала головой.
    — Я хотела бы узнать. Вы прочли записи в блокноте миссис Джины Кэпвелл?
    Сантана тряхнула головой.
    — Нет, ваша честь!
    — Вы нарочно сбили мисс Иден Кэпвелл?
    Сантана всплеснула руками.
    — Да нет же! Нет! Я вообще не знала о том, что она шла по шоссе.
    Судья покачала головой.
    — Миссис Кастилио, по показаниям некоторых свидетелей вы ненавидели мисс Иден Кэпвелл. Скажите, это правда? Вы действительно ненавидели ее?
    Сантана обреченно вскинула голову.
    — Иден — бывшая любовница моего мужа, — со слезами на глазах сказала она. — Она устроила за ним настоящую охоту. Иден звонила Крузу в любое время и постоянно домогалась его. Они встречались без всякого повода, придумывая разные предлоги. Их связь была очевидна. Круз пытался скрыть их отношения, но это было бессмысленно. Как только они оказывались в одной комнате, они глаз не могли оторвать друг от друга. Это была любовь... Возможно, поэтому я начала флиртовать с Кейтом Тиммонсом. Я хотела доказать как себе, так и своему мужу, что могу найти неотразимого мужчину. Затем Иден начала обхаживать Кейта. Разве это непонятно? Иден устроила мне настоящую травлю! Она даже взяла себе в союзники Джину. Эта парочка стремилась разбить мой брак и мою семью. Джина хочет вернуть себе моего сына, а Иден — моего мужа. Да, я ненавидела Иден! Боже мой, как я ее ненавидела!.. Она — причина всех моих страданий. Но она никогда не получит Круза! Я не отдам ей мужа!.. — Сантана опять перешла на крик. — А сколько неприятностей она доставила Крузу? Нет! Мой муж никогда не уйдет к Иден!.. Судья хмуро покачала головой.
    — Да, мне все ясно. Вы свободны, миссис Кастилио.
    Она погрузилась в изучение документов, давая понять, что разговор на этом закончен.
    — Подождите!.. — растерянно произнесла Сантана. — Подождите!.. Еще одну минуту... Простите меня, ваша честь... Я не понимаю, что со мной происходит! Возможно, у меня начинают сдавать нервы, — она вдруг вскочила с кресла и бросилась к судье. — Ну, почему мне никто не верит? Вы должны мне поверить! Это для меня так важно!
    Джулия подскочила к ней и стала оттаскивать от стола. Сантана резко отмахнулась, но Джулия упрямо тащила ее в сторону.
    — Сантана, помолчи... — сквозь зубы сказала она. Затем, повернувшись к судье, Джулия произнесла: — Ваша честь, я бы хотела проконсультировать свою клиентку.
    Судья, не поднимая головы от документов, сказала:
    — У вас будет такая возможность. Процесс начнется не скоро.
    В комнате воцарилась напряженная тишина. Судья внимательно пролистала папку с документами, затем захлопнула ее и поднялась со своего места.
    — Я тщательно изучила всю информацию, имеющую отношение к этому делу, — сказала она. — Я ознакомилась с показаниями свидетелей и результатами расследования. Я склоняюсь к тому, чтобы миссис Кастилио было предъявлено обвинение...
    Сантана почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
    — Нет! Нет!.. — растерянно воскликнула она. Но судья неумолимо продолжала:
    — Присяжные определят точную формулировку обвинения. К тому же миссис Кастилио будет обследована психиатром. И если она будет признана вменяемой, то ей будет предъявлено обвинение в преднамеренном убийстве. Заседание закончено. Все свободны.
    Из глаз Сантаны брызнули слезы. Это означал только одно — тюрьма...

    Беглецы вернулись на яхту.
    Перл открыл захваченную с собой из бара бутылку пепси-колы и, налив в стакан темно-коричневую пенящуюся жидкость, протянул его Келли.
    — Выпей.
    Она отрицательно покачала головой.
    — Нет.
    Он непонимающе развел руками.
    — Но ведь тебе, наверняка, хочется пить. Такая жара...
    Келли улыбнулась.
    — Нет. Я пью только диетические напитки.
    Он рассмеялся.
    — Да не может быть! Серьезно? Ты что на диете?
    Келли согласно кивнула.
    — Да.
    — Да с такой фигурой не нужно никакой диеты! — радостно воскликнул Перл. — Ты шикарная женщина!
    Келли вдруг вскочила с дивана и отошла в дальний угол каюты.
    — Я что, обидел тебя? — растерянно произнес он. — Прости...
    Она стояла, низко опустив голову.
    — Я не согласна с твоим комплиментом.
    Перл подошел к девушке.
    — Прости. Твоя красота помутила мой разум.
    — Понятно, — без особого энтузиазма сказала она.
    Перл нахмурился.
    — Тебе, что — не нравятся комплименты? Почему?
    Келли отвернулась.
    — Не знаю... Когда я слышу комплимент, то мне становится неловко. Возможно, я начинаю вспоминать прошлое... Я вспоминаю старшие классы школы. Я никогда не считала себя красивой. Затем все изменилось. Ребята начали обращать на меня внимание и говорить обо мне.
    Перл развел руками.
    — Это вполне естественная реакция.
    Келли расстроенно махнула рукой.
    — Нет. Мне не нравилось, как они смотрели на меня. Я ненавидела их разговоры, ухмылки. Что-то похожее было в поведении Дилана. Он хотел обладать мной. А мне нужна была психологическая поддержка. Почему мужчины постоянно требуют чего-то от меня? Я не могу ответить им взаимностью, — она обернулась к нему. — Перл, ты совсем другое дело... Ты отличаешься от них.
    Он пожал плечами.
    — Келли, не забывай, я твой друг. Я хочу, чтобы ты поправилась... Поэтому мы должны помогать друг другу. Это ведь очень просто!
    — Перл, я не хочу провести остаток своей жизни за решеткой! — с какой-то мрачной убежденностью сказала она. Он положил ей руку на плечо.
    — Да нам не угрожает тюрьма! Почему ты так решила? С чего ты это взяла?
    — Перл, я не исключаю такую возможность! — повышенным тоном воскликнула она. — Мы затеяли очень опасную игру!..
    Он успокаивающе поднял руку.
    — Не стоит думать о худшем. Кто не рискует, тот не выигрывает. Я уверен, что мы выдержим любое судебное разбирательство.
    Келли как-то особенно пристально посмотрела на него и тихо сказала:
    — Перл...
    — Что?
    — Я не боюсь тюрьмы, даже не боюсь доктора Роллингса, — проникновенно произнесла она.
    — Удивительно, — улыбнулся он.
    — Я боюсь расстаться с тобой... — продолжила Келли. — Ты мой самый лучший друг. Мне не хочется тебя терять.
    Перл смущенно опустил глаза.
    — Да. Я понимаю тебя.

    — Алло... Доктор Роллингс?.. Да. Это я. Оуэн... — трусливо съежившись в углу, говорил в трубку Оуэн. — Да, я еще жив... Мы в Мексике... Да... Мы собираемся отправиться в Энсенадо...

    Джулия уводила Сантану из кабинета судьи Уайли. Круз тронул жену за локоть.
    — Отойди! Я сказала, не трогай меня!
    Он опустил руки и виновато посмотрел в глаза Сантане.
    — Сантана, нам все-таки надо поговорить...
    Она снова сорвалась с тормозов.
    — Опять будешь выяснять, правду я сказала или нет? Я не верю тебе! Я не верю вообще никому!
    Джулия оттаскивала ее в сторону.
    — Сантана, прекрати!
    Но та сопротивлялась и размахивала руками.
    — Я могу прочитать все ваши мысли! Вы хотите избавиться от меня и решить все свои проблемы! Мне известно все!
    Круз развел руками.
    — Боже мой, что ты говоришь! Прекрати!.. Никто и не думает об этом!
    Она с жаром бросила ему в лицо:
    — Замолчи, Круз! Ты мне противен! Ты тоже участник заговора! Вы все хотите избавиться от меня! Ненавижу... Ненавижу вас всех!
    Сантана вдруг обмякла, как будто силы покинули ее. Воспользовавшись этим, Джулия вытолкнула ее в открытую дверь.
    — Пошли, Сантана, пошли...
    Утихающее бормотание Сантаны напоминало поведение механической игрушки, у которой кончился завод пружины.
    Когда Круз попытался направиться следом за женой, его схватила за полу пиджака Джина.
    — Подожди.
    Он резко обернулся.
    — Что тебе?
    — Я... Я понимаю, — нерешительно сказала она. — Ты расстроен. События приняли такой неожиданный оборот... Мне жаль, что я дала показания в суде.
    — Зачем ты это сделала?
    — Я сказала правду.
    — Неужели?..
    Тиммонс, присутствовавший рядом, не преминул заметить:
    — Вообще-то, мы собирались здесь для того, чтобы узнать истину.
    Круз выглядел совершенно расстроенным.
    — Понятно. А теперь выслушайте меня. Если я уличу вас во лжи, то вам не поздоровится! Я разорву вас в клочья!
    Тиммонс недоверчиво усмехнулся.
    — Неужели?
    — Замолчи, Кейт? — рявкнул Кастилио. — Я все сказал. Я вас предупредил.
    Круз вдруг осекся на полуслове, увидев, как из дальнего угла кабинета на него смотрит Иден.
    Он мгновенно забыл о существовании лживого окружного прокурора, интриганки Джины, неврастенички-жены...
    Сейчас для него на всем свете оставалась лишь она одна — Иден...

    0

    397

    Серия 517
    Когда солнце перевалило через экватор, возвещая о наступлении второй половины дня, воздух над заливом стал густым и липким, словно растаявшее масло. Вода в заливе выглядела сверкающей и глянцевой, как глазурь. Облаков на небе было очень мало, а на юге вообще ни одного. Прямые лучи солнца раскаляли любой попадавшийся им на пути предмет, словно в печи.
    Перл чувствовал себя, как выброшенная на берег из воды рыба. Захваченные с собой на яхту запасы кока-колы были уничтожены, а больше спасаться было нечем. К сожалению, покинуть яхту беглецы не могли, поскольку весьма вероятная встреча с полицией могла свести на нет все их усилия. Оставалось только терпеливо пережидать жару, надеясь на то, что к вечеру станет прохладнее. Даже купание вряд ли могло принести облегчение — вода залива была слишком соленой.
    После пребывания в такой воде нужно, по меньшей мере, сполоснуться под душем, иначе соль станет разъедать кожу.
    Перл лежал на диване в каюте, пытаясь извлечь из гитары какие-нибудь звуки. Но, то ли вдохновение покинуло его, то ли жара заставила забыть о музыкальных способностях, но вместо мелодичного перебора, как того хотелось Перлу, у него получалось какое-то жалкое пиликанье.
    Когда, в конце концов, все это надоело Келли, и она уже намеревалась сказать Перлу об этом, он мгновенно отбросил гитару в сторону.
    — Не надо слов, — улыбнулся он. — Я уже и сам понял, что эти опыты не принесут никакого положительного результата. Теперь ты и сама понимаешь, почему мексиканцы не работают с двенадцати до трех пополудни.
    Келли кивнула.
    — Я даже думать не могу. Такое ощущение, что у меня в голове все плавится.
    Решительным жестом Перл откинул назад спадавшие на глаза густые темные волосы, а потом с таким недоумением посмотрел на ладонь, словно она была покрыта не потом, а мазью против загара.
    — Вот черт! — выругался он. — Давненько моему организму не приходилось испарять столько жидкости. Еще полдня и я, наверное, высохну и сморщусь, как мумия. Ты знаешь, Келли, что индейцы в этих местах никогда не закапывали своих умерших в землю. Во-первых, здесь слишком каменистая почва. А во-вторых, среди сухого песка и камней они не разлагаются...
    — А как же поступали в таком случае индейцы? — спросила Келли.
    Перл, чтобы хоть немного развеяться, встал с дивана и начал медленно прохаживаться по каюте.
    — Они находили какую-нибудь пещеру неподалеку от своего селения и, завернув покойника в большие дубленые куски кожи, оставляли его там. В общем, это было бы то же самое, как если бы они закапывали их в землю.
    — В чем же смысл? — удивленно спросила Келли.
    — Смысл состоит в том, что пещеру можно было завалить камнями, и тогда ни один шакал не смог бы подобраться к умершим, которые нетронутыми попадали в Небесное Царство Бога Солнца. Когда белые пришли сюда и стали хоронить покойников по своему образцу, они очень быстро столкнулись с тем, что кладбища превращались в место набегов стай шакалов, которые без особого труда разрывали землю и, извини уж за такие подробности, оставляли от умерших только обглоданные кости.
    Келли с прищуром посмотрела на Перла.
    — Откуда ты все это знаешь? У меня такое ощущение, что тебе известно обо всем на свете...
    Перл вытер тыльной стороной ладони потный лоб, и кисло усмехнулся.
    — В общем, конечно, не все, Келли. Ты переоцениваешь мои умственные способности. Однако в своей жизни я повидал немало умных и невероятно интересных людей.
    Келли на мгновение задумалась.
    — Старый китаец, еще какой-нибудь индеец, да?..
    Перл кивнул.
    — И еще многие, многие другие, кто попадался на недолгом жизненном пути Майкла Болдуина Брэдфорда-младшего. Среди них были и такие занимательные личности, как доктор Роллингс, о знакомстве с которым я не могу сказать ничего хорошего. Правда, я должен признать, что именно благодаря ему, я совершаю это весьма любопытное и в высшей степени поучительное путешествие в Мексику. Однажды я уже был возле границы, но с противоположной стороны. Если хочешь — могу подробнее рассказать об этом.
    Келли без тени сомнения кивнула.
    — Да. Я долго пыталась вспомнить, что же произошло со мной в отеле, когда пришел Дилан. Но пока в памяти у меня проявляются только отдельные кусочки, какие-то несвязанные между собой картинки. Я не могу восстановить всю цепь событий, происшедших тогда. Мне надо отвлечься...
    Перл снова уселся на диван.
    — Ну, что ж. Вот и хорошо. Я думаю, что мой рассказ не будет для тебя бесполезным развлечением. Возможно, он поможет тебе вспомнить события того вечера.
    Келли сидела в противоположном углу каюты, прислонившись спиной к стене. Хотя губы ее высохли, и она тоже ощущала жажду, она ни единым словом даже не намекнула на это Перлу. Меньше всего Келли хотелось сейчас жаловаться.
    — Однажды я познакомился с одним весьма любопытным типом. Это было еще в те времена, когда я жил в Лос-Анджелесе. Был такой короткий период в моей жизни. Не буду рассказывать, чем я там занимался, поскольку это не слишком интересно. В двух словах это можно выразить так: экспериментировал с настроениями, ощущениями и видениями... Один приятель, с которым мы вместе снимали квартиру, притащил меня в маленькое местечко под названием «Сонора». Это было что-то вроде жилища шамана. Хотя вывеска, которая висела над этим домиком, гласила: «Вы имели честь посетить магазин оккультных индейских наук». Среди высохших амулетов, корней кактусов и прочих подобных предметов сидел весьма живописный пожилой индеец, которого мой друг назвал Рамоном. Мой приятель подошел к нему и пожал руку. Поговорив с минуту, он жестом подозвал меня и исчез, предоставив мне самому выпутываться из положения. Дело в том, что я давно просил его познакомить меня с каким-нибудь знатоком индейской магии и всяких оккультных штук. Ну, и мой приятель сказал мне, что знает одного старика, который является знатоком лекарственных растений и пейота...
    — Ты имеешь в виду этот кактус, из которого мексиканцы и индейцы готовят какие-то снадобья? — перебила его Келли.
    — Да, именно об этом я и говорю. Меня интересовала магия, а, прочитав, одну книжку, я считал себя специалистом в этой области. Если бы ты увидела меня в то время, ты бы не поверила своим глазам. Я вел жизнь разгильдяя. Внешне я был самонадеян и напорист почти до агрессивности. Однако внутри у меня преобладала нерешительность и неуверенность в себе. Жизнь проходила в постоянных поисках самооправдания. Мне даже сказали однажды, что я весь соткан из самосожалений. Я был тогда, как лист на ветру... Да, я немного отвлекся от темы. В общем, когда я остался наедине с этим стариком, он совершенно невозмутимо сидел у маленького окна. Я представился. Он сказал, что его зовут Рамой и что он к моим услугам. По-испански это было сказано с большой учтивостью. По моей инициативе мы обменялись рукопожатиями и снова замолчали. Но это молчание, как, ни странно, нельзя было назвать натянутым. Оно было спокойным и естественным. У меня было такое ощущение, что уже давно знаю этого человека и сейчас мы встретились с ним после совсем недолгой разлуки.
    Хотя морщины, покрывавшие его смуглое лицо и шею, свидетельствовали о почтенном возрасте, меня поразило его тело — поджарое и мускулистое. Я сказал ему, что хочу узнать что-нибудь о магии, связанной с древними верованиями индейцев. Потом я брякнул, что хорошо разбираюсь в пейоте, и мы могли бы поговорить на эту тему. Вообще-то я практически ничего не знал об этом кактусе, однако, получилось так, будто я дал понять, что в пейоте я просто настоящий эксперт, что ему вообще стоит сойтись со мной поближе. Пока я нес эту чушь, он медленно кивал и взглянул на меня, не говоря ни слова. Я невольно отвел глаза, и сцена закончилась гробовым молчанием. Я почувствовал, что сделал что-то не так, и поспешно выскочил из этой лавки. Я шел по улице, чувствуя себя невероятно раздраженным. Я нес эту дурацкую чушь под его необычным взглядом. Казалось, что этот Рамон видел меня насквозь. Когда я вернулся домой, приятель, узнав о моей неудачной попытке выведать что-нибудь от Рамона, постарался меня утешить — старик, мол, вообще неразговорчив и замкнут. Однако тягостное впечатление от этой первой встречи было не так-то легко рассеять.
    Я потом набрался смелости и снова стал приходить к Рамону. При каждой встрече я пытался навести разговор на тему пейота, но безуспешно. Потом приятель мне сказал, что Рамон не был уроженцем Соединенных Штатов. Он родился в мексиканском штате Сонора, поэтому и назвал таким именем свою лавочку. Сначала он был для меня просто занятным стариком, который очень хорошо говорил по-испански и превосходно разбирался в лекарственных растениях. Однако мой приятель утверждал, что он настоящий колдун. Старик со временем доверял мне все больше и больше, и однажды мы отправились с ним в скалистые холмы Невады. Нам пришлось проехать на машине пару часов, прежде чем мы достигли этого места. Честно говоря, я бы сейчас даже не нашел его. Километров через семьдесят мы свернули с шоссе на север и поехали по мощенной гравием дороге. Мы ехали по ней около часа и за все это время никого не встретили. Мне казалось, что моя машина единственная на всей дороге. Лобовое стекло постепенно покрывалось разбившимися об него насекомыми и пылью. В конце концов, наступил момент, когда стало почти невозможно различать дорогу. Я сказал Рамону, что нужно остановиться и протереть лобовое стекло. А он велел ехать, не останавливаясь, даже если придется тащиться со скоростью пешехода, высунув голову в окно, чтобы смотреть вперед. Он сказал, что пока мы не прибудем на место, нам нельзя останавливаться.
    В каком-то месте он велел мне свернуть направо. Мы поднимали такую тучу пыли, что даже фары не особенно помогали.
    С дороги я съехал с содроганием, я боялся, что на обочине глубокий песок. Но она оказалась глинистой и хорошо утрамбованной. Потом метров сто я ехал на самой низкой скорости, на которую только способна машина, высунувшись наружу и рукой придерживая открытую дверцу.
    Наконец, Рамон велел остановиться. Он сказал, что мы приехали и что сейчас машина не будет видна с дороги.
    Я выбрался из машины и прошел вперед, чтобы хоть немного осмотреть местность. Я не имел ни малейшего представления о том, где мы находимся. Но Рамон сказал, что у нас нет времени и нужно отправляться в путь.
    Мы прошли несколько сот метров по каменистой пустыне и остановились возле большого холма. Когда через несколько минут мы забрались наверх, я почувствовал, что прихожу в состояние восторга.
    Был вечер и панорама, открывавшаяся с вершины холма, выглядела потрясающе. Ее вид пробудил во мне ощущение величественного страха и отчаянья, и воспоминания о картинах, которые я видел в детстве.
    Мы забрались на самую высокую точку холма, вершину заостренной скалы, поднимавшуюся над площадкой. Там мы сели лицом к югу и устроились поудобнее, прислонившись к камню. Представляешь, Келли, перед нами простиралась поистине величественная картина!.. Холмы, холмы без конца и края...
    Рамон улыбнулся и сказал: «Вся эта земля твоя. Вся, сколько видит глаз. Не для того, чтобы использовать, но для того, чтобы запомнить». Я засмеялся, однако Рамон, казалось, был очень серьезен. Он улыбался, но было похоже, что он действительно дарит мне всю эту землю. «Действительно, почему бы и нет?» спросил он, словно читая мои мысли. А я наполовину в шутку ответил: «Я принимаю подарок». Потом мы несколько минут молчали. Мыслей у меня в голове, честно говоря, вообще никаких не было. Я смутно чувствовал, что вскоре со мной что-то должно произойти и разговаривать мне не хотелось. Слова мне казались не точными, а их значения слишком расплывчатыми. Никогда прежде у меня такого чувства не возникало, но стоило мне осознать необычность своего настроения, как я поспешно заговорил: «Что мне делать с этим холмом, Рамон?»
    Рамон по-прежнему улыбался: «Запечатлей каждую деталь в своей памяти. Сюда ты будешь приходить в сновидениях». Тогда я полностью предался созерцанию.
    Медные отсветы заходящего солнца ложились на все вокруг. Камни, трава, кусты — все словно было залито золотом.
    Потом Рамон вдруг неожиданно заговорил о моих сновидениях. «Что ты видишь во сне?» — спросил он. Я сказал, что бывает по-разному. Иногда я — у себя дома, иногда — со своими друзьями. В общем, каждый раз по-разному. «А какое время дня тебе чаще является во снах? День или ночь?» — спросил Рамон. Я сказал, что это каждый раз бывает по-разному. Тогда он вдруг предложил: «Я могу научить тебя попадать во сне в любое место и в любое время. Ты будешь видеть все это так отчетливо, словно все происходит наяву. Тебе просто нужно избрать вполне определенный объект, который должен находиться в том месте, куда ты хочешь попасть. На этом объекте нужно сосредоточить внимание. Например, ты можешь выбрать на этой вершине какой-нибудь вполне конкретный камень и смотреть на него до тех пор, пока он прочно не отпечатается в твоей памяти. И потом ты сможешь попадать сюда в сновидениях, просто вызвав образ этого камня или, скажем, какого-нибудь куста, или чего угодно другого. Задача путешествий в сновидениях значительно упрощается, если вызываешь образ. Если тебе не хочется по каким-либо причинам попадать именно сюда, можешь воспользоваться каким-нибудь другим местом. Нужно сначала сосредоточиться на каком-то объекте, а потом мозг сам отыщет этот объект».
    Я попробовал поступать, как он мне советовал. И оказалось, что таким образом действительно можно вернуться в любое место и любое время. Правда, как ни странно, это получилось у меня только несколько раз, пока я все еще поддерживал отношения с Рамоном.
    Наше общение принесло мне немало познаний. Но об этом я расскажу как-нибудь попозже.
    Келли слушала его рассказ с любопытством.
    — А чем же закончился этот вечер в пустыне?
    Перл пожал плечами.
    — В общем, больше ничего особенного не произошло. Просто я почувствовал невероятный прилив сил. Как будто это место было напоено какой-то целебной магией. Я чувствовал такую невероятную бодрость и легкость, словно выпил чудодейственного эликсира. Я чувствовал себя обновленным и счастливым. Меня не беспокоил холодный вечерний ветер. Мне не было холодно. Я просто сидел и смотрел. Вершина холма находилась на довольно приличной высоте. На западе, с той стороны, откуда мы приехали, открывался впечатляющий вид. Я видел огромное пространство: низкие огромные холмы, постепенно переходившие в плоскую поверхность пустыни, протянувшейся до самого горизонта. С севера на восток пролегали хребты коричневых горных вершин. На юге лежали какие-то бесконечные цепи холмов и низин, а вдали виднелся синеватый горный массив. Меня охватило невероятное чувство покоя. Я испытал изумительное ощущение прекрасного самочувствия и совершенно новое для себя состояние: мой мозг словно отключился, я был счастлив, я чувствовал себя совершенно здоровым, меня буквально затопило странное спокойствие. Мягкий ветерок, который дул с запада, волной пробегал вдоль моего тела, но холодно от этого не становилось. Я чувствовал его дуновение на лице. Это было похоже на мягкие волны прибоя, который окатывал меня, отступал и снова окатывал. Я пребывал тогда в странном состоянии. Оно не походило ни на одно из состояний, знакомых мне по моей прежней жизни. Тогда я заплакал. Но не от печали и не от жалости к себе. Я заплакал от радости, от какой-то неизъяснимой и невыразимой радости... Мне хотелось остаться в этом месте навсегда. Я, наверное, так бы и поступил, но в это время явился Рамон и, взяв меня за руку, поднял меня с земли. «Ну, ладно, хватит. Ты достаточно отдохнул», — сказал он, весело улыбаясь. Потом мы спустились с вершины холма и шли к машине медленно и молча. Ничего подобного я с тех пор ни разу не испытывал. Думаю, что вряд ли мне придется испытать что-либо подобное и в будущем. К моему великому сожалению, из Лос-Анджелеса мне пришлось уехать, и с тех пор я больше не встречался с Рамоном. Когда-нибудь я тебе еще расскажу о том, чему он меня научил. Ну, что? Помог тебе мой рассказ немного отвлечься?
    Лицо Келли прояснилось.
    — Да. Ты натолкнул меня на важную мысль. Я сейчас тоже попробую сосредоточиться и вызвать в памяти какой-нибудь образ того вечера. Может быть, это поможет мне вспомнить о тех событиях, которые случились в тот злополучный вечер.
    Перл кивнул.
    — Правильно. Только постарайся не вспоминать цепь событий, а сконцентрироваться на чем-то одном, конкретном. Тогда мозг сам вызовет в памяти цепочку ассоциаций. И не пугайся, если тебе не удастся сделать этого сразу. Постепенно, одну маленькую цепочку за другой, ты сможешь вытащить всю картину. Я верю в то, что тебе удастся это сделать. Попробуй сосредоточиться, у тебя все должно получиться.
    Несколько минут Келли молчала, мучительно пытаясь вызвать в памяти хоть что-нибудь, что позволило бы ей вспомнить происшедшее в президентском номере отеля «Кэпвелл». Наконец, с выражением мучительного бессилия она помотала головой.
    — Нет. Не знаю, не помню, не могу... Я только уверена в том, что это было нечто ужасное. По-моему, он угрожал мне.
    Перл вскочил с дивана.
    — Вот-вот. Постарайся вспомнить об этом. Чего он хотел от тебя? Может быть, у него было какое-то оружие? Ты помнишь о чем-нибудь подобном?
    Келли наморщила лоб.
    — Не знаю.
    Перл расхаживал по каюте, забыв об изнурительной жаре. В тоне его голоса звучала озабоченность.
    — Может быть, если бы тебе удалось вспомнить, что Дилан угрожал тебе оружием, или нашлись свидетели, которые подтвердили бы это, на суде тебе удалось бы подтвердить свою невиновность.
    Келли тоже поднялась.
    — Такое, конечно, возможно. Однако это вряд ли поможет вернуть мне память. А это самое главное.
    — Да, — задумчиво произнес Перл. — Память — это самое главное. Жаль, что меня не было тогда рядом с Брайаном... Именно поэтому мне тоже нужны свидетели. Может быть, жена доктора Роллингса поможет мне.
    Келли сочувственно взглянула на него.
    — Знаешь, наши ситуации чем-то похожи. Ведь ты разыскиваешь бывшую супругу Роллингса, несмотря на то, что Брайан давно мертв. Тебе нужно узнать, что же с ним тогда случилось, чтобы не обвинять себя в его смерти.
    Перл мягко улыбнулся.
    — Что ж, наверное, ты права. Может быть, если мы сможем остаться вместе подольше, мы поможем друг другу логически мыслить...
    Ирония, прозвучавшая в его словах, не осталась для Келли незамеченной.
    — Перестань, Перл!.. — рассмеялась она. — Вряд ли я смогу чему-то научить тебя. Это я должна быть благодарна тебе за то, что ты пытаешься прийти ко мне на помощь.
    Перл покачал головой.
    — Келли, ты не меньше помогаешь мне.
    Неизвестно, сколько бы еще продолжался этот обмен взаимными признаниями, если бы наверху, на палубе, не раздались шаги.
    — Что там такое? — встревоженно спросила Келли. Перл направился к двери.
    — Не знаю, по-моему, это Оуэн.
    Словно в подтверждение его слов, через несколько секунд дверь каюты распахнулась, и по лестнице сбежал насмерть перепуганный Оуэн. Казалось, что ему только что явился призрак доктора Роллингса.
    — Что случилось, Оуэн? — воскликнул Перл. — За тобой гонятся?
    Тот замахал руками.
    — Пока еще нет, но боюсь, что скоро и это произойдет.
    Перл попытался успокоить его.
    — Не надо так трястись, Оуэн. Нас ведь еще не посадили в мексиканскую тюрьму. По-моему, вокруг все тихо и спокойно. Что может произойти, когда вокруг стоит такая жара?
    — Нет, нет... — побелевшими от страха губами проговорил Оуэн. — За нами уже наблюдают...
    Лицо Перла озабоченно вы тянулось.
    — Кто?
    Оуэн ткнул рукой в сторону маленького иллюминатора на стене.
    — Посмотри сам.
    Перл осторожно выглянул в окошко.
    — Да, кажется, мы попали в неприятную ситуацию... Что ж, этого следовало ожидать. Наивно было бы думать, что такой яхтой не заинтересуются.
    Келли подошла к нему и испуганно спросила:
    — А что там такое?
    — В нашу сторону направляется патрульный катер. Похоже, что это береговая охрана, — сказал Перл. — Надо приготовиться к встрече с властями.
    Оуэн стал метаться по каюте, жалобно причитая:
    — Что мы будем делать? У нас даже нет никаких документов... Нас обязательно отправят в тюрьму... Перл, придумай что-нибудь...
    Тот схватил девушку за руку.
    — Келли, пошли со мной! Надо устроить этим парням в форме радушную встречу. У них не должно быть на наш счет никаких излишних подозрений...

    Полицейский, дежуривший в зале суда, вывел Сантану из общей комнаты и направился с ней по коридору.
    Увидев их, окружной прокурор, который сидел на стуле в большом холле, тут же вскочил.
    — Джулия разговаривала с тобой? — обратился он к Сантане. — Ты знаешь о том, что тебя ожидает?
    Она демонстративно отвернулась.
    — Я не хочу с тобой разговаривать. Не думаю, что от этого была бы хоть какая-то польза. Полисмен, делайте свое дело.
    Полицейский взял ее под локоть, и попытался было пройти дальше, однако Тиммонс загородил ему дорогу и предостерегающе поднял руку.
    — Эл... — посмотрел он на полицейского. — Ты не мог бы оставить нас на несколько минут? Мне нужно поговорить с обвиняемой.
    Полицейский попытался было что-то сказать, но Тиммонс столь решительно кивнул головой, что ему не оставалось ничего иного, как оставить окружного прокурора и Сантану наедине.
    — Хорошо. Я подожду за углом, — сказал он, удаляясь. — Вот и отлично.
    Окружной прокурор подождал, пока фигура полицейского исчезнет за поворотом, и натянуто улыбнулся.
    — Ну, что ж, Сантана. Я думаю, что ты не слишком обидишься на меня за эту минуту.
    Она с презрением посмотрела на него.
    — Кейт, а ты не боишься оставаться наедине со мной? По-моему, ты слишком быстро забыл о том, что произошло всего лишь несколько минут назад.
    Он развел руками.
    — Извини, мне очень жаль, что так получилось. Я не хотел, чтобы дело повернулось таким образом. Ты же об этом знаешь.
    Сантана медленно покачала головой.
    — Ты — дьявол!..
    Тиммонс тяжело вздохнул, изображая на лице глубокое сочувствие и раскаяние.
    — Я еще раз повторяю — мне очень жаль, что так произошло. Ты не должна обвинять меня в этом.
    Сантана нервно усмехнулась.
    — Интересно, а кого же мне обвинять?
    Тиммонс пожал плечами.
    — Ты сама во всем виновата. К сожалению, тебе не хватило самообладания и выдержки. Ты все испортила.
    Не обращая внимания на его слова, она смерила Кейта ненавидящим взглядом.
    Тиммонс почувствовал, как его пробирает дрожь.
    — Нет, — холодно сказала Сантана. — Ты заранее это знал. Могу поклясться перед богом, что ты именно на это и надеялся. А, может быть... Может быть, даже так и задумал. Зачем ты подставил меня?
    Неубедительность оправданий окружного прокурора была столь очевидна и для него самого, что ему не оставалось ничего иного, как развести руками.
    — Сантана, давай не будем заниматься взаимными обвинениями. Я не для этого встретился с тобой. Меньше всего мне хотелось бы сейчас устраивать здесь сцену. Мне кажется, что у нас есть более важная тема для разговора.
    Она горько рассмеялась.
    — Ты подтверждаешь самые худшие мои опасения. Кейт, неужели ты не способен даже вот так, наедине со мной, посмотреть правде в глаза? Признайся, что ты струсил. А может быть, ты и не мог поступить как-то иначе? Тебе не давал покоя Круз. За что ты его так ненавидишь?
    Окружной прокурор поморщился.
    — Это старая история. Я сейчас не хочу вспоминать об этом. Да, в общем, сейчас это не имеет особого значения.
    — Ну, разумеется! — язвительно воскликнула она. — Сейчас тебе, наверное, куда приятнее вспоминать о том, как ты соблазнил меня, а потом подставил и бросил. И теперь я сама, в одиночку, должна выкарабкиваться из всего этого...
    Сантана снова начала терять контроль над собой.
    — Потише, потише... — успокоил ее Тиммонс. — Не надо привлекать к себе излишнего внимания. У нас есть всего лишь несколько минут. Лучше поговорим о том, как ты использовала меня.
    Сантана оторопела от возмущения.
    — Что? Я использовала тебя? После того, что случилось здесь, в суде, ты имеешь наглость утверждать, что это я во всем виновата?
    Тиммонс криво улыбнулся.
    — Я искренне относился к тебе. А ты ко мне — нет. Ты хотела с моей помощью вернуть внимание собственного мужа. Это опасный способ. Он чреват самыми непредсказуемыми последствиями. Надеюсь, что теперь-то ты получила возможность убедиться в этом.
    Сантана гордо вскинула голову.
    — А я и не скрывала этого! По-моему, я говорила тебе об этом тысячу раз. Если бы ты напряг свой убогий умишко, то мог бы вспомнить об этом. Заводя роман с тобой, я надеялась на то, что Круз, вечно озабоченный какими-то делами на службе, обратит внимание на собственную жену. Я делала это столь демонстративно, что лишь слепой не мог бы этого заметить.
    — Но, похоже, что твой муж оказался слепым... — с неуместной здесь иронией заметил окружной прокурор. — Мне очень жаль, что оказалось именно так. И еще мне очень жаль, что я был последним средством, к которому ты прибегла в этой попытке завоевать ускользавшее внимание мужа. По-моему, это с самого начала было обречено на провал. Твой муж думал не о служебных делах, а об Иден Кэпвелл.
    Сантана взбешенно воскликнула:
    — Это ты сбил Иден!
    Тиммонс протестующе вскинул руку.
    — Ничего подобного! За рулем сидела ты. Попробуй ты утверждать такое даже перед божьим судом, тебя подняли бы на смех.
    Но Сантана не унималась.
    — Это ты повернул машину в ее сторону! Ты дергал за руль, и поэтому машина съехала на обочину! Что, может быть, ты и теперь скажешь, что это неправда?
    Но Тиммонс выглядел, как и прежде, самоуверенным и убежденным в собственной правоте. Казалось, что горячие слова Сантаны не произвели на него ни малейшего впечатления.
    — Если бы я не съехал на обочину, — сухо ответил он, — то мы бы разбились. Вспомни, в каком состоянии ты была в тот вечер. По-моему, у тебя было что-то с нервами... Ты гнала машину, не разбирая дороги.
    Сантана сокрушенно взмахнула рукой.
    — Да лучше бы мы разбились!..
    Окружной прокурор на мгновение умолк.
    В этом разговоре Сантана была, конечно, выше его. Тиммонс и сам это прекрасно понимал. А потому, ему приходилось изворачиваться.
    — Знаешь, Сантана, упреки тебе сейчас не помогут. Они бесполезны, — сказал он, кротко глядя в глаза Сантане. — Они бесполезны... Все, что ты сейчас сможешь добиться, это только ухудшить свое положение.
    Сантана горько рассмеялась.
    — Да. Ничего другого я от тебя и не ожидала. Конечно, ты предпочел бы сейчас увидеть мое раскаяние. Наверное, тебе хотелось бы, чтобы я ползала у тебя в ногах, умоляла о снисхождении... Нет уж, спасибо! Такое уже было... Я, как дура, бегала к тебе, пытаясь найти помощь. А ты уверял меня в том, что сделаешь все, чтобы дело ограничилось лишь одним единственным судебным разбирательством. Что, ты уже забыл свои слова о том, как я должна поверить тебе, должна немного потерпеть?.. Я поверила!.. Я подписала это идиотское признание, эту вонючую бумажку, которой место лишь в общественном туалете! Ведь там нет ни единого слова правды! Что, разве я во всем виновата? Это я сделала так, что Иден осталась лежать на обочине? Ты же говорил мне, что все будет хорошо! А теперь? Я уже одной ногой нахожусь в тюрьме... Ах, извините, я ошиблась!.. — она перешла на более едкий тон. — Ведь я же настоящая преступница... К тому же еще и полусумасшедшая. Меня ведь должны обследовать у психиатра, и еще неизвестно, что он скажет. Ты, наверное, ожидал, что я начну каяться? Особенно после того, как ты выставил меня в суде настоящей убийцей... У вас с Джиной это очень хорошо получилось. У вас, вообще, все стало хорошо получаться. Я смотрю — вы спелись. Да, я была глупа. Чего же иного можно было ожидать? Ведь вы с Джиной — самые гнусные интриганы в этом городе. Жаль, что я не поняла этого раньше!
    Тиммонс попытался сохранить хорошую мину.
    — Ты несправедлива, Сантана. Но я готов извинить тебя. В твоем состоянии не мудрено проявлять такую горячность. Я совершенно не виноват в том, что произошло сегодня на судебном заседании.
    Сантана побледнела.
    — Ах, вот как! — со злостью воскликнула она. — Как интересно получается! Ты никогда, ни в чем и нигде не виноват!.. Все время ошибки и глупости совершают другие, а ты останешься чистеньким.
    Тиммонс усмехнулся.
    — Да я говорю совершенно не о том. Просто у Джины сегодня слишком сильно разыгралось воображение. А я, увы, не мог помешать ей в этом.
    Сантана всплеснула руками.
    — Тебе ничего не стоило остановить ее. По-моему, еще никто не лишал тебя должности окружного прокурора. Это было вполне в твоих силах.
    Тиммонс понял, что наступил благоприятный момент для перехода в контрнаступление. Выдержав чувствительную паузу, он сказал:
    — А зачем мне нужно было делать это? Может быть, вы с Джиной заранее сговорились?
    Сантана на мгновение замерла.
    — Ты — выродок! — с ненавистью проговорила она. — Ни в одном твоем слове нет ни крупицы правды. Ты лжешь на каждом шагу. Неужели ты думаешь, что это останется безнаказанным? Клянусь, что я запомню это до конца жизни! Молись, чтобы я не вышла из тюрьмы!
    Тиммонс едва заметно вздрогнул.
    Несмотря на то, что он был сейчас стороной победившей, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что когда-нибудь в один прекрасный момент все может измениться.
    — Не забывай о том, что я пока еще окружной прокурор, — сквозь зубы процедил он. — Я позабочусь о том, чтобы ты оставалась в тюрьме подольше. Можешь не беспокоиться, мне это удастся.
    После этого он отвернулся, чтобы дать понять, что разговор закончен.
    — Эл!.. — крикнул Тиммонс — Можешь уводить ее. Миссис Кастилио с нетерпением ожидают в полицейском участке.
    Когда окружной прокурор зашагал по коридору в противоположную сторону, Сантана бросила вслед ему беглый взгляд и едва слышно сказала:
    — Ты напрасно на это надеешься. Я еще устрою и тебе, и Джине веселую жизнь. Вы будете знать о том, кто такая Сантана...

    Круз молча, стоял у окна в кабинете судьи Уайли, после того, как участники судебного заседания покинули комнату. Вместе с ним осталась лишь Иден.
    Он выглядел каким-то по-особенному беспомощным, из-за чего сердце Иден разрывалось на части.
    Она тихо подошла к нему сзади и остановилась за его спиной.
    Круз оглянулся.
    — Ты еще здесь?
    В его голосе не было тепла, которое он обычно не скрывал в разговорах с Иден.
    — Отправляйся домой. Тебе здесь нечего делать.
    Иден чуть заметно подалась вперед.
    — Может быть, тебе тоже не стоит оставаться здесь? Судебное заседание закончилось. Все разошлись. Ты уже ничего не сможешь изменить.
    Круз хмуро посмотрел на Иден и отвернулся. Барабаня пальцами по подоконнику, он медленно произнес:
    — Я должен быть рядом с ней. Сейчас Сантане предстоит очень трудный момент. Это трудно для любого человека, а для нее вдвойне.
    — Почему?
    — У нее слишком слабая психика. Не знаю, как скажется на ней первое знакомство с тюрьмой.
    Иден тяжело вздохнула и опустила голову.
    — Ты хочешь увидеть, как ее будут отводить в камеру? Я думаю, что тебе не стоит это делать. Это не пойдет на пользу ни тебе, ни ей.
    — Нет. Я должен быть рядом с Сантаной, — упрямо повторил Круз. — Так ей будет легче.
    Иден робко попыталась возразить.
    — Я думаю, что Пол вполне может позаботиться о ней. Навести ее вечером. Может быть, пойдем отсюда?
    Круз отрицательно покачал головой. Иден не сводила с него взгляда.
    — Хорошо, — сказала она. — Через минуту меня не будет...
    Она намеренно не договорила фразу до конца, давая понять, что хочет как можно дольше побыть с ним вместе.
    После несколько затянувшейся паузы Круз повернулся к Иден.
    — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — глухо произнес Кастилио. — Тебя удивляет мое поведение. Да, я не ошибся?
    Она покачала головой.
    — Круз, разве ты в состоянии ей помочь? Решение вынесено, все уже происходит помимо твоей воли. Ты не сможешь ничего сделать, даже если захочешь. Ты уже не в силах...
    В глазах Круза было столько боли и унижения, что Иден осеклась на полуслове.
    — Вот именно, — едва слышно произнес он. — Какой я после этого мужчина? Я не могу помочь даже собственной жене...
    Иден не скрывала своей любви. Ей казалось, что сейчас наступил именно тот момент, когда необходимо продемонстрировать свои чувства.
    — Ты же знаешь, каким мужчиной я считаю тебя, — выразительно сказала она. — И не нужно заниматься самобичеванием.
    Круз расстроенно махнул рукой.
    — Я должен был предвидеть это, должен! Нельзя было этого допустить!
    На глазах Иден проступили слезы.
    — Скажи, как?
    Круз возбужденно воскликнул:
    — Ты считаешь меня хорошим человеком! Иден, я не совершал ошибок! Но я не мешал другим запутаться в них!.. Чем мне гордиться? Равнодушием? Как я мог так жить? — он снова обернулся к Иден. — Как мне объяснить все происшедшее самому себе? Я бездействовал тогда, когда нужно было принимать самые решительные меры!.. Я все время чего-то ждал, пытался решить все мирно и тихо. Разве это достойно мужчины?
    Иден порывисто шагнула вперед.
    — Я прощаю тебе все.
    Но Круза эти слова ничуть не успокоили.
    — Ты думаешь, что я ничего не знал насчет любовных отношений, существовавших между Сантаной и Кейтом?
    Иден ошеломленно молчала.
    — Как? — наконец, смогла вымолвить она. — Тебе было известно?
    Кастилио обреченно махнул рукой.
    — Да. Я же не полный идиот. Ведь все это происходило на глазах всего города. Мне все говорили о том, что моя жена и окружной прокурор отнюдь не скрывают своих отношений. Да я и сам все это прекрасно видел. Как можно было не видеть такое? Но я предпочитал не замечать неловкую ложь с ее стороны и даже то, что она не ночует дома. Все ее объяснения были шиты белыми нитками. Для того чтобы убедиться в этом, не стоило даже предпринимать каких-либо усилий. Достаточно было один раз заглянуть ей в глаза. Сантана никогда не выдерживала прямого взгляда. Но вся нелепица и чушь, которую она несла, устраивала меня. Так мне было проще. Сантана считала, что мне все безразлично, но это было не так. Просто я не мог допустить и мысли о том, что такому мужу, как я, изменяет жена, — он на мгновение задумался. — А, кроме того, я постоянно чувствовал себя виноватым перед ней. Сколько раз я приходил домой и сообщал, что сегодня я видел Иден, теперь мы друзья, у нас все в порядке, мы спокойно разговаривали... Представляешь, каково ей было выслушивать от меня такое? Теперь-то я понимаю, что она ревновала. Но раньше я надеялся на то, что все уладится само собой.
    Иден виновато потупила глаза.
    — Но ведь ты не изменял ей. Ты можешь упрекать себя в чем угодно, но только не в этом. У Сантаны ни разу не было повода обвинить тебя в супружеской неверности.
    Лицо Кастилио исказила болезненная гримаса.
    — Да. На деле я ей никогда не изменял. Но в мыслях — всегда... В жизни все, конечно, было по-другому. Как будто мне могли дать медаль за формальную верность жене.
    Он расстроенно умолк.
    Иден почувствовала такой прилив жалости, что ей захотелось крепко обнять Круза и прижаться к его груди. Однако она вовремя удержалась.
    — Ты напрасно упрекаешь себя, — дрожащим голосом сказала Иден. — Все люди время от времени совершают ошибки, за которые не дают медалей.
    Кастилио безнадежно покачал головой.
    — Я помню, какой она была в семнадцать лет: ужасно наивной, даже не по годам. Она ловила каждое мое слово, безоговорочно верила мне. Я всегда желал ей только добра. Я так хотел сделать ее счастливой...

    Тиммонс вышел в холл здания Верховного Суда. Увидев медленно шагавшего окружного прокурора, к нему направились Ник Хартли и Роза Андраде. Роза выглядела бледнее обычного. Это было и не удивительно после того, что ей удалось только что услышать в кабинете судьи Уайли.
    — Мистер Тиммонс, — обратилась она к окружному прокурору, — что теперь будет с Сантаной? Ее отвезут в тюрьму?
    Он сделал озабоченное лицо.
    — Ей предъявят формальное обвинение, и затем мы заберем ее для психиатрического обследования.
    Ник удрученно покачал головой.
    — А нельзя ли сделать так, чтобы ее выпустили под залог? Ведь еще не доказано, что Сантана — преступница. Это было лишь предварительное слушание. Никакого обвинительного приговора не вынесено.
    Тиммонс пожал плечами.
    — Судья Уайли отказывалась обсуждать это, пока не получено подтверждение о том, что она не опасна для окружающих.
    Роза неожиданно резко спросила:
    — И для вас, сэр?
    Окружной прокурор недоуменно поднял брови.
    — Прошу прощения, мэм.
    Роза гордо вскинула голову.
    — Я хочу убедиться в том, что вы не станете вмешиваться в дела моей дочери.
    Тиммонс едва подавил мстительную улыбку.
    — Я окружной прокурор, мэм, и не хочу ничего обещать. Вы сами понимаете, что как государственный обвинитель, я должен требовать точного соблюдения закона. В противном случае, я не заслуживаю того места, на котором сижу.
    Стоявшая неподалеку Джина Кэпвелл, ухмыльнулась. Ей, знавшей об этом деле больше других, была хорошо известна цена этим высокопарным словам окружного прокурора. Роза с горечью отвернулась.
    — А где Круз? — спросила она у Ника.
    Он успокаивающе положил руку ей на плечо.
    — Я думаю, что нам не стоит сейчас трогать Круза. В первую очередь, мы должны поговорить с адвокатом Сантаны — Джулией Уэйнрайт.
    В их разговор вмешался Кейт Тиммонс.
    — Джулия сейчас в участке, — сказал он.
    Роза посмотрела на него с плохо скрытым недоверием.
    — Мистер Тиммонс, насколько я понимаю, судебное заседание по делу моей дочери состоится спустя несколько дней. Я бы хотела знать, кто будет выступать на нем от имени стороны обвинения?
    Тиммонс надменно посмотрел на нее.
    — По-моему, вы не расслышали, мэм. Об этом уже говорила судья Уайли. Государственный обвинитель еще не назначен. Это будет решаться в ближайшие несколько дней. У меня же по этому поводу нет твердой уверенности. Дело повернулось так, что я вынужден выступать в качестве свидетеля. Поэтому вам придется, немного потерпеть. Все будет зависеть от судьи Уайли.
    Роза отнюдь не собиралась сдаваться на милость окружного прокурора.
    — Моя дочь никого не собиралась убивать, — уверенно сказала она. — Вина Сантаны отнюдь не доказана. То, что ее обвиняют в умышленном наезде, это всего лишь предположение, которое, по-моему, мнению, не имеет под собой никаких оснований. Я прекрасно знаю свою дочь, она на это не способна. Если же вы думаете по-другому, то вам придется иметь дело со мной.
    Ее жесткий тон заставил Тиммонса умолкнуть. Однако в разговор на сей раз вмешалась Джина Кэпвелл.
    — Как бы то ни было, однако у судьи Уайли на этот счет свое мнение, — многозначительно сказала Джина. — Насколько мне удалось заметить, она уверена в том, что Сантана совершила наезд умышленно. К тому же, показания свидетелей говорят о том, что Сантана была в невменяемом состоянии. Так что, ей еще надо пройти обследование у психиатра.
    Роза уже намеревалась дать решительный отпор этим, по ее убеждению, наговорам, однако в этот момент в холле появилась Сантана. Сопровождаемая полицейским, который крепко держал ее под локоть, она медленно вышла из коридора. Роза тут же бросилась к ней.
    — Доченька, как ты себя чувствуешь?
    Не отвечая ни слова, та с ненавистью смотрела на Джину. Бывшая супруга СиСи Кэпвелла высокомерно отвернулась. Сантана на мгновение остановилась, а затем, резко толкнув от себя полицейского, бросилась к Джине. Схватив ее за плечи, она принялась разъяренно кричать:
    — Мерзавка, тебе даром это не пройдет! Я еще доберусь до тебя! Что ты наболтала судье? Гнусная тварь, я знаю, чего ты добиваешься!
    Джина хоть и выглядела перепуганной до смерти, стала отбиваться.
    — Уберите от меня эту психопатку! Куда смотрит полиция? Почему убийцам позволяют бросаться на свидетелей? На помощь! — визжала она, размахивая руками.
    Сантана пыталась дотянуться до ее горла.
    — Я тебя задушу. Тебе никогда не удастся овладеть Брэндоном. Пусть меня посадят в тюрьму до конца моих дней, однако тебе не придется радоваться.
    Ник бросился разнимать дерущихся женщин, однако Сантана вцепилась в Джину, как клещ. Она прижала ее к стене, стараясь сомкнуть пальцы рук на ее глотке.
    Круз и Иден вышли из кабинета судьи Уайли и медленно шагали по коридору, когда из холла донеслись отчаянные вопли Джины:
    — Помогите, на помощь!
    — Что там такое? — обеспокоенно воскликнула Иден. — Круз, по-моему, там что-то неладное с Сантаной.
    Он бросился в холл. Нику, наконец, удалось схватить Сантану за руки и оттащить от Джины. Брыкаясь и размахивая кулаками, она пыталась вырваться и снова добраться до ненавистной соперницы.
    — Я не отдам тебе Брэндона! — кричала она. — Я отдала своему сыну столько, что имею на него полное право. Он обязан своей жизнью только мне. А ты не имеешь на него никакого права. Ты ничего не получишь! Я доберусь до тебя даже из тюрьмы!
    Круз влетел в холл и, бросившись к Джине, оттащил ее в сторону.
    — Я прошу зафиксировать, — оскорбленно верещала та, — Сантана напала на свидетельницу. Она уже вообще с ума сошла.
    Ник крепко держал Санталу.
    — Не надо, не надо, — уговаривал он ее, — успокойся. Сейчас ты можешь только повредить себе этим. Она не заслуживает того.
    Поправив платье, Джина снова возмущенно воскликнула:
    — Она набросилась на меня! Все, кто здесь присутствует, были свидетелями этого. Ее надо держать подальше от людей. Сумасшедшая.
    Тяжело дыша. Круз смотрел на жену. Ее глаза по-прежнему сверкали ненавистью.
    — Джина, ты еще пожалеешь о том, что сказала судье, — злобно проговорила Сантана.
    Сантана еще раз попыталась дернуться, однако Ник и пришедший ему на помощь полицейский, крепко держали ее под руки. Почувствовав, что на этот раз у нее ничего не получится, Сантана как-то бессильно обмякла и опустила голову. Роза со слезами на глазах успокаивала ее.
    — Не обращай внимания на слова Джины, — говорила она. — Тебе сейчас нужно взять себя в руки. Ты слышишь меня, Сантана?
    Словно опомнившись, та кивнула головой. Иден, которая вслед за Крузом вбежала в холл, замерла, увидев, как Сантана перевела на нее полный злобной ненависти взгляд. Стало ясно, что Сантана считает виновной в своих бедах не только Джину, но и ее, Иден. Окружной прокурор так внимательно посмотрел на Джину, словно боялся, что Сантана оторвала у нее кусок.
    — Ты в порядке? — с неожиданной заботливостью спросил он.
    Джина недовольно дернула плечами.
    — Я ничего такого не делала. Эта сумасшедшая бросилась на меня. Все это видели. Я прошу, чтобы меня оградили от подобных выходок.
    — Помолчи! — рявкнул Круз. Повернувшись к жене, он сказал:
    — Не беспокойся насчет Джины. Ты ее больше никогда не увидишь. А Брэндон будет жить с нами, и дожидаться тебя.
    Но эти слова ничуть не успокоили Сантану. Она возбужденно воскликнула:
    — С кем это с нами? Ты имеешь в виду Иден? В чьем доме теперь будет жить Брэндон?
    Круз растерянно умолк, а Иден едва не разрыдалась. Закрыв лицо руками, она отвернулась. Воцарилось такое неловкое молчание, что прозвучавшие в этой тишине слова окружного прокурора, все восприняли с облегчением.
    — Уведите ее.
    Полицейский потащил Сантану к выходу, однако она резко выкрикнула:
    — А тебе, Круз, никого не жаль! Ты всегда был таким холодным и погруженным в себя. Ну, что ж, теперь ты сможешь делать свои дела спокойно.
    Роза бросилась к дочери.
    — Сантана, прошу тебя, не надо. Твои слова несправедливы. Тебе сейчас не стоит вообще об этом думать. Суд присяжных еще не вынес никакого приговора. Ты не должна себя преждевременно хоронить.
    — Не нужно, мама. Может быть, когда я буду в могиле, Круз проклянет свое чувство долга.
    С этими словами она быстро зашагала к двери под бдительным присмотром полицейского. Роза бросилась за ней.
    — Сантана, я не покину тебя!
    Круз ошеломленно смотрел вслед жене. Немного постояв, он направился за ней. В холле остались Иден, Джина Кэпвелл и Кейт Тиммонс.
    — М-да, — криво усмехнувшись, сказал окружной прокурор, — печальное зрелище. Пожалуй, мне здесь больше нечего делать.
    Когда он исчез, Джина, после недолгих раздумий, направилась к выходу. Однако Иден схватила ее за рукав платья.
    — Нет, ты никуда не пойдешь.
    Джина недоуменно подняла брови.
    — Ты о чем?
    Но Иден смотрела на нее с такой решимостью, что Джина мгновенно переменила тон.
    — Ты неверно меня поняла, — с притворным миролюбием сказала она. — Я никуда и не собиралась уходить. Я просто хотела... Иди сюда.
    Она схватила Иден за руку и втащила в открытую дверь ближайшего кабинета. Здесь было пусто. Теперь настал черед удивляться Иден.
    — Что тебе нужно от меня?
    Та захлопнула дверь. На лице ее появилась лучезарная улыбка.
    — Я хочу сказать, что счастлива. Я сдержала свое обещание.
    Иден поморщилась.
    — Какое обещание?
    Джина развела руками.
    — Не строй мне глазки, Иден. Я же прекрасно знаю, что ты ненавидишь Сантану не меньше, чем я.
    Иден растерянно отступила на шаг назад.
    — Я просто не могла ей простить такого отношения к Крузу. После того, что он сделал для нее и для Брэндона, она не имела права совершать по отношению к нему такую гнусность. Но у меня не было повода для личной ненависти к Сантане.
    Джина ничуть не смутилась.
    — Но ведь это же одно и то же. Что в лоб, что по лбу. Мы с тобой отлично понимаем друг друга, — с энтузиазмом заявила она. — Наконец-то наступила расплата за то, что Сантана вытворяла в последнее время. Когда-нибудь она должна была поплатиться за это. И я очень рада, что имею к этому непосредственное отношение. Теперь моя совесть спокойна. Я сдержала свое обещание.
    Иден недоуменно покачала головой.
    — Я никак не могу понять, о каком обещании ты говоришь?
    — Когда ты спасла меня, я сказала, что ты не пожалеешь об этом. Ты уговорила СиСи отпустить меня, это определило мое отношение к тебе и перемену в твоей жизни.
    Иден повернулась к Джине боком.
    — Я в этом совсем не уверена. По-моему, ты пытаешься выдать желаемое за действительное. Мне от тебя никогда ничего не было нужно.
    Джина недовольно поморщилась.
    — Иден, а ты, по-моему, пытаешься закрыть глаза на все происходящее. Но я тебя не осуждаю за это, — торопливо добавила она. — И вообще, я очень рада, что смогла помочь правосудию.
    Иден едва не застонала от изнеможения.
    — О чем ты говоришь? Я абсолютно ничего не понимаю. Ты затащила меня в этот кабинет для того, чтобы выразить свою радость?
    Джина с сожалением вздохнула.
    — Ты еще не осознаешь...
    — Нет, по-моему, мне уже все ясно, — перебила ее Иден. — Что я напрасно скрывала Крузу измену Сантаны. Мне давно следовало рассказать ему обо всем, ему было бы сейчас значительно легче. Он уверяет меня, что и сам обо всем догадывался раньше, но, я думаю, что он, как настоящий мужчина, пытается сейчас взять на себя основную часть вины за то, что произошло. Возможно, кто-то раньше ему об этом и говорил, но ведь одно дело сплетни и пересуды на работе, а другое дело, если бы ему об этом сказала я. Мне бы он наверняка поверил. Я чувствую, что часть вины падает и на меня — из-за того, что я не решилась раскрыть ему глаза на происходящее тогда, когда это было бы ко времени. Возможно, ничего этого вообще не произошло бы. Точнее, этого бы наверняка не произошло. Круз — сильный мужчина. Он бы смог найти способ, как справиться с этим. А вот теперь мы имеем то, что имеем.
    Растерянность, с которой она произнесла свои последние слова, была тем более удивительной, в сравнении с жарким энтузиазмом, который едва не испугал Джину в начале этого монолога. Джина изобразила на лице притворное сожаление.
    — Конечно, очень тяжело терять семью, — вздохнула она. — Но мы всегда помогаем тем, кто нуждается к нашей помощи.
    Иден похолодела от пронзившей ее догадки.
    — О ком ты говоришь?
    Словно прочитав ее мысли, Джина горячо воскликнула:
    — Правильно, правильно, я говорю о Крузе. Он сломлен. Сантана столько времени лгала ему, изменяла на виду у всего города, что вряд ли он сможет ей все это простить. Я очень сомневаюсь. У него же есть принципы, Иден.
    Иден побледнела.
    — Не трогай Круза, — с плохо скрытым раздражением воскликнула она. — Ты вообще ничего не знаешь о его чувствах и не тебе судить об этом.
    Джина нахмурилась.
    — Возможно. Но дело не только в нем. Как это перенесет Брэндон? Наверное, он уже знает. Как он отнесется к тому, что Сантана пыталась уничтожить тебя? Он же возненавидит ее. Да и Круз не сможет один воспитать его. Работа в полиции отнимает столько времени. Кто будет присматривать за мальчиком? Мне кажется, что настала пора поговорить о Брэндоне с СиСи.
    Иден едва не потеряла самообладание. Она чувствовала, как ее охватывает непреодолимое желание уйти.
    — Что тебе еще нужно от Сантаны? — мрачно сказала она. — Может быть, тебе нужны ее побрякушки или ее одежда? За этим ты тоже будешь обращаться к СиСи?
    Джина сделала оскорбленный вид.
    — Иден, ты неверно меня поняла, — шмыгнув носом, сказала она. — Посмотри, что происходит вокруг. Сантану сейчас упекут в психушку. Еще неизвестно, что определят врачи. И потом, ей наверняка грозит тюрьма. Круз останется один с мальчиком на руках. Ему будет очень тяжело присматривать за ним, потому, что служба отнимает много времени и сил. Ты же не думаешь, что Роза сможет вырастить из Брэндона нормального полноценного человека? Представь себе, что такое воспитание бабушки. Тем более, если учесть, что у нее нет собственного дома. О Брэндоне нужно заботиться. Ему уже столько пришлось перенести. Если мы не позаботимся об этом сейчас, то потом будет поздно. И потом, подумай сама, ведь мы с тобой самые близкие для Круза и Брэндона люди...
    Иден упрямо мотнула головой.
    — Нужно дождаться окончания судебного процесса, прежде чем делить наследство Сантаны.
    Джина на мгновение умолкла. Ей стало ясно, что этот разговор с Иден был несколько преждевременным. Она отступила на шаг назад и с мстительной улыбкой на устах сказала:
    — Я-то подожду, а вот ты?..
    Иден растерянно опустила глаза и, повернувшись, молча, вышла из кабинета. Джина проводила ее самодовольным взглядом.

    Приближавшийся к яхте с белоснежными парусами патрульный катер Перл и Келли встретили с распростертыми объятиями.
    — Буэнос диас! — радостно воскликнул Перл. — Мы ужасно рады вас видеть!
    Двое офицеров мексиканской береговой охраны недоуменно переглянулись между собой. Наверное, впервые в жизни им приходилось видеть гостей с Севера, которые встречали бы их с таким энтузиазмом. Перл даже подал руку одному из офицеров, помогая ему подняться на борт яхты.
    — Проходите, господа, — сказал он на хорошем испанском. — Мы давно ждали вашего появления. Нам как раз нужна помощь.
    Офицеры спустились в каюту, с любопытством разглядывая ее богатое убранство. Келли, спустившаяся следом за ними, прошла в дальний угол каюты, где, испуганно съежившись, стоял Оуэн.
    — Как вы оказались на территории мексиканских соединенных штатов? — спросил один из офицеров — высокий парень с тонкой щеточкой усов на верхней губе.
    Перл сделал озабоченное лицо.
    — Вообще-то, мы не планировали попасть в Мексику, — пояснил он. — Вчера вечером мы с друзьями решили совершить прогулку на яхте, однако минут через сорок после того, как мы отчалили, мотор яхты забарахлил и остановился. К сожалению, ветра совсем не было, и нам пришлось дрейфовать. Ко всем прочим неприятностям, аккумуляторная батарея для радиостанции оказалась разряженной, и мы не могли сообщить о своем местонахождении американским береговым службам. Приходилось надеяться только на волю случая. Как видите, мы оказались у вас.
    Офицер с сомнением посмотрел на Перла.
    — Когда, вы говорите, у вас отказал мотор?
    — Прошлой ночью, — повторил Перл. — Я не смог ничего починить.
    Оуэн, который ни слова не понимал по-испански, испуганно тронул Келли за рукав.
    — О чем они говорят? Они хотят арестовать нас? — дрожащим голосом спросил он.
    Келли внимательно прислушалась к разговору. Вспомнив уроки испанского языка, которые когда-то давала ей Роза, Келли стала понемногу вникать в смысл разговора.
    — Кажется, он говорит, что у нас сломался мотор, и нас отнесло к югу, — объяснила она Оуэну. — А Перл не смог починить двигатель.
    Оуэн недоуменно посмотрел на девушку.
    — По-моему, Перл говорил, что хорошо разбирается в двигателях. Вчера он обещал мне, что у нас все будет в порядке. Мне кажется, что здесь что-то не так.
    Келли пожала плечами.
    — Не знаю. По-моему, сейчас для нас главное не это. Пусть Перл объясняется с офицерами, а мы должны помалкивать.
    Она повернулась боком и искоса посмотрела на Перла, который по-прежнему горячо рассказывал о чем-то, пытаясь помогать себе руками.
    — Ну, вот, мы дрейфовали целую ночь. Конечно, все чертовски устали и легли спать. А утром мы проснулись и увидели, что находимся неподалеку от берега. К сожалению, во время этого неудачного путешествия на нашем пути ни разу не попался катер береговой охраны Соединенных Штатов. Иначе, они наверняка отбуксировали бы нас назад в Санта-Барбару.
    Офицер понимающе кивнул.
    — Ну, что ж, мы должны проверить ваш двигатель, чтобы убедиться в том, что вы говорите правду. Если же это не так, то боюсь, что вам, синьор, вместе с вашими спутниками, придется проследовать в наш участок для дачи более подробных объяснений.
    С этими словами офицер выразительно похлопал себя по кобуре, из которой торчала ручка револьвера.
    Келли, внимательно следившая за их разговором, внезапно вспомнила о такой же штуке, которую она видела в руках у Дилана. Пистолет! Эта мысль молнией пронеслась у нее в голове. Да, действительно, у Дилана Хартли был в тот вечер пистолет...
    — Повторяю вам, синьор, — продолжал Перл, — все получилось случайно. Сейчас вы сможете убедиться в этом сами. Двигатель не работает. Ветра прошлой ночью не было, а потому нам пришлось положиться на волю судьбы. Если бы смогли отыскать где-нибудь механика, нас бы здесь уже давно не было. К сожалению, никто из нас не разбирается в моторах настолько, чтобы понять, что произошло с нашим двигателем. Кроме того, из-за этой треклятой рации мы даже не могли связаться с берегом. Сами представляете, что нам пришлось пережить за эту ночь. Ну, слава Богу, все обошлось, и мы благополучно прибыли на территорию нашего гостеприимного южного соседа.
    Очевидно, эти льстивые слова подействовали на офицера береговой охраны Мексики, потому что он милостиво улыбнулся и убрал руку с кобуры пистолета.
    — Ну, хорошо, — сказал он. — Пока оставайтесь здесь, не выходите из каюты. А мы все проверим. Ожидайте наших дальнейших распоряжений.
    Перл улыбнулся так сладко, как будто слова офицера доставили ему неизъяснимое наслаждение.
    — Благодарю вас, благодарю! — с латиноамериканской экспрессивностью воскликнул он. — Мы уже не знали, что делать.
    Тот офицер, с которым разговаривал Перл, вышел из каюты и направился на мостик. Второй, постарше, достал из заднего кармана форменных брюк блокнот и уселся за столик в каюте.
    — Назовите, пожалуйста, ваши имена, — сказал он.
    Беглецы перекинулись взглядами. Пауза несколько затягивалась, и офицер с некоторым недоумением взглянул на Оуэна.
    — Итак, синьор? — вопросительно сказал он.
    Перл молил бога, чтобы Оуэн не ударился в панику и не сделал какую-нибудь глупость. Чтобы подбодрить приятеля, Перл, незаметно для офицера береговой охраны, мигнул Оуэну. Тот, слава Богу, сообразил, что нужно делать.
    — Меня, меня зовут, — запинающимся голосом сказал он, — Оуэн Коэн.
    Офицер испытывающе посмотрел на Оуэна, но, ничего не сказав, принялся записывать его имя и фамилию в блокнот.
    — Мне не нравится мое имя, — добавил Оуэн ни с того ни с сего, — я хочу его поменять.
    Перл сделал страшное лицо, и Оуэн тут же умолк. Офицер перевел взгляд на Перла. Тот с широкой улыбкой ткнул себя пальцем в грудь, как это делали индейцы при первых встречах с белым человеком.
    — Леонард Келли, — представился он. — Таково мое имя.
    Чтобы не было никаких неожиданностей с Келли. Перл сам представил ее:
    — А это моя младшая сестренка, — ласково улыбаясь, сказал он. — У нее несколько необычное имя. Наверное, вы немного знакомы с английским языком, ее зовут Перл. Что в переводе означает «жемчужина». Она действительно настоящая жемчужина. Я ее очень люблю.
    Офицер с улыбкой посмотрел на девушку и понимающе протянул:
    — О да, я готов с вами согласиться. К сожалению, у меня никогда не было такой симпатичной сестры.
    Но Келли даже не слышала, о чем идет речь. Перед глазами ее неотступно стояла одна и та же картина — пистолет в руке Дилана Хартли. Он достает его из кармана и направляет на Келли. Она пытается кричать, но крик застревает у нее в горле...
    — Ну, что ж, господа, благодарю вас, — сказал офицер, закрывая блокнот. — Сейчас я присоединюсь к своему коллеге, и мы вместе осмотрим яхту. Я прошу вас не подниматься на мостик до тех пор, пока мы не закончим осмотр.
    Перл лучезарно улыбнулся.
    — Пожалуйста, синьор, яхта в полном вашем распоряжении. Вы можете делать с ней, что угодно. Мы будем находиться здесь, в каюте.
    Офицер козырнул и направился к выходу из каюты. Когда офицер береговой охраны вышел на мостик, Перл повернулся к своим спутникам.
    — Да, — озабоченно сказал он, — похоже, здесь мы застряли надолго. Эти ребята вряд ли упустят такую приятную возможность. Наверняка, им давно уже не приходилось копаться в таких шикарных яхтах. Тем более что места для поисков здесь вполне достаточно. Хотя, честно говоря, я надеюсь, что они все-таки нам поверили. Ведь мы обошлись без документов, — улыбнулся он. — Будь у них какие-нибудь серьезные подозрения, они бы мгновенно потребовали наши паспорта. Ну, ладно, будем надеяться на добрососедские отношения Мексики и Соединенных Штатов и благосклонное отношение их береговой охраны к нарушителям морской границы Мексики. Слава Богу, никакой контрабанды у нас нет.
    Келли неподвижно смотрела куда-то в сторону, а потом внезапно сказала:
    — У Дилана был револьвер.
    Перл ошеломленно умолк.
    — Что?
    Келли возбужденно взмахнула рукой.
    — Я вспомнила, у Дилана был револьвер. Он достал его из кармана и начал угрожать мне. Ты понимаешь, что это означает? Я вспомнила, я вспомнила, почему я испугалась его. Он направил на меня револьвер и угрожал.

    Офицер привез Сантану в полицейский участок.
    — Зачем вы меня сюда ведете? — нервно спросила она, поднимаясь по лестнице.
    — Здесь вас должен осмотреть полицейский психолог, а потом уже, после его заключения, мы решим, что с вами делать.
    Сантана умолкла. Полицейский офицер проводил ее в небольшую комнату, где на дощатом столе лежал сложенный пополам синий халат из грубой хлопчатобумажной ткани наподобие больничного.
    — Вы можете переодеться здесь, — сказал полисмен.
    Через несколько минут она вышла из комнаты, держа в руках свои вещи. Полицейский, который терпеливо дожидался ее в коридоре, в ответ на вопросительный взгляд Сантаны, махнул рукой куда-то вправо.
    — Идемте по коридору, мы должны сдать вашу одежду на хранение.
    Дежурный сержант — каптенармус, высунувшись из окошечка в двери, удивленно посмотрел на арестованную.
    — Миссис Кастильо? — протянул он. — Ах, ну да, конечно... Давайте ваши вещи сюда.
    Пока полицейский делал опись принятого на хранение имущества, Сантана стояла возле двери, низко опустив голову. Из-за стеклянной перегородки на нее внимательно смотрел Круз. На его лице было написано такое сожаление и раскаяние, что взглянувший на него полицейский офицер поежился. Глаза Круза были полны слез.
    Он не услышал, как в коридоре, позади него раздались шаги. Рядом с ним остановился окружной прокурор и несколько секунд молча наблюдал за происходящим. Каптенармус протянул Сантане протокол и ручку. Она подняла голову и увидела Круза и стоявшего рядом с ним окружного прокурора.
    — Если хочешь, зайди, — неожиданно сказал Тиммонс.
    Круз не удостоил окружного прокурора даже взглядом.
    — Я виноват перед тобой, — после небольшой паузы сказал Тиммонс. — Я должен был заранее предвидеть, как обернутся события. Хотя, честно признаюсь, я не ожидал, что все повернется именно таким образом. Я рассчитывал, что мне удастся помочь Сантане. Однако новые обстоятельства и упрямая позиция судьи Уайли помешали мне сделать это.
    Круз по-прежнему пристально смотрел на жену, не обращая внимания на слова окружного прокурора.
    — Кастильо, — тихо произнес тот, — я не спал с Сантаной.
    Круз едва заметно повернул голову.
    — Ты можешь говорить все, что угодно, — с мрачной решимостью сказал он. — Однако если ты лгал, я убью тебя. По-моему, ты уже слышал об этом. Надеюсь, что смысл моих слов дошел до тебя.
    Окружной прокурор усмехнулся и отступил на шаг. Возможно, он бы принялся уверять Кастильо в своей невиновности, доказывать, что во всем виновата сама Сантана, однако появление в участке Иден Кэпвелл прервало их «теплый» разговор. Бросив беглый взгляд на Сантану, она озабоченно повернулась к окружному прокурору.
    — Нам нужно поговорить. Где мы можем это сделать?
    Тиммонс сделал удивленные глаза.
    — Ты настаиваешь?
    — Да, я настаиваю.
    Она выглядела решительно. Тиммонс развел руками.
    — Что ж, если не возражаешь, мы могли бы пройти в мой кабинет.
    — Но я предупреждаю тебя, — заявила Иден, — что есть некоторые вещи, о которых я говорить не буду.
    Она сделала недвусмысленный жест в сторону стоявшего к ней спиной Круза. Тиммонс криво усмехнулся.
    — Я тоже с удовольствием не буду разговаривать на эти же темы. Меня уже тошнит от всего этого.
    Тиммонс направился к выходу, а Иден на мгновение задержалась рядом с Крузом. Увидев его полные от слез глаза, она сочувственно положила руку ему на плечо.
    — Почему ты не умерла? — завизжала Сантана и, схватив стоявшую на окошке стальную коробку с печатью, швырнула ее в стеклянную перегородку, за которой стояли Круз и Иден.
    Иден даже не успела вскрикнуть от страха, когда Круз схватил ее за плечи и оттащил в сторону. На пол брызнули осколки стекла.
    — Тебе давно уже пора было сдохнуть! — вне себя от ярости кричала Сантана, бросаясь к разбитому стеклу.
    Метнувшийся следом за ней полицейский пытался оттащить ее в сторону, однако Сантана с такой силой ударила его по коленной чашечке, что он, охнув, согнулся.
    — Я всегда знала, что нам нет места под одним небом!
    Круз бросился на помощь к безуспешно пытавшемуся сладить с Сантаной полисмену.
    — Успокойся, успокойся!
    Вдвоем они смогли, наконец, оттащить рвавшуюся к выходу Сантану и немного утихомирить ее. Она уже не вырывалась, а только бессильно кричала:
    — У тебя все было с пеленок! Но тебе было этого мало! Тебе нужно было чужое! Ты меня ненавидишь, признайся, ненавидишь! Ты вся в папочку, в своего любимого папочку!
    — Сантана, Сантана, сядь! — кричал Круз. — Что ты делаешь? Не надо, успокойся!
    — Почему она все время перебегает мне дорогу? Что я ей сделала? Она выросла, купаясь в роскоши, у нее всегда все было, она никогда не могла ничего добиться сама. Все только благодаря папочке и мамочке. Она даже замуж не могла выйти без их разрешения. Кто виноват в том, что у нее в жизни ничего не получается? Я? Я ей никогда ничего плохого не делала. А она меня ненавидела. Ненавидела так, как будто я отобрала у нее все самое дорогое. Кто ей мешал жить нормальной жизнью? Алкоголичка, наркоманка! Сначала чуть не подавилась от излишества, а потом, когда из нее хотели сделать человека, начала зариться на чужое. Ну, конечно, она у нас аристократка, голубая кровь! А я кто? Дочь прислуги, почти нищая. Ты завидовала нашему счастью. Теперь все ее желания исполнятся.
    Крузу и дежурному полицейскому, наконец, удалось усадить ее в кресло в дальнем углу коридора. Но она все еще никак не могла угомониться. С ненавистью оттолкнув мужа, она воскликнула:
    — Не трогай меня! Я знаю, о чем ты мечтал все это время. Ты всегда хотел избавиться от меня, чтобы остаться с этой шлюхой. Теперь она заберется в мою постель, хотя она из нее и не вылезала, правда же?
    Сантана вдруг умолкла и, закрыв лицо руками, стала вздрагивать от рыданий.
    Ну, почему она не умерла? Она должна была умереть. Почему? Почему?
    Окружной прокурор, который тоже не оставил Сантану без внимания, зло закричал:
    — Да замолчи ты! Тебе нельзя говорить такие вещи! Особенно здесь. Ты что, забыла, где находишься?
    Она униженно умолкла, и лишь едва заметно вздрагивающие плечи говорили о том, какие чувства сейчас испытывает Сантана.
    Иден полными ужаса глазами смотрела на Сантану из коридора. Она поняла, что эти слова Сантаны были не простой угрозой или истеричным срывом. Их действительно разделяла огромная пропасть. Они никогда не смогут поделить между собой Круза. Кто-то из них обречен на проигрыш.
    Но Иден не хотела победу любой ценой. Точнее говоря, раньше она никогда не думала об этом. Да, конечно, она мечтала о том, чтобы всегда быть с Крузом, чтобы у них была счастливая семья. Но Круз достался Сантане, и Иден приходилось смириться с этим. Она могла лишь мечтать о том, чтобы все было, как прежде, как несколько лет назад, когда Круз целиком принадлежал ей, хотя и не был ее мужем. Однако эти времена давно прошли, и Иден лишь втайне могла надеяться на какое-то возобновление отношений с Крузом.
    Однако Иден все-таки нельзя было назвать абсолютно безупречной в моральном отношении. Часто, проливая по ночам слезы в подушку, она мечтала о каком-нибудь случае, который бы позволил Крузу оставить Сантану и вернуться к ней, Иден. Самым подходящим случаем такого рода была бы супружеская неверность Сантаны. Иден, зная характер Круза, не без оснований надеялась на то, что, узнав о ее измене, он бросит Сантану и вернется к Иден. Появление ее на мысе Инспирейшн в тот роковой вечер объяснялось именно желанием уличить Сантану в измене мужу и путем шантажа заставить ее отречься от Круза. Она уже пыталась однажды выполнить эту угрозу. У нее ничего не получилось, но от этой мысли Иден не отказалась.
    В общем, как бы то ни было, Сантана сейчас оказалась за решеткой, и Иден не могла не признаться себе в том, что это положение ее устраивает.

    0

    398

    Продолжение серии 517

    — Келли, успокойся, не надо так нервничать. Скажи мне лучше, что было, когда ты увидела в руках Дилана пистолет. Он пытался угрожать тебе?
    Она вдруг умолкла.
    — Я... Я не помню. Нет, я сейчас не могу сказать, что он пытался сделать. Он говорил что-то очень плохое. Но я пока не вспомнила. Мне надо еще немного подумать.
    Он ободряюще погладил ее по руке.
    — Келли, постарайся не напрягаться. Видишь, у тебя все получается. Только не надо торопить события. Еще немного, и ты вспомнишь обо всем.
    В каюте воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов на мостике.
    — Интересно, — хитро сказал Перл, — что они пытаются там обнаружить? Насколько я разбираюсь в двигателях, без специалистов им не обойтись.
    Словно в подтверждение его слов, спустя несколько минут в каюту спустился молодой офицер береговой охраны вместе с одетым в рабочую спецовку полноватым мужчиной лет сорока.
    — Это наш механик Хуан, — сказал офицер, — он должен помочь нам разобраться с вашим двигателем. Похоже, там какая-то серьезная поломка.
    Перл изобразил безумную радость по поводу появления на борту яхты механика. Он бросился к офицеру и, пожимая ему руку, сказал:
    — Огромное, огромное вам спасибо. Наконец-то мы смогли найти человека, который разбирается в технике. Нам его так не хватало.
    Офицер польщенно улыбнулся.
    — О, синьор, не надо благодарности. Мы и сами заинтересованы в том, чтобы вы поскорее разобрались с двигателем и отправились назад, в Штаты.
    Перл бросился пожимать руку Хуану.
    — Я буду очень рад, если вам удастся починить наш двигатель. Честно говоря, я уже потерял всякую надежду на то, что хоть кому-то удастся с ним справиться. Надеюсь, у вас все получится.
    Он снова повернулся к офицеру.
    — Может быть, вам требуется моя помощь? Я готов оказать всяческое содействие. Я могу спуститься в трюм.
    Офицер поднял руку.
    — Нет-нет, мистер Келли, мы сами посмотрим, в чем там дело.
    Перл предупредительно кивнул.
    — Конечно, конечно, хорошо. Моя яхта к вашим услугам.
    Когда офицер вместе с механиком вышли из каюты, Перл озадаченно почесал затылок.
    — Не думаю, что у них что-нибудь получится, — пробормотал он. — Ну, да ладно, сейчас не это главное. Пусть пыхтят над двигателем, лишь бы нас не трогали.
    Оуэн, который озабоченно бродил по каюте, выглянул в иллюминатор и нервно воскликнул:
    — Перл, скорей иди сюда!
    Тот поморщился.
    — Ну, что там еще? К нам следует очередной патрульный катер? Или, может быть, доктор Роллингс настиг нас?
    Оуэн скривился в недовольной гримасе.
    — Не надо говорить мне о докторе Роулингсе. Я его очень боюсь. Если он поймает нас, меня обязательно посадят в изолятор. А я не хочу возвращаться в клинику.
    — Ну, так что там?
    — На пристани стоит полицейская машина.
    Перл беспечно махнул рукой.
    — Успокойся, Оуэн, не надо паниковать. Появление на пристани полицейской машины еще не означает, что нас собираются посадить в тюрьму. Наверняка, эти офицеры береговой охраны сами вызвали ее. У них, наверное, есть рация или что-нибудь в этом роде. Дай-ка я взгляну.
    Он подошел к иллюминатору и сунул голову в окошко.
    — Да ничего страшного. Видишь, там даже полицейских не видно. Они наверняка шляются где-нибудь по пирсу. Может быть, они вообще здесь так, для профилактики.
    Оуэн озабоченно грыз ногти.
    — Ты думаешь, что эти двое офицеров с патрульного катера нам поверили? Ты думаешь, что нам не грозит ничего опасного?
    Перл уверенно кивнул.
    — Думаю, да. Может быть, они не сумеют нас вычислить. Мы не сообщили своих имен. Ты же не сказал им, что тебя зовут Оуэн.
    Оуэн вдруг схватился за голову.
    — Какой же я дурак! Я же сказал им настоящее свое имя! Я им сказал, что меня зовут Оуэн.
    — Ну-ну, ничего страшного, — успокоил его Перл. — В конце концов, на территории Соединенных Штатов людей, которых зовут Оуэн, наверное, несколько тысяч.
    Перл подошел к Оуэну и дружески похлопал его по плечу:
    — Поверь, они и звонить никуда не собираются. Они просто хотят удостовериться в том, что мы не везем контрабанду.
    Оуэн испуганно вздрагивал:
    — А что они будут делать?
    — Да ничего страшного, — беспечно ответил Перл. — Покопаются немного в нашей яхте, осмотрят двигатель, убедятся в том, что он не работает, и отпустят нас.
    Оуэн немного успокоился:
    — А сколько мы еще здесь пробудем? Как долго будут они там копаться? Я очень боюсь.
    Перл пожал плечами:
    — Ну, я не знаю. Сейчас трудно сказать. Все будет зависеть оттого, насколько высокая квалификация у их механика.
    Оуэн непонимающе посмотрел на него:
    — Что ты имеешь в виду? Ты что-нибудь сделал с мотором?
    Не отвечая ни слова, Перл полез в карман пиджака и достал оттуда маленькую железную деталь с пружинкой. Он продемонстрировал ее Оуэну, который изумленно спросил:
    — А что это такое?
    Перл удовлетворенно улыбнулся:
    — Это называется клапан.
    — Может мне где-нибудь спрятать его?
    — Нет. Будет слишком явно. Я немного подожду, а потом спущусь вниз и, о чудо, обнаружу пропажу, — заговорщицким тоном сказал он. — Так что, Оуэн, можешь не беспокоиться, у нас все будет в порядке. Даже если им удастся что-нибудь выяснить, я всегда смогу найти объяснение. Положись на меня, Оуэн.
    Оуэн радостно захихикал:
    — Ты просто молодец, я бы никогда в жизни не догадался.
    Перл предостерегающе поднес палец к губам:
    — Тсс, тише, не надо так бурно выражать свою радость. Я думаю тоже, что они ни о чем не догадаются. Хотя, кто знает, на что способен их механик. Как его там зовут? Хуан? Ладно, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы будем сидеть тихо, как мышки. Договорились, Оуэн?
    Тот стал так оживленно грясти головой, что Перлу пришлось остановить его:
    — Ну, вот и хорошо. Ступай к окошку и следи за тем, что происходит на причале. Хотя, я надеюсь, что ничего страшного в присутствии там этой полицейской машины нет, но все же бдительность нам не помешает. Как только увидишь что-то подозрительное, сразу дай нам знать. А мне пока нужно поговорить с Келли. Договорились?
    В знак согласия Оуэн туг же направился к окну. Перл сначала с усмешкой похлопал его по спине, а затем направился к Келли, которая одиноко сидела на диване, прислонившись спиной к стене каюты. На лице ее была написана такая глубокая озабоченность, что Перл не сразу решился заговорить с ней. Выждав некоторое время, он сказал:
    — Ну, что, ты что-нибудь вспомнила? Вспомнила еще что-нибудь об этом револьвере?
    Она тяжело вздохнула:
    — Да, вспомнила. И про револьвер и кое-что еще.
    Перед ее глазами стремительно, как в быстро меняющемся калейдоскопе, пробегали картины того, что произошло с ней в тот вечер, когда погиб Дилан. Вот он приближается к ней с пистолетом в руке. Его лицо искажено злобной гримасой. Потом он бросается к ней и пытается зажать рукой рот. Келли отбивается и кричит. Он пытается повалить ее на кровать. Он размахивает револьвером, пытаясь ударить ее рукояткой...
    — Да, у Дилана был револьвер. Теперь я знаю это абсолютно точно, — тихо сказала она. — Но он не сразу достал его. Вначале мы о чем-то разговаривали. Я пока еще не вспомнила о чем. Наверное, это было что-нибудь касавшееся наших отношений. Хотя я не помню, были ли у нас какие-нибудь отношения с ним. В общем, это сейчас неважно. Я точно помню, что мне неприятен был этот разговор и вообще его визит. По-моему я пришла туда за чем-то другим. В общем, я этого тоже сейчас не помню. Я сказала ему, чтобы он уходил, но он не хотел. Потом мы начали спорить, а уже после этого я увидела у него в руке небольшой револьвер.
    Голос ее, и так не отличавшийся уверенностью, умолк.
    — А что это был за револьвер? — спросил у нее Перл. — Ты помнишь, как он выглядел? Он был маленький, с коротким стволом или такой как у полицейских?
    Она напрягла лоб:
    — Да, кажется, я начинаю вспоминать. Это был такой маленький блестящий револьвер...
    — Никелированный, — подсказал Перл.
    — Да, да, никелированный. Он еще так сверкал, когда на него падали лучи. Я помню, что этот блеск слепил мне глаза. У него был такой короткий ствол. И вообще, он выглядел, как игрушка. Его, наверное, можно было спрятать в дамскую сумочку.
    — А откуда он его достал? Ты не помнишь?
    Она на мгновение задумалась:
    — Нет. Из-за пазухи или, может быть, он торчал у него за поясом.
    Келли умолкла и через мгновение воскликнула:
    — Вспомнила! Он достал его из кармана куртки. Он был одет в легкую куртку с двумя карманами снаружи. Знаешь, такие разрезные сбоку. Пистолет был в одном из этих карманов.
    Перл кивнул:
    — Да, понимаю. Это, наверно, действительно был маленький кольт. Я такие уже раньше видел. Они свободно помещаются в кармане пиджака или брюк. Для них не надо даже носить кобуру. Маленькая и довольно удобная штука. И что было потом?
    Келли с сомнением покачала головой:
    — Кажется, мы начали драться. Точнее, он пытался повалить меня, зажав рукой рот, а я размахивала руками и отбивалась. Мы боролись, и, кажется, он уронил пистолет. Но мне сложно сейчас восстановить целую картину. Револьвер упал на пол. Да, да я стала бороться с Диланом, и револьвер упал.
    Она снова умолкла и отвернулась. Перл понял, что сейчас самое главное не торопить ее и не заставлять делать бесполезную работу. То, что она должна вспомнить, она сама вспомнит. Однако пауза затягивалась.
    — А потом, что было потом? — осторожно спросил Перл. — Ты подобрала револьвер или это сделал Дилан?
    Она начала хмуриться, из чего Перл понял, что эти усилия бесполезны.
    — Хорошо, хорошо, — торопливо сказал он. — Если не можешь вспомнить, то лучше не напрягайся. Давай поговорим об этом как-нибудь потом. Такие события тяжело переживать заново. Тем более что главное мы уже выяснили. Ты знаешь, что там произошло. Дилан был виновен в случившемся. Ты защищала свою жизнь.
    Она грустно улыбнулась:
    — Так-то оно так, но как это доказать. Ведь мои слова не могут быть уликой, которую примет во внимание суд присяжных. Нужно какое-нибудь более весомое свидетельство. А у нас пока ничего такого нет. К сожалению, я еще не смогла вспомнить всего целиком. Может быть, если мне удастся восстановить всю картину, мы узнаем, что случилось с этим револьвером.
    Перл согласно кивнул:
    — Мы должны найти способ. Постарайся все вспомнить.
    Она порывисто подалась вперед:
    — Мне кажется, что я могу вспомнить.
    — Ну, разумеется, — поддержал он ее. — У тебя все отлично получается. Ты молодец. Смотри, прошло совсем немного времени, а ты уже почти полностью восстановила картину того вечера. Я думаю, теперь нам уже ничто не сможет помешать. Знаешь, почему я так уверен в этом? Все дело в том, что ты одолела свой страх. Помнишь, как раньше ты боялась даже думать, что произошло с тобой в тот вечер. Ты лишь знала, что совершила что-то ужасное, что-то такое, что запечатлелось в твоей памяти как какое-то преступление. Но ты не могла преодолеть этого невидимого барьера в себе.
    Келли тяжело вздохнула:
    — Но я все-таки до сих пор не знаю, что нужно, чтобы преодолеть страх. Я сделала что-то с твоей помощью, но сама пока еще не понимаю, что я сделала. Одно мне известно точно — мы движемся вперед.
    Перл улыбнулся:
    — Все очень просто. На самом деле не существует никаких сложных рецептов. Нужно лишь не убегать. Человек должен победить свой страх, и вопреки ему сделать свой шаг. А потом еще и еще. Ты знаешь, что тебя что-то пугает, и не останавливаешься. Таков закон. Значит, ты преодолеваешь себя, и это становится тем, что помогает тебе двигаться дальше. И наступает такой момент, когда страх отступает. Человек чувствует уверенность в себе. Его устремленность крепнет. Воспоминания не становятся для тебя пугающей задачей. Этот момент наступил, и ты можешь сказать, не колеблясь, что ты победила своего извечного врага.
    Келли вскинула на него полные надежды глаза.
    — Это происходит сразу или постепенно?
    Перл как-то неопределенно пожал плечами:
    — Постепенно. И все же страх исчезает внезапно и сразу же.
    — А может человек вновь испытать его, если с ним случится что-нибудь непредвиденное?
    Перл широко улыбнулся:
    — Нет. Тот, кто однажды преодолел страх, свободен от него до конца своих дней. Потому, что вместо страха приходит ясность, которая рассеивает страх. К этому времени человек знает все свои желания. Он знает, что с ними делать. Он может открывать для себя что-то новое или идти куда-то вперед. И уже ничто не пугает его. Человек чувствует, что для него не существует никаких препятствий. Но тут встречается другой враг.
    — Какой?
    — Ясность. Эта ясность, столь труднодостижимая, рассеивает страх, но она же и ослепляет. В этом есть громадная опасность. Когда-то я на собственной шкуре убедился в этом. Ясность заставляет человека никогда не сомневаться в себе. Она дает уверенность, что он ясно видит все насквозь. Да и мужество приходит благодаря ясности. И тогда человек не останавливается ни перед чем. Но все это заблуждение. Здесь есть что-то не то. Если человек поддастся своему мнимому могуществу, значит, он побежден этим своим новым врагом — ясностью. Человек будет бросаться вперед, когда надо будет выжидать или будет выжидать, когда нельзя медлить. И так он будет топтаться, пока не выдохнется.
    — Что же случается с человеком после такого поражения? — со страхом спросила Келли. — Он что, в результате умрет?
    Перл рассмеялся:
    — Да нет же, конечно, не умрет. Просто этот новый враг перекрыл ему путь. Он может стать веселым и отважным человеком, однако ясность, за которую он так дорого заплатил, никогда не сменится тьмой и страхом. Все навсегда будет для него ясным. Только он больше никогда ничему не научится, ни к чему не будет стремиться. Это меня пугает не меньше, чем все остальное.
    — Так что же ему делать, чтобы избежать такого поражения?
    — То же, что и со страхом. Победить ясность и пользоваться ею лишь для того, чтобы видеть. Я думаю, Келли, что тебе удастся это сделать. Во всяком случае, страх ты уже победила. Сейчас мы стоим с тобой на пороге прекрасного будущего. Все зависит только от тебя, все сейчас в твоих руках. Если ты сможешь смело шагнуть вперед, не боясь никого и ничего, то я могу быть за тебя спокоен.

    После того, как полицейский увез Сантану в участок, Роза Андраде отправилась домой. Точнее, в дом Кэпвеллов, потому что уже долгие годы она жила именно там. Войдя в гостиную, она застала там Софию. Увидев Розу, София тут же забросала ее вопросами:
    — Чем закончилось предварительное слушание? Как вела себя Сантана? Ее невиновность подтвердили?
    Роза обреченно покачала головой:
    — Нет. Хотя никаких фактов против Сантаны не было, судья на основании показания свидетелей, решила предъявить ей обвинение в умышленном наезде.
    — А где Сантана сейчас?
    Роза тяжело вздохнула:
    — Она в полицейском участке. Они забрали ее вещи.
    София прикрыла глаза рукой.
    — Не может быть. Неужели они думают, что она сделала это намеренно? Роза, а что ты сама думаешь по этому поводу?
    Та сокрушенно покачала головой:
    — Ведь Сантана росла у тебя на глазах, София. Неужели ты допускаешь, что она могла что-нибудь замышлять против Иден? Хотела убить ее?
    София удрученно развела руками:
    — Мне очень жаль, Роза, но разве мое мнение имеет сейчас какое-нибудь значение. К сожалению, мы с тобой ничего не можем поделать.
    — Но это только слова, София, — горячо воскликнула Роза. — А мне нужна помощь. Если мы сейчас не сможем выручить Сантану, я буду винить себя в этом весь остаток жизни. Ведь ты тоже мать, София, ты должна поставить себя на мое место. Я хочу помочь Сантане.
    София мерила гостиную нервными шагами:
    — А что я могу сделать?
    Роза бросилась к ней:
    — Поговори с СиСи. Джулия отличный адвокат, но она не сможет противостоять окружному прокурору, который боится скандала.
    София с сомнением взглянула на Розу:
    — Ты хочешь поменять адвоката? Ты думаешь, что это чем-то поможет? Честно говоря, я не знаю, кто кроме Джулии Уэйнрайт, способен помочь твоей дочери.
    Та отрицательно покачала головой:
    — Нет, я не это имела в виду. Ведь СиСи один из самых могущественных людей в городе. Он сможет уладить это дело без всяких адвокатов. Надо устранить Кейта Тиммонса. СиСи легко добьется его перевода, если конечно захочет заняться этим.
    София опустила голову:
    — Боюсь, что это невозможно. СиСи пока не умеет творить чудеса. Кейт Тиммонс занимает выборную должность и, каким бы могущественным не был СиСи, он не сможет добиться ни его снятия, ни перевода на другую работу. Это не в его власти. Этого не смог бы сделать даже губернатор штата. Мы ничем не можем тебе помочь.
    Роза прослезилась:
    — София, я давно работаю в вашем доме. Ты прекрасно знаешь о том, что я никогда не просила его ни о чем, но сейчас у меня нет другого выхода...
    Она умолкла и, достав из сумочки носовой платок, стала промакивать уголки глаз. София взяла ее за руку:
    — Не надо плакать, Роза, я попробую тебе помочь. Не знаю, что из этого получится, но я поговорю с СиСи. Мне очень жаль, что все так произошло. Я буду только рада, если мы сможем что-то сделать для тебя.
    Звуки шагов в прихожей заставили Софию обернуться. С каким-то отрешенным видом Иден вошла в гостиную и увидела рядом с матерью Розу. Торопливо скомкав в руке платок, та вытерла слезы и, кивнув Софии, направилась к выходу из гостиной. Она прошла мимо Иден, даже не повернув к ней голову.
    — Роза, — тихо сказала Иден.
    Служанка обернулась и, гордо вскинув голову, посмотрела на Иден.
    — Мне очень жаль, что так вышло, — растерянно сказала девушка. — Я и не предполагала, что такое может случиться.
    Роза и не скрывала своей неприязни:
    — Ты с Крузом? — резко спросила она.
    — Нет, он остался в участке с Сантаной. Ей сейчас очень тяжело, и он решил хотя бы своим присутствием успокоить ее.
    Роза грустно покачала головой:
    — Это, конечно, прекрасно, только я не понимаю, зачем он это делает. По-моему, ему нужно было позаботиться о моей дочери раньше.
    — Ты считаешь, что это я виновата во всех бедах Сантаны? — неожиданно спросила Иден. — Только скажи честно, Роза.
    Роза, едва сдерживая слезы, ответила:
    — Я считаю огромной удачей, что ты не пострадала при аварии. Слава Богу, что так произошло. В противном случае мне даже трудно предсказать, что бы могло случиться.
    София решила вступиться за дочь:
    — Этого разговора следовало ожидать. Слишком многое накопилось за последнее время в наших отношениях. Но тебе не следует во всем обвинять мою дочь. По-моему она виновата меньше всех. А если и была виновата, то уже достаточно пострадала за это. Иден жестом попросила мать умолкнуть:
    — Роза, я просила судью закрыть дело. Я написала просьбу об этом и передала ее через адвоката Сантаны Джулию.
    Роза едва сдерживалась, чтобы не расплакаться:
    — Жаль только, что твоя просьба попала к судье уже после твоего же заявления, — оскорбленно заявила она и тут же добавила: — Ты всегда была сообразительной, Иден. Таким как ты, палец в рот не клади.
    Иден растерянно развела руками:
    — Ну, погоди минуточку, Роза. Не нужно делать столь поспешных выводов. Почему ты во всем обвиняешь только меня? Ведь никто не предполагал, что дело Сантаны будет так раздуто. И потом, я же не виновата в том, что Сантана завела себе любовника. Неужели я виновата в том, что Сантана оказалась за рулем того автомобиля, который сбил меня? Хорошо еще, что мне так повезло. А если бы случилось по-другому? Чтобы вы говорили тогда в свое оправдание?
    Роза горделиво мотнула головой:
    — Наверное, Круз поручил тебе наблюдать за женой. Ты ответственный человек, и он мог быть уверен, что тебе известен каждый шаг Сантаны. Ты терпеливо ждала, когда она забудет об осторожности, чтобы толкнуть ее в пропасть.
    София шагнула вперед и возмущенно воскликнула:
    — Роза, что ты такое говоришь!
    Та вдруг опомнилась и, сглатывая слезы, сказала:
    — Простите меня, однако я не могу лицемерить. С этими словами она резко развернулась и покинула гостиную.

    Этот день выдался жарким не только в Мексике. Окружной прокурор после судебного заседания и посещения полицейского участка, где Сантана устроила очередную истерику, чувствовал себя совершенно изможденным. Он в буквальном смысле слова приплелся в свою квартиру и, рухнув на диван, провалялся так, не снимая верхней одежды. Состояние, в котором он находился, нельзя было даже назвать сном. Это было нечто среднее между забытьём и оцепенением.
    Он очнулся оттого, что ему не хватало воздуха. В квартире было невероятно душно. Тиммонс чертыхнулся, и, устало поднявшись с дивана, направился к окну. По пути он остановился возле большого зеркала и критически осмотрел свой измятый пиджак и потерявшие форму брюки.
    — М-да, — буркнул он. — Кейт, где твоя обычная элегантность. Ладно, посмотрим, что там у нас с кондиционером.
    Да, так оно и было. В самый нужный момент кондиционер сломался. Тиммонс почувствовал, как воздух начинает раскаляться. Лето в этом году было жарким как никогда — и в прямом, и в переносном смысле.
    — Да, как ни крути, а переодеться придется, — пробормотал окружной прокурор, стаскивая с себя измятый пиджак и развязывая узел галстука. На брюки и рубашку у него сил уже не хватило.
    И в таком виде он стал стаскивать кондиционер из окна.
    — Черт, тяжелый.
    Оставив кондиционер на полу, возле окна, Тиммонс сходил за инструментами и принялся за ремонт. Чтобы было не так скучно, он включил свою любимую «Девятую симфонию» Бетховена и без особой охоты стал копаться во внутренностях кондиционера.
    За этим увлекательным занятием его застал звонок в дверь. Громко выражая свое неудовольствие в форме ругательств, Тиммонс бросил на пол отвертку и гаечный ключ, поднялся и, кряхтя при каждом движении, потащился к двери.
    Открыв дверь, он едва удержался от желания тут же захлопнуть ее. На пороге, торжествующе помахивая обвязанной розовой ленточкой бутылкой шампанского, стояла Джина Кэпвелл. На ней был одет летний костюм свободного покроя, по обыкновению Джины, перехваченный в поясе ремнем.
    — Привет, любовничек, — радостно воскликнула она, помахивая бутылкой.
    Лицо Тиммонса перекосило так, будто он внезапно перенес паралич нижней челюсти. Когда Джина уверенно шагнула через порог, он еще попытался что-то сказать, однако было похоже, что дар речи был им безнадежно утерян. Тиммонс просто отвернулся и уныло опустил глаза, стараясь не смотреть на Джину. Это никоим образом не привело ее в смущение. Она выглядела так, словно и не было этого изнурительного жаркого дня, затянувшегося судебного заседания, и будто никакие неприятности на свете не могли испортить ей настроение.
    Небрежно помахивая бутылкой шампанского, она вошла в прихожую и, скептически оценив внешний вид окружного прокурора, спросила:
    — Что у тебя с лицом?
    Тот, наконец, нашел в себе силы буркнуть:
    — Чего тебе надо?
    Джина игриво пожала плечами:
    — Да, в общем, ничего особенного, — сказала она, прижимая к себе бутылку шампанского. — Я не думала, что это тебя так напугает. Не беспокойся, я не стану устраивать никаких скандалов, выясняя твое отношение ко мне. Я же не Сантана. Мне не нужно выискивать в твоих слонах и поступках какой-то скрытый тайный смысл. Я прекрасно знаю всю твою подноготную. Просто после того, что я сегодня заявила в суде, мне показалось, было бы неплохо узнать, где ты живешь. Кстати, твои соседи видели, как я вошла сюда. Не забывай о том, что и у стен есть уши. Может быть, нам стоит погромче выразить бурную радость от нашей долгожданной встречи.
    Тиммонс с безрадостной физиономией вновь погрузился в чрево кондиционера. Когда Джина поставила бутылку шампанского на стол и направилась к окружному прокурору, он посмотрел на нее с плохо скрытой яростью.
    — Ну, так что ты молчишь? — все так же радостно поинтересовалась она. — Обниматься будем?
    Тиммонс угрюмо отвернулся:
    — Знаешь, Джина, я не ожидал, что наш договор предполагает столь тесное сотрудничество. Так что обойдемся без этого.
    Она сделала недоуменный вид:
    — А почему бы и нет? Мне непонятно твое равнодушие. Или ты думаешь, что это может как-то повредить тебе?
    — О, Бог мой, — застонал окружной прокурор, швыряя на пол инструменты. — Да делай ты все, что хочешь, только отстань от меня.
    Джина снова взяла со стола бутылку шампанского и многозначительно поднесла ее к глазам окружного прокурора. Кстати, это был один из самых дорогих французских сортов, который можно было найти в магазинах Санта-Барбары. Окружной прокурор, бегло взглянув на бутылку, тут же отметил это в памяти:
    — Что ты мне тычешь в лицо этой бутылкой, — недовольно пробурчал Тиммонс. — Я не собираюсь бросаться на нее, словно голодный зверь, и зубами разгрызать пробку.
    Джина снисходительно улыбнулась:
    — Я просто напоминаю тебе о том, что шампанское с каждой минутой нагревается все сильнее и сильнее, хотя еще десять минут назад оно было в холодильнике. Если ты хочешь попробовать нормального напитка, а не теплой пены, я советую тебе побыстрее заканчивать со своими делами.
    Тиммонс молча, отвернулся, сделав вид, что всецело поглощен ремонтными работами. Хмыкнув, Джина вернула бутылку на стол и по-хозяйски уселась на диване.
    — Сломал что-нибудь? — поинтересовалась она.
    Окружной прокурор всем своим видом демонстрировал крайнее неудовольствие в связи с пребыванием в его доме Джины Кэпвелл. На сей раз, он стал театрально кривляться.
    — Это кондиционер, если, конечно, ты понимаешь, о чем я говорю, — с шутовской ухмылкой заявил он. — Могу повторить по слогам. Кон-ди-ци-о-нер. Штука, которая предназначена для охлаждения и очистки воздуха.
    Джина фыркнула:
    — Вот как. Никогда не подозревала о том, что воздух в твоем доме настолько грязен и горяч, что его приходится чистить и охлаждать.
    — Да, вот представь себе, — продолжал фиглярничать окружной прокурор. — Может быть, это только в твоей квартире такой чистый и свежий воздух. Ты же у нас живешь на первом этаже, возле садика, если не ошибаюсь. А здесь, между прочим, почти центр города.
    Джина равнодушно пожала плечами:
    — Неужели. Впрочем, это не имеет никакого значения. Несмотря на стоящую у тебя жару, я могу абсолютно точно сказать, что ты холоден как лед и способен своим телом остудить эту бутылку шампанского.
    Тиммонс почувствовал себя уязвленным. Он понимал, что своими вызывающими заявлениями Джина просто пытается провоцировать его. А потому пытался хоть как-то реагировать на это.
    — Знаешь, — кисло сказал он. — Если тебе очень захочется повеселиться, я тебе посоветую вот что. Приходи ко мне на Новый год. Я подарю тебе огромную шляпу с блестками, у меня там завалялась в шкафу, по-моему, осталась от старых хозяев квартиры. И вдобавок ко всему, я напою тебя вином. По-моему этого будет вполне достаточно. А твои походы ко мне в вечерний час, меня пока что мало интересуют. Да и вообще, у меня не то настроение.
    Джина игриво повела плечами:
    — Смотрю я на тебя и не понимаю, что с тобой происходит? Что-то не видно счастья в твоих глазах?
    Копаясь в каких-то проводах, Тиммонс отреагировал чисто механически:
    — А чему я должен радоваться? Уж не намекаешь ли ты на то, что своим приходом осчастливила меня?
    Джина вскочила с дивана и, разглядывая обстановку в квартире, прошлась по гостиной.
    — Кейт, по-моему, или ты слишком устал, или пытаешься таковым выглядеть, — все с той же счастливой улыбкой сообщила она. — По-моему, у тебя сегодня был крайне удачный день. Насколько я понимаю, он не принес тебе ни единого разочарования.
    Тиммонс вяло отреагировал на это бурное проявление энтузиазма:
    — А откуда ты знаешь, чем для меня ознаменовался этот день? — пробормотал он, не отрывая взгляда от сломанной техники.
    Джина широко улыбнулась:
    — А что тут знать. Все факты на лицо. По-моему, судебное заседание окончилось для тебя, как нельзя более, удачно. От тюрьмы отмазался, скандал предотвратил. Хватит дуться. Или, может быть, ты сожалеешь о том, что все так произошло с Сантаной?
    Тиммонс уныло посмотрел на Джину:
    — Послушай, дорогая, — с нажимом произнес он. — Ты меня очень обяжешь, если удалишься в ближайшую же минуту. Я абсолютно не горю желанием видеть тебя в своей квартире. По-моему, это можно было понять сразу.
    Джина остановилась рядом с окружным прокурором и смерила его снисходительным взглядом:
    — Да я в сто раз темпераментнее, чем Сантана. Забудь об этой фригидной женщине, — радостно сказала она. — И перестань корчить из себя недотрогу. Ты еще не знаешь, на что я способна. И совершенно напрасно настраиваешь себя против меня. Тебе бы наоборот следовало бы обратить на меня самое пристальное внимание. Обещаю, что ты не будешь разочарован. Со мной вряд ли сможет сравниться какая-нибудь женщина в этом городе. Возможно, где-нибудь в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке найдется еще одна-две таких, кто может приблизиться ко мне по темпераменту, но здесь, уверяю, ты не найдешь ничего лучшего.
    Тиммонс презрительно фыркнул:
    — По-моему, ты слишком много о себе думаешь. На твоем месте я бы не стал себя вести так самонадеянно.
    Она тут же уцепилась за его последние слова:
    — Самонадеянно? Уж не должна ли я понимать это так, что от тебя мне нужно ожидать чего-то плохого.
    Окружной прокурор снова обратив свой взор к развороченным внутренностям кондиционера, лишь глухо буркнув:
    — Ты меня совсем не знаешь.
    Джина рассмеялась:
    — Я знаю тебя достаточно. Я не стала трепаться в суде. Тебя ведь могли выгнать с работы, завести уголовное дело и посадить за решетку. Где твоя благодарность?
    Тиммонс вдруг поймал себя на мысли, что она абсолютно права. Конечно, если бы не ее заявления, ему бы грозили весьма крупные неприятности. Лишь вмешательство Джины и ее изворотливость спасли его от совершенно ненужных осложнений. Тем не менее, он продолжал сопротивляться:
    — Когда ты выступала с заявлением в суде, ты просто спасала свою шкуру, — пробурчал он, впрочем, без всякой убежденности в голосе.
    Джина поморщилась:
    — Что с тобой, Кейт? Я за тобой такого раньше не замечала. Что, запоздалые угрызения совести? Или может, ты остался что-то должен этой женщине? Ах, ну да, конечно, не сдержал свои обещания на ней жениться. Ха-ха-ха. Представляю себе вашу дивную семейную пару. Вечно хнычущая, ноющая и закатывающая скандалы Сантана и угрюмый, поседевший и обрюзгший Кейт Тиммонс, заштатный адвокат в каком-нибудь ведомстве. Это была бы замечательная картина. Представляю себе, как бы вы каждый день грызлись. А еще у тебя были бы огромные ветвистые рога. Она наставляла бы тебе их при каждом удобном случае. Но не из-за того, что у нее такой бурный сексуальный темперамент, а из-за того, что этой неврастеничке просто нужно иметь почву для скандалов.
    Тиммонс бросил на Джину осуждающий взгляд. Встретившись с ним взглядом, она на мгновение умолкла.
    — Что, тебе не нравятся мои слова? — наконец придя в себя, заявила она. — Можно подумать, что я говорю неправду.
    Он криво усмехнулся:
    — Дело не в этом.
    — А в чем же?
    — Просто все это, — он кивнул головой в сторону столика. — И шампанское, и твоя радость напоминают мне пир во время чумы.
    Лицо Джины мгновенно потемнело. Яростно сверкнув глазами, она тихо выговорила:
    — Благодари Бога, что сейчас я выгляжу так хорошо. Тебя просто не было рядом в тот день, когда я за одну минуту лишилась мужа и сына. Ты не видел ликования Сантаны. Сегодня она потерпела полный крах. И я не собираюсь плакать и жалеть эту психопатку.
    Тиммонс окончательно потерял всякий интерес к сломавшемуся кондиционеру и, швырнув на пол инструменты, сел, обхватив руками колени. На лице его было написано такое кислое выражение, будто одно лишь созерцание Джины приносит ему неисчислимые душевные страдания. Она же ничуть не переживала по этому поводу. Склонившись над ним, Джина доверительно сказала:
    — Кейт, тебе выпал может быть один шанс из тысячи, воспользуйся им. Ты не пожалеешь.
    Тиммонс воспринял эту идею весьма прохладно:
    — А почему ты так уверена в том, что мне понравится? — с абсолютно безразличным видом спросил он.
    Джина села на корточки рядом с ним.
    — Потому, что я изысканная женщина, — многозначительно сказала она. — Таких ты еще не встречал. А ты знаешь мое определение воли?
    — Да, любопытно будет послушать, — кисло бросил Тиммонс. — Никогда еще не встречал в Санта-Барбаре человека, который желает разумом сравниться с Фридрихом Ницше. У тебя, оказывается, есть собственное определение воли. Что ж, давай углубимся в философские дебри. Излагай.
    Джина, словно получив дополнительный импульс, быстро заговорила:
    — Человек может уважать себя только тогда, когда добивается поставленной перед собой цели. Наслаждения, любви, власти. Вот цели, которые преследуют сильные мира всего.
    Тиммонс брезгливо поморщился:
    — Твое определение не блещет оригинальностью. Так думает половина человечества. Правда, я не могу сказать, что я не разделяю этих убеждений. Скорее я склонен с этим согласиться. Хотя это и выглядит весьма примитивно.
    Джина ободренно воскликнула:
    — Как бы это не выглядело, Кейт, однако ты из числа тех, кто должен быть наверху.
    Тиммонс скептически хмыкнул:
    — Интересно, как ты до этого додумалась?
    Джина на корточках подобралась еще ближе к окружному прокурору:
    — Интересно, как, по-твоему, я должна думать? Ведь ты победил Круза, не оставив ему никаких шансов. Вспомни судебное заседание. Вспомни, как судья Уайли затаила дыхание. Вспомни, как все затаили дыхание, когда я рассказывала о твоих сексуальных подвигах.
    Тиммонс не удержался от смеха:
    — Да, теперь я понимаю истинную сторону одной восточной мудрости — мужчину делает женщина, так говорили они. Думаю, что в твоем лице я получил стопроцентное подтверждение этой мудрости. По-моему, ты действительно делаешь мужчин такими, какими хочешь их видеть. Мне, кажется, что именно в этом смысле ты упоминала о моих сексуальных возможностях.
    Джина смотрела на него, как голодная, изнемогающая от любви кошка. Она и похожа была сейчас на кошку. Ее осторожные плавные движения, тихий завораживающий голос, служили лишь одной цели — затащить Кейта в постель. Она ничуть не скрывала этого.
    — Так, может быть, перейдем от слов к делу? — предложила Джина. — Я отнюдь не страдаю от излишней скромности. Думаю, что нам будет хорошо вдвоем.
    Разумеется, Тиммонс не мог вот так сразу откликнуться на подобное предложение. Нужно было продемонстрировать хотя бы какой-то элемент мужской гордости.
    — А, по-моему, ты просто боишься, что тебя привлекут к суду за дачу ложных показаний. И именно этим объясняются все твои желания, — с улыбкой сказал он.
    Она рассмеялась и, потеряв при этом координацию, шлепнулась на пол.
    — Вот видишь, Кейт, до чего ты доводишь меня, — сквозь хохот сказала она. — Я даже на ногах не могу перед тобой устоять. Неужели для тебя это ничего не значит? Другой мужчина на твоем месте уже давно набросился бы на меня с жадным урчанием. А ты зачем-то пытаешься быть похожим на глыбу льда. Перестань. Кейт, тебе это не идет. Ты же темпераментный мужчина, я вижу это по твоим глазам. Есть ли смысл наступать на горло собственной песне? Кому и что ты хочешь доказать? Здесь же кроме меня никого нет. Не бойся, я не выдам твоих тайн. Это было бы с моей стороны, по меньшей мере, опрометчиво.
    — Ты что, боишься меня?
    Джина ответила уклончиво:
    — Опасаюсь. До тех пор пока ты опасаешься меня. Мы оба взрослые люди и не можем полагаться на волю слепого случая. Нам нужно добиваться всего собственными силами. А чтобы быть уверенными в собственных силах, нужно относиться с уважением к любому сопернику.
    Тиммонс надул губы:
    — Ну, Джина, здесь ты, по-моему, противоречишь сама себе.
    — Почему же это?
    — Сегодня в суде я видел твое отношение к Сантане. Ты ее просто презирала. О каком уважении к противнику после этого ты можешь говорить.
    Джина сделала брезгливую мину.
    — Послушай, я совершенно не желаю разговаривать сейчас о Сантане. Я пришла сюда совершенно не за этим. Меня интересуешь ты. Если ты предпочитаешь не затрагивать эту тему, то мы можем поговорить о чем-нибудь другом. Кстати, по-моему, мое шампанское скоро превратиться в пену. Его нужно побыстрее разлить по бокалам. Надеюсь, ты не возражаешь?
    Окружной прокурор безразлично махнул рукой:
    — Ладно, бог с ним. Сейчас я принесу бокалы. Но предупреждаю, если ты рассчитываешь на то, что я быстро поддамся, ты ошибаешься. Честно говоря, у меня сегодня нет особого желания шалить. Я делаю это исключительно из уважения к женщинам.
    Джина поднялась с пола:
    — По-твоему, я должна быть польщена или оскорблена этим?
    Тиммонс, копаясь в баре, сказал:
    — А уж это зависит от твоих собственных вкусов. Можешь считать, как хочешь. Хотя, на твоем месте я бы не обижался.
    Поправляя слегка измявшийся на коленках костюм, Джина сказала:
    — А я и не обижаюсь. Тех, кто обижается, в конце концов, ожидает участь Сантаны. Может быть, одним из самых важных моих достоинств всегда было то, что я не обижалась. Точнее, я не могу сказать то, что мне всегда хотелось простить своих врагов, нет, отнюдь. Даже наоборот, я всегда очень тверда в своих чувствах. Однако я научилась не обращать внимания на такие мелочи, как оскорбительные высказывания и всякие прочие мелкие уколы. Это имеет для меня слишком небольшое значение. Если бы я расстраивалась по поводу всякого обидного слова или глупого оскорбления, то сейчас бы наверно сидела в ближайшем баре и глушила виски двойными порциями. Но, как видишь, я в гостях у тебя с бутылкой шампанскою за пятьдесят пять долларов. Надеюсь, тебе это о чем-то говорит?
    Тиммонс промолчал.
    — Ладно, Кейт, не забудь про лед.
    Окружной прокурор брезгливо поморщился:
    — Он же ухудшает вкус шампанского.
    — Зато охлаждает его, — возразила Джина. — В твоем доме, напоминающем сейчас, что такое ад земной, лучше пить шампанское со льдом, чем довольствоваться теплой пеной.
    — Ладно, — буркнул Тиммонс и направился на кухню. — Джина шлепнулась на мягкое сидение дивана и, сладко потянувшись, опустилась на подушки.

    0

    399

    Конец 517 серии

    Когда Роза покинула гостиную Кэпвеллов, Иден несколько минут молчала. София сочла благоразумным не приставать к ней с расспросами. Наконец, после продолжительной паузы, у Иден вырвалось:
    — Боже мой, почему люди бывают так несправедливы! Казалось бы, всем все вокруг понятно. Однако на самом деле оказывается все не так.
    — Что ты имеешь в виду? — тактично спросила мать. — Ты о поведении Розы?
    Иден стояла, отвернувшись к окну.
    — Мне кажется, я начинаю понимать положение, в котором находится Джина. Волей-неволей начнешь испытывать к ней сочувствие.
    София осторожно заметила:
    — Джина даже из такого положения умудряется извлекать выгоду. Хотя, вполне возможно, что ей хотелось бы иного отношения к себе.
    Иден задумчиво постукивала пальцами по оконному стеклу.
    — Окружающие считают меня прокаженной, — с горечью сказала она. — У меня складывается такое впечатление, будто больше всех виновата в этом деле я. Я постоянно вмешивалась в семейную жизнь Круза, я мешала наладить ему отношения с Сантаной, я порчу все одним только своим присутствием. Даже в тот злополучный вечер я умудрилась как-то угодить под машину, которую вела Сантана. Мама, — она повернулась к Софии, — неужели все выглядит так на самом деле? Может быть, только я ошибаюсь? Может быть, действительно всему городу кажется, что я виновата во всех несчастьях, обрушившихся на семью Круза?
    София не смогла найти прямого ответа.
    — Все, что я могу посоветовать, дочка — будь готова ко всему. События могут повернуться самым неожиданным образом.
    Иден ошеломленно посмотрела на мать.
    — Неужели ты считаешь, что все настолько серьезно?
    София не выдержала ее испытующего взгляда и отвернулась.
    — Не знаю, но на твоем месте я бы приготовилась к самому худшему.
    — А что может быть хуже?
    Иден выглядела подавленной.
    — Семейная жизнь Круза уже нарушена, а о том, что чувствую я, тебе хорошо известно, мама. Не знаю, вряд ли я смогу просто сидеть, сложа руки, и ждать, как будут развиваться события. Это не в моих правилах. Я и так уже слишком много ждала и терпела.
    Она медленно зашагала через всю гостиную к выходу из дома.
    — Ты куда? — встревоженно окликнула ее София. Иден остановилась на полпути.
    — Сегодня очень жарко. Пожалуй, я пойду, искупаюсь в бассейне и переоденусь. Мне надо освежиться.
    София недоверчиво покачала головой.
    — А мне показалось, что ты уходишь.
    Иден хмуро покачала головой.
    — Нет. А что?
    София тяжело вздохнула.
    — Мне кажется, что тебе лучше было бы остаться дома.
    Иден удивленно повела головой.
    — Почему?
    София выглядела смущенной.
    — В твоем положении это было бы вполне естественно, — неопределенно ответила она. — Я думаю, что тебе сейчас не стоит показываться на людях.
    Иден не скрывала своего разочарования.
    — Ты заодно со всеми? — с горечью спросила она. — Ради бога, мама, ведь не я затеяла этот процесс, чтобы завладеть Крузом Кастилио. Я не собираюсь переезжать к нему, как только его жена окажется в тюрьме. Неужели ты подозреваешь меня во всех смертных грехах? Подумай сама, зачем мне это нужно? Я не скрываю своих чувств к Крузу, но это совершенно не значит, что я собираюсь мгновенно броситься ему на шею. У меня есть собственное чувство гордости.
    София выглядела по-прежнему сомневающейся.
    — Ну, хорошо. Допустим, сегодня ты этого не сделаешь. А завтра? Ты напрасно собираешься скрыть от меня свои настроения.
    Иден ошеломленно отступила назад.
    — Это нечестно, — со слезами на глазах произнесла она. — Мама, ты должна быть на моей стороне. У меня достаточно врагов в этом городе. Если еще и близкие начнут клевать меня, то неизвестно, что со мной будет.
    София вдруг почти физически ощутила острое чувство жалости по отношению к дочери.
    Иден, словно прочитав ее мысли, тут же воскликнула:
    — Мне как-то странно говорить об этом. Не надо жалеть меня. Все думают, что я гоняюсь за Крузом, и забывают, что меня едва не убили.
    София с досадой взмахнула рукой.
    — Да, я помню об этом, помню, Иден. Поверь, я целиком на твоей стороне. Но мне непонятно другое — как ты оказалась на этом шоссе в столь поздний час. Что ты там вообще делала?
    Иден принялась горячо объяснять.
    — Мама, я думала... Или мне показалось, что между Сантаной и Кейтом...
    Она вдруг осеклась на полуслове, увидев, как мать, пытаясь смахнуть проступившие на глазах слезы, расстроенно отвернулась.
    — Хорошо, — дрогнувшим голосом сказала Иден, — я поняла тебя. Больше не нужно никаких объяснений. Но и ты должна понять меня, мама. Я никогда не скрывала и не говорила, что мне безразличен Круз Кастилио. Но я не собираюсь разрушать его брак. В ту ночь я хотела удостовериться, что Круз больше не интересует Сантану.
    София вытерла слезы.
    — Да, это был, конечно, неплохой ход с твоей стороны, — сокрушенно промолвила она. — Мне очень жаль, что ты кое-чего не понимаешь, Иден. Я люблю тебя, я тебя очень люблю. Ты моя дочь, и я желаю тебе только добра. Но посмотри, в какой ситуации ты оказалась. Ведь ты фактически выслеживала Сантану. Я, конечно, не вправе осуждать тебя за это. Но ты никогда не должна забывать о том, что такое собственное достоинство. Нельзя терять его и нельзя им жертвовать ни при каких обстоятельствах. Сейчас Круз будет еще сильнее привязан к Сантане. После того, что произошло, он наверняка посчитает своим долгом остаться с ней и морально помочь ей. Ты же знаешь, как сильно у Круза развито чувство долга. Пусть даже жена изменяла ему, однако теперь, когда она попала в такую тяжелую ситуацию, он не оставит ее одну. Ты должна была бы понимать это лучше других. Никто другой в этом городе не знает характер Круза так, как ты. Но мне показалось, что ты предпочитаешь закрыть на это глаза. Иден отрицательно покачала головой.
    — Ты напрасно так думаешь обо мне, мама. Я прекрасно понимаю, что он останется верен клятвам, которые дал самому себе. Неверная жена будет за решеткой, горечь измены пройдет. Останутся лишь приятные иллюзии.
    София тяжело вздохнула.
    — Это звучит цинично. Ты могла бы подобрать и другие слова.
    Иден на мгновение задумалась.
    — Да, кажется, я начинаю понимать, что поступаю не очень умно.
    С этими словами она развернулась и вышла из дома.
    София вернулась к окну. Хотя сейчас никого вокруг не было, она не могла дать волю своим чувствам, София пыталась сдерживать слезы, но они непослушно текли из ее глаз...

    — Ну, что там? — озабоченно спросил Перл. — Полицейская машина по-прежнему стоит на пирсе?
    Оуэн, который внимательно вглядывался в происходящее за окошком иллюминатора, на мгновение оторвался от наблюдения.
    — Полицейская машина на минуту отъехала и вернулась, — встревоженно сказал он.
    Затем, снова взглянув в окно, добавил:
    — Нет, нет, они опять уезжают.
    Перл едва заметно улыбнулся.
    — Ну, ладно, Оуэн, продолжай нести свою службу у иллюминатора, у тебя очень хорошо получается.
    Перл повернулся к Келли, которая сидела рядом с ним на диване.
    — Ну, что ж, давай попробуем вспоминать дальше, — сказал он. — Он уронил револьвер. Это произошло, когда вы начали бороться, так?
    — Так. Я ударила его по груди, и револьвер упал на пол.
    — Очень хорошо, — сказал Перл. — Мы постепенно приближаемся к выяснению самых важных деталей. А что было потом? Ты подняла револьвер?
    Она на мгновение задумалась.
    — Нет.
    — Хорошо. Значит, ты не поднимала револьвер? В таком случае, очевидно, его поднял Дилан?
    Келли снова уверенно сказала:
    — Нет. И Дилан его не поднимал.
    — Почему?
    — Потому что я мешала ему сделать это. Мы по-прежнему боролись.
    Перл на мгновение умолк.
    — Так, ну хорошо. Тогда поставим вопрос по-другому. Допустим, ты не помнишь, поднял Дилан пистолет или нет, но был ли он вооружен, когда выпал из окна?
    Келли как-то устало покачала головой.
    — Нет, я помню, что в руках у него ничего не было. Не знаю, что случилось с этим револьвером? Наверное, он остался лежать на полу.
    Перл озабоченно потер подбородок.
    — Хорошо. В таком случае, почему полиция не нашла оружие на месте преступления? Ведь если ни ты, ни Дилан револьвер не поднимали, значит, он должен был остаться в комнате. Как такое могло произойти? Я думаю, что они не могли упустить такой важной детали. Все-таки, револьвер — это весьма существенная улика.
    Келли молчала.
    Перед глазами ее снова и снова вставала картина происшедшего с ней в тот вечер в президентском номере отеля «Кэпвелл». Вот Дилан входит в комнату. Он как-то недобро улыбается... Он чего-то добивается от Келли... Он пытается ее обнять... Он чем-то обозлен... Она отбивается, пытается кричать... Он зажимает ей рукой рот, хочет повалить на диван... Она отталкивает его... Он торопливо лезет в карман куртки и достает оттуда револьвер... Он направляет револьвер на Келли... Он чего-то пытается от нее добиться под угрозой оружия... Она снова отбивается... Револьвер падает на пол... Темнота... Провал в памяти... Потом она толкает его в грудь... Толчок столь силен, что Дилан падает спиной на оконное стекло. Оно разбивается... Дилан пытается удержаться руками за острые осколки, но они ломаются, и он летит вниз...
    Келли разочарованно покачала головой.
    — Не знаю, Перл. Многие детали выпали из моей памяти. Я стараюсь восстановить всю картину, но пока мне это не удается. Я лишь очень хорошо помню, что пистолета в руках Дилана не было, когда он падал из окна.
    Перл минуту помолчал.
    — Да, перед нами стоит довольно нелегкая задача. Возможно, оружие было подобрано кем-то гораздо позднее.
    Келли взволнованно мотнула головой.
    — Что ты имеешь в виду? По-твоему, в номере был неизвестный? И он поднял пистолет?
    Перл уверенно кивнул.
    — Да, это весьма вероятно. Этот неизвестный вполне мог уничтожить вещественное доказательство, улику. Ясно?
    Она замолчала, пытаясь снова и снова прокрутить в памяти картину происшедшего. Да, теперь она очень хорошо вспомнила самые последние секунды. Она толкала Дилана не в окно. Рядом с подоконником стоял небольшой столик на колесах, уставленный тарелками и бокалами. Дилан как-то неловко пошатнулся, упал на столик. Столик покатился к окну... Потом раздался звон разбитого стекла, и...
    Мысли Келли были прерваны появлением в каюте офицера береговой охраны.
    Перл тут же вскочил с дивана и с радостной улыбкой на устах бросился встречать его.
    — О, синьор! — воскликнул он. — Надеюсь, все в полном порядке?
    Мексиканец тоже улыбался, хотя то, что он сообщил Перлу, несколько поубавило его энтузиазм.
    — Нет, к сожалению, мы не смогли починить двигатель, — сказал офицер. — Механик уехал в город за запасными частями. Он сказал, что не хватает какой-то маленькой штучки. Тем временем, если вы, конечно, не возражаете, я свяжусь с властями штата Калифорния.
    Разумеется, Перл не показал и виду, что огорчен. Однако это было весьма и весьма тревожно.
    — Да, конечно, — продолжая улыбаться, сказал Перл. — Вы можете делать все, что угодно. Мы совершенно чисты перед законом. Думаю, что то же самое вам скажут и представители наших властей.
    — Мы обязаны получить подтверждение от полиции штата, — сказал офицер береговой охраны. — Кстати, мы созвонились с одним из родственников мистера Коэна.
    Оуэн упавшим голосом спросил:
    — Это моя сестра?
    — Нет, — снова улыбнулся офицер.
    — Значит, все улажено, синьор? — воскликнул Перл, пока офицер еще не успел ответить.
    Мексиканец как-то неопределенно пожал плечами.
    — Нет, я бы так не сказал. Родственник мистера Коэна — это мужчина. Он очень беспокоится. Он сказал, что скоро приедет сюда.
    Оставив беглецов пребывать в растерянности, офицер береговой охраны вышел из каюты.
    Перл шумно вздохнул.
    — Это Роллингс. Роллингс, черт побери, — выругался он. — Ну, ладно, не надо расстраиваться. Подумайте, как нам можно добраться до Энсенадо.
    И вдруг Оуэн проявил несвойственную для него решительность.
    — Нет, нет, — он бросился к Перлу. — Полиции известно все. Они просто пытаются отвлечь наше внимание. Ты видишь, Перл, они делают вид, что ничего не происходит, а сами наверняка поехали за Роулингсом. Меня будут разыскивать. Уходите, а я останусь здесь и попытаюсь задержать Роллингса.
    Келли нерешительно возразила:
    — Нет, Оуэн, мы не бросим тебя.
    Оуэн снова замахал руками.
    — Нет, нет, уходите. Втроем нам не спастись. Неужели вы не понимаете, что кто-то должен отвлекать их внимание. Я попробую взять все на себя. Спасайтесь, иначе всем будет хуже.
    Келли и Перл обменялись понимающими взглядами.
    — Да, Оуэн, пожалуй, ты прав.
    Перл похлопал его по плечу.
    — Спасибо, я не забуду этого. Я тебе уже обещал и теперь торжественно повторяю снова — ты обязательно будешь, упомянут в моих мемуарах.
    Но Оуэн на сей раз был не склонен воспринимать шутки.
    — Скорее, я попробую как-нибудь справиться с Роулингсом один.
    Келли испуганно посмотрела на Перла.
    — Но как же мы покинем яхту? Ведь здесь офицеры береговой охраны?
    — Я думаю, они не станут возражать, если мы с тобой попросим их отвезти нас на берег, в ближайший бар. В конце концов, мы же не можем здесь умирать от голода в ожидании того, как починят наш двигатель. Они сами нас довезут до причала. В общем, не бойся, все будет нормально. Мы справимся.
    Он снова повернулся к Оуэну.
    — Ну, что ж, друг, прощай. Думаю, что мы еще увидимся. Надеюсь, что он не причинит тебе вреда. В любом случае, морально мы с тобой.
    Оуэн снова отчаянно замахал руками.
    — Торопитесь! Иначе скоро здесь будет Роллингс. Если он схватит всех нас, то изолятора нам не избежать.
    — О'кей.
    Перл взял Келли за руку.
    — Пошли. Нам действительно нужно торопиться. Хорошо еще, что я захватил с собой кое-какие деньги. Иначе, нам пришлось бы здесь туго.

    Было уже десять часов вечера, когда Круз осторожно вошел в комнату, где на деревянной тахте, накрывшись с головой одеялом, лежала Сантана. Дежуривший рядом с ней полицейский предупредительно встал, увидев инспектора Кастилио.
    — Ваша жена спит, инспектор, — сказал он.
    Словно в опровержение его слов, Сантана приоткрыла краешек одеяла и выглянула. Увидев мужа, она снова откинулась на подушку.
    Круз наклонился поближе к полицейскому и шепнул ему на ухо:
    — Я хотел бы поговорить с ней. Ты не мог бы оставить нас наедине на несколько минут?
    Полисмен кивнул.
    — Да, конечно. Никаких проблем. Думаю, что сейчас она не будет бить окна и бросаться с кулаками. После посещения доктора она выглядит гораздо спокойней.
    Когда полицейский вышел, Круз подошел к тахте и участливо спросил у Сантаны:
    — Как ты?
    Она устало перевернулась на другой бок, не ответив ни слова.
    Круз осторожно присел на краешек тахты в ногах у Сантаны. Он посмотрел на нее так, словно ему хотелось сказать что-то важное, но он не знал с чего начать.
    Сантана тоже взглянула на него, не говоря ни слова.
    Наконец, Круз сказал:
    — Доктор говорит, что скоро тебя переведут в больницу. Он должен провести обследование. Ты в состоянии передвигаться или надо немного отдохнуть?
    Она слабо улыбнулась.
    — Поедем.
    Сантана выбралась из-под одеяла и уселась, опершись спиной на подушку.
    Только сейчас Круз заметил, что у нее забинтованы обе ладони.
    Она сдавленным голосом ответила:
    — Ничего страшного. Это я порезалась об осколки стекла.
    Круз удрученно покачал головой.
    — Ты вела себя очень несдержанно.
    Сантана промолчала.
    — Врач сделал тебе инъекцию?
    Сантана облегченно вздохнула.
    — Да. Он накачал меня транквилизаторами. Странно, что ты до сих пор сам не упек меня в больницу.
    Круз почувствовал себя неловко.
    — Я буду помогать тебе, Сантана. Обязательно. Ты не останешься одна, можешь поверить моему слову.
    Она стала теребить бинты.
    — Мне всегда нравилась твоя сильная воля, — еле слышно проговорила Сантана. — Моя жизнь превратилась в кошмар. Может быть, тебе лучше уйти?
    Круз решительно покачал головой.
    — Нет, я не могу.
    Она поправила подушку за спиной.
    — Хорошо. Если можешь, ответь мне на несколько вопросов.
    Она говорила медленно, тщательно подбирая слова, а глаза ее при этом были полуприкрыты. Сантана словно находилась в каком-то летаргическом состоянии, что, впрочем, было легко объяснимо большой дозой успокаивающих средств, которые, разумеется, не могли добавить ей бодрости.
    — Да, я тебя слушаю.
    Она медленно поправила волосы.
    — Скажи мне, Круз, сколько мы уже женаты?
    Вопрос оказался для Круза совершенно неожиданным.
    — А почему ты?.. — попытался было спросить он, но затем, спохватившись, ответил: — Больше года.
    Сантана вяло усмехнулась.
    — Отец мне когда-то рассказывал, что если животное посадить на цепь, то через полчаса оно забудет о свободе, и будет считать цепь нормой. Нечто подобное произошло со мной. Я привыкла к тебе, я не представляю своего существования без тебя. Все остальное было вторично. Тюрьма или больница покажутся мне раем.
    Круз с несчастным видом посмотрел на нее.
    — Почему ты не доверяешь мне? В каждом твоем взгляде я ощущаю недоверие. Почему ты подозреваешь меня в злом умысле? Я твой муж и желаю тебе только добра.
    Сантана отрешенно опустила голову.
    — Не надо слов. Ты, как всегда, окажешься прав. А я, как всегда, ошиблась, — равнодушно сказала она. — А впрочем, наверное, такова моя участь. Я ненавижу тебя и не хочу жить с тобой. Ты мне противен.
    Круз поморщился.
    — К сожалению, мне приходится говорить тебе об этом, — продолжила Сантана. — Разве ты не понимаешь, что медленно убиваешь меня? Поверь, мне было нелегко решиться на этот шаг. Я боялась этого момента. Но вот черта преодолена. А боли нет. Я чувствую себя превосходно. Наконец-то я свободна. Свободна. Свободна...
    Она умолкла и, словно увядший цветок, опустила голову.
    Круз понял, что под действием транквилизаторов Сантана просто отключилась. Он осторожно поднялся и, тяжело вздохнув, вышел из комнаты.

    Иден вышла во двор дома и, сняв толстый махровый халат, осталась в одном купальнике. Вечер был таким же жарким, как и весь день. Но купаться ей почему-то расхотелось. После разговора с матерью Иден чувствовала себя подавленно. Ей казалось, что весь мир вокруг ополчился против нее. Даже вечернее солнце не радовало. Просидев на бортике бассейна с четверть часа, Иден, наконец, поднялась и, перекинув халат через руку, вернулась в дом. Навстречу ей из коридора вышла София. Увидев расстроенную дочь, она сказала:
    — Извини, Иден, наверное, наш разговор испортил тебе настроение.
    Иден смущенно опустила глаза.
    — Мама, можно я задам тебе один вопрос? Но предупреждаю сразу, он может тебе не понравиться. Ты, конечно, вправе не отвечать, но мне хотелось бы услышать твой ответ.
    София вопросительно подняла голову.
    — Ну, что ж, задавай.
    — Мама, когда ты познакомилась с отцом, он был женат на Памеле?
    София немного помолчала.
    — К тому времени они уже разошлись.
    Иден покачала головой.
    — Но, насколько мне известно, они разводиться не собирались.
    София почувствовала смущение.
    — Не надо искать аналоги. Возможно, ты в какой-то мере пытаешься себя оправдать. Иден, поверь, мне неловко вспоминать те годы. Я уверена, что в те годы наделала много ошибок, а потому не могу быть абсолютно спокойной. За многое мне больно. Я уверена, что будь у меня еще одна возможность прожить жизнь сначала, я бы этого не допустила. Множество решений наших проблем лежало на поверхности, но, к сожалению, я была недостаточно опытна и умна для того, чтобы ухватить нужную ниточку. Мне очень жаль, что получилось именно так, но уже ничего нельзя изменить.
    Иден понимающе кивнула.
    — Жизненный опыт — это анализ своих и чужих ошибок, — сказала она. — Опыт приобретается болезненно, с большим трудом. Мама, мы пытаемся исправить прошлое. Возможно, поэтому ты снова выходишь замуж за отца.
    София некоторое время молчала.
    — Да, возможно, ты права, — наконец сказала она. — Хотя порой в этом нелегко бывает признаться даже самому себе.
    Иден подхватила:
    — Вот именно. Я пытаюсь быть честной сама с собой, мама. Мне известна причина, по которой Круз не может жить со мной. Он чувствует себя опустошенным, он несет тяжелейшее бремя вины, ответственности и катастрофической безысходности. Никто не может ему помочь. Круз женат на женщине, которая его отвергла.
    Она стала говорить медленнее:
    — Я пыталась помочь ему, однако это было ошибкой с моей стороны. Все мои поступки не приносят ему ничего, кроме вреда. Я и сама догадывалась об этом, но каждый раз закрывала глаза и думала, что вот сейчас вот все получится, все выйдет. Я хотела заставить Сантану отказаться от Круза. Я даже пыталась шантажировать ее. Мне было известно о ее любовном романе с Кейтом Тиммонсом, но, ни разу ничего хорошего из этого не получилось. Мне вообще не стоило вмешиваться в их дела.
    Чуть не плача, София произнесла:
    — Я не исключаю возможность счастливой развязки, однако здесь все зависит только от Круза.
    Иден гордо вскинула голову.
    — Хорошо, я согласна ждать хоть целую вечность. Мама, а если Круз ждет, что первый шаг навстречу сделаю я?

    Перл и Келли вышли на мостик яхты и осмотрелись. Молодой офицер береговой охраны стоял на носу корабля, переговариваясь с кем-то по переносному радиопередатчику.
    — Эй, синьор! — обратился к нему Перл, когда офицер закончил разговор. — Нам нужно отправиться на берег. К сожалению, у нас кончились все запасы еды, а, как вы сами понимаете, на голодный желудок даже в Мексике не очень-то приятно.
    Офицер подозрительно посмотрел на Перла.
    — Мы могли бы заглянуть в ближайший бар, — продолжил тот. — А потом вы отвезете нас обратно на яхту.
    Мексиканец неохотно кивнул.
    — Хорошо.
    Они спустились в патрульный катер и спустя несколько минут уже были на причале. Когда Перл и Келли выбрались на берег, радиопередатчик на груди офицера стал тонко пищать.
    — По-моему, вас вызывают, — весело сказал Перл, показывая пальцем на передатчик.
    Офицер улыбнулся.
    — Да, да.
    Приложив к уху микрофон, он выслушал сообщение, затем что-то коротко бросил.
    — К сожалению, господа, — обратился он затем к Перлу и Келли, — я не смогу вас обождать. Вам придется добираться на яхту самим. Рекомендую обратиться к ближайшему лодочнику. Мне же необходимо дождаться здесь полицейский наряд.
    Перл постарался не демонстрировать излишнего любопытства.
    — Я надеюсь, нас не собираются отправлять в тюрьму? — с веселой, беззаботной улыбкой сказал он.
    Офицер отрицательно покачал головой.
    — Нет. Но вместе с полицейскими должен приехать родственник мистера Коэна. Он очень беспокоился.
    Перл не подал виду.
    — А, наверное, я догадываюсь, о ком идет речь, — понимающе протянул он. — Ну, что ж, к моменту его появления мы тоже вернемся. Если, конечно, мексиканские угощения не задержат нас. Ну, что ж, офицер, желаю удачи.
    Перл махнул рукой и вместе с Келли отправился вверх по берегу.
    Спустя несколько минут после того, как они растворились в вечернем полумраке, к пирсу подъехала полицейская машина. Из нее с удовлетворенным видом выбрался доктор Роллингс и, отряхивая немного измявшийся и запылившийся пиджак, подошел к патрульному катеру.
    — Моя фамилия мистер Роллингс, — сказал он с гордым видом. — Господа полицейские сказали мне, что где-то здесь находится яхта, на которой прибыл в Мексику мой родственник.
    Офицер береговой охраны утвердительно кивнул.
    — Да. Вон она стоит на рейде, — ответил он на птичьем английском. — А ваш родственник как раз находится сейчас там. Мы можем отправиться туда немедленно.
    Если бы рядом был Перл, то он наверняка бы назвал улыбку доктора Роллингса омерзительной.
    Дождавшись, пока из патрульной машины выйдут еще двое полицейских, Роллингс вместе с ними перебрался на катер. Заревев мотором, посудина развернулась у пирса и направилась к яхте.
    Спустя несколько минут доктор Роллингс спустился в каюту, где, дрожа от страха, его ожидал Оуэн.
    — Здравствуй, Оуэн, — ядовито улыбаясь, произнес Роллингс. — Признаться, я уже не чаял увидеть и услышать тебя. Мне очень приятна эта встреча. Почему же ты не радуешься?
    Оуэн выглядел так, словно его должны были с минуты на минуту посадить на электрический стул.
    — 3-здравствуйте, доктор Р-роулингс, — запинаясь, произнес он. — Я-я т-тоже н-не ожидал вас увидеть.
    Роллингс не удержался от смеха.
    — Да, я вижу, что наша встреча доставляет тебе неизъяснимое удовольствие. Ну, ничего. Очевидно, мое появление послужило для тебя сюрпризом. Ничего, Оуэн, твое душевное смятение скоро пройдет, и мы сможем поговорить по душам. Кстати, чтобы успокоить тебя, скажу, что я прибыл на эту яхту, вместе, с двумя полицейскими, которые дожидаются меня наверху. Если у нас возникнут какие-то непредвиденные сложности, я думаю, они смогут нам помочь.
    Эта недвусмысленная угроза подействовала на Оуэна сокрушительно. Чуть не плача, он пробормотал:
    — Я готов с вами разговаривать, доктор Роллингс. Думаю, что вы не разочаруетесь во мне.
    Роллингс по-хозяйски прошелся по каюте.
    — А где наши друзья Перл и Келли? — тоном полицейского осведомился он.
    — Их, их нет, — запинаясь, произнес Оуэн. — Они ушли.
    Роллингс недоуменно посмотрел на него.
    — Как это ушли? Куда?
    — Леонард, то есть, Перл, — поправился Оуэн, — собирался заняться инспектированием зоны Панамского канала. Он сказал, что первая леди должна отправиться вместе с ним. Я думаю, что сейчас они где-нибудь там.
    Оуэн растерянно умолк, увидев обращенный на него строгий взгляд доктора Роллингса.
    — Оуэн, — осуждающе сказал он, — зачем ты пытаешься меня обмануть?
    — Это правда, доктор Роллингс! — воскликнул Оуэн. — Я рассказал им, что вам все известно. Келли перепугалась до смерти и попросила Перла зафрахтовать корабль прямо до Бостона.
    Роллингс посмотрел на него свысока.
    — Оуэн, допустим, я тебе поверю. А почему ты не отправился вместе с ними? Почему ты остался один? Нехорошо, Оуэн, — он покачал головой. — Похоже, ты проявил благородство, и решил, во что бы то ни стало, сбить меня со следу. Зачем ты лжешь мне?
    Оуэн взмолился:
    — Доктор Роллингс, не надо отправлять меня обратно в больницу. Я больше не хочу туда возвращаться. Ведь это так просто, забудьте обо мне. Забудьте о моем существовании и все. Сделайте вид, будто меня не существует на свете, ведь вам это ничего не стоит.
    Роллингс мстительно прищурился.
    — Нет, Оуэн, так дело не пойдет.
    Он направился к выходу из каюты.
    — Полиция, полиция!
    Оуэн, обливаясь холодным потом, забился в угол и стал трястись от страха, ожидая решения своей участи.

    Звонок в дверь прервал разговор Софии и Иден.
    — Извини, дорогая, я открою.
    София отправилась в прихожую. На пороге стоял Круз.
    — Добрый вечер, — хмуро сказал он.
    София от удивления долго не могла вымолвить ни слова. Они с Иден только что разговаривали о нем, и вот он уже здесь. Это было действительно неожиданностью.
    — Круз? — только и смогла выговорить она. Он выглядел очень мрачно.
    — А где Брэндон?
    Он по-прежнему стоял на пороге, не осмеливаясь войти в дом.
    — Брэндона здесь нет, — ответила София. — Он отправился в кино вместе с Рубеном. Они вернутся с минуты на минуту.
    Круз опустил голову.
    — Понятно. Если вы не возражаете, я хотел бы подождать его. Кроме того, мне хотелось бы поговорить с мистером Си.
    — Его нет дома.
    Круз понимающе кивнул.
    — Ясно. Очень жаль, потому что я не хотел бы откладывать этот разговор надолго.
    София обеспокоенно отступила назад.
    — А в чем дело?
    — Мне обязательно нужно поговорить с мистером Си. Это касается Брэндона. София, я хотел бы попросить тебя тоже подумать об этом.
    — Да, конечно, — как-то отрешенно ответила она. — Послушай, Круз, мне очень жаль, что так случилось с Сатаной.
    Он рассеянно кивнул.
    — Да, конечно. Спасибо, София.
    — Нет, мне действительно очень жаль. Вы — прекрасные люди, ты и Сантана. Я искренне желала вам счастья, но после того, что случилось, мне не остается ничего иного, как выразить свое сожаление.
    У нее складывалось такое впечатление, что Круз приехал в такой поздний час в дом Кэпвеллов не только для того, чтобы забрать Брэндона. Но он не осмеливался высказать то, что его волновало, а София не знала, как вызвать его на такую откровенность.
    Забыв о том, что собирался подождать Брэндона, Круз немного потоптался на пороге и уже собрался уходить. Однако в этот момент в прихожей появилась Иден.
    — Подожди! — воскликнула она. Круз нерешительно взглянул на нее.
    — Иден?
    Она смущенно взглянула на мать.
    — Я думала, может быть, ты зайдешь? — предложила она со смущением.
    София поняла, что именно этого и хотел Круз. Ничего не говоря, он перешагнул через порог и вошел в прихожую.
    Иден с облегчением вздохнула.
    — Как Сантана?
    — Нормально, — ответил Круз. — Сегодня ее должны положить на обследование в больницу. Наверное, она уже там.
    Иден непонимающе тряхнула головой.
    — Что значит, наверное? Ты не отвозил ее?
    Круз не осмеливался поднять на нее взгляд.
    — Нет, я не поехал с ней. Нет, нет, — запинаясь, ответил он.
    Наступила неловкая пауза.
    — Может быть, Брэндон будет ночевать у нас? — предложила она. — Однако если ты настаиваешь, то Рубен может отвести его к тебе домой.
    — Нет, нет, — торопливо ответил он, — пусть останется здесь. Я не знаю, что мне сказать мальчику.
    После этих слов в прихожей снова воцарилось молчание. Иден, не сводя взгляда, смотрела на Круза, а он растерянно водил носком по полу.
    — Ну, ладно, я, пожалуй, лучше поеду, — наконец не выдержал Круз.
    Он направился к двери, провожаемый бессильным взглядом Иден. Когда он вышел на порог, она бросилась за ним, но София удержала ее.
    — Не надо, — осторожно сказала София, — он сейчас выглядит очень усталым. Его не стоит трогать.
    Иден безнадежно кивнула.
    — Да, ты права.
    Они вернулись в дом, закрыв за собой дверь.
    — Мама, пожалуй, я пойду, полежу немного у себя, пока не придет отец.
    Обреченно опустив плечи, Иден медленно побрела к лестнице.
    София долго колебалась, прежде чем обратиться к дочери, но, наконец, решилась.
    — Иден, подожди! — воскликнула она. Та удивленно обернулась.
    — Мама, по-моему, мы обо всем поговорили.
    София решительно подошла к дочери.
    — Нет, Иден, я наблюдала за тобой и видела твои мучения. Ты хотела обнять Круза и признаться ему в любви. Ты сдержала свои эмоции. Ты поступила правильно.
    Эти слова матери стали, словно последней каплей, переполнившей чашу терпения Иден.
    — Нет, я так не считаю! — горячо воскликнула она и, бросившись к столу, схватила свою сумочку.
    — Куда ты?
    Иден растерянно застыла у стола.
    — А ты как думаешь, мама?
    Та отрицательно покачала головой.
    — Не надо, не ходи. Ты совсем забыла мои слова. Я ведь тебе уже говорила, ты не должна терять своего собственного достоинства. Если ты сейчас отправишься за ним, ты только унизишь себя.
    Иден выглядела совершенно расстроенной. Невпопад размахивая руками, она закричала:
    — Мама, неужели ты думаешь, что он не знает, где Брэндон в такой поздний час? Какое кино? Этими баснями можно накормить кого угодно, но только не Круза. И о том, что отец дома, он прекрасно знает.
    София решительно преградила ей путь.
    — Иден, не смей. Ты совершаешь глупость.
    — Это не глупость, мама! — горячо воскликнула та. — Сейчас решается моя судьба. Он — моя жизнь, все остальное — это мелочи. Мама, я нужна Крузу. У него кроме меня никого нет, как ты не понимаешь?
    София не уступала.
    — Но совсем недавно ты не была настроена так решительно. Что с тобой произошло? Почему ты вдруг бросаешься следом за ним?
    — Бессмысленно сидеть, сложа руки. Уже многие годы я люблю Круза. Наша любовь выдержала испытание временем. Неужели, находясь рядом с любимым человеком, я должна молчать и отводить в сторону свой взгляд? Безропотность и смирение — это удел слабых. Я должна оказать ему поддержку. Мама, я не скрываю свою любовь и не стыжусь ее. Я не стыжусь своей любви!
    Ее горячий тон убедил мать. Смахивая слезы, София воскликнула:
    — Ну, тогда не теряй ни секунды! Догоняй его! Он еще здесь, рядом.
    Иден метнулась к двери и выскочила на улицу.
    София проводила ее полным любви и сожаления взглядом. Она понимала, что ее дочь поступает опрометчиво, что все это может закончиться совершенно непредсказуемо, однако ничего не могла поделать ни с Иден, ни с собой. Она желала дочери только счастья. А в таких случаях долго выбирать не приходилось. В жизни Иден, действительно, наступил решающий момент. Она так долго ждала этой возможности, что не могла не воспользоваться ею.
    — Господи, сделай так, чтобы у них все было хорошо, — прошептала София. — Иден заслужила того.

    В баре с символическим названием «Эсперансо» — «Надежда» — Перл и Келли нашли временный приют. Перл договорился с хозяином заведения, и тот принес им несколько собственных поношенных вещей, а также кое-что для Келли. Она примерила перед зеркалом расшитое экзотическими мексиканскими узорами летнее платье и цветастый платок. Перл нахлобучил на себя широкополую шляпу, и также сменил рубашку и брюки.
    Келли стояла перед зеркалом, примеряя обновки, и вдруг с невероятной ясностью увидела еще одну картину из событий, происшедших с ней в президентском номере отеля «Кэпвелл». Там тоже было зеркало на стене, и она вспомнила, как спустя несколько минут после того, как Дилан выпал из окна, она увидела в зеркале отражение Джины, которая вошла в номер. Точно, это была Джина. Она была так взволнована, словно уже знала, что здесь произошло. Келли тогда резко обернулась и долгим, непонимающим взглядом смотрела на Джину. Потрясение от того, что произошло между ней и Диланом, было так велико, что Келли потеряла дар речи. Джина начала что-то говорить. Кажется, она успокаивала Келли. Но вот что произошло потом? Что было потом?..

    В доме окружного прокурора громко играла музыка. На полу, возле окна, лежал забытый хозяином распотрошенный кондиционер. Сам Кейт Тиммонс, закинув ноги на журнальный столик, лежал на диване в гостиной. Рядом с ним, небрежно развалившись, возлежала Джина. Опустевшая бутылка шампанского сиротливо стояла на полу, однако бокалы в их руках были еще полны прозрачной, искрящейся жидкостью.
    — Остатки шампанского ты выпьешь из моей туфельки, — лениво протянула Джина. — Думаю, что тебе это должно понравиться.
    Тиммонс, так же лениво, как объевшийся кот, покачал головой.
    — Нет, это не гигиенично.
    Джина усмехнулась.
    — Бог ты мой, какие мы нежные! Не пугайся, благородное французское шампанское продезинфицирует мою обувь. Можешь не бояться, ничего с твоим желудком не случится.
    Тиммонс скривился.
    — А если случится? Потом всю ночь придется мучиться с животом. Неужели ты пришла ради того только, чтобы удостоить меня такой награды? Мне этого совсем не хочется.
    Джина засмеялась.
    — Наверное, в старости ты будешь вести себя, как миллионер Говард Хьюз. Он каждый час мылся, ни к чему не притрагивался и ел только стерилизованную пищу. Наверное, тебе не дает покоя его слава.
    Тиммонс лениво хмыкнул.
    — А тебе, наверное, не дает покоя слава самых знаменитых преступниц мира.
    Она кокетливо повела плечом.
    — Фу, Кейт, как тебе не стыдно оскорблять невинную женщину? А я-то думала, что ты отличаешься от этих жалких бумагомарак, которые называют меня отравительницей.
    Тиммонс сделал глоток шампанского.
    — Да я не об этом, Джина.
    — А о чем же?
    — Из тебя получилась бы весьма неплохая воровка.
    Джина оскорбленно вскинула голову.
    — Ну, вот, теперь уже и воровкой меня называешь. С чего это ты?
    Тиммонс ехидно улыбнулся.
    — А что ты делала в тот вечер в моем кабинете? Тебя привело туда желание поближе познакомиться с атмосферой на моем рабочем месте?
    — Нет, меня привела туда любовь к приключениям.
    — И любовь к чтению? — добавил Тиммонс. — Правда, насколько я понял, ты любишь читать не книги, а чужие письма и документы? Весьма своеобразная страсть.
    Джина поправила его:
    — Никаких чужих писем я не читала, а если ты имеешь в виду это заключение экспертов, которое лежало у тебя на столе, то я все равно там ничего не поняла.
    Она встала с дивана и с бокалом шампанского в руке прошлась по гостиной.
    — А я понял из этого заключения, — с глубокомысленным видом заявил окружной прокурор, — что это именно ты подменила лекарство от аллергии, которое было прописано Сантане, на нечто более сильное.
    Джина самодовольно рассмеялась.
    — Да, бедняжка очень страдала. Я просто пожалела ее.
    На сей раз окружной прокурор не улыбался.
    — Джина, хочу предупредить тебя, что это наверняка всплывет во время расследования. Если твое имя начнут упоминать на судебном заседании в связи с этими таблетками, тебе не поздоровится.
    Джина махнула рукой и со смехом сказала:
    — Вздор! Сантана ни о чем таком сказать не сможет просто потому, что даже не подозревает. Я ни капельки не боюсь.
    Тиммонс с сомнением покачал головой.
    — Но это еще ничего не значит. Опытный врач сразу же поймет, в чем дело. Симптомы наркотического отравления налицо. Сантана, разумеется, будет отрицать употребление наркотиков. Сразу же встанет вопрос об экспертизе, и они неминуемо обнаружат, что препарат, прописанный Сантане, ничем даже и близко не напоминает то, что она употребляла.
    Джина равнодушно махнула рукой.
    — Я тоже буду отрицать, что имею к этому какое-либо отношение. Кто сможет доказать, что я виновна? Не смеши меня, Кейт.
    Тиммонс сморщился так, словно только что выпил не глоток превосходного французского шампанского, а прокисшее вино из погребов какого-нибудь захудалого фермера.
    — Но ведь Сантана привыкла к наркотикам, — с сожалением сказал он. — Меня это весьма удручает.
    Джина с удобством расположилась в кресле напротив дивана.
    — А ты не грусти, Кейт, — наслаждаясь шампанским, сказала она. — Впрочем, ты особо и не переживал, когда узнал состав этих милых таблеточек. Не исключено, что тебе на все наплевать. Но я склоняюсь к другой версии. Ты накачиваешь женщину наркотиками, а потом затаскиваешь ее к себе в постель.
    Она так лукаво взглянула на окружного прокурора, что тот не выдержал и рассмеялся.
    — Ты умна. Но почему ты, в таком случае, не богата? — въедливо заметил он.
    Джина фыркнула.
    — Очень странный переход. По-моему, ты стараешься уйти от основной темы.
    Тиммонс со стойким упорством повторял:
    — Ну, все-таки, почему ты не богата?
    Джина отпила еще немного шампанского и серьезно сказала:
    — Вообще-то я не имею дурной привычки доверять людям, но для тебя, так и быть, я сделаю исключение. Через две недели я буду миллионершей.
    Тиммонс почти не отреагировал на это смелое признание.
    — Неужели? У тебя купят оптом сразу три коробки печенья? — со скептической улыбкой поинтересовался он.
    Джина оскорбленно отвернулась.
    — Смейся, смейся, Кейт. Но это будет совсем не смешно, когда я добьюсь успеха. Присоединяйся, если хочешь заработать большие деньги, а не потертые штаны государственного служащего и крохотную пенсию.
    Улыбка окружного прокурора приобрела кислый оттенок. Очевидно, замечание о протертых штанах государственного служащего попало в точку. Перспектива провести свои лучшие годы на конторском стуле не слишком-то прельщала его. Однако жизнь приучила Тиммонса к тому, что к своей цели лучше подбираться осторожно, мелкими шагами, не пытаясь прибегать к тактике больших скачков. Он уже твердо уяснил, что чем выше и сильнее прыжок, тем больнее падать.
    — Джина, ты строишь неосуществимые планы, — с некоторым сожалением сказал он, поднимаясь с дивана. Кстати, а как ты собираешься вернуть себе Брэндона? У тебя есть какие-нибудь идеи? Мне очень хотелось бы узнать.
    Джина, ничуть не смутившись, тут же ответила:
    — Это решение будет принимать СиСи, хотя мне уже и сегодня известно, что он ответит. В общем, эта проблема меня уже не интересует. Я думаю, она будет сразу же решена. Никаких препятствий на этом пути возникнуть не должно.
    Тиммонса это сообщение почему-то не обрадовало. Он прохаживался по гостиной с довольно унылым видом.
    — Насколько я понимаю, СиСи не отдаст тебе ребенка.
    Джина самонадеянно махнула рукой.
    — СиСи посоветуется с Брэндоном. И я уверена, что мальчик вернется ко мне, когда узнает, что Сантана — наркоманка и преступница.
    Тиммонс посмотрел на нее как на сумасшедшую.
    — Ты собираешься рассказать ему правду?
    Джина гордо вскинула голову.
    — А почему бы и нет? Брэндон имеет право знать обо всем, что происходит за его спиной.
    Тиммонс отрицательно покачал головой.
    — Но Сантана была хорошей матерью.
    Джина едва не задохнулась от возмущения.
    — Сантана — не его мать, — резко заявила она. — Я вырастила и воспитала мальчика. Именно мне он обязан всем.
    Тиммонс осторожно заметил:
    — Не забывай о том, что и после тебя в его жизни было много событий. Сантана и Круз стали ему настоящими родителями.
    Джина брезгливо поморщилась.
    — Неужели мы будем целый вечер говорить о Сантане? Я — деловая женщина и пришла сюда совершенно не за этим. Я совершенно не намерена попусту терять время.
    Окружной прокурор шумно вздохнул.
    — Я не сторонник силового воздействия, — заметил он.
    Джина скептически взглянула на него.
    — Кейт, только не надо вкручивать мне мозги, — своенравно заявила она.
    Тиммонс посмотрел на нее с таким изумлением, что Джине волей-неволей пришлось объясняться.
    — Я имею в виду, что ты не агнец Божий, а зубастая акула. Ладно, завязывай трепаться о Сантане и давай перейдем к делу.
    Тиммонс игриво улыбнулся.
    — Ты ведешь себя так, как будто ревнуешь меня к ней. Или я ошибаюсь?
    Джина без особого сожаления признала:
    — Возможно, твои вздохи и сожаления о сумасшедшей Сантане ранят мою нежную душу.
    Тиммонс вызывающе вскинул голову.
    — Она даст фору в сто очков и с легкостью выиграет у тебя.
    Джина удивленно подняла брови.
    — Ах, вот как? Ну, что ж, посмотрим.
    С этими словами она поставила бокал с шампанским на журнальный столик, подошла к окружному прокурору и, нагло глядя ему прямо в глаза, расстегнула рубашку на его груди.
    Тиммонс не сопротивлялся. Затем Джина толкнула его на диван и, словно изнемогающая от сексуальной похоти кошка, бросилась ему на шею. Одарив Тиммонса жадным поцелуем, она толкнула его на диван и, горделиво подбоченясь, заявила:
    — А сейчас ты получишь возможность сравнить, кто лучше — я или Сантана. Клянусь своим нижним бельем, ты еще не встречался с такой секс-бомбой. Тебя ожидает настоящая Хиросима.
    Тяжело дыша, Тиммонс ошалело смотрел на Джину.
    — Судя по твоему взгляду, — победоносно заявила она, — ты меня просто боишься. У тебя руки дрожат.
    Дабы опровергнуть это наглое утверждение, Тиммонс схватил Джину и повалил на диван.
    — О-хо-хо, — рассмеялась она. — Да ты настоящий зверь!
    Ничего не отвечая, он принялся расстегивать пуговицы на ее блузке.
    — Ну, держись, — мстительно засмеялся он. Джина бесстыдно раскинула руки.
    — А сил у тебя хватит?
    Он стал торопливо расстегивать лифчик на ее спине.
    — Кейт, Кейт, успокойся. Ты сейчас все на мне разорвешь.
    — Я саму тебя на части разорву, — прорычал он, не скрывая сексуального пыла.
    Он с такой жадностью набросился на нее, что спустя минуту они упали с дивана и стали кататься в объятиях по толстому ворсистому ковру.

    Иден стояла у двери дома Кастилио, в нерешительности раздумывая, что делать дальше. Да, она хотела этой встречи с Крузом, она жаждала ее. Но она сомневалась и опасалась — как примет ее Круз. Она не сомневалась в его чувствах по отношению к ней, но сможет ли Круз именно сегодня принять ее, она не знала. Немного поколебавшись, она осторожно постучала в дверь.
    Спустя несколько секунд Круз открыл ей. Когда их взгляды встретились, он не выдержал и отвел глаза. Молча махнув рукой, он жестом пригласил ее войти. Иден прошла в гостиную, где уже горел камин. Круз стоял, молча отвернувшись к огню. Иден увидела небрежно брошенную на стул рубашку и, не зная, куда деть руки от смущения, принялась аккуратно расправлять и укладывать ее. Круз, не оглядываясь, сказал:
    — А я вот никак не могу заснуть.
    Иден положила рубашку на стол и тут заметила стоявшую на подоконнике бутылку вина.
    — Ты ел? — озабоченно спросила она.
    Круз отрицательно покачал головой и ничего не ответил.
    — Может быть, ты хочешь выпить? — предложила Иден.
    Он снова покачал головой и, все, также, не осмеливаясь поднять глаза на Иден, прошел через гостиную к окну. Иден шагнула к нему. Круз открыл ставни, пуская в дом долгожданную прохладу. Иден остановилась за его спиной, подставляя лицо порывам свежего вечернего ветра.
    — Я не могу видеть, как ты мучаешься, — наконец вымолвила она. — Тебе сейчас тяжело. Я люблю тебя.
    Он молчал, и потому она снова повторила:
    — Я люблю тебя.
    Круз стоял не шелохнувшись. Иден не выдержала и обняла его за плечи.
    — Люблю, — снова сказала она.
    Наконец он набрался храбрости и повернулся к ней, чтобы что-то сказать.
    — Иден, — начал Круз.
    Но она не дала ему договорить. Она бросилась на шею Круза и, крепко прижавшись к нему, стала снова и снова повторять:
    — Люблю тебя, люблю.
    Он шумно вздохнул. Не желая слышать никаких слов, Иден запечатала губы поцелуем. И тогда он сдался. На мгновение, оторвавшись от губ Круза, она снова произнесла:
    — Я люблю тебя.
    — Тихо, не надо слов, — шептал он, еще крепче прижимая ее к себе. — Я знаю, я все знаю.
    Он снова и снова обнимал ее, покрывая поцелуями лицо, шею, руки и плечи. Иден не смогла совладать с собой. По щекам ее покатились горячие крупные слезы.
    — Я люблю тебя, люблю, — в исступлении повторяла она, погружая пальцы в его густые волосы.
    Сейчас они были счастливы...

    0

    400

    Серия 518
    Иден не помнила, сколько прошло времени, пока они стояли, обнявшись у окна. Может, пять минут, может быть, час. А может быть, целая вечность. Она забыла о том, что такое время. Ей хотелось снова и снова целовать и обнимать его. Ей хотелось быть рядом с ним. Ей хотелось бросить все и раствориться в нем, в любимом. Эти минуты блаженства были так редки в ее жизни. После того, как им пришлось расстаться с Крузом, Иден даже и не допускала мысли о том, что у нее мог появиться какой-то другой мужчина. Она по-прежнему преданно ждала его и только его. Иден надеялась, что когда-нибудь судьба вновь повернется к ней лицом, и они смогут навсегда остаться вдвоем. Возможно, этот момент наступил именно сейчас. По крайней мере, так казалось Иден.
    Вдруг Круз опустил руки и молча, отвернулся. Иден поняла, что ее самые худшие опасения сбываются.
    — Ты не виноват в том, что случилось с Сантаной, — с горечью сказала она.
    Круз дышал так тяжело, словно свежий морской воздух не приносил ему облегчения.
    — Но я должен помочь ей.
    Иден кивнула.
    — Понимаю. Но ты должен подумать и о себе.
    Круз повернулся к ней и с какой-то безнадежной тоской посмотрел ей в глаза.
    — Я люблю тебя, — торопливо сказала Иден.
    — Я тоже люблю тебя.
    Но в его словах было больше горечи, чем осознания счастья. Конечно же, она не могла не заметить этого.
    — Но? — вопросительно сказала Иден. Круз горько покачал головой.
    — Нет.
    У нее на глазах проступили слезы.
    — Если хочешь, я могу уйти. Только скажи.
    Круз подавленно молчал.

    — Как там мое шампанское? — в сладкой истоме простонала Джина.
    Нащупав рукой, стоявший на журнальном столике рядом с диваном бокал шампанского, она немного отпила.
    Кейт Тиммонс, едва прикрытый одеялом, поглаживал ее по обнаженному бедру.
    — По-моему, у тебя какая-то нездоровая страсть к шампанскому, — меланхолично сказал он.
    Джина хитро улыбнулась.
    — Да, жизнь в семействе Кэпвеллов избаловала меня.
    Тиммонс наклонился и стал целовать ее бедро. Джина засмеялась.
    — Перестань, мне щекотно.
    Он снова откинулся на подушку.
    — Кстати, о Кэпвеллах. По-моему, ты не слишком долго находилась в их семье.
    Джина поставила бокал на место и откинулась на подушку.
    — Этого было вполне достаточно.
    Тиммонс все никак не мог насладиться ее телом. Жадно обняв ее, он пробормотал:
    — Эх, Джина, Джина, ты родилась для великих дел.
    Она серьезно посмотрела ему в глаза.
    — Я давно знала об этом.
    Тиммонс с сожалением покачал головой.
    — Видишь ли, остальным такого не дано.
    Джина с томным удовлетворением протянула:
    — Для начала я правильно вышла замуж. И я сделаю это еще раз.
    Тиммонс ползал по ней, как котенок.
    — За кого же ты выйдешь замуж на этот раз? — на секунду оторвавшись от ее тела, спросил он.
    Она рассмеялась.
    — За того же, кого и прежде. За СиСи Кэпвелла.
    — О, опять этот Кэпвелл. По-моему, ему вполне достаточно было одного раза.
    Джина игриво оттолкнула его.
    — Кейт, тут дело не в СиСи, а во мне. Он пока и не подозревает о том, что ему предстоит в ближайшем будущем. У меня получилось это один раз, получится и во второй.
    Тиммонс пожирал ее жадным взглядом.
    — Ох, какое у тебя тело, какое шикарное тело. Слушай, я возбуждаю тебя?
    Джина прыснула со смеха.
    — Интересно, а как ты думаешь? Пришла бы я к тебе в противном случае или нет?
    Окружной прокурор задрожал всем телом.
    — Ох, как приятно это слышать. Джина, ты не представляешь, как ты меня заводишь. Я готов быть здесь с тобою до утра.
    Джина кокетливо высвободилась из-под его объятий.
    — Слушай, я обожаю секс, но мне нужно думать о своем будущем и о будущем сына.
    Но Тиммонс никак не мог успокоиться. Он снова и снова начинал ласкать ее. Джине даже пришлось приложить некоторое усилие, чтобы остудить его пыл. Когда она ущипнула его за ягодицу, он немного успокоился.
    — Ты говорила что-то о СиСи Кэпвелле? — рассеянно спросил он.
    — Да, я хочу с триумфом вернуться в его дом, — медленно и веско сказала Джина.
    Тиммонс снова возобновил свои попытки овладеть Джиной. Уткнувшись ей носом в шею, он пробормотал:
    — Но ведь СиСи выгнал тебя. Как ты собираешься вернуться? По-моему, это то же самое, что пытаться дважды войти в одну и ту же реку.
    Джина уверенно заявила:
    — Не пугайся, у меня есть то, что его, несомненно заинтересует.
    — Что это? — произнес он, отрываясь от шеи Джины. — Брэндон? Ты хочешь заинтересовать его Брэндоном? Но ведь мальчик и так живет у него.
    — Нет, — решительно заявила Джина. — Я ему нужна.
    Тиммонс ревниво вскочил.
    — Ты нужна не только СиСи Кэпвеллу, но и мне. Я хочу владеть тобой. И вообще, давай не будем о будущем. Давай подумаем о том, что случится в ближайшие полчаса.
    Он натянул на голову одеяло и бросился на Джину, как изголодавшийся матрос, который три месяца был в плавании.
    — Ну, Джина, какое наслаждение ты мне доставляешь, — сладостно пробормотал он.
    Но Джина резко оттолкнула его и выбралась из-под одеяла.
    — Да не торопись ты так. Похоже, Сантана держала тебя на голодном пайке.
    Тиммонс беспечно махнул рукой.
    — Да забудь ты о Сантане. Она — давно пройденный этап. Ты в сто раз лучше ее.
    — А-а, — лукаво улыбнулась она. — Что ты говорил еще час назад? Помнишь?
    Она передразнила его:
    — Сантана даст тебе сто очков вперед. Что, уже забыл?
    Тиммонс развел руками.
    — Ну, должен же был я как-то раззадорить тебя.
    — А меня не надо было раззадоривать, — скривилась Джина. — Я сама к тебе за этим пришла. Но ты, дурачок, не сразу это понял.
    Тиммонс был вынужден признать это.
    — Ну, ладно, что было, то прошло, — торопливо сказал он. — Не стоит вспоминать худшие моменты нашей жизни.
    — Нет, стоит, — возразила Джина. — Между прочим, я недвусмысленно намекала тебе на свое заинтересованное отношение еще пару месяцев назад, но, по-моему, ты тогда был слишком увлечен Сантаной и не мог по достоинству оценить все блестящие перспективы, которые открывались бы перед тобой, прими ты мое предложение.
    Тиммонс с сожалением причмокнул.
    — Ну, все мы иногда совершаем ошибки. Что поделаешь. Но зато теперь, клянусь, этого не повторится. Ты просто очаровала меня, Джина. Такой сексуальной женщины я еще никогда в своей жизни не встречал. Хотя, уверяю тебя, мне пришлось познакомиться со многими.
    — Не сомневаюсь, — рассмеялась она. — Ты — мужчина видный. К тому же, холостой. Мало кто мог бы устоять перед твоими чарами. Впрочем, я знаю одну женщину, которая не поддалась на твои уговоры.
    Тиммонс скривился.
    — Кто же это? Я что-то не припоминаю. По-моему, в этой постели побывало уже половина Санта-Барбары. Во всяком случае, те, по отношению к кому я проявлял заинтересованность.
    Джина кокетливо помахала пальчиком перед его глазами.
    — Нет, не все. Вспомни Иден Кэпвелл.
    Тиммонс громко застонал и откинулся на подушку.
    — О Боже, ты и об этом знаешь. Джина, есть ли что-нибудь на этом свете, мимо чего ты могла бы пройти, не обратив на это внимания?
    Джина сладко потянулась.
    — Если бы я оставляла без внимания многие важные вещи, меня бы здесь сейчас не было. Я бы наверняка б пыхтела над очередной порцией печенья в своей пекарне, мучаясь вопросом: сколько туда положить соли, корицы и масла.
    Тиммонс понимающе кивнул.
    — Да, похоже, что и для СиСи Кэпвелла ты приготовила какой-то сюрприз. Даю голову на отсечение, что в один прекрасный момент ты прижмешь его к стене в одном укромном уголке, и тогда у него не будет другого выхода, кроме как принять твое предложение.
    Джина удовлетворенно улыбнулась.
    — Да, у меня есть для него парочка тузов в рукаве. Я их всех опережу на сто очков. В конце концов, есть только одна миссис Кэпвелл, и это я. Я изменю обстановку в доме.
    — Ты думаешь, что обстановка в доме Кэпвеллов не соответствует твоим вкусам? — полюбопытствовал Тиммонс.
    — О, да, — уверенно ответила Джина. — Иден разбирается в интерьерах ресторанов, но она не знает, как обустроить дом. О Боже, ты не представляешь, как мне нравится это слово — дом. Я возвращаюсь домой.
    Тиммонс снова полез обниматься. Она со смехом отодвинула его в сторону.
    — Ну, перестань, ты мешаешь мне рассуждать. Знаешь, какая это приятная материя — обсуждать планы на будущее.
    — Да, да, — с напускной серьезностью сказал он, — будущее — это прекрасно, но настоящее — еще лучше. А в настоящем я вижу перед собой великолепное тело, которое наверняка страдает без мужчины. Я готов стать твоим мужчиной.
    Он театрально взмахнул рукой и снова накинулся на Джину. Она настойчиво отодвинула его в сторону.
    — Да погоди же ты. Дай мне высказаться.
    — Ну, хорошо, хорошо, — он насупился.
    — Ну, так вот, — продолжила Джина, — ты знаешь, что самое чудесное в этом всем? Ни один идиот в мире не может мне помешать. Можно считать, что все подписано, запечатано и доставлено.
    — О, Боже мой, — не выдержал Тиммонс и набросился на Джину. — Я уже не могу больше терпеть.
    Она, наконец, сдалась.
    — Боже мой, какой ты нетерпеливый. Ну, хорошо, иди ко мне.

    — Джина, — уверенно повторила Келли, — это была именно она. Я помню, как она входила в номер, я теперь все вспомнила. Ты знаешь, это как пробуждение после ночного кошмара.
    — Но кошмар еще не закончился, — серьезно сказал Перл. — Нам нужно добраться до Макинтош, если мы хотим вывести Роллингса на чистую воду.
    Они сидели в баре, дожидаясь темноты. За дальним столиком в углу бара сидел толстый мексиканец, который весьма активно поглощал пахучий дымящийся рис с острыми приправами.
    — Я уверена, что мы найдем Макинтош, — сказала Келли, — ведь мы знаем, где ее искать.
    Перл усмехнулся и кивком головы показал на толстяка в дальнем углу бара.
    — Эта гора за нашими спинами притворилась человеком. Он мне сказал, что подвезет нас, когда закончит свою трапезу. Как я понимаю, мы выберемся отсюда до зари.
    Келли серьезно кивнула.
    — И тогда нас ничто не остановит.
    Перл не удержался от радостного смеха.
    — Да ты у меня совсем молодцом, Келли! Ты знаешь об этом? Глядя на тебя, я радуюсь с каждым днем все больше и больше. Ты — молодчина.
    Она поправила цветастый платок на голове.
    — Да, я знаю, что я молодец. В ее глазах блеснула хитринка.
    — Для того чтобы прийти в себя, мне не понадобились пилюли Роллингса. Я вполне справилась сама.
    Перл потрясенно покачал головой.
    — Поверь мне, ты меня сильно удивляешь. Это какая-то настоящая сенсация. Я даже не думал, что это возможно.
    Келли с чувством собственного достоинства посмотрела на Перла.
    — Да, мне даже не верится самой, что я смогла все вспомнить. Я ведь теперь вспомнила все — и эти угрозы Дилана, и даже его ревность. И даже Ника. По-моему, он пострадал от Дилана не меньше, чем я.
    Перл едва заметно нахмурился. Чтобы скрыть свою озабоченность от Келли, он отвернулся и с притворным равнодушием сказал:
    — Ты так думаешь?
    — Да, — она горячо кивнула. — Наконец-то все встало на свои места. Я знаю, что в моей памяти много ужасного, но я все же рада, что мне удалось все вспомнить. Я теперь смогу в этом разобраться и смогу смотреть в будущее с уверенностью.
    Он по-прежнему сидел отвернувшись.
    — Ты знаешь, я уверена в том, что у меня все будет хорошо, — с энтузиазмом продолжила Келли. — Сейчас нужно побыстрее закончить все дела здесь и вернуться домой. Ты не представляешь, как я соскучилась по родным.
    Он выглядел как-то мрачно.
    — Да, все это хорошо. Но сначала нужно добраться до Макинтош, а потом уже отправляться домой.
    Келли обратила внимание на его состояние.
    — Перл, что с тобой? В чем дело? Ты обеспокоен тем, сумеем ли мы добраться до Макинтош и тем, что мы сможем выяснить?
    Он тяжело вздохнул.
    — Проблем хватает и кроме этого. Я думаю и об этом и том, что я должен отвезти тебя обратно в Санта-Барбару.
    Она мягко улыбнулась и пожала плечами.
    — Ну, и что? Почему это пугает тебя?
    Перл устало прикрыл глаза рукой.
    — Проблема состоит в том, что ты, Келли, возвращаешься домой не только к хорошему. Ты столкнешься с обвинением в убийстве. Возможно, тебе предстоит суд. А это очень нелегко, поверь мне.

    — Я не о чем не прошу, — тихо сказала Иден, — я только хочу тебе помочь.
    Круз немного помолчал.
    — Сегодня вечером я должен еще навестить ее в больнице.
    Иден с сомнением взглянула на него.
    — Ты думаешь, стоит это делать? Она не хотела, чтобы ты приходил.
    Круз отвернулся и глухо произнес:
    — Она сама не знает, чего хочет. Она находится в шоке с тех пор, как все узнала.
    Иден осторожно положила руку ему на плечо.
    — Может быть, она просто поняла правду? Круз, ты был самым лучшим мужем. Но этого оказалось недостаточно. Ты пытался построить вашу совместную жизнь на взаимном доверии, однако Сантане, похоже, было нужно не это. Она ожидала от тебя чего-то другого. Сейчас ты пытаешься обвинять себя, но, уверяю тебя, это неверный путь.
    Круз тяжело вздохнул.
    — Нет, это не так. Я обманул ее и ее ожидания.
    Но Иден упрямо стояла на своем.
    — Нет, я не это хотела сказать. Ты не виноват, ты сделал все, что мог.
    Он повернулся к Иден и с болью посмотрел ей в глаза.
    — Не знаю, как можно было наладить нашу семейную жизнь, если я не любил ее? А только это ей и было нужно. Она ждала от меня единственного — ей хотелось стать для меня тем, чем была ты. Но я не смог этого сделать. Я не смог переступить через себя. Увы, но это правда.
    Она постаралась ободрить его.
    — Но ты пытался. Я знаю, что ты хотел полюбить ее. Это было видно каждому.
    Круз обреченно покачал головой.
    — Но я так и не дал ей счастья. Я не переставал думать о тебе. Несмотря на то, что прошло столько времени, ты по-прежнему оставалась для меня единственной женщиной, которую я любил.
    Губы ее задрожали. Она опустила голову и едва слышно произнесла:
    — Тогда, может быть, тебе стоит признаться Сантане в этом? Но она и сама знает об этом. Она знала, что мы были любовниками, что мы собирались пожениться, что папа купил этот дом для меня. Мы должны были быть вместе.
    Круз не выдержал.
    — Я знаю, знаю, — раздраженно бросил он. — Но я не могу оставить ее одну. Я должен быть с ней.
    Иден попыталась убедить его в обратном.
    — Но все кончено, Круз. Как ты этого не понимаешь? Она больше не желает видеть тебя рядом с собой. Вспомни, что она говорила, как себя вела. Тебе не стоит обольщать себя надеждой.
    Но Кастилио упрямо мотнул головой.
    — Иден, я слышал все, что она сказала, и видел все, что она делала. Но сейчас я не могу ее оставить. Это было бы против моих правил. Я дал себе слово, понимаешь?
    Чуть не плача, она кивнула.
    — Я пытаюсь.
    Круз почувствовал, что не способен больше разрываться между двумя женщинами. Он долго смотрел на Иден, не зная, как сказать ей об этом.
    — Послушай, — устало произнес он. Она отрицательно покачала головой.
    — Не надо. Я попробую сама разобраться.
    Едва не разрыдавшись, она бросилась к выходу. Крузу оставалось лишь проводить ее взглядом. Когда хлопнула дверь, он устало прислонился спиной к стене. Как ни старался, он не мог перебороть себя. В борьбе между любовью и супружеским долгом победил долг. Круз был человеком слова, и он не мог нарушить данного себе обещания...

    — Ну, что? На этот раз ты насытился? — насмешливо сказала Джина, поднимаясь с постели.
    Тиммонс лежал, в сладком изнеможении раскинув руки.
    — О, да, — простонал он. — Ты просто неповторима, ты неподражаема. Я никогда еще не чувствовал себя таким удовлетворенным. Послушай, где ты всему этому научилась? Я даже не подозревал, что женщины могут вытворять такие штуки.
    Джина посмотрела на него свысока.
    — Ты еще о многом не знаешь, глупыш. Ничего, будешь рядом со мной, я тебя быстро обучу всему, что знаю сама. Ты об этом не пожалеешь, уверяю тебя.
    После этого она быстро встала с постели и оделась.
    — Ты куда? — полусонно пробормотал окружной прокурор.
    — Мальчик мой, — улыбнулась она, — у меня еще дела.
    Тиммонс раздраженно произнес:
    — Какие могут быть дела после того, что мы с тобой здесь вытворяли? Сейчас нужно отдыхать и восстанавливать силы. Ты что, собираешься оставить меня одного? Да я замерзну в холодной постели.
    Джина небрежно махнула рукой.
    — Не замерзнешь, я тебя достаточно разогрела. Тепла, полученного от меня, тебе хватит до утра. А если не хватит, подойди к бару, у тебя там богатый выбор напитков, согреешься чем-нибудь высокоградусным.
    Тиммонс обиженно буркнул:
    — Ну, вот, сначала все, а потом ничего. Как после этого жить?
    Вертясь у зеркала, Джина беззаботно бросила:
    — А как же ты жил до этого без меня? По-моему, тебе вполне хватало Сантаны. Что, неужели у вас с ней было то же самое?
    Тиммонс развел руками.
    — Ну, как ты можешь сравнивать себя с ней? Тебя просто невозможно превзойти. Ты настоящая термоядерная секс-бомба. Если бы я знал об этом раньше, я бы никогда в жизни не обратил внимания на Сантану.
    Тиммонс неохотно поднялся с постели и, набросив себе на плечи махровый ночной халат, поежился.
    — Ох, черт, как холодно. Ну, а все-таки, Джина, расскажи мне, куда ты так торопишься? Я только успел подняться, а ты уже серьги нацепила.
    Она жеманно улыбнулась.
    — Ну, ладно. Хочу повидать Брэндона, пока он не лег спать.
    Осторожно ступая босыми ногами по ковру, словно боясь наткнуться на гвоздь, Тиммонс подошел к Джине и обхватил ее за плечи.
    — О, Боже мой, что я слышу. Ты говоришь о материнской любви? — насмешливо сказал он, впиваясь ей губами в шею.
    — Кейт, прекрати, — засмеялась она. — И вообще, не трогай материнскую любовь. Это святое. Любовь бывает еще и такой, уж я-то знаю. И потом, я хочу поговорить с ним о Сантане, пока этого не сделал кто-нибудь другой.
    Тиммонс ехидно улыбнулся.
    — Что, хочешь изложить собственную версию?
    Джина театрально напыжилась.
    — Я собираюсь сообщить ему правду, пока ее кто-нибудь не исказил.
    Тиммонс иронически заметил:
    — Неужели? Ты не шутишь?
    Джина с оскорбленным видом сунула себе под локоть сумочку и проследовала к двери.
    — Кейт, я говорю серьезно.
    Тиммонс поморщился.
    — Ну, хорошо, хорошо, я охотно тебе верю. Но сегодня уже слишком поздно, посмотри на часы. Куда ты потащишься? Брэндон уже спит. Тем более, СиСи не пустит тебя в дом. Не лучше ли остаться и продолжить этот приятный вечер?
    Фиглярничая, он приблизился к Джине и, сдернув халат с плеча, игриво воскликнул:
    — Тебе нравится мое тело, а?
    Она скептически взглянула на окружного прокурора и, достав из сумочки губную помаду, стала подкрашивать лицо.
    — Ну, Джина, — умоляюще протянул он, — ты меня обижаешь. У нас все так азартно начиналось, а теперь ты меня бросила и неизвестно ради чего.
    Она смилостивилась.
    — Ну, ладно, если будешь хорошо себя вести, мой мальчик, то возможно, я вернусь еще сегодня к тебе.
    Тиммонс обиженно надул губы.
    — По-моему, я вел себя достаточно хорошо. Ты могла бы обратить внимание на то, что я исполнял все твои прихоти.
    Она, с некоторой тенью сомнения в голосе, сказала:
    — Так-то уж и все? Ты еще просто не познакомился с моими прихотями. Ну, ничего, у нас будет время.
    Тиммонс обиженно скривил губы.
    — По-моему, я уже слышал, как ты говорила о том, что я вел себя на десять баллов.
    Она не выдержала и рассмеялась.
    — Ну, что ты смеешься, что ты смеешься?
    Он стал щипать ее за бока.
    — Успокойся, Кейт, — сказала она снисходительным тоном. — Этот смех не относится к тебе. Если бы твои планы были близки к успешному завершению, ты бы тоже смеялся.
    Окружной прокурор обхватил ее за талию и, притянув к себе, ревниво сказал:
    — Ты никогда не вернешься в этом дом в качестве жены СиСи. Даже не думай об этом.
    Джина высокомерно усмехнулась.
    — Хочешь, поспорим. Он будет умолять меня надеть обручальное кольцо, и я могу рассчитывать на огромный перстень с бриллиантом, рядом с которым кольцо Софии будет выглядеть, как комочек пыли.
    Тиммонс восхищенно покачал головой.
    — Но мог ли кто-нибудь говорить, что ты не прелесть? Ты потрясающая женщина. Я никак не могу нарадоваться, глядя на тебя. Каждую минуту своего тесного знакомства с тобой я делаю для себя какие-то невероятные открытия. Ты — женщина с очень большими достоинствами. Интересно только, почему другие этого не замечают. Понять не могу, что происходит с людьми вокруг.
    Джина усмехнулась.
    — Ты и сам был таким, что, уже не помнишь?
    Пока он молчал, она добавила:
    — Слава Богу, что ты хоть сейчас понял, кто перед тобой на самом деле. Ну, ладно.
    Она выразительно посмотрела на руки окружного прокурора, которые лежали на ее талии. Тиммонс тут же все понял и отошел в сторону. Она поправила свой золотисто-желтый костюм и, словно манекенщица, повертелась перед Тиммонсом.
    — Ну, как я выгляжу?
    Он на мгновение задумался, а затем, тщательно выговаривая слова, произнес:
    — Ты выглядишь, как золотая хромая тигрица, притаившаяся перед смертельным прыжком.
    Подыгрывая ему, Джина взмахнула рукой.
    — Смотри, как бы тигрица не оцарапала тебе физиономию своими коготками.
    Для пущей убедительности она пошевелила пальцами с ярко накрашенными длинными ногтями. Тиммонс в притворном ужасе закрыл лицо руками.
    — Боже мой, Джина, неужели ты смогла бы сделать такое? Представляешь, как ты изуродовала бы мою внешность?
    Даже не улыбнувшись, она сказала:
    — С удовольствием. Ты не представляешь, какое наслаждение это мне доставило бы. Я очень люблю оставлять свои следы на мужчинах.
    Он шаловливо подбежал к Джине, и осторожно положил руку ей на плечо.
    — О, дружочек, — выразительно шевеля бровями, произнес он. — Ты меня так интригуешь, я просто сгораю от нетерпения.
    Она широко улыбнулась.
    — Мне бы хотелось, чтобы ты остался цел до моего прихода. И, смотри, не забудь оставить дверь открытой, чтобы я могла, вернувшись, впрыгнуть обратно.
    Он елейно улыбнулся.
    — О, какая приятная перспектива для нас обоих. Разреши, я на прощание положу голову тебе на грудь.
    Она кивнула.
    — Разрешаю.
    Тиммонс на мгновение приложился ухом к ее весьма убедительному бюсту, а затем, оторвавшись, преданно посмотрел Джине в глаза.
    — Я надеюсь, что минута нашей встречи наступит так скоро, что я не успею даже об этом подумать.
    Джина ласково погладила его по растрепанной голове.
    — Я тоже на это надеюсь. Мне не хотелось бы долго заниматься неприятными делами. Я слишком люблю секс. Кстати, возможно, при нашей следующей встрече мы сможем сделать все лучше, чем в последний раз.
    Тиммонс отпрянул от нее в показном ужасе.
    — Как? Еще лучше? А что может быть еще лучше? По-моему, то, что мы делали в последний раз, было просто верхом возможного. Мне, честно говоря, показалось, что дальше некуда.
    Джина снисходительно чмокнула его в лоб, как несмышленого младенца.
    — Кейт, ты забываешь о том, что только практика позволяет достигнуть совершенства. Мы же с тобой еще, если можно так выразиться, проходим дошкольную подготовку.
    — О-о, — застонал он и шлепнулся на диван. — Я просто поверить в это не могу. Джина, ты делаешь меня счастливым человеком.
    Она покачала головой.
    — Ты еще не знаешь о том, что такое настоящее счастье. Ну, ничего, у тебя еще все впереди. По крайней мере, пара недель в запасе у тебя есть.
    Он недовольно скривился.
    — А почему только пара недель?
    Она снова рассмеялась и потрепала его по щеке.
    — Какой ты глупый, я ведь тебе уже говорила. Через две недели я буду законной супругой СиСи Кэпвелла. После этого, как ты сам понимаешь, времени для занятий с тобой у меня будет совсем немного. Деловые приемы, светские рауты, прогулки на лошадях, океанские путешествия на яхте. Ну, и потом, ты не забывай, что у нас будет очень большой дом. В нашем доме всегда будут гости. Я же должна буду о них позаботиться. Это сейчас СиСи сидит в своем доме, как лесной отшельник. Когда я вернусь туда, там все сразу изменится. Там начнет бурлить жизнь. Санта-Барбара вздрогнет, когда я начну жить по-настоящему. Это вам не какие-нибудь жалкие вечеринки у Софии. Я буду устраивать настоящие приемы. А знаешь, как я сама буду являться гостям?
    Тиммонс пожал плечами.
    — Просвети.
    Она сделала величественное движение рукой.
    — Я буду спускаться на лужайку перед домом на вертолете. До сих пор СиСи использовал эту штуку лишь для того, чтобы вылетать по своим делам, но теперь все изменится. Все увидят, что такое настоящая жизнь. Так что, милый мой мальчик, приготовься к тому, что ты будешь видеть меня только на почтительном расстоянии в окружении сильных мира сего. Тебя, в твоем двухсотдолларовом костюмчике, туда даже за версту не подпустят. Так что, советую тебе призадуматься о своем будущем.
    Тиммонс комично вытянул лицо.
    — И что, по-твоему, у меня нет никаких шансов?
    Джина кокетливо поправила прическу.
    — Нет, некоторые шансы у тебя есть. Если ты правильно поймешь, как себя следует вести, я обещаю, что не забуду о тебе. К тому же, у тебя есть кое-что, что мне нравится.
    Она многозначительно посмотрела на нижнюю половину тела окружного прокурора.
    — Думаю, ты должен благодарить природу за то, что она тебе дала.
    — А как же мой ум? — с наигранной улыбкой спросил Тиммонс. — Ты думаешь, у меня нет никаких иных достоинств, кроме физических?
    Джина сделала озабоченное лицо.
    — Возможно, и эти твои способности нам удастся как-нибудь использовать. Во всяком случае, я не собираюсь уже заранее тебе отказывать во всем. Шансы у тебя есть. Можешь продолжать надеяться.
    С этими словами она вышла из комнаты, заставив окружного прокурора ошеломленно почесать в затылке.
    — Ну, что ж, Джина, желаю удачи, — негромко произнес он. — Удачи тебе и мне...

    Круз остановил машину возле здания городской больницы и тяжелым шагом направился к двери. После встречи с Иден он чувствовал себя удрученно. Разговор с возлюбленной не принес ему ничего кроме разочарования. Разочарование вообще было главным чувством, которое Кастилио испытывал на протяжении последних нескольких дней. Боль не бывает вечной, проходят горечь и досада, а вот разочарование остается. После того, что случилось с Сантаной, после того, что случилось в суде, после того, как выяснилась правда, у Круза в душе не осталось ничего иного кроме опустошенности и неопределенности. Он ощущал себя словно выпотрошенным изнутри. Все его надежды и ожидания, планы и устремления оказались никому не нужным и бессмысленным хламом. Внутренняя выжженность, отсутствие опоры в жизни сделали из Круза только оболочку того, чем он был раньше. Уверенность в своих принципах и внутренняя убежденность куда-то исчезли. Вместо них появились страх, сомнения и колебания. Единственное, за что он сейчас мог держаться, была его непоколебимая устремленность следовать долгу — служебному ли, супружескому ли.
    Именно это привело его в столь поздний час сюда, в больницу, куда привезли Сантану. Он подошел к дежурной медсестре:
    — Добрый вечер. Скажите, где я могу увидеть Сантану Кастилио?
    Медсестра махнула рукой в сторону коридора:
    — Двенадцатая палата. Это прямо и направо. Вы легко найдете.
    Он медленно шагал по коридору, пожираемый острым чувством неудовлетворенности самим собой. Постояв немного перед дверью с табличкой «12», Круз потянул на себя ручку.
    Это было большое помещение с белыми стенами, небольшой стеклянной перегородкой разделенное пополам. В комнате поменьше, где оказался Круз, уже находилась Роза. Она стояла возле стеклянной перегородки, глядя на свернувшуюся калачиком под одеялом Сантану. Роза не слышала, как Круз вошел в комнату и остановился рядом с ней, глядя на жену.
    — Как поживаешь, Роза? — спросил он.
    Его слова застали ее врасплох. Изумленно обернувшись, она несколько секунд не могла ничего ответить. А затем с непривычной для него враждебной холодностью сказала:
    — Что ты здесь делаешь, Круз?
    Он недоуменно махнул рукой:
    — Вообще-то я хотел повидать Сантану. Я думаю, что мое присутствие сейчас поможет ей.
    Роза порывисто тряхнула головой:
    — Сантана не хочет тебя видеть. Она отдыхает. Она сама говорила тебе об этом.
    Круз нахмурился:
    — Я не оставлю ее одну.
    Не скрывая своей неприязни, Роза ответила:
    — Это будет неправильно, а инспектор Кастилио всегда поступает правильно.
    Круз оставил это замечание без ответа.
    — Как она себя чувствует?
    Роза молча отвернулась к стеклу, и Круз слышал только ее тяжелое дыхание.
    — Не отворачивайся, — настойчиво сказал он. — Я все равно не уйду отсюда. Меня ничто не может заставить сделать это.
    Не поворачиваясь, она сказала:
    — Ты делаешь ей больно.
    Круз вспылил:
    — Возможно, я делаю ей больно, но я ее муж. Этого еще никто не отменял.
    Роза резко повернулась к нему и прошила его ненавидящим взглядом:
    — Ты никогда не был Сантане настоящем мужем! — гневно воскликнула она. — Настоящий муж любит свою жену, а ты никогда ее не любил. Не стоит тебе брать на себя то, что тебе не под силу.
    Круз ошеломленно умолк. Такое поведение матери Сатаны было для него тем более удивительным, что она раньше всегда находила у него поддержку и понимание. Когда в их семейной жизни возникали какие-то проблемы, Роза всегда обращалась к Крузу, не надеясь на собственную дочь. А теперь она готова обвинять его в чем угодно. Круз понимал, что любая мать вправе поступать именно таким образом, однако элементарное желание справедливости не позволяло ему согласиться с этим. Несколько мгновений он хватал ртом воздух, словно оказавшись в безвоздушной атмосфере. Наконец, обретя дар речи, он с оскорбленным видом произнес:
    — Я не верю своим ушам. Разве я не делал все, что мог? Разве я не был рядом с ней, когда она нуждалась в помощи? Я же всегда первым протягивал ей руку. И ты, Роза, знаешь об этом лучше других. Может быть, даже ты единственный человек, кто об этом знает. Потому что все это происходило только на твоих глазах. Ты же видела, что я всегда пытался понять Сантану и наладить нашу семейную жизнь. А сколько нам пришлось пережить из-за Брэндона?
    — Вот именно, — резко воскликнула Роза. — Единственное, что осталось у нее теперь — это Брэндон. Большое спасибо, Круз, но теперь оставь ее в покое. Твое вмешательство может только навредить ей. Ты же видишь, в каком она состоянии. Уходи, ты ничем не можешь ей помочь.
    Круз снова потерял самообладание, размахивая руками, он закричал:
    — Послушай, что ты говоришь, Роза. Как ты не понимаешь, ее ждет суд, она может оказаться в тюрьме, но я не могу оставить ее в такой трудный момент.
    Роза упрямо повторила:
    — Я знаю, что ты ей сейчас ничем не можешь помочь. Только ты виноват во всем. Она дошла до такого только благодаря тебе. А теперь ты же пытаешься делать вид, что Сантана виновата во всем сама. Это попросту нечестно с твоей стороны.
    Круз потерял терпение. Чувствуя, что этот бесплодный разговор так ничем и не завершится, он предостерегающе поднял руку и, гневно сверкая глазами, произнес:
    — Извини, Роза, но я хочу видеть свою жену. Это мое дело и я не собираюсь пререкаться здесь с тобой до изнеможения.
    Не дожидаясь ответа, он решительно направился к двери в комнату за стеклянной перегородкой. Роза безнадежно бросилась за ним.
    — Круз, чем ты сможешь ей помочь? Я прошу тебя, я знаю, что тебе больно, но ведь больно и ей. Это убивает ее, и я не могу тебя простить.
    В ее голосе слышались одновременно боль, горечь и отчуждение.
    — Извини, Роза, — сухо ответил Круз и, толкнув дверь, вошел в палату.
    Роза по-прежнему стояла за стеклом, наблюдая за Сантаной. Круз остановился рядом с ее постелью и тихо позвал:
    — Сантана.
    Она не откликалась.
    — Сантана, — еще раз, теперь уже громче сказал Круз. — Нам нужно поговорить.
    Он взял стоявшую в углу табуретку и сел рядом с кроватью, на которой неподвижно лежала Сантана. Глаза ее были прикрыты. Очевидно, она спала. Несколько мгновений Круз не знал, как поступить. Может быть, действительно не стоило ее будить и перенести этот разговор на завтрашнее утро. Однако Круз чувствовал, что, не поговорив с женой, он не сможет уснуть до утра. Ему нужна была хоть какая-нибудь определенность. Последние поступки Сантаны говорили о том, что она находится на грани крайнего нервного истощения. Ему необходимо было успокоить ее. Убедить в том, что он не собирается бросать ее, а хочет ей только добра. Ему нужно было предложить Сантане свою помощь и убедиться в том, что она ее примет. Без этого он не мог дальше жить.
    — Сантана, ты слышишь меня, — еще раз повторил он и положил руку ей на плечо.
    По едва заметному движению головы он понял, что Сантана проснулась.
    — Я беспокоюсь о тебе, — тут же произнес он. — Я знаю, что ты на самом деле не имела в виду того, что сказала.
    Она молчала, отвернувшись к нему спиной.
    — Сантана, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Круз. — Мне нужно видеть твои глаза, иначе этот разговор не имеет смысла. Я уверен в том, что ты погорячилась сегодня в суде. Я знаю, что ты не это имела в виду.
    Не оборачиваясь, Сантана еле слышно произнесла:
    — Я сказала то, что сказала.
    Он едва не застонал от досады:
    — Но нельзя же так. Зачем ты так говоришь, Сантана. Сейчас, когда нам обоим так тяжело, нам нужно быть ближе друг к другу.
    Она натянула одеяло на голову, словно пыталась укрыться от мужа:
    — Я не собираюсь все приглаживать только ради тебя.
    Он нервно взмахнул рукой:
    — Это неправильно. Мы муж и жена.
    Она спокойно возразила:
    — Люди часто меняют подобные вещи. Это называется развод.
    В стоявшей вокруг вечерней тишине каждое, даже едва различимое, слово Сантаны звучало невыносимо громко, словно оглашаемый в суде приговор.
    — Я требую развода.
    Она поднялась на локти и посмотрела в глаза Крузу. Он смело выдержал ее взгляд:
    — Сейчас не время так говорить.
    Казалось, действие успокаивающих таблеток снова прошло, и Сантана проявила свою обычную истерическую натуру.
    — Ты уйдешь? — возбужденно спросила она. — Давай уходи. Зачем ты сидишь, я не хочу с тобой разговаривать. Когда ты, наконец, оставишь меня в покое? Теперь тебе не нужно моего разрешения, чтобы пойти к Иден? Тебе нужно, чтобы я сказала, что все в порядке, что я тебя ни в чем не виню? Ты пришел за этим, чтобы отправиться к любовнице с чистой совестью? Ты пришел за этим, правда?
    Круз чувствовал себя словно на скамье подсудимых. Кровь стучала у него в висках. В мозгу вихрем проносилась одна единственная мысль — «Она права, права! Я действительно пришел, чтобы услышать из ее уст оправдание. И насчет Иден она права. Я сегодня чуть было не совершил это...»
    — Ну, что ты молчишь, — все сильнее и громче повторяла Сантана. — Скажи хоть что-нибудь. Или ты даже оправдаться не можешь?
    У него был такой саморазоблачающий вид, что спустя несколько мгновений, Сантана с непонятным злорадством воскликнула:
    — Ага, видишь, на этот раз я оказалась права!
    Он, наконец, обрел дар речи:
    — Нет, я пришел поговорить о нас.
    Сантана устало откинулась на подушку.
    — Нас больше нет. Нет, понимаешь? — чуть не плача сказала она. — Есть только ты и Иден. Итак, мне все равно. Можешь делать сегодня ночью все, что хочешь. Приведи ее в наш дом.
    Круз поморщился, как от зубной боли:
    — Ну, что ты такое говоришь, Сантана! Ради Бога, умоляю, перестань. Я приехал не за тем, чтобы в очередной раз выслушивать от тебя упреки и не заслуженные оскорбления.
    — Ты слишком льстишь себе, — выходя из себя, сказала Сантана. — Кто бы мог поверить, что ты практически умолял меня выйти за тебя замуж — «Сантана у нас будет все так хорошо, мы дадим Брэндону семью, у нас все будет основано на взаимной любви».
    Круз набрался храбрости и возразил:
    — Но ведь долгое время все в нашей семье было именно так.
    Но она даже не слышала его оправданий:
    — Это ты заставил меня поверить в это. Я ведь никогда не была достаточно богата. Не так ли? Я никогда не была достаточно красива и никогда не была достаточно испорчена. Ведь, правда? Я никогда не была Иден.
    Он опустил глаза не в силах больше найти оправдания. Круз ощущал сейчас моральную правоту Сатаны. Несмотря на свое возбужденное состояние, она тоже очень хорошо понимала это. И каждая ее последующая фраза как бы углубляла и расширяла пропасть между ними.
    — Теперь меня волнует только судьба Брэндона, — быстро продолжала она. — Я не хочу, чтобы он страдал, если меня посадят в тюрьму.
    Круз хмуро поднял глаза;
    — Этого не случится.
    — Случится, — упрямо повторила она. — Именно так все и будет. А что будет с Брэндоном?
    Круз ухватился за эту спасительную тему:
    — Если даже такое и случится, я позабочусь о мальчике. Можешь о нем не беспокоиться.
    Но Сантана предостерегающе подняла руку:
    — Нет, нет, даже и не думай об этом. Держись от него подальше. Я не для того столько лет боролась за свои родительские права, чтобы Брэндона воспитывали вы с Иден.
    Круз тоже попытался повысить голос:
    — Брэндон мне не безразличен, как и тебе. Ты знаешь это лучше других.
    Но страсть помутила разум Сантаны. Она уже ничего не слышала:
    — Нет, в твоем сердце есть место только для Иден, — обвинительным тоном сказала она. — И потом, я не хочу, чтобы Брэндон рос на правах пасынка.
    Круз непонимающе мотнул головой:
    — Что это значит?
    Сантана на мгновение умолкла, а затем, снова собравшись с силами, выпалила:
    — Когда-нибудь у вас с Иден будет свой ребенок и тогда Брэндон окажется лишним, станет обузой, дурным напоминанием. Но я не хочу, чтобы им завладела и Джина. О, Боже, как я этого не хочу!
    Круз в отчаянии всплеснул руками:
    — Джина и близко не подойдет к Брэндону. Я тебе это обещаю.
    Сантана продолжала кричать, даже не обращая внимания на слова Круза:
    — Если со мной случится самое худшее, если меня посадят в тюрьму, то лучше пусть Брэндона воспитывает моя мама. Так, по крайней мере, я буду уверена, что ни Иден, ни Джина не будут принимать участия в судьбе моего мальчика. Мама позаботится о нем. Я не хочу, чтобы вы с Иден сломали ему судьбу.
    Терпение Круза кончилось. Кипя от негодования, он стал рубить рукой воздух после каждого произнесенного слова:
    — Сантана, послушай меня, тебя не посадят в тюрьму. Мы будем бороться вместе — ты и я, и мы вырвемся.
    Она вот-вот готова была разрыдаться:
    — Круз, прекрати. Тебе было бы лучше, если бы меня посадили в тюрьму, убрав с твоего пути. Почему ты не хочешь признать это? Ведь это же правда! Чистая правда!
    Круз обессиленно поднялся со стула. Расстроенно покачав головой, он сказал:
    — Да, с моей стороны было ошибкой приходить к тебе сегодня сюда. Я вижу, что ты по-прежнему пребываешь в дурном расположении духа. Наверное, нам стоит перенести этот разговор на завтра. Ты отдохнешь, и мы сможем спокойно все обсудить.
    Он повернулся, чтобы направиться к двери, однако Сантана бросила ему в спину:
    — Ты что, не видишь, что я не хочу больше тебя видеть! Ни завтра, ни послезавтра, никогда!
    Круз разочарованно махнул рукой:
    — Я не слушаю тебя, потому что ты сейчас сама не знаешь что говоришь. Ты слишком устала и перевозбудились за день. Тебе нужно восстановить силы и прийти в себя. Тогда ты поймешь, что совершила глупость. Ты пытаешься вот так, одним махом, разорвать все, что было между нами. Но это же ерунда. — Он снова начал распаляться. — Из-за того, что так неудачно завершилось судебное разбирательство, ты готова обвинять в своих грехах кого угодно. Ты подозреваешь меня и Иден в каких-то коварных планах. Да у меня и в голове не было мысли о том, чтобы бросить тебя, оставить одну. Мы должны вместе выкарабкаться из всего этого. И я уверен, что мы сможем это сделать, если только ты доверишься мне, и тебе не нужно предпринимать для этого никаких сверхусилий. Я ведь не заставляю тебя лгать, что-то придумывать, изменять самой себе. Ты должна лишь довериться мне. Только довериться и все. Мы же семья, мы до сих пор муж и жена. А ты несешь какую-то чушь о том, что собираешься разводиться. Тебе что, мало неприятностей? Кроме того, что случилось, ты хочешь еще и семью разрушить? Неужели в нашей совместной жизни для тебя не осталось ничего ценного? Ты думаешь, что кто-нибудь кроме нас сможет воспитать Брэндона? Ничего подобного. Я не хочу сказать ничего дурного о Розе, но ведь его родители мы, и Брэндона я считаю своим родным сыном. Похоже, ты предпочитаешь думать наоборот. Я не понимаю, зачем тебе все это нужно? Я до сих пор не могу понять, для чего тебе вообще нужно оставаться одной. Я не могу это объяснить ничем иным кроме твоей ужасной усталости за этот день. Наверняка, завтра, отдохнув, ты посчитаешь все свои слова и поступки несерьезными. Это же просто глупость какая-то.
    Он умолк тяжело дыша. Сантана обвиняюще ткнула в него пальцем:
    — Я говорю серьезно. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Меня и моего сына.
    Круз закрыл глаза рукой, словно не в силах видеть перед собой жену. Сантана откинулась на подушку, и устало сказала:
    — С меня хватит пустых обещаний. Я больше не желаю их слышать. Уходи.

    СиСи разговаривал с кем-то по телефону в гостиной, когда дверь прихожей отворилась и в дом вошла Иден. Быстро завершив разговор, СиСи положил трубку и направился к дочери. Заключив ее в объятия, он поцеловал Иден в лоб.
    — Дорогая, с тобой все в порядке?
    Иден положила голову ему на плечо.
    — Да, папа, — еле слышно выговорила она. — Можешь не беспокоиться. Все хорошо.
    СиСи нежно гладил ее по голове, как маленького ребенка.
    — Я только сейчас узнал о том, что случилось сегодня в суде, — произнес он сочувственным тоном. — Они собираются обвинить Сантану в умышленном наезде. Как ты думаешь, они собираются осудить ее? Иден мрачно покачала головой:
    — Не знаю, у меня из-за нее очень нехорошо на душе. Я думаю, что ей угрожают крупные неприятности. Судья Уайли настроена очень решительно, и Джулия вряд ли сможет что-то сделать. Она конечно хороший адвокат, однако, сейчас козыри не на ее стороне. И потом. Сантана в суде сорвалась, устроила несколько диких сцен. Боюсь, что это послужит для судьи дополнительным аргументом отнюдь не в пользу Сантаны. Судья наверняка подумала, что это является косвенным подтверждением ее вины.
    СиСи тяжело вздохнул:
    — Не знаю, я до сих пор не могу поверить в то, что Сантана так отчаянно пыталась уничтожить тебя. Разве у нее был к этому какой-нибудь повод? Для чего нужно было так вести себя? Она ведь этим только ухудшит свое положение. А еще я очень беспокоюсь относительно Розы. Мне непонятно ее поведение. Она просит у нас помощи и, в то же время винит во всем тебя. Разве это справедливо? Уж от кого, а от Розы такого я не ожидал. Похоже, она готова выдать черное за белое, лишь бы доказать, что Сантана не в чем не виновата.
    Иден, нахмурившись, отошла в сторону.
    — Может быть, она действительно ни в чем не виновата, — с сомнением произнесла она. — Может быть, это, в конце концов, все-таки был несчастный случай? Папа, право, я не знаю, что и думать. Все-таки что-то подсказывает мне, что Сантана не виновата в наезде.
    СиСи не скрывал своих сомнений, пожав плечами, он уверенно сказал:
    — Пусть даже и так, однако, как бы то ни было, она оставила тебя лежать одну на дороге в нескольких километрах от города, где тебе наверняка никто не мог помочь. Ты считаешь это благородным поступком с ее стороны? Я думаю, что за это Сантана должна понести наказание. Иначе, черт побери, что же такое справедливость?
    Иден кусала губы:
    — Папа, не надо судить столь категорично.
    СиСи возмущенно всплеснул руками:
    — Причем тут категоричность. Я говорю об элементарной справедливости. Если один человек сбивает другого и уезжает на машине, не оказав своей жертве никакой помощи, то он должен, обязан быть, наказан, иначе рано или поздно что-нибудь подобное снова повторится. Никаких гарантий против этого не существует.
    Но Иден стояла на своем:
    — Папа, разумеется, ты говоришь правильные слова, однако не забывай о том, что Сантана в последнее время выглядела крайне утомленной. Я не уверена в том, что она вообще понимала что делает. Может быть, она была в таком состоянии, когда не способна была осознать, что делает.
    СиСи отвел глаза в сторону и, выражая явное несогласие со словами дочери, сказал:
    — Никогда не перестану удивляться — до чего глупая, бессмысленная ревность может довести людей. Ведь это же так очевидно. Все ее поступки были продиктованы именно этим. И именно этим объяснялось все ее поведение в последнее время. Надеюсь, что хоть против этого ты не станешь возражать?
    Иден с горечью махнула рукой:
    — Папа, но в результате она оказалась проигравшей. Она пострадала больше всех.
    СиСи с сожалением посмотрел на дочь и провел ладонью по ее щеке:
    — Иден, дорогая, я благодарен Богу за то, что ты не пострадала. Тебе не стоит все прощать, ведь в конце концов, она оставила тебя лежать на дороге без сознания и неизвестно, что бы с тобой случилось, если бы тебя не нашел этот человек. Может быть, если бы ты пролежала там до утра, последствия этого были бы куда более трагичными. Подумай над этим. Мне кажется, что ты проявляешь излишнее мягкосердечие по отношению к Сантане. Может быть ты права, и все получилось ненамеренно, может быть, она была больна, но это никоим образом не извиняет ее поступка. Мы ведь должны судить людей не за их намерения, а за то, что они совершают. Везде, в любом деле важен результат. А результат оказался весьма печальным для нее.
    Почувствовав отцовскую правоту, Иден низко опустила голову:
    — Папа, давай поговорим об этом в другой раз. Я сегодня очень устала.
    Провидение словно услышало ее мысли, и спасительный звонок в дверь как бы сам собой послужил окончанием разговора.
    — Папа, открой, пожалуйста, дверь. А я пойду к себе, немного отдохну. Слишком много произошло за этот день, и я чувствую себя прямо-таки изможденной.
    СиСи кивнул:
    — Конечно, дочка, не беспокойся, я открою.
    Иден быстро исчезла в коридоре. СиСи неспешным шагом направился в прихожую и, открыв дверь, тут же потерял свой уравновешенный вид.
    — О, Господи! Боже мой, за что же ты так несправедлив ко мне! Ты снова пришла. Что тебе здесь нужно?
    На пороге, разумеется, стояла Джина. Именно ее появление в доме Кэпвеллов вызывало у СиСи ощутимые приступы истерики. Без особых церемоний Джина вошла в дом, небрежно помахивая сумочкой.
    Смерив СиСи загадочным взглядом, в котором было перемешано множество чувств, она привычным тоном спросила:
    — Почему ты со мной всегда так нелюбезен? У меня складывается такое впечатление, что за маской вульгарности и грубости, по отношению ко мне, ты прячешь совсем иные чувства. Возможно, конечно, я ошибаюсь, но интуиция никогда не подводила меня. СиСи, вспомни, как мы с тобой приятно проводили время.
    Он побагровел:
    — А вот сейчас у меня для тебя нет времени. Я не желаю ни слышать, ни видеть тебя.
    Джина задумчиво улыбнулась:
    — А раньше, бывало, мы разговаривали перед сном. Помнишь? И нам всегда было о чем поговорить. Ты вел себя совершенно по-другому, и это было так приятно.
    СиСи брезгливо поморщился:
    — Я не расположен к воспоминаниям, Джина. Слава Богу, здесь целая дюжина дверей.
    Милая улыбка на лице сменилась маской невинно оскорбленной женщины:
    — СиСи, ты всегда пытаешься задеть мои чувства. Осмелюсь напомнить тебе, что я тоже человек и у меня тоже есть сердце. А в нем — огромная зияющая рана. Почему ты отказываешь мне в праве на чувства?
    СиСи скептически воспринял этот душещипательный монолог; небрежно махнув рукой, он сказал:
    — Да знаю я, какие у тебя внутри чувства. Жадность, жадность и еще раз жадность.
    Джина снова сменила маску. Теперь она пыталась предстать перед СиСи страдающей от неразделенной любви.
    — Ты забываешь еще об одном, — чуть подавшись вперед, проникновенно заговорила она. — У меня, кроме всего прочего, есть еще и страсть. Помнится, когда-то она и у тебя была.
    Заметив ее движение. СиСи тут же отступил на шаг назад к двери.
    — У меня когда-то и корь была, — резонно заметил он. — Мне совершенно неинтересно вспоминать о тех ошибках, которые я совершал в своей жизни. Ладно, Джина, надоело мне все это. Убирайся отсюда.
    Он схватил ее за локоть и потащил к двери. Однако Джина резким движением высвободилась из его рук.
    — Погоди, погоди минутку, — просительным тоном воскликнула она. — Ты ведь даже не спросил, зачем я приходила.
    — Это меня не интересует, — рявкнул он. — Я не желаю видеть тебя в своем доме.
    — Но мне не безразлично, что здесь происходит, — торопливо воскликнула она.
    СиСи от изумления едва не потерял дар речи. Вытаращив глаза, он произнес:
    — Вот как, неужели я что-то забыл.
    Джина возмущенно взмахнула рукой:
    — Ты забыл о том, что Брэндон все еще мой сын и мне необходимо обсудить с тобой кое-что важное, что касается его судьбы. Так что закрой дверь своей золотой мышеловки и послушай меня.
    Без особых церемоний СиСи схватил Джину за руку и швырнул ее к порогу.
    — У тебя есть тридцать секунд, — с ненавистью произнес он. — Убирайся, и чем быстрее, тем лучше, пока я совершенно не потерял контроль над собой. В таком случае тебе придется значительно хуже.
    Джина судорожно сглотнула.

    Вечер плавно перерос в ночь, а Келли с Перлом все еще сидели за столиком в небольшом баре под названием «Эсперансо». Ужин явно затягивался, однако другого выхода у беглецов не было. Они продолжали терпеливо ждать своего провожатого, коротая время за разговором.
    — Я очень рада, что мне удалось все вспомнить, — Келли выглядела несколько излишне возбужденной. — Единственное темное пятно в моей памяти это все, что связано с Джиной. Я помню, как она входила в номер, но больше в моей памяти не запечатлелось ничего. Кажется, мы с ней о чем-то разговаривали. Похоже, она успокаивала меня. Наверное, она должна знать все детали того вечера. Она была в президентском номере, ей наверняка должно быть что-то известно. Да, теперь я совершенно уверена, что Джина единственная оставшаяся тайна из моего прошлого. Все остальное мне известно.
    Перл невесело усмехнулся:
    — Да, в отношении Джины, это звучит более чем вежливо, — констатировал он. — Я думаю, что Джина не просто так замешана в этом деле. Скорее всего, ее появление рядом с тобой в тот вечер было не случайным.
    — Но я пока не могу понять, что она там делала? — озабоченно произнесла Келли. — Ведь зачем-то она приходила? Как было бы здорово, если бы я могла вспомнить еще и это.
    Перл снял свою широкополую шляпу и задумчиво повертел ее в руках.
    — Знаешь, я могу тебе назвать сотню причин, по которым Джина оказалась в твоем номере. Но все это сейчас не имеет особенного значения.
    Келли недоуменно посмотрела на него:
    — Почему ты так думаешь?
    — Твой отец, конечно, очень хороший человек, — несколько уклончиво ответил Перл. — Но, как он влип в эту историю. Я никогда не поверю, что он, будучи в здравом уме, мог связаться с такой женщиной как Джина. Наверняка у него было какое-то временное помутнение рассудка. Как его угораздило связаться с Джиной?
    Келли услышала какой-то шум за соседним столиком и оглянулась. На лице ее выразилась крайняя степень изумления.
    — Перл, Перл, — она потянула своего спутника за рукав. — Посмотри.
    — Что там такое? — он тоже обернулся.
    Место, где совсем недавно сидел толстый мексиканец, оказалось пустым. На столе осталась лишь огромная тарелка и разбросанные вокруг нее остатки вареного риса говорили о том, что толстяк успешно закончил свою трапезу и покинул бар.
    — Что мы будем делать? — перепуганно спросила Келли. — Куда делся наш водитель? О нет!
    Перл всплеснул руками:
    — Черт побери! Как же мы так опростоволосились? Парень, должно быть, смылся, пока мы занимались выяснением личности Джины. Черт побери, я не ожидал от него такого. Он же обещал подвезти нас. Черт возьми, ума не приложу, как можно было упустить из виду такую гору мяса. Не представляю, как он мог просочиться мимо нас. Может быть, он прополз по полу.
    Они быстро вскочили из-за стола.
    — Ну, что будем делать. Перл, — она выглядела весьма обеспокоенной, то и дело, теребя повязанный на голове платок.
    — Думаю, что у нас не слишком большой выбор.
    Перл поглубже нахлобучил шляпу и задумчиво потер кончик носа.
    — Так, что делать, что делать? — пробормотал он. — Что нам нужно предпринять? Так, духовными очами я прозреваю голубой микроавтобус, припаркованный на другой стороне улицы. Думаю, что нам нужно немедленно подчиниться велениям моего астрального тела. Моя душа лучше знает, что предпринять.
    Келли недоуменно воззрилась на него:
    — Ты что, собираешься украсть машину? Здесь, в Мексике? Так тебя же здесь за это повесят! Надеюсь, ты помнишь, какие здесь строгие законы?
    — Да, я знаю, — Перл беззаботно махнул рукой. — У нас, к сожалению, нет другого выхода. Мы сейчас находимся в безнадежном положении, когда не принято выбирать пути для спасения. И потом, я же не собираюсь его угонять к себе в Соединенные Штаты. Я его всего лишь на время займу, чтобы доехать до Энсенадо, а потом машина вернется к своему владельцу, и ничего страшного не произойдет.
    Келли осуждающе покачала головой:
    — Перл, подумай, что нас ожидает, если попытка не удастся.
    Он скривился:
    — Неужели ты хочешь вернуться назад, в лапы доктора Роллингса? Ну, что ж, если так, то, пожалуйста, можешь отправляться в Санта-Барбару. Я же займусь тем, чем должен заниматься, один. Мне будет очень не хватать тебя. Но, что поделаешь, — он, театрально кривляясь, смахнул слезу со щеки.
    Она растерянно посмотрела вокруг.
    — Но ведь мы находимся посреди чужой страны. У нас нет денег, у нас нет друзей, мы не знаем, куда мы идем. Конечно, я боюсь.
    Перл снова стал гримасничать:
    — Я повторяю свой вопрос. Ты хочешь вернуться?
    Келли шумно вздохнула.
    — Нет, — нетерпеливо ответила она. — Возвращаться я не хочу, потому что не знаю, что меня там ждет. С тобой я хоть уверена в том, что мы к чему-то идем. Точнее, я даже знаю, куда мы идем. Мы направляемся в исследовательскую лабораторию, где работает бывшая жена доктора Роллингса по фамилии Макинтош.
    Перл ласково улыбнулся и потрепал ее по щеке.
    — Вот, хорошая девочка, — одобрительно сказал он. — Молодец, ты все правильно решила. А насчет исследовательской лаборатории не беспокойся, я изучил всю документацию, которая нашлась на нашей яхте, и выяснил, где находится это заведение. Через двадцать миль вороньего полета, — загадочно сказал он. — Мы окажемся у миссис Макинтош. Нам осталось подождать совсем немного. Согласись, что это отнюдь не то расстояние, которого нужно бояться.
    Келли согласно кивнула:
    — Интересно, какая она, эта миссис Макинтош? Хотелось бы поскорее увидеть ее.
    Перл улыбнулся еще шире:
    — Терпение, друг мой, еще раз терпение. Скоро нам все будет ясно. Хотя, честно говоря, одно мне известно и сейчас.
    — Что же?
    Перл выразительно покрутил пальцем у виска. Даже такое простое движение он сделал с таким комизмом, что Келли не удержалась и прыснула со смеху.
    — Что это значит, Перл, объясни.
    — Ну, тут же все и так понятно, — снисходительно сказал он. — Если эта дамочка вышла замуж за доктора Роллингса, то у нее явно сдвиг по фазе. Правда, у нее все-таки хватило ума развестись с ним.
    Келли пожала плечами:
    — Да, все мы время от времени совершаем ошибки. Главное найти в себе мужество признать их и исправить.
    Перл понимающе кивнул:
    — Да, все-таки эта дамочка смогла найти в себе силы и оставить этого негодяя. Хорошо, что она отважилась хоть на это. В любом случае она единственная, кроме Роллингса, кто может рассказать мне о моем брате Брайане.
    Келли на секунду задумалась:
    — Возможно, конечно, еще кто-нибудь знает об этом, но знаем ли мы о том, кто это знает?
    Перл сдвинул брови:
    — Ты сказала какую-то очень сложную фразу. В общем, я даже не смог тебя понять. Но это неважно. Сейчас нас ждет трудная дорога в таинственный и недоступный, - он наклонился ближе к Келли и уточнил, — пока недоступный нам, город Энсенадо. Ты готова присоединиться ко мне в этом путешествии, Бонни?
    С этими словами Перл галантно, по-джентльменски, подставил Келли свой локоть. Она не скрывала своей радости.
    — Я с тобой, Клайд.
    — Ты знаешь, что говорит мой папа в таких случаях?
    Перл поправил воображаемый галстук и стряхнул пылинку с заношенного пиджака.
    — Твой папа очень мудрый, наверняка он имеет по этому поводу какое-нибудь веское суждение.
    Келли улыбнулась:
    — Мой папа говорит, что если ты что-нибудь делаешь, то лучше не останавливайся на полпути. Так что вперед, Перл.
    Они уже было направились к двери, но в этот момент в бар вошли двое высоких, широкоплечих полицейских, которые, взглянув на какие-то фотографии, стали присматриваться к многочисленным посетителям бара.
    — О, — встревоженно произнес Перл. — С этими ребятами нам ни в коем случае нельзя встречаться. Я почти не сомневаюсь, что они разыскивают нас. Вполне возможно, что на наш след их навел этот жирный боров, на которого мы так надеялись. Эх, добрался бы я до него, если б у меня было побольше времени. Ладно, Келли, осторожно разворачиваемся и идем назад в дальний угол.
    Келли перепуганно наклонила голову, чтобы не быть замеченной полицейскими.
    — А что мы там будем делать? Дожидаться, пока они доберутся и опознают нас?
    — Да нет же, — тихо сказал Перл. — Там просто есть окно. Сейчас мы смотаемся отсюда.
    Они остановились возле открытого окна и, воспользовавшись моментом, когда полицейские находились к ним спиной, стали выбираться из бара. Перл помог сначала выбраться Келли, а затем направился следом за ней. Один из полисменов, бросив случайный взгляд в дальний угол бара, увидел мелькнувшую в окне фигуру высокого молодого мужчины в широкополой коричневой шляпе и потертом светлом пиджаке.
    — Эй, Диас, потянул он за рукав напарника. — Посмотри. Давай быстро за ними.
    Полицейские бросились к окну, однако Перл уже растворился во мраке.
    Выхватив револьверы, полицейские метнулись к выходу из бара.
    — Они не могли далеко уйти, — воскликнул один. — Бежим к машине.

    — СиСи, но почему ты не хочешь меня выслушать, — захныкала Джина. — Это очень важно для меня и для тебя тоже.
    СиСи рассерженно бросил:
    — Для тебя все весьма важно. Каждый раз ты врываешься в этот дом, заявляя, что у тебя припасено для нас какое-то весьма важное сообщение.
    — Но ты ведь не можешь не признать, что я всегда сообщала вам нечто весьма интересное.
    У СиСи стал немного менее свирепый вид:
    — Ладно, выкладывай, что тебе надо и поскорее. Я не хочу стоять здесь с тобой до завтрашнего утра.
    Джина осмелела:
    — Да ты просто не можешь этого вынести.
    СиСи поморщился:
    — Чего вынести?
    — Того, что я оказалась права, а ты и вся твоя семья были не правы, — торопливо сказала она. — Я же тебе говорила, что Сантана будет Брэндону никудышней матерью, а ты мне не верил. Ну, что, теперь получил возможность убедиться в правоте моих слов? Отпусти же меня. Мне больно.
    СиСи грубо оттолкнул от себя Джину, которая с обиженным видом принялась поправлять прическу и блузку.
    — Тогда Сантана была ему хорошей матерью, — холодно сказал СиСи. — Вспомни, как она заботилась о мальчике, когда он болел.
    Джина возмущенно взмахнула рукой:
    — Ты был просто невнимателен или не желал видеть того, что не вписывалось бы в твои представления о Сантане. Ты хотел видеть только то, что хотел видеть. Ты так хотел покарать меня, что даже не подумал о Брэндоне. И ты отнял его у единственной матери, которую он знал. И отдал его в семью, которой не было.
    — И что в этом такого? — хмуро спросил СиСи.
    Джина запальчиво вскричала:
    — Это то же самое, что бросить ребенка в зону боевых действий!
    СиСи неохотно выслушал эти горькие слова.
    — Но не у всех, же такая глубокая интуиция, как у тебя, — попытался защищаться он. — К сожалению, мы оказались не такими провидцами.
    Джина приняла гордый вид.
    — Вот именно! Вы все! — веско сказала она. — Кроме меня.
    СиСи мрачно усмехнулся.
    — Джина, ты приписываешь себе несуществующие добродетели.
    — Зато я не претендую на чужие лавры, — мгновенно парировала она. — Ладно, если ты настаиваешь, то я готова признать, что еще кое-кто, кроме меня, знал о том, что случится между Крузом и Сантаной.
    СиСи нахмурился.
    — Кто же это?
    Джина ткнула пальцем в сторону коридора.
    — Ты бы спросил у Иден. Она была уверена в том, что этот брак недолговечен. Тебе, СиСи, хоть иногда следовало бы интересоваться мнением своих близких.
    СиСи выпрямился так, словно проглотил аршин.
    — Иден здесь не при чем, — медленно произнес он. — Это было личное дело Сантаны и Круза.
    Джина ядовито рассмеялась.
    — Ну, конечно! Если судить по твоим словам, то и гравитация не должна заставлять предметы падать на землю. СиСи, у меня иногда складывается такое впечатление, что ты считаешь себя Моисеем, каждое слово которого должно служить законом для твоего мини-народа, в данном случае твоей семьи. Ты или ничего не видишь вокруг себя или не хочешь видеть.
    СиСи поморщился.
    — Джина, роль проповедника, взывающего к нравственным ценностям — это не твое амплуа. Если ты хочешь сказать что-нибудь конкретное, то лучше поскорее говори, иначе я не стану задерживать тебя здесь.
    Без тени смущения Джина тут же заявила:
    — Это все видят окружающие. Чернила еще не успели высохнуть на бумаге, объявлявшей о браке Круза и Сантаны, как Иден устремилась за ним!..
    СиСи свирепо насупил брови.
    — Не болтай чепухи. Не все действуют так, как ты, в попытках вернуть себе упущенное.
    Джина не отказала себе в удовольствии возразить:
    — То-то я вижу, что ты никак не пытаешься вернуть прошлое в своих отношениях с Софией.
    — А этого ты вообще не трогай! — рявкнул СиСи. — Я не об этом сейчас говорю. Как бы Иден ни относилась к Крузу, она не стала бы делать ничего, чтобы разрушить его брак.
    Джина язвительно прокомментировала:
    — Очень жаль, что твоего мнения не разделяет Сантана. Потому что Иден едва не осталась убитой из-за своего вмешательства.
    Джине показалось, что моральная победа на ее стороне, и она уверенно шагнула по направлению к гостиной.
    Однако СиСи спустя мгновение, опомнившись, крепко схватил ее за локоть и довольно резко рванул на себя.
    — Джина, мне противно слушать твои измышления! У тебя всегда отлично получается предполагать самое худшее, — прошипел он. — Вина Сантаны еще не доказана, и потому ни ты и ни я не имеем права раньше времени выносить свои суждения.
    Джина вытаращила на него глаза.
    — Ты что, собираешься защищать Сантану?
    СиСи, чувствуя свое полное бессилие, отшвырнул Джину от себя и со злобой произнес:
    — Ты хотела что-то сказать? Так говори и убирайся к черту.
    Джина посмотрела на него злобным взглядом.
    — Я хотела сказать, что мне нужен Брэндон.
    СиСи в изнеможении схватился за голову и со стоном отвернулся.
    — О, Боже! Джина, по-моему, ты пытаешься проломить головой стену. И, вообще, мне непонятно, что за спешка?
    Джина поспешно принялась объяснять:
    — Никакой спешки в этом нет. Сатана сейчас находится в больнице. Она не может заботиться о ребенке. И Крузу тоже некогда, он всегда занят на работе. Мальчик фактически остался без родителей. Почему ты считаешь, что я должна спокойно на это смотреть? К тому же, своей матерью он считает именно меня, а не какую-то там Сантану.
    СиСи обернулся и строго посмотрел на нее.
    — Джина, не бери на себя слишком многого. Прошло достаточно времени с тех пор, как ты воспитывала Брэндона. Вместе с Крузом и Сантаной он пережил уже слишком многое, а ты по-прежнему пытаешься цепляться за остатки прошлого.
    — Ничего подобного! — решительно заявила Джина. — Если не веришь, то обратись к самому Брэндону и спроси, кто его мать. Он сразу же укажет на меня, а не на Сантану. Я считаю, что имею полное моральное право воспитывать его.
    — Ты не имеешь никакого права! — взбешенно заорал СиСи. — Ты была с позором изгнана из этого дома и можешь даже не надеяться на то, что тебе удастся вернуть хотя бы частичку прошлого. Брэндон останется в этом доме! О нем прекрасно позаботится Роза.
    Джина судорожно сглотнула.
    — Ты что, хочешь, чтобы и он кончил, как Сантана? — подавленно сказала она. — Мальчик мой! Я воспитывала его и хочу вернуть его себе!
    СиСи охватил приступ бешенства. Он схватил Джину за руку и вытолкнул в открытую дверь.
    — Ты попросила и получила отказ. Теперь — убирайся! — заорал он.
    Джина, тем не менее, не потеряла рассудка. Гордо вскинув голову, она поправила слегка измятую блузку и с какой-то недоброй улыбкой сказала:
    — Мне нравится, когда ты прибегаешь к силе. Это придает тебе дополнительное очарование.
    СиСи едва мог подавить в себе острое желание пинком вышвырнуть Джину с лестницы.
    — Боже мой!.. — только и смог выговорить он.
    Джина продолжила:
    — Когда-то и тебе нравилось это качество во мне... Помнишь, когда мы были женаты... Я помню, я даже думаю об этом иногда. Я была так счастлива...
    Словно забыв о том, что ее несколько секунд назад вышвырнули за порог, Джина снова вошла в дом и, соблазнительно улыбаясь, приблизилась к СиСи.
    Пока СиСи, онемев от такой наглости, молчал, Джина положила ему руку на плечо и медленно погладила его.
    — Мне было очень хорошо, когда я жила с тобой в этом доме. Я чувствовала себя такой желанной, и Брэндон был такой нежный...
    Когда рука ее стала приближаться к шее СиСи, он резко оттолкнул Джину от себя. От неожиданности она даже вскрикнула.
    С ненавистью глядя в глаза бывшей супруге, СиСи сквозь зубы процедил:
    — Из всего, что у нас было, только он чего-то и стоил.
    Джина продолжала храбриться.
    — Брэндон был счастлив потому, что у него было двое родителей, — сказала она. — И я действительно была счастлива с тобой, СиСи.
    Она опять шагнула навстречу ему, однако, на сей раз СиСи даже не подпустил ее к себе, предостерегающе выставив руки.
    — Ты сказала, что хотела, — сухо промолвил он. — Теперь уходи.
    Но от Джины не так-то легко было избавиться. Она немного потопталась на пороге, словно собираясь уходить, а потом неожиданно спросила:
    — СиСи, а ты мог бы представить себе обстоятельства, при которых ты простил бы меня и пригласил вернуться в твой дом?
    СиСи снисходительно улыбнулся.
    — Нет, не мог бы.
    Он уже собирался закрыть дверь, но Джина выставила вперед ногу, мешая ему сделать это.
    — Ну, так вот, а я могу! — с победоносной улыбкой закончила она. — Скоро увидимся.
    Горделиво подбоченясь, она вышла из дому и стала спускаться по лестнице.
    СиСи с облегчением захлопнул дверь и направился в гостиную.
    Однако тяжелые мысли не отпускали его. Что задумала Джина? На что она намекала? Если она хочет вернуть его расположение, то у нее это вряд ли получится. Но, очевидно, у нее есть в запасе какие-то козыри, иначе она не стала бы с такой настойчивостью предлагать свои услуги СиСи. В любом случае СиСи чувствовал тревогу. Джина просто так все это не затевала бы. Нужно быть с ней настороже. Не стоит оставлять без внимания ее намеки.

    0


    Вы здесь » Tv novelas и не только.Форум о теленовелах » Сериалов других стран » Санта-Барбара/Santa Barbara (1984 - 1993) - США